- -
- 100%
- +
Нет уж!
В кабинет стучат, и тут же дверь распахивается. Оля, как всегда взмыленная, шустро забегает ко мне, цокая каблуками.
— Ань, есть чистая бумага А4? У меня закончилась, а мне срочно нужно распечатать информацию на стенд.
— В шкафу, в третьем левом ящике, — отвечаю на автомате, продолжая стучать по клавиатуре.
Оля подходит к шкафу, находит бумагу, но тут же снова оборачивается ко мне.
— А кнопки есть?
— В верхнем правом, — киваю я, всё так же не отрывая глаз от монитора.
Оля достаёт кнопки, но. вместо того чтобы уйти, задерживается и пристально на меня смотрит.
— Я тебе поражаюсь! Как ты всё это помнишь? Кажется, тебя среди ночи разбуди, и ты скажешь, где у тебя…
— Оль, — поднимаю на неё взгляд, перебивая. — Я развожусь.
— Разво… Что? — расширяются от шока и без того огромные глаза подруги.
— Витька… — начинаю я, но слова застревают в горле, и мне приходится прилагать усилия, чтобы вытолкнуть их наружу. — Витька молодую любовницу завёл.
— Погоди, чего?
— Да, нашёл другую. И сделал ей ребёнка.
— Чего?!
— А теперь хочет, чтобы мы с Машей покинули дом.
Я на миг замираю, чувствуя, как что-то внутри надламывается в очередной раз.
— Ты шутишь? — Оля хлопает ресницами. Лицо её вытягивается в овал, челюсть слегка отвисает.
— Если бы, — я грустно усмехаюсь. — Он сказал, что я ему надоела. Душная. Что он больше не может жить со мной и Машей, и нам нужно освободить место для его новой семьи.
— В смысле? — голос подруги поднимается на октаву выше, выражая одновременно и недоумение, и гнев. — И что ты собираешься делать? Куда пойдёшь?
— Что значит «куда пойдёшь»? Никуда я не пойду. Это и мой дом тоже, пусть даже по документам он принадлежит Вите.
— Вот именно, по документам! Суд на них смотреть и будет. Никто тебя не пожалеет лишь потому, что ты женщина с ребёнком.
— Оль, да мы когда в тот дом въехали, в нём страшно жить было. Он же Вите от отца достался в ужасном состоянии. А сейчас что? Не дом, а мечта! Мы там всё поменяли. Столько сил вгрохали, времени, нервов! Второй этаж достроили, веранду. Ремонт капитальный сделали. На чьи деньги?
— На Витины? — рассеянно хлопает глазами подруга.
— На Витины, ага. На те, которые ему принёс бизнес, в который вложилась я. Рыночная цена дома сейчас миллионов двадцать, если не больше, а он мне предлагает квартиру снять и два миллиона вложенных средств вернуть. Думает, швырнёт мне эти деньги, как собаке кость, а я и рада буду! Как будто я прав своих не знаю. Хорошо устроился. «Бизнес мой, дом мой, а твоё здесь только сопли в носу»!
Оля садится на стул напротив меня, шок на её лице сменяется пониманием.
— Ты права, конечно. Но, Ань, что он за зверь такой, выгонять жену с ребёнком? Измена — это одно, но чтобы так?
— Не знаю, это ты мне скажи. Ты же у нас психолог.
— Детский, — ведёт бровью подруга.
— Детский. А это что, поведение взрослого человека? Сходить налево, обрюхатить девчонку и дать пинка под зад родной дочери и жене. Так себя взрослые мужчины ведут?
Оля задумчиво постукивает пальцами по подбородку.
— Наверное, кризис среднего возраста. Они все ближе к сорока резко начинают исполнять, будто белены объелись. Знаешь же, как говорят: седина в бороду, бес в ребро. Видимо, он чувствует неудовлетворение жизнью и пытается это компенсировать наличием молоденькой шлюшки рядом.
— А я старая, да?
— Тебе тридцать шесть, звезда моя. Ты уже отработанный материал, как говорится. Наскучившая, предсказуемая, изученная досконально. А там всё новое, интересное. Тело упругое, сиськи стоячие, жопа — орех.
— То есть всему виной целлюлит на моих бёдрах? — Раздражённо фыркаю я. — Да и вообще, нормальная у меня жопа! Хватит уже женщин винить в том, что мужчины член свой в штанах удержать не могут. Впрочем, не так важно, кто виноват. Я решила, что никуда не уйду. Это мой дом. Никаких побегов, никаких уступок. Я Витю знаю. Чуть дай слабину, и он заберётся под панцирь и выест внутренности.
— А Машка? Рассказала ей уже?
Качаю головой.
— Я не знаю, как ей это объяснить. Жалко малышку. Как сказать ей, что папа больше не хочет быть с нами?
— Собрать в кулак всю свою силу и сказать, — тяжело вздыхает Оля. — Тебе придётся найти слова. Ребёнку в её возрасте не обязательно знать подробности, но ввести в курс дела всё равно нужно. Мягко. Без лишних эмоций.
— Ты права. Знаешь, я стараюсь не унывать, но внутри такое чувство… Как будто я всё это время была для него просто обузой. Пытаюсь вспомнить, когда это началось, но не могу. У нас всё было нормально. Не идеально, да. Где-то бодались, но всегда мирились и приходили к общему знаменателю. Находили компромиссы. А теперь вдруг… Любовница. Неужели я так плоха?
— Не смей так думать! Ты — потрясающая женщина, Анют. Если он не видит этого, то он самый настоящий болван. Но это его проблема, а не твоя. Ты явно заслуживаешь лучшего.
— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Но сейчас мне трудно в это поверить. Меня просто списали. Предпочли мне молодую, со стоячими сиськами…
— А кто она хоть такая? Ты её видела?
— Какая-то Вика, — произношу я, не скрывая неприязни. — Не видела и видеть не хочу.
— А если он её в дом притащит?
— Не знаю. Надеюсь, хватит совести этого не делать, — закрываю глаза ладонью. — Да, на одном энтузиазме я далеко не уеду.
— Верно, дорогая моя, тебе нужен хороший адвокат.
— Нет, Оль, мне нужен лучший. Тот, кто знает своё дело досконально.
— Досконально?
Оля вдруг оживляется, лезет в карман за телефоном.
— Точно, Анют! — Листает что-то и тычет горящим экраном мне в лицо. — Помнишь громкий развод помощника Фролова? Из каждого утюга тогда вещали об этом деле.
— Помню.
— Я на Пименова, адвоката этого, подписана в соцсетях с тех пор. Толковый мужик. Сложные дела — его конёк. Может, он и тебе поможет? Против твоего Витька явно тяжёлая артиллерия нужна. Ты у нас, конечно, дама боевая, но у него мощностей побольше, чем у тебя, как ни крути.
— Спасибо. Скинь контакты его.
Если уж придётся бороться за то, что мне принадлежит, то лучше иметь в союзниках человека, который на этом собаку съел.
— Не переживай, Ань, нормально всё будет! У тебя есть я, Машуля. Мы справимся. Ты главное не сдавайся!
С решимостью киваю.
Нет, сдаваться я точно не собираюсь.
Глава 6
Анна.
Сильный дождь барабанит по крыше, заливая улицы, но дома тепло и спокойно. Электрокамин уютно потрескивает.
Маша играет рядом, расставляя в ряд своих кукол и единорогов, а я без конца прокручиваю в голове разговор с адвокатом.
— Постарайтесь не вступать в открытую конфронтацию с мужем хотя бы до нашей личной встречи. Завтра мы с вами всё обсудим и решим, как действовать дальше, — сказал он мне по телефону, добавив, что шансы на победу у нас есть.
Не вступать в конфронтацию, усмехаюсь я мысленно.
Легко сказать...
Мы уже в неё вступили и пригрозили друг другу войной.
Размышления прерываются громким хлопком двери.
Витя застывает на пороге с выражением искреннего недоумения на лице.
Маша, радуясь папиному приходу, бежит к нему и обхватывает его ногу. Но Витя не замечает дочери, его взгляд, полный ярости, вонзается в меня стальными иглами.
— Почему ты всё ещё здесь? — Небрежно стряхивает он с плеч пиджака крупные дождевые капли.
— Машуль, поиграй немного в своей комнате, хорошо? — Улыбаюсь я дочери, прекрасно понимая, что улыбка выходит натянутой.
Маша согласно кивает, забирает своих кукол и уходит в детскую.
— Вить, давай спокойно поговорим, без истерик.
— Поговорим? — он почти смеётся, но в этом смехе нет ничего весёлого. — Я вроде ясно выразился, Ань. Я хочу, чтобы ты ушла. Я собираюсь строить новую жизнь. Без тебя и твоих идиотских правил.
— Этот дом и мой тоже, — произношу я спокойно.
— С чего ты это взяла? А, потому что апгрейдили мы его на совместно нажитые деньги? Так для того, чтобы это подтвердить, Анечка, нужны какие-то доказательства. Они у тебя есть?
Я машинально бросаю взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Там, в моём кабинете, есть пухлая папка с документами.
Но Витя, проследив за направлением моего взгляда, торжествующе разводит руки в воздухе.
— Ань, забудь, — насмешливо щурится. — Я же не кретин. Я знаю, что ты, чёртова маньячка, всё-всё хранишь. Но твои бумажульки я сжёг ещё пару недель назад. Помнишь, стейки жарили на огне? Мне они очень понравились, потому что были с привкусом твоего поражения.
От злости сжимаю до скрипа зубы.
— Значит, подготовился?
— Да.
— Ты играешь не по правилам.
— Какие нахрен правила?! — Повышает тон, но тут же делает глубокий вдох, успокаиваясь. Снимает пиджак и швыряет на спинку дивана. — Ты всегда была очень упрямой. И, признаюсь, я искренне восхищался этим твоим качеством. Ты знала, чего хочешь, и шла к этому напролом. Но сейчас ты должна смириться с тем, что все твои движения бесполезны. У меня новая жизнь, и в этой жизни нет места для тебя. Вика ждет ребёнка, и она должна чувствовать себя спокойно в этом доме.
— Ты не посмеешься привести сюда свою шлюху.
— Ты так решила?! — Резко шагает в мою сторону. — Спешу тебя разочаровать: твоё слово в этом доме больше ничего не значит! Теперь хозяйкой здесь будет другая женщина. Ань, всё! Я оценил твою настойчивость и готовность бороться, но завязывай. Серьёзно. Ты не вывезешь меня. Весовые категории разные.
— На моей стороне будет закон. Я докажу…
Витя смеётся. Его ровные зубы блестят, как жемчужины.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — Дёргает он узел галстука, ослабляя его. — Ты слишком правильная. И ты думаешь, что если делать всё честно, то и жизнь к тебе будет справедлива. Но вот в чём прикол: это так не работает. Этому миру похер на твою честность! На твою правильность! Если хочешь получить реальный профит, тебе нужно быть готовой делать подлости и бить исподтишка. Только так, моя дорогая, только так.
— Ты мерзавец.
— Я предлагал тебе решить вопрос миром. Ты мои условия не приняла.
— Твои условия? Оставить тебя на готовом, а самой съехать в съемную квартиру и надеяться, что у тебя хватит совести сдержать своё обещание? Ты хочешь оставить меня с голой задницей и удивляешься, что я не принимаю твои условия!
— Как пришла, так и уйдёшь. Твоего здесь ничего нет. Даже не думай, что получишь дом или долю в бизнесе. Это моё!
— Ты тоже пришёл ни с чем, так в чём же разница? Забыл, что я продала свою квартиру?
— Ага, и прогуляла вырученное бабло. Или нет? Докажи! Ах, да, у тебя больше нет никаких доказательств, Анечка. Шах и мат?
— Знаешь почему ты так вцепился в этот дом? Почему уничтожил все мои документы? Потому что за этой маской холодного властелина мира сидит маленькая трусливая девочка, которая не умеет решать вопросы по-взрослому, и дрожит теперь, поджав коленочки. Вот кто ты, Витя. Маленькая. Трусливая. Девочка!
Желваки на его скулах напрягаются.
Взгляд становится мрачным, зрачок заполняет почти всю радужку глаза.
— Замолчи! — рявкает он.
И только теперь я осознаю, во что ввязалась.
Да он в таком состоянии запросто тюкнет меня чем-нибудь тяжёлым по голове и выбросит труп в ближайшей лесополосе!
— Замолчи, Аня! Мне осточертело с тобой препираться! — Витя хватает меня за предплечье. Тащит к входной двери.
Упираюсь ногами, хватаюсь свободной рукой за стены.
— Ты не имеешь права! — Пытаюсь вырваться, но Витя в разы сильней меня.
— Вон отсюда! — Рычит он, выталкивая меня за порог, как котёнка. — Вон!
Холодный дождь обрушивается на меня, я спотыкаюсь и лишь чудом удерживаюсь на ногах.
Дверь захлопывается перед моим лицом с оглушительным стуком.
Маша!
Внутри всё леденеет от ужаса!
— Витя, открой! — Стучу кулаками и ногами. — Открой, слышишь?! Отдай мне Машу!
Дверь резко распахивается, Витя молча бросает в мои руки дочь и снова запирается.
Я сжимаю Машу в объятиях, пытаясь успокоить. Обращаюсь внутрь себя, чтобы найти опору.
Куда идти? Что делать? У меня нет с собой ни денег, ни телефона! Черт!
Довыделывалась, Аня?!
Я стою под холодным проливным дождём, не веря, что это всё случилось на самом деле.
— Мамочка, почему папа кричал? — Спрашивает Маша. В глазах её застыло искреннее непонимание. — Я хочу домой. Мне холодно.
— Всё будет хорошо, малышка, — шепчу я, прижимая её к себе и кутая в полы домашнего кардигана. — Мама всё решит. Мама всё исправит.
Я всегда справлялась. Справлюсь и сейчас.
Бегло осматриваю улицу: в доме напротив горит свет. Значит, нас сосед Егор у себя.
Мы не общались никогда, но вряд ли он откажет мне в просьбе вызвать такси.
Бегу через дорогу, жму звонок на воротах. Они почти сразу открываются, а на крыльцо дома выходит Егор. Из-за его ног с любопытством выглядывает мордашка Матвея.
— Анна, это вы? — Щурится Егор, стараясь разглядеть моё лицо через стену дождя. — Входите скорей.
Он делает шаг в сторону, приглашая нас в дом.
Его удивлённый взгляд бегает по мокрым волосам Маши, с которых стекают дождевые капли; по моему лицу, на котором застыло выражение полнейшего шока. И кажется, он моментально понимает, что происходит.
— М-мне нужен те-тел-лефон, — дрожа от холода, выдавливаю я слова.
Егор отрицательно качает головой.
— Вам нужно переодеться в сухое и попить горячего чая. Проходите.
— Н-нет, вы не пон-нимаете, я…
— Вам нужно где-то остановиться, верно?
— Да.
— Вам есть, куда идти?
Если честно, некуда мне идти.
К Ольге можно, но у неё семеро по лавкам.
Тройняшки и она с мужем в хоть и достаточно просторной, но всё же двушке. Конечно, Оля примет меня, подруга всё же. Но я прекрасно понимаю, что создам множество неудобств её семье своим присутствием.
— Анна, вы нас не стесните. Матвей, покажешь нашим гостям свою комнату?
— Ага! — С готовностью кивает его сынишка, протягивая мне ладошку.
— Идите с ним, выберете в шкафу Матвея что-нибудь для вашей Маши. А я пока сделаю вам чай, идёт?
— Но мне…
— Прочь неловкость. Когда вы немного придёте в себя, мы решим остальные вопросы. Договорились?
Выдавливаю из себя слабую улыбку.
Кажется, эта кошмарная карусель на мгновение останавливается.
Глава 7
Анна.
Сижу на диване в тёплой гостиной.
Здесь очень уютно: тёплый свет ламп, мягкие кресла и длинные, во всю стену, стеллажи, на которых пестрят корешки книг. По комнате расплывается аромат крепкого чая с мёдом.
На мне махровый халат, который велик на несколько размеров. От него приятно пахнет мужским парфюмом.
Скручиваю волосы в жгут, выжимая из них воду на полотенце.
В углу мягкого ковра играют дети: Матвей показывает Маше свои игрушки. Она сосредоточенно слушает его, теребя в руках маленькую пластиковую фигурку, а он с гордостью рассказывает ей про каждого своего солдатика и машинку. На Машином наивном детском личике наконец расцветает искренняя улыбка.
Егор, сидящий напротив в кресле, осторожно переводит взгляд с меня на Машу и обратно. В его глазах — сочувствие и тревога.
Я понимаю, что он хочет узнать подробности, и, наверное, даже имеет на это право. Ведь мы с дочкой сидим в его доме, потому что наш папа выгнал нас на улицу.
Вышвырнул под дождь, словно мешки с мусором, ненужный хлам.
Что ж, освободил себе пространство для новой жизни, как и обещал.
Избавился от нас, как от старых тумбочек, которым на замену нашёл что-то более привлекательное.
— Анна, а вы…
— Егор, спасибо вам… — начинаем мы говорить одновременно, и так же одновременно и смущённо смолкаем.
— Нет, не стоит благодарностей.
— Вы так выручили нас. Даже не представляю, что бы я делала без вашей помощи. Скакала бы по соседям с ребёнком на руках, наверное.
— Да бросьте! — Пожимает он плечами.
А глаза у него такие тёплые. Человечные.
И взгляд очень добрый и обволакивающий.
— Я рад, что оказался рядом, — улыбается Егор. — Тем более прекрасно понимаю, как вам сейчас нелегко.
— Нелегко? — Горькая усмешка вырывается из меня. — Это мягко сказано. Меня словно через мясорубку пропустили. Поверить не могу… Мой муж в считанные дни стал совершенно другим человеком. Я больше не знаю его. Абсолютно. А знала ли когда-то?
Я вздыхаю, не зная, что ещё сказать.
Рассказывать практически незнакомому человеку о своей беде — это нормально?
Но в то же время я чувствую, что больше держать это в себе не могу. Внутри слишком много боли, которая никак не находит выхода.
А у Егора такой взгляд, будто он готов слушать.
— Витя сказал, что уходит. Уходит к другой женщине. Она беременна от него.
— Правда? — Глаза Егора становятся круглыми, как две пятирублевые монеты.
— Да, и он велел мне уйти, — продолжаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Велел освободить дом. Я пыталась с ним поговорить, но он просто вытолкал меня и Машу за дверь. Я не знаю, что делать теперь. Обсужу всё с адвокатом, но, кажется, я наломала дров. Всё рушится, и мне так страшно за Машу, за себя, за наше с ней будущее. Ещё неделю назад всё было хорошо, а теперь… Как-то так.
Егор кивает, внимательно слушая меня.
— Я понимаю, о чём вы говорите. После того как… — Он прочищает горло, останавливаясь на полуслове, а потом продолжает: — Когда мы с Матвеем остались вдвоём, у меня тоже было ощущение, что земля уходит из-под ног. Но со временем… Нет, не то чтобы оно забывается совсем, но со временем ты учишься с этим жить. Жить заново, по новым правилам.
— Маше нужна стабильность, а у нас всё так шатко.
Егор подаётся вперёд, в его голосе появляется твёрдость:
— Анна, вы со всем справитесь. Вы же ради Маши всё это делаете, верно?
— Да. Я не привыкла легко отказываться от того, что для меня важно, но мне кажется, что все мои попытки удержаться на плаву только усложняют ситуацию.
— Вы всё делаете правильно, — уверенно отвечает Егор. — Главное — не опускать руки и не бояться принимать помощь. Послушайте, если хотите, оставайтесь у меня на ночь. Гостевая комната свободна, там большая удобная кровать. Маше нужно отдохнуть, да и вам не помешало бы.
— Егор, я… Нет, я не могу вас стеснять. Вы уже и так сделали для нас слишком много.
— Это не проблема, правда. Просто оставайтесь, пока не решите, что делать дальше. Маше нужно место, где она будет чувствовать себя в безопасности.
Я колеблюсь, но в глубине души понимаю, что он прав. Я настолько устала, что сама мысль о том, чтобы снова выйти на улицу в этот адский дождь и холод, вызывает тревогу и приступ тошноты.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.