Тривиа. История жизни Иоанна Крестителя

За годы, проведенные в доме отцовского друга, Иоанн видел его разным. Он бывал совершенно изнуренным, правда, усталость чаще была вызвана не зноем или телесной истомой, это была больше усталость угнетающей обиды и порой даже гнева, который тяготил душу. Видел он коэна и купающимся в радостной легкости. В такие дни тот просто вбегал во двор, почти никогда не закрывая ворота до конца, а лишь толкая их, не оборачиваясь. Шутки из него тогда летели одна за другой. Илане, как правило, доставались объятья, а супруга, как ни увертывалась, награждалась вдобавок и поцелуем в левую щеку (не то чтобы ей это было не по душе, просто ее смущали прилюдные ласки).

В общем, видел, видел Иоанн его разным: и задумчивым, и угрюмым, и веселым, и осуждающим, однако более всего он любил, когда глаза дяди светились жаждой мудрости. Это было счастливое осознание грядущих, причем именно грядущих, а не постигнутых уже познаний. Подобный блеск в глазах Аарона Иоанн и не мог понять иначе – это была именно она, жажда нового понимания таинственной небесной истины, что поражала подобно заразе. И коэн в такие моменты мог и не спать вовсе, до утра проводя в библиотеке; без устали перебирая тексты Писаний.

Иоанн обожал дядю таким и в подобные минуты желал быть ближе к нему. Вот и сейчас, увидев этот самый запал на лице коэна, он прибег к своей хитрости и внимательно вслушивался в беседу.

Самуил был праведным книжником. Из разговора Иоанн понял, что он был саддукеем, который недавно стал поддерживать партию фарисеев. Аарон же пытался обратить его назад, однако сам Самуил наверняка пришел в дом с таким же желанием, поскольку заметил в Аароне склонность к учению фарисеев. Иоанна сразу же привлек голос книжника. Он был таким добрым! Вроде простые слова, а в них слышалась святость. Интонация, отношение, с которым это все говорилось, были освежающие – Иоанн будто умылся в холодном горном источнике после похода через знойную пустыню. Даже кожа покрылась мурашками.

Держался Самуил важно, словно саддукей, однако говорил с огромным энтузиазмом о вещах совершенно не свойственных им.

– Самуил, ты должен помнить, насколько важен порядок. Если мы поддадимся искушениям, что исходят от фарисеев, мы посеем смуту.

– Аарон, родной мой, если тебя мучит жажда, какое тебе дело до формы кувшина? Пойми, что времена меняются, и мы так долго не протянем. Народ ненавидит саддукеев до такой степени, что нам скоро предстоит во всем потакать несчастной горстке фарисеев в синедрионе. Простолюдины все больше полагаются на фарисеев и доверяют им. Если мы хотим сохранять власть, мы должны подумать о том, как они смотрят на нас. Народ уже отождествляет саддукеев с римлянами, за людей не считает.

– Но те темы, что ты поднял в галерее, не должны там обсуждаться. Молодые не поймут, а глядишь, заразятся идеями ессеев.

– Да я же лишь слегка упомянул о них. Парень действительно был очень воспитан и образован, из почетной семьи и рода. Я не удержался.

– Иоанн! – раздалось во дворе. Это был голос Иланы.

В разговоре священников наступила пауза. Иоанн не хотел выдать себя, он замер, затаил дыхание и, на всякий случай, закрыл глаза.

– И все же, – продолжил дядя Аарон, – не стоит затрагивать ессейское учение на публике, мне кажется.

Иоанн медленно приподнялся и нехотя вышел во двор. В голове была одна мысль – побыстрее развязаться с Иланой и скорее вернуться обратно. Увидев девушку, принесшую воду с источника, он не сразу обратился к ней, не желая выдать себя. И даже после того как она заметила его и обратилась, он сделал несколько быстрых шагов и спросил негромко:

– Да, Илана, ты звала?

– Да, звала! Я пойду к резервуарам еще раз, пока не стемнело, а ты помоги, пожалуйста. Отнести воду на кухню и добавь масла в лампады. Вообще-то мог бы и со мной прогуляться, – добавила девушка и кокетливо взмахнула ресницами.

– Конечно, – ответил Иоанн, взяв кувшины с водой и отправившись на кухню, – то есть я сделаю, но, извини, не пойду. Ты же знаешь, немужское это дело – носить воду.

Тут, как всегда, раздалось обиженное «Хмм…».

Не прошло и минуты, как Иоанн, так же неслышно, вернулся в дом и улегся на старое место.

– Мне самому интересна эта тема, Самуил, – послышался голос дяди Аарона, – у меня нет четкого ответа на это. Кто знает, что будет после смерти, но хочется верить…

Примечания