Пленники Аладара

© Виктор Горунов, 2020

ISBN 978-5-0051-5431-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Посвящается моим родным, близким и друзьям.

Особую благодарность хочу выразить моей дорогой дочери Анастасии, которая нашла эту рукопись, пролежавшую 15 лет, и помогла издать данную книгу.

Ловушка

Сколько же это может продолжаться?

Надо же было так влипнуть! Так глупо влипнуть!

Немного отлежаться – и как можно скорее рвать когти отсюда!

Да, это была искусная ловушка. Вик просто обязан был ее заметить, он же опытный следопыт. Сиди теперь, кусай локти. Надо подумать, выход всегда должен быть! Но сперва привести себя в порядок, проверить свое состояние: подвигать ногами, руками – не сломал ли чего? Ужасно болели ребра. Вик осторожно пошевелил одной ногой, затем другой – резкой боли не было. Так же с руками – все в норме, правда, в ссадинах, ладони – в порезах, с них капала кровь (это когда он наступил на крышку, она резко опустилась, то есть просто развернулась под его тяжестью). Он пытался отпрыгнуть, да безуспешно, лишь успел ухватиться за камень, еле торчащий на самом краю ямы, но только поранил о него ладонь. Как назло, на этой поляне не было ни одного дерева, ни еще чего-то спасительного, за что можно было бы задержаться руками. Вся поляна сплошь усыпана скальной каменной крошкой разной величины. Хорошо еще, что, падая, в последний момент Вик успел сгруппироваться. Ловушка была глубокой, но на ее дне за долгое время образовалась земляная насыпь, присыпанная множеством нанесенных каким-то чудом прошлогодних листьев. Этот более-менее мягкий настил и спас его от переломов. Учили же его по возможности избегать открытых пространств, так нет, захотел срезать путь и пораньше попасть в лагерь. Да, ему было что рассказать! Он догадывался, кто мог наделать этих ловушек, простые охотники вряд ли стали бы так изощряться, да и откуда столько металла здесь, далеко в тайге?

В лагере

Начальник экспедиции – высокий стройный мужчина с карими глазами и аккуратно подстриженными черными, как смоль, усами, которые ему очень шли и еще более подчеркивали его вьющиеся седые волосы – был человеком уже немолодым, лет 50, но выглядел лет на 5—7 младше. Он казался всем достаточно спокойным, но, когда надо, мог быть очень энергичным. Когда был уверен в своих действиях, требовал от любого неукоснительного подчинения – в общем, был справедливым и зря никого не обижал, голоса ни на кого никогда не повышал.

За внешность и нрав женщины дали ему кличку «Князь», остальные звали просто Сэм, хотя по паспорту он Анатолий Александрович.

Сэм проснулся раньше всех и с самого утра ходил по лагерю хмурый, озабоченный. Он и сам не знал, с чем это связано: мучило непонятно откуда взявшееся плохое предчувствие. Все этот Вик с Кандером, уговорили пойти хрен знает куда, есть, мол, карта, продал какой-то старовер, на ней отмечена речка, на которой участок русла чуть ли не из чистого золота, а он, Сэм, единственный, кто может правильно организовать эту экспедицию. «Скорее, авантюру», – подумал Сэм. Ладно, что родили, то родили. Поддался, как последний пацан, а все из-за любви к путешествиям и приключениям. XXI век, а здесь, кажется, не ступала нога человека. Сэм любил выезжать вместе с уже взрослым сыном на сплав по речкам, ему нравилось проводить ночи у костра, слушать шум текущей воды или просто бродить по лесу. Тишина и спокойствие умиротворяли душу, приводили мысли в порядок. В общем, Сэм умел наслаждаться природой и любил ее. Тут все другое, не слышно щебетания птиц – их и не видно, как не видно, впрочем, животных вообще; небо всегда какое-то сумрачное, и такое впечатление, что кто-то исподволь за тобой наблюдает. Он уже жалел, что вчера послал Вика одного разведать место под ближайшую разбивку лагеря. Может, еще рано паниковать, все-таки Вик далеко не новичок в таких делах, и у него до встречи еще два дня, да что-то больно тревожно на душе.

В лагере семь человек, многие уже проснулись и занимаются своими делами, их как будто ничего не беспокоит. Две женщины готовят обед, неспешно суетясь возле палатки с продовольствием. Наташа – молодая, очень симпатичная стройная блондинка, всегда приветливая, улыбчивая, – увидев Сэма, помахала ему. Вторая, Настя – женщина смуглая, розовощекая, дородная, немного младше своей напарницы; не поднимая глаз, что-то искала в свертках с продуктами, потому и не заметила, как Сэм прошел не торопясь мимо них к палатке, где жил его дружок Кандер с двумя товарищами-охотниками.

Кандер считался одним из лучших следопытов-охотников не только в их отряде, многие его знали в крупных городах Востока, Сибири, на Западе и кое-чем ему были обязаны. Его было за что уважать.

Кандер – среднего роста, плотного телосложения мужчина лет 35. Длинные черные волосы и голубые, слегка раскосые глаза делали его привлекательным для слабого пола. Сейчас, держа во рту неизменную трубку, он, казалось, очень увлеченно чистил свой любимый арбалет, который приобрел довольно давно, когда еще в охотмагазинах их не было и в помине.

– Привет, Сэм! – бросил Кандер, не отрываясь от дела. – Ты вроде не собирался к нам. У тебя же были другие планы на сегодня?

Сэма всегда удивляла способность Кэна каким-то образом узнавать, кто идет или стоит у него за спиной, да еще на таком большом расстоянии, за пять-семь шагов, поэтому почти всегда был немного шокирован этой его способностью.

– Да, я собирался с утра сходить к реке, взглянуть на одно интересное место, но мне твои ребята уже рассказали, что ты там был вчера поздно вечером.

– Ничего интересного, Сэм, ближе к берегу ползет песок, а в некоторых местах, уже возле деревьев, если наступить или бросить что-то тяжелое вниз, проваливается земля. Я не хотел тебя вчера будить, ты и так последнее время весь на нерве, поэтому предупреди всех с утра, чтобы туда не шлялись. Да не переживай – все это только в одном месте, я его отметил, дальше все якши1.

– Ладно, подождем Вика, может, у него появились новые мысли. Что-то мне тревожно за него!

– Ну, это ты зря, Сэм! Вик должен подойти суток через двое, плюс один контрольный день, да и места там, судя по карте, не очень проходимые, неисхоженные. Все ближайшие жители – знакомые нам староверы, но они в двух неделях пути отсюда. А мы знаем, какие они ходоки. Почему же они, Сэм, избегают этих мест?

– Не знаю, Кэн, но все это меня очень тревожит!

– Может, Вик отклонился от своего маршрута, карты точной у него нет, а кто эту составлял, можно только догадываться.

– Именно поэтому, Кэн, я и хочу предложить тебе пойти навстречу Вику. Я думаю, чтобы вы не разминулись, тебе лучше дойти до этого места и подождать – смотри, вот здесь: видишь на карте поляну? Скорее всего, он пойдет вдоль деревьев, где больше растительности, и выйдет сюда, на свою старую тропу. Вот с нее и не сворачивай, а на поляну не суйся, тут вы все равно не разойдетесь.

– Слушай, Сэм, я все это понимаю! Но, может, не будем гнать лошадей? У нас в запасе еще двое суток до его возвращения, и я сегодня собирался пробить с Монголом тропу в другом направлении.

– Кэн, у меня со вчерашнего дня дурное предчувствие. Хочешь – один, хочешь – бери кого, но иди навстречу Вику! Может, нам и не понадобится пробивать другое направление. Может, придется вообще заканчивать к чертовой матери эту эпопею и валить со всех ног назад! Время на сборы тебе – да сам знаешь, что говорить.

Дед и странная пещера

Если бы Вик не поранил руки при падении – пальцы и ладони были в сильных порезах, все мышцы болели, – он непременно выбрался бы из этой хреновой ямы. В запасе еще двое суток, за это время может многое измениться. То, что он разведал, не внушало оптимизма, были и другие направления для поиска, но ничего не хотелось искать после того, что он увидел. Теперь надо как можно быстрее уходить из этих мест. Вик еще прикидывал, как поскорее выбраться из ловушки, крышка на которой почему-то встала ребром, с двух сторон показывая вполне свободный выход. Сложность представлял сам подъем – по почти гладким стенам. Неожиданно он услышал глухой щелчок, и тут же ему в плечо воткнулась тонкая, не длиннее спички, стрелка. Он попытался ее вытащить, но в голове помутилось, и Вик потерял сознание.

Очнулся он не то в какой-то пещере, не то искусственном гроте. Стены разрисованы странными иероглифами и знаками; непонятно откуда струился мягкий серебристый свет – его источник виден не был, но свечение разливалось ровно по всему пространству, насколько видел глаз. Где-то в глубине, усыпляюще журча, текла вода – ручей или родник, и еще дальше куда-то падала небольшим водопадом. Земля была покрыта зеленой травой, из которой кое-где проглядывали полевые цветы: было удивительно, что трава и цветы могли расти в таком месте, куда, по его мнению, не могло проникнуть солнце, да и солнца он давненько здесь не видел. Сентябрь, ночи в тайге уже прохладные, а здесь достаточно тепло, хотя выход был от него всего метрах в пяти. И почему-то было ощущение полного спокойствия.

– Не волнуйтесь, молодой человек, с вами все будет в порядке!

Он увидел небольшого роста седого старика в темном балахоне. Руки его были сложены на толстой палке с набалдашником – скорее всего, это был посох. Подбородком он оперся на руки, с нескрываемым интересом наблюдая за Виком, казалось, даже читал его мысли. У старика был прямой греческий нос, большие голубые глаза под густыми бровями сверкали молодым огоньком, в то же время излучали житейскую мудрость и покой. Большой, весь в морщинах лоб обрамляли седые, ниспадающие на плечи, аккуратно расчесанные волосы. И облик, и манера держаться говорили о том, что перед Виком человек недюжинной силы и неординарных способностей – это поневоле внушало уважение.

– Вы всегда сначала стреляете, а потом успокаиваете?

– Нет, Вик, только когда требуют обстоятельства: нужно было срочно спасать вас, вытаскивать из этой ловушки, иначе вы могли погибнуть! Я все объясню позже, а теперь, если не возражаете, ничего, если перейдем на «ты»?

– Ничего.

– Тогда иди за мной: там ты отдохнешь, полечишься, и тебе все объяснят!

– Откуда вы знаете мое имя?

– Мы знаем больше, чем ты можешь себе представить! Тебе все объяснят, Вик, но чуть позже, а пока иди за мной!

Минут двадцать они шли по каким-то лабиринтам, от которых в разные стороны расходилась куча других ответвлений-лабиринтов, и как старик не путался в них, для Вика было загадкой. По мере их удаления от входа мягкий серебристый свет плавно угасал сзади, обволакивал их и освещал путь впереди. Вик вспомнил сказку «Хозяйка Медной горы» – ассоциации очень похожи, только вместо хозяйки здесь был хозяин, а вот пещера сверкала почти так же, и ее владелец казался человеком необычным.

За время пути почти ничего не случилось, за исключением того, что Вик очень захотел пить и попросил у старика воды. Тот сразу же повернул в левый проход, хотя явно собирался продолжить путь прямо. Он наклонился над чем-то, а через некоторое время отошел в сторону, жестом приглашая подойти. Вик увидел выдолбленную прямо в скале на уровне его глаз неглубокую чашу, из которой небольшим фонтанчиком била прохладная родниковая вода, затем стекавшая в овальный гранитный желоб, аккуратно вырубленный в этой же стене и уходящий куда-то в глубь пещеры.

Он долго утолял жажду, не в состоянии оторваться от необычайно вкусной, прохладной жидкости, с каждым глотком как бы вливающей в него силы. Затем вытер рукавом куртки губы.

– Вы здесь что, все волшебники?

– Здесь много таких фонтанчиков, просто не слышно, как стекает вода, и надо знать, где они расположены. Ну, а насчет волшебства, так возможности человека не ограничены – слышал, наверное?

– Слышал, дед, да не видел!

– Зови меня дедом Вавилом! А насчет остального – еще увидишь!

Минут пятнадцать они шли молча, думая каждый о своем, потом старик свернул в правое ответвление, и свет вдруг везде разом погас. Вик остановился, не в силах что-либо разглядеть, но тут же почувствовал, как дед Вавил взял его за руку и слегка дернул к себе.

– Возьми этот посох и иди за мной. Осторожно, здесь резкий спуск.

Вик хотел было отказаться от палки, но дед буквально всучил свой посох ему в руки. Он взял и попытался нащупать им что-либо у себя под ногами, и вдруг все вокруг озарилось ярким солнечным светом. Вик сначала зажмурился, а потом резко отпрянул, когда неожиданно для себя увидел впереди много стоящих людей. И еще больше удивился, когда заметил несколько человек за своей спиной. Вик очень огорчился: как он, с такой подготовкой, и не смог распознать людей сзади себя. Дед Вавил сразу уловил перемену в настроении Вика:

– Ты не мог их видеть, сынок! Они находились за стенами и за тобой наблюдали на всем протяжении пути. Это охрана. Так что успокойся!

– Вы еще и мысли читаете, дед Вавил?

– Я же сказал – увидишь! Вот и смотри.

– Дальше куда нам, дед? Тут прямо проход или вниз налево?

– Ты же видишь, внизу люди стоят. Значит, ждут, раз на нас с тобой смотрят! Или они тебя не интересуют? Молодежь у вас невежливая, невоспитанная! Как вы там живете до сих пор?

– Нормально, дед, живем! Ты еще не видел невоспитанных людей, я по сравнению с ними аки ангел.

– Да видел я, знаю, не приведи Господь жить с такими! Ступай вниз, ангел, да поклонись людям, если не разучился, за то, что встретили да приветили.

К людям вел довольно крутой спуск, метров пять-семь длиной, в начале четкие три ступени, а потом до самого низа стелился гладкий базальт. И не было понятно, как спуститься до ожидающих. Дед подошел к Вику, взял из его рук свой посох, прошел и встал на одну из широких ступеней, приглашая спутника последовать его примеру. Недоумевая, Вик тоже встал на одну из ступеней, ожидая, что же произойдет дальше. Ступени вдруг быстро и очень мягко съехали вниз, и мужчины оказались перед встречающими. Только вблизи Вик смог рассмотреть их более внимательно: это были высокие люди, около двух метров, за исключением детей; женщины почти одного роста с мужчинами, но тела их были сложены пропорционально. Как ни странно, они казались почти на одно лицо: у всех русые волнистые волосы, глаза синие, лучистые, как бы светятся изнутри; брови, ресницы, а у некоторых мужчин и усы черные, как уголь. Кожа у многих смуглая, как от загара (может, это и был загар). Одеты все довольно просто – женщины в балахонах до пят, разного цвета, скорее напоминавшие неприталенные платья, и в мягких кожаных мокасинах разного цвета.

На мужчинах – обычные, в основном расширяющиеся книзу штаны с широким поясом, рубашки или майки-безрукавки, на некоторых тонкие кожаные короткие куртки или жилеты, почти все обуты в кожаные полусапожки.

Босые дети (им, видимо, так нравилось) стояли чуть в стороне, вели себя тихо, с каким-то достоинством, старались подражать взрослым.

От всех этих красивых людей исходила приятная энергия добра, расположенности, спокойствия, умиротворения. В то же время он чувствовал, что к нему они испытывали какое-то сочувствие и даже жалость.

Кланяться Вик не привык, поэтому просто поздоровался и кивнул всем этим людям. В ответ они, как по команде, кивнули им с дедом Вавилом. Эти люди изучающе смотрели на Вика, как на диковинное животное, пока старик некоторое время разговаривал с одним из парней.

Вскоре дед Вавил подошел к Вику, и они зашагали в сторону небольшой скамейки. Пока они шли, люди молча провожали путешественника взглядами, потом так же молча начали расходиться.

– Дед, на мне что – узоры?

– Не обижайся, их можно понять. Многие никогда не видели мирских людей!

– Да я и не в обиде, даже, наоборот, интересно!

Только когда народ разошелся, Вик обратил внимание на помещение, где находился. Метров около ста в длину и двадцати-тридцати в ширину: его свободно можно было сравнить со стадионом. Непонятно, откуда шел свет – было довольно светло, будто вверху включили множество софитов. С обеих сторон от стола ярко горел огонь в двух красивых, под старину, каминах: Вик чуть привстал, чтобы рассмотреть их поближе. Его удивило, что не было дымохода, но и дыма от березовых дров тоже не было. Огонь горел, и дрова трещали, и запах дровяной от них исходил – а дыма не было! Некоторые поленья наполовину обгорели, некоторые были целы, как будто их только заложили, но они пылали и не сгорали, даже не обугливались.

Вик присел рядом с ближним камином, сунул руку в огонь и резко вытащил – он был настоящий. Пожал плечами, покачал головой и вернулся на место. К журчанию родника Вик уже успел привыкнуть, а тут услышал шум падающей где-то недалеко воды. Делать было нечего, и он решил прогуляться в ту сторону. Пройдя метров пятьдесят, Вик увидел, как из трещины в скале с десятиметровой высоты по трем ступеням низвергается поток и падает в огромную мраморную белую чашу. Вода из этой чаши растекается во множество прозрачных желобов, становясь от прозрачной, как слеза, до разноцветной. Эти желоба симметрично тянулись, также переливаясь, в разные стороны, вдоль всей стены, а затем врезались в нее, теряясь где-то в глубине. Все это было так необычно и красиво, что завораживало, а по телу растекались какое-то успокоение и истома.

– Потом досмотришь!

Вик с трудом оторвал от воды взгляд – рядом стоял дед Вавил.

– Там лежат чистое полотенце, белье и все остальное, – дед показал в сторону стола, откуда пришел Вик. – Тебе надо помыться, отдохнуть, поесть – в общем, привести себя в порядок! Перед тем как пойдешь в русскую баню, зайди к доктору, пусть осмотрит твои раны. Они хоть и неглубокие, но мало ли.

Когда они подошли к скамейке, Вик увидел стоящего рядом с камином подростка лет тринадцати. Спокойно и с достоинством тот разглядывал пришлого.

– Вот он тебя куда надо и проводит! Считай его личным гидом, тем более что он сам напросился. Значит, ты внушаешь доверие, да? В общем, знакомьтесь, а мне пора по неотложным делам. Встретимся за ужином, к сожалению, только через день-два, тогда и поговорим обо всем, – дед взял свою палку-посох, подошел к углу и вдруг исчез.

Мальчик все так же стоял на месте и так же, как Вик, смотрел в сторону исчезнувшего деда, но без удивления.

– Ну что, давай знакомиться? – Вик подошел к пацану поближе, присел на край скамьи. – Меня зовут…

– А я все про вас знаю!

– Откуда, интересно? А, ну да, вы же здесь все колдуны, я и забыл совсем!

– Мы не колдуны, – обиделся мальчик.

– Ладно-ладно, не дуйся, а то лопнешь! Тебя-то как зовут?

– Семеном!

– Ну, Симеон, веди меня в баню, раз дед приказал.

– Не Симеон, а просто Семен, и дед Вавил никогда не приказывает, он просто просит!

– Больно ты, брат, серьезный, я же шучу, а ты сразу надуваешься. Будь попроще и не обижайся!

– Обида – это грех.

– Ну, Семен, тогда веди, что ли, в вашу русскую баню. Ты не представляешь, как я о ней мечтал!

– Нам надо к тому водопаду.

– Я только что пришел оттуда, но что-то никакой бани там не видел, даже двери не заметил.

– Это вы плохо смотрели.

– Слушай, Семен, обращайся на «вы» к другим, а меня зови на «ты» или просто Вик. А насчет плохо смотрел, это ты зря, я хоть кого пересмотрю!

Когда они подошли ближе, Семен стал показывать Вику прямо на падающий водопад.

– Нам сюда!

– А, понял – купание под этими струями и называется у вас «русская баня»? Наверное, в глубокой молодости дед Вавил ошибся, считая купание под водопадом баней. А настоящую русскую баню никогда и не видел!

– Много ты знаешь о деде, что так говоришь?

Мальчик подошел к большой мраморной чаше, надавил что-то сбоку, и поток вдруг прекратился, уровень воды в прозрачных желобах вырос почти вдвое и перестал переливаться всеми цветами радуги. Тут только Вик обратил внимание на стеклянную дверь, которая мягко въехала в боковую стену, освобождая широкий проход внутрь.

– Да эту дверь и без водопада не заметишь, не то что…

– Если внимательно смотреть, заметишь! На, возьми, – Семен сунул Вику белье. – Все остальное найдешь на месте, там же тебя осмотрит доктор, его кабинет увидишь внутри. Я буду ждать тебя возле скамейки.

– Слушай, а пошли вместе? Попарим друг друга – веники, наверное, там есть?

– Я был в бане только вчера, так что спасибо за предложение, а веники там всякие, на любой вкус, у нас многие любят париться с ними. Ты иди, дядя Вик, а мне надо кое-что еще для тебя приготовить! Если я тебе срочно для чего-то понадоблюсь, просто громко произнеси мое имя. Внутри есть передающие устройства, и я через некоторое время подойду. Ну, я пошел!

«Я скоро перестану чему-либо удивляться, они меня попросту отучат», – подумал Вик. Он прошел внутрь бани, и дверь бесшумно закрылась за ним.

Навстречу другу

Кандеру с Монголом хватило меньше суток, чтобы добраться до злополучной поляны. За все время пути они останавливались лишь единственный раз, чтобы перекусить и отдохнуть. Их натренированным телам, привыкшим к таким переходам, достаточно было нескольких часов, чтобы почти полностью восстановить силы, поэтому, когда вновь пустились в путь, большой усталости не ощущали. За оставшиеся до конечной точки маршрута семь часов хода Кандер с Монголом останавливались еще всего раз – минут на тридцать, чтобы наполнить фляги водой в протекающем рядом с тропой ручье и не торопясь выкурить по трубке. К поляне подошли рано утром. До рассвета оставалась еще пара часов, поэтому Кандер решил поделить время для сна, добавив каждому по часу. Последним дежурил Монгол. Через два часа он разбудил Кандера.

– Слышь, старшой! Вик должен подойти к тропе, по раскладам Сэма, либо сегодня к ночи, либо завтра утром, так?

– Ну!

– Ну, так давай до вечера расслабимся – по пятьсот минут на каждый глаз?

– Нельзя нам, Маг, расслабляться, никак нельзя! Давай, иди на ту сторону нашей тропы и располагайся метрах в семи слева от нее, внимательно изучай каждый камень на поляне – что-то я себя здесь не очень уютно чувствую! Я пока отсюда посмотрю.

– А ты ведь прав, Кэн! У меня со вчерашнего дня дурное предчувствие, а оно меня никогда не подводило.

– Да иди ты со своими предчувствиями знаешь куда!

– Знаю, не продолжай, уже ушел!

Через пару часов Монгол осторожным шагом приблизился к лежаку Кандера, кинул рядом армейскую плащ-палатку, прилег боком, лицом к напарнику. Упершись щекой в кулак и жуя травинку, уставился в лицо друга:

– Ну, что интересное заметил?

– Кто-то шел с той стороны прямо на нас, шел очень осторожно, постоянно оборачивался, видно, чего-то опасаясь. Ближе к тому камню след обрывается.

– Это и я видел. Ты скажи, куда след пропал?

– Не знаю, Маг, я думал, ты что-нибудь подскажешь.

– А я думал – ты!

– Ладно, наблюдаем каждый из своего укрытия еще полчаса за всем вокруг, а не только за поляной. Затем двигаемся в разные стороны вдоль деревьев по периметру. От края поляны держимся подальше, но чтобы визуально она была видна. Старайся не шуметь, и оружие…

– Кэн, Кэн!

– Прости, Монгол! Встречаемся у большой сосны, что как раз напротив нас на той стороне, в случае чего цвыркни по-птичьи.

– Кандер, да тут и птиц-то не слышно и не видно!

– Да, и правда! Что же делать?

– Давай я кину в центр поляны этот камень? Он по размеру подходящий, чтобы услышать стук в такой тишине.

– Окей, Маг! Пошли, и будь осторожен, не нравится мне тут. Я вот тоже камешек прихватил. Ну, с Богом!

Понаблюдав вокруг еще с полчаса через бинокль и ничего нового не обнаружив, Кандер встал, аккуратно свернул и уложил плащ-палатку и все остальное в рюкзак. Взвел свой арбалет, похлопал его по прикладу, проверил метательные ножи за голенищами, в чехлах за плечами, начал осторожно передвигаться вправо, взглядом следя то за поляной, то за Монголом, который метров на семь продвинулся дальше Кандера в противоположную сторону. За все время пребывания экспедиции в этих краях то был первый солнечный день, что хоть как-то смягчало настроение. Лучи пробивали не очень густую хвою на деревьях, поэтому какое-то время друзья могли наблюдать друг за другом, но уже через десяток шагов потеряли друг друга из виду и сосредоточились на себе и на том, что вокруг.

Кандер не дошел и до середины пути, но вдруг остановился, услышав необычный свист летящего сверху непонятного объекта. По какому-то наитию щучкой кинулся в сторону недалеко стоящего дерева, на звук вскинул арбалет и два раза нажал курок. Через долю секунды почувствовал, как его обдал воздушный поток, услышал взмах крыльев и свист рассекаемого ими воздуха. Все-таки он успел увидеть, что это была необычная птица. Крылья, как у летучей мыши – перепончатые, метров около двух в размахе; большой тонкий хвост с утолщением, переходящим в острие на конце, как у скорпиона; мощные лапы с когтями, как у медведя, и самое страшное – голова со страшным сморщенным лицом старого человека. Глаза этого чудовища с ненавистью посмотрели на него. Через секунду оно резко взмыло вверх и исчезло. Одна из стрел, выпущенных из арбалета, все же попала в лапу существа – на ней была видна выступившая кровь. Значит, оно смертно, и это успокаивало.