Марта

1

97 часов 20 минут

«Как зовут папу?»

Именно этот вопрос был записан в дневнике Марты под пунктом: «О чем спросить того, кого больше всех любишь?»

Когда Бисера, маленькая женщина с большими глазами, вошла в ее комнату, Марта еще дремала. На ее подушке лежал открытый дневник… Бисера бросила на него беглый взгляд и кое-что даже успела прочитать. «Вот так новость… выросла моя девочка, выросла и хочет знать правду», – подумала она. Только Бисера собралась закрыть дневник, как Марта тут же перевернулась на другой бок.

– Просыпайся, соня, – сказала мама, – вставай, ночь моя звездная…

Марта исподлобья взглянула на нее: «Прочитала она или нет?»

– Хватит спать! Кому-то в школу пора…

«Ну что ты с ней будешь делать! Придется применить меры. По-хорошему она не понимает», – решила Бисера и подошла к проигрывателю. «“Роллинг Стоунз”… Дженис Джоплин… Ага. Вот и “Битлз”. Она их просто обожает».

– Марта, май диар, донт форгет ми, – пропела Бисера, – вставай скорее.

– Еще пять минуточек, – послышался голос из-под одеяла.

– Никаких минуточек! Что ты за человек такой? Тебя даже «Битлз» не могут разбудить!

– Ладно, ладно… Не ругайся, мам. Ты иди, а я тут как-нибудь разберусь.

– Хочешь сказать, не опоздаешь?

– Не-а, когда это я опаздывала?

– Да, и правда… – сказала Бисера, – завтрак на столе. И, кстати, там в холодильнике есть мороженое!

– Хорошо, мам.

– Ешь как следует.

– Ага, – зевнула Марта.

– Все, я убежала! До вечера!

Оставшись одна, Марта вскочила с кровати, посмотрела на дневник и вдруг поняла, что ее ловушка сработала и мама прочитала все то, что должна была прочитать!

– Martha, – подпела она, – my dear!

Есть ей не хотелось, зато хотелось думать, и она думала: «Когда мама мне наконец расскажет обо всем? Я ведь уже взрослая и знаю, что такое синус и косинус. А между прочим, далеко не все взрослые это знают. К тому же я нравлюсь мальчикам. Особенно тому мотоциклисту Витану, которого еще зовут Витязем. Он на меня так смотрит… Впрочем, ничего особенного. А вот Борко – это другое дело. Он скромный и милый. Только немного сутулится и постоянно бледнеет, зато он научил меня рисовать жирафов!»

Иногда в своих мыслях Марта будто бы слышала чей-то голос… Нет, нет, никаких привидений и духов – это был голос ее папы. Она очень хотела увидеться с ним, но для того, чтобы с кем-нибудь увидеться, нужно сначала узнать, где он находится, как его зовут… Маму спрашивать было бесполезно. Вот уже который год она ломала какую-то комедию и не могла толком ничего рассказать. Конечно же, Марта понимала, что без драмы, а может быть, и трагедии, здесь не обошлось, и все-таки ей было очень обидно!

– Мама, – просила она, – расскажи что-нибудь о папе! Хоть что-нибудь!

– Ну… – говорила Бисера, – согласно толковому словарю, папа – это…

– Знаю, знаю, ты мне лучше про моего папу расскажи!

– Он космонавт, дочка, и работает на Юпитере. Когда он вернется, тебе будет как минимум сто двадцать лет.

– Ага, конечно. А в прошлый раз ты говорила, что он ушел в кругосветное путешествие. Ты хотя бы не путайся в показаниях, мам!

– А что? Что здесь такого? Просто твой папа всегда умел сочетать приятное с полезным.

Да уж… Давно замечено, что, сколько ни думай о самых важных и интересных для тебя вещах, однажды все равно наступает момент, когда приходится идти в школу… А иногда и бежать.

Завтрак по-прежнему стоял на столе (ему не нужно было никуда торопиться), а вот Марта уже летела в школу имени Иоганна Генриха Песталоцци1. Глядя на нее, три соседские бабушки, которые вышли на прогулку вместе со своими собачками, неодобрительно покачали головами и вспомнили старые добрые времена.

– И куда это так несется современная молодежь? – сказала одна из них.

– Вот в моей молодости все ездили на каретах, – поддержала ее подруга.

– Помню, – с трудом прошептала третья, – был у меня ручной динозаврик…

Но Марте тогда было совсем не до старушек с их динозавриками. Она очень спешила – так сильно ее тянуло к знаниям, а знания все-таки бывают очень разные: как там поживает Борко? Как он себя чувствует? Для науки это вовсе не праздные вопросы. Если бы люди спрашивали себя только о том, сколько будет два плюс два, и при этом смотрели буками, на что бы это все было похоже?

А кроме того, Марте все никак не давал покоя тот самый вопрос – как зовут ее папу? Не то чтобы она раньше об этом не думала, просто есть в жизни такое время, когда все вдруг отходит на второй план и прячется в тени, и только что-нибудь одно, что-то большое и важное остается на виду.

Очень возможно, что тем утром она проходила сквозь стены. Пока собравшиеся за столом семьи намазывали на хлеб сливочное масло, она все бормотала себе под нос:

– Интересно: высокий он или низкий? Строгий или очень добрый? Может быть, он играет на бас-гитаре или лучше всех разгадывает кроссворды…

Даже если бы к ней тогда подошел добрый волшебник, знаменитый писатель или режиссер, она бы их даже не заметила.

Марта думала о том, что ей уже давно надо было поймать маму где-нибудь в темном переулке и задать ей все эти каверзные вопросы, и так задать, чтобы она точно ответила. «Почему это я до сих пор жила в таком страшном неведении? – не понимала она. – Как это я решала задачки, прыгала через скакалку, не зная, как зовут моего папу?»

Да, все это и впрямь было очень странно. Но, честно говоря, с кем не бывает? То есть я хочу сказать: иногда нам в голову придет какая-нибудь мысль и начнет там крутиться и играть с нами, как котенок с клубком. И вот если еще вчера все казалось просто, то сегодня все уже страшно запутано.

Я, например, прихожу, бывает, на рынок и вижу – арбузы привезли. Я спрашиваю: «А когда же это их привезли?» А мне и отвечают, мол, две недели назад. Хотите – верьте, хотите – нет, но после этого я ночами не сплю: «Как же это я две недели жил без арбуза…» Ну да не будем обо мне, не будем.

Стоило только Марте появиться во дворе школы, мальчики тут же принялись шептаться:

– О-о-о, какие люди!

– Не девчонка, а динамит! Красотка!

– А мы и красивее видали!

– Кого это ты красивее видал? Эмму из ее класса, что ли, эту сплетницу?

– А что?..

– Да помолчи ты! Вы знали, что Борко по уши втрескался в Марту?

– Да ну? Врешь!

– Честное слово! Вот тебе циркуль!

– Какой там Борко! Мелковат он для Марты. Она достанется Витязю! Кому же еще?

– Да, Витязь в этих делах мастер.

– Если он на нее глаз положил, никуда ей теперь не деться…

Марта ничего этого не слышала. Все ей говорили:

– Привет, Марта! Как дела?

Но она проходила мимо, как будто все происходящее не имело к ней никакого отношения. Даже если бы вы ей сказали: «Марта, у тебя на голове паук-птицеед», и даже если бы это была правда, она бы посмотрела на вас все тем же долгим рассеянным взглядом, как если бы смотрела в морскую даль.

– Марта, прием! – сказала Эмма, рыжеволосая девочка с пластинками на зубах и челкой на пол-лица.

– Эмма, вечно ты…

– Что?

– Ничего.

– А по-моему, чего… Хотя я, конечно, понимаю. Любовь – это такая штука…

– Какая еще любовь?

– Настоящая, – вздохнула Эмма, – по глазам все видно! Меня не проведешь, Марта!

– Слушай, отстань от нее! – сказал Борко. – Ты ей мешаешь.

– Так-так-так, а вот и предмет…

– Никакой я не предмет, – обиделся Борко, – я…

Но он не успел договорить, потому что в класс вошел учитель и сказал:

– Вообще-то физика – это самый важный предмет. Если вы пока этого не приняли к сведению, то советую принять, и как можно скорее. Я понимаю, что на дворе весна и ваша молодая кровь так и кипит, ну и что? Пусть она кипит где-нибудь в другом месте! А на физике я попрошу думать о физике. Выбросьте из головы все постороннее и посвятите все свои мысли закону всемирного тяготения!

– Вот она, – сказал Ацо, – невыносимая тяжесть бытия.

– Тихо! – крикнул физик. – Судя по результатам предыдущей контрольной, вы вместо того, чтобы учиться, витаете в облаках. Вы хотя бы ощущаете… ощущаете, какой сейчас век? Сейчас космический век! Люди летают в космос, а вы…

– А что мы? – спросил Гоце. – Мы люди простые.

– Да что же это такое! – возмутился физик. – Бунт? Да как вам не стыдно!

«Ну вот, – подумала Эмма, – началось. Опять все то же самое. Как же я устала, как я устала от всего этого! Ну зачем мне всемирное тяготение? Мне от него ни тепло ни холодно! Сейчас, наверное, в парке такие красавчики собрались. Пожалуйста, дорогая вселенная, сделай так, чтобы меня туда притянуло и не отпускало…»

– Ацо и Гоце, к доске. Быстро!

Ацо и Гоце были два коренастых и безумно талантливых вольных артиста (так они себя называли). Само собой, как и все остальные, они вовсе не хотели идти к доске.

– А может… – сказали они.

– Быстро! Слушайте условие задачи: Вычислите силу притяжения Луны к Земле. Масса Луны равна 7×1022 кг, масса Земли – 6×1024 кг. Расстояние между Луной и Землей считать равным 384 000 км.

«Какая она красивая, – думал Борко, – надо записать условие… Какая же она красивая… Луны к Земле… Нужно сосредоточиться, сосредоточиться! Какая же она красивая!»

– Хмм, – сказал Ацо, – тут не обойтись без эксперимента.

– Так, мальчики, только посерьезнее, – предупредил физик.

– Гоце будет Луной, а я Землей.

– А почему это я должен быть Луной? – обиделся Гоце.

– Да потому что это твое предназначение, – объяснил Ацо, – давай бегай вокруг меня!

– Я? Вокруг тебя? Да ни за что! Это ты бегай вокруг меня!

– Вот видите, – развел руками Ацо, – нет никакого притяжения.

Все засмеялись, а кто-то даже присвистнул, но тут…

– Неправда! – сказала вдруг Марта, спустившаяся на минутку со своих облаков. – Притяжение есть! Оно равно 1,9×1014 ньютонов.

Все рты от удивления пораскрывали, а кто-то даже еще раз присвистнул. Что же до физика, тот прямо-таки прослезился. «Не зря, – подумал он, – не зря я в школьном дворе яблоньку посадил!»

Так бы они, наверное, и молчали до самого звонка, если бы с улицы не донесся рев мотоциклов.

– Наверное, это он, – шепнула Эмма, обернувшись к Марте.

– Что? – не поняла Марта.

– Это Витязь, точно тебе говорю!

2

Беспечный ездок

У фонтана, недалеко от входа в парк «Женщина-борец», было лучше всего прогуливать школу. Уж поверьте мне на слово. Так что, где бы вы ни были, приходите к этому фонтану, и вы всегда найдете у него отличную компанию. Здесь собираются одни только веселые и беззаботные, отпетые и матерые. С такими не соскучишься.

– У, бездельники! Каждый день они так: ругаются, курят, плюются, – ворчали прохожие, – прилежные ученики, ничего не скажешь!

Фонтанных ребят было сложно не заметить. Даже если бы вы не знали, что это они, то, увидев их на улице, вы бы сразу поняли, что перед вами фонтанные ребята. Самым известным из них был Витан по прозвищу Витязь, высокий и сильный мальчик с внимательными карими глазами.

Таких мальчиков много по всему миру, и все-таки Витязь был один в своем роде. По крайней мере, его «банда» в этом ни на секунду не сомневалась. Гёрги по прозвищу Джо, Панде, он же Пантера, и Никола, или сокращенно Ник, – вот и вся «банда». Небольшая, зато очень опасная. Для этих орлов не было ничего невозможного. Дрались они, как львы. А умные были – не по годам.

Тем утром в Скопье произошло всего одно значимое событие – Витязь бросил недокуренную сигарету и посмотрел на часы. Он, конечно, догадывался, что выглядел при этом весьма эффектно, и ему было немного жаль, что рядом нет ни одной кинокамеры, которая могла бы его запечатлеть.

– Ходу, – сказал он, – через пять минут большая перемена.

– Для такого гонщика, как ты, – заискивающе улыбнулся Джо, – пять минут – это целая вечность.

– Вот именно, – поддержал его Пантера, – может быть, мы и позавтракать успеем? Я сто лет не ел плескавицу2!

– Завтрак у тебя будет завтра, – сказал Витязь, – у меня есть дела поважнее.

– Ну так что? По коням? – спросил Ник. – А то здесь как-то прохладно. Я замерз!

– Сейчас такую куколку вам покажу – пообещал Витязь, – мигом согреетесь, так что готовьте солнечные очки! Может быть, и вы себе кого-нибудь найдете… Конечно, не такую красотку, как в моем последнем фильме «Зорро», но все-таки… Зайдите ко мне вечером, неплохое кино получилось, я вам покажу. А теперь… чего встали? Поехали!

После этих слов никто уже не думал о завтраке, потому что все знали: если Витязь чего-нибудь хочет, он своего добьется. А если кто-нибудь встанет у него на пути, то несладко придется этому храбрецу, поэтому лучше быть вместе с Витязем, чем против него. Все очень хорошо помнили, что ждет того, кто перейдет Витязю дорогу.

– То есть вы полагаете, – спросил он однажды, – что неандертальцы сами собою вымерли? Нет, господа, им помогли, – объяснил Витязь, а для того, чтобы усилить эффект, добавил: – Откуда, по-вашему, берутся все эти скелеты в кабинетах биологии? Надеюсь, мы друг друга поняли.

И они действительно друг друга поняли. Больше повторять не пришлось. Ребята завели моторы, разогнались и полетели по улицам Скопье. Витязю не терпелось поскорее увидеть одну девчонку, которая ему очень нравилась. Так нравилась, что он даже аппетит потерял. Более того, чтобы завоевать ее сердце, он был готов петь для нее серенады, но… Ддя начала ему пришлось бы научиться петь… Да и вообще кому нужны эти певцы? Вот то ли дело мотоциклисты! Стоит только сказать девчонке, что у тебя есть байк, как она тут же падает в обморок и потом визжит от восторга. Ну, или наоборот. Тут уж как получится.

Фонтанные ребята следовали прямо к своей цели. Они не сбавляли скорость на поворотах и не останавливались на светофорах, они в принципе редко останавливались (даже о запятых и точках иногда забывали). Говорят, это вредно для здоровья – остановишься, задумаешься, загрустишь, а потом – бах и высокое давление. Ну и на что это похоже? Нет-нет, никаких остановок – полный вперед: курс на школу имени Иоганна Генриха Песталоцци, где только что началась большая перемена. На заднем дворе все еще было пусто, а это значило, что там они смогут спокойно обсудить свой коварный план…

– Какой у нас коварный план? – спросил Джо.

– Все как обычно, – сказал Витязь, – я выступаю, вы аплодируете.

– То есть как?

– А очень просто. Хлоп-хлоп-хлоп. Понимаешь?

– Но я тоже хочу выступать, – вздохнул Джо и сделал круглые глаза.

– У меня свои методы, – отрезал Витязь, – я работаю один.

– Конечно, для девочек у тебя всегда есть методы! – сказал Ник. – А у меня ничего нет, даже двух одинаковых носков!

– Не все сразу, мой дорогой друг, не все сразу. А теперь смотрите и мотайте на ус!

Заревел мотор, поднялась пыль… и чуть ли не гром грянул! Витязь не хотел, чтобы его появление осталось незамеченным – пусть все слышат. Он объехал разок вокруг школы и оказался прямо перед главным входом.

Тем временем Марта и Эмма, ни о чем не подозревая, ели бутерброды. Тут же стоял Борко и грыз карандаш: то ли от волнения, то ли в поисках вдохновения.

Как только Витязь припарковался, Эмма подмигнула подруге – не упусти, мол, такой шанс один раз в жизни выпадает.

– Нет, ты только глянь, как он на тебя смотрит.

– Мне-то что, – пожала плечами Марта.

– Какой Аполлон, Геркулес, Персей… – не успокаивалась Эмма.

– Вот и бери себе, если нравится.

– Чего тебе от нее надо, Эмма? – вмешался Борко и чуть было не подавился своим карандашом. – Смотри лучше, как бы этот крокодил саму тебя не проглотил!

– Если бы, – вздохнула она, – Витязь на меня даже внимания не обращает. Вот на месте Марты я бы знала что делать!

А Витязь знал, что делать на своем месте. Он посмотрел Марте прямо в глаза и принялся выделывать всякие штуки: то прокатится на заднем колесе, то на переднем, то бэкфлип сделает, то двойной бэкфлип, то… В общем, вы поняли.

– Ууууууу! – кричали мальчики и девочки во дворе.

– Аааааааа! – кричал физик у себя в кабинете.

На одну лишь Марту все это не произвело никакого впечатления. «На меня это не производит никакого впечатления, – повторяла она себе, – совсем никакого».

– Все, – сказала Марта, – мне пора. Уже звонок скоро.

Но только она сделала пару шагов, как Витязь, кружась на мотоцикле, вдруг оказался прямо перед ней.

– Ты, случайно, не заблудилась? – спросил он. – Может, тебя проводить?

– Спасибо, тут недалеко, – сказала она и, обойдя Витязя, вошла в школу.

«Вот глупая… – подумали все (кроме Борко, само собой). – Ну как так можно? Мы бы на ее месте…»

Но вот прозвенел звонок, и все стали понемногу расходиться.

– Да, Борко, – хлопнула его по плечу Эмма, – тебе до такого, как до Луны, но ты не расстраивайся. Почетное второе место…

– Знаешь что, Эмма, – обиделся Борко, – будь я чуть помоложе, я бы из твоей челки… косички сделал!

– Зачем? – не поняла Эмма.

– Чтобы за них дернуть, само собой!

– Ах, как же все-таки хорошо, что мы с тобой такие взрослые и серьезные!

Ребята вернулись в классы, и школьный двор снова затих. Один только Витязь никуда не спешил и все смотрел на дверь, захлопнувшуюся у него прямо перед носом. «Вот как, значит, – подумал он, – вот так, значит, да…»

Тут он пронзительно свистнул, и, как по волшебству, перед ним появились Джо, Ник и Пантера.

– Ну как? – спросили они. – Операция прошла по плану?

– Можно и так сказать. Для начала неплохо.

– А по-моему, она даже внимания на тебя не обратила, – сказал Джо.

– Да, и мне так показалось, – кивнул Ник.

– И мне, – поддержал его Пантера.

– А ваше мнение кто-нибудь спрашивал? – крикнул Витязь.

– М-м-мнение? – удивился Джо. – Нет, я просто… хотел сказать, что она с первого взгляда в тебя влюбилась! Просто стесняется.

– И я так подумал!

– И я!

– Вот то-то же, – усмехнулся Витязь, – методы у меня рабочие, и стратегия железная. Скоро Марта станет моей, но для этого мне понадобится ваша помощь. Если все сделаете как надо, я в долгу не останусь…

– Мы готовы, – воскликнул Джо, – все для тебя сделаем!

– Кстати, – спросил Пантера, – а не пора ли нам пойти завтракать?

Все посмотрели на него и засмеялись, потому что впервые в своей жизни Пантера сказал что-то умное.

3

Будет ласковый дождь

Май в том году выдался замечательный – такой замечательный, что хоть целуй его в обе щеки. Все цвело и пахло, приближались каникулы, и отовсюду слышались звонки велосипедов. Казалось бы, живи и радуйся, да вот… не всегда получается.

Марта и Борко возвращались из школы вместе. Не то чтобы они жили по соседству… просто у юного художника всегда находились какие-нибудь дела в той стороне, где жила Марта, а именно на Илинденской улице: то ему нужно краски купить, то кардиограмму сделать… поэтому он довольно часто провожал Марту.

– Я с тобой! – сказал он ей после уроков.

– Ага, – заулыбалась Эмма, – опять у тебя дела на Илинденской?

– Да. А что? Тебя что-то смущает?

– Пойдем, Борко, – засмеялась Марта, – твое общество мне всегда приятно.

– Ой-ой-ой, – пропела Эмма, – тоже мне общество! Кстати, твой кавалер не хочет угостить тебя мороженым? А заодно и твою лучшую подругу…

– Но сейчас моя очередь! – возразила Марта. – Борко угощал в прошлый раз.

– Ничего подобного, – сказал Борко, – ты что-то перепутала, сейчас моя очередь!

– Нет, моя!

– А вот и нет!

– Кх-кх, – откашлялась Эмма, – вы еще подеритесь! А тебе, мой дорогой Борко, я бы посоветовала действовать как можно быстрее!

– На что это ты намекаешь?

– Ну… говорят, у Витязя столько денег, что он может купить все мороженое в городе.

– Ну и что? – спросила Марта. – Никому не нужно столько мороженого.

– Не знаю, не знаю… Ну так что вы там решили? Кто платит?

– Пусть все решит считалочка, – предложила Марта, – это будет справедливо. Согласны?

– Согласны!

– Нани, нани, Лушка. На Вардаре грушка. Там сидит тетка, говорит: «Селедка».

– Я? – вскрикнула Эмма, когда считалочка указала на нее. – Почему я? Это нечестно! Я в эти ваши детские игры не играю… Давайте еще посчитаемся! Только теперь моей считалочкой!

– Ладно…

– Элелюм-бэлелюм, чим-чим, калелюм, ярма-юрма, трас-трус, бим-беле-бус!

Но и на этот раз считалочка указала на нее, и теперь уже ничего нельзя было поделать. Эмма поворчала немного, но потом все-таки зашла к «Кариесону» (это была кондитерская напротив школы) и принесла каждому по мороженому.

– Спасибо! – сказала Марта.

– Спасибо большое! – сказал Борко.

– Э, – махнула рукой Эмма и пошла домой.

Марта и Борко переглянулись, и оба подумали: «Больше никаких считалочек».

– Ты чего, Эмма? – крикнул Борко. – Обиделась?

– Я?! Обиделась?! – крикнула в ответ Эмма. – Я никогда не обижаюсь. А вот ты, Борко, радуйся, пока можешь! Скоро Марта о тебе забудет и уйдет к Витязю, понял?

– Ну вот, – сказала Марта, – она в полном порядке, не переживай за нее. Пойдем.

По дороге домой они ели мороженое и стукали друг друга по плечу, когда видели желтых бабочек. Их было особенно много на той липовой аллее, через которую они всегда проходили. Здесь, расположившись поудобнее на одной из скамеечек, сидел милого вида старик и читал газету. Его щегольской костюм был тщательно отутюжен, а белые как снег волосы аккуратно расчесаны.

Марта и Борко поздоровались:

– Добрый день, дедушка Илия!

– И тебе, красавица! И вам, молодой человек! – улыбнулся он им, оторвавшись от газеты. – Что-то я частенько вас вместе вижу, а?

– Мы одноклассники, дедушка. Дружим…

– Правильно, правильно, – сказал он, – надо везде ходить вместе. Так намного безопаснее. Помню, мы с маршалом Тито3 тоже всегда вдвоем ходили в разведку.

– С маршалом Тито?

– Да, всякое бывало, – пробормотал дедушка Илия, – суровые тогда были времена. Но и сейчас, сами понимаете, надо держать ухо востро, а то мало ли… – тут он посмотрел на небо, – марсиане…

– Какие еще марсиане, дедушка?

– Ох, вам лучше этого не знать, дети. Хорошее дело молодость. Некоторые вещи случаются с человеком один раз в жизни. Так и запомните: один раз в жизни…

Марта и Борко немного растерялись:

– Ну-у, мы пойдем?

– Ох, что это я, – опомнился дедушка Илия, – перегрелся, наверное. Идите, дети, идите и будьте счастливы. После уроков есть что обсудить. Пока, молодежь!

– До свидания, дедушка Илия…

Когда они попрощались и ребята пошли дальше по аллее, этот загадочный старичок улыбнулся, покачал головой и сказал:

– Хорошо… хорошо!

Несколько минут ребята молчали, не зная, как продолжить разговор. И я их прекрасно понимаю. После того как мой дедушка что-нибудь скажет, я, бывает, целыми сутками молчу. Само собой, он мне желает добра и все такое, но, когда он мне дарит на день рождения плуг и говорит, что я должен научиться пахать, как мои предки, я… просто теряю дар речи.

– Какой же он… – нашелся наконец Борко, – удивительный!

– Не то слово, – сказала Марта, – знаешь, он очень одинок. Мы с ним живем по соседству. Я и в школу еще не ходила, а он уже был очень одиноким.

– А дети? – спросил Борко. – У него есть дети?

– Есть, только они редко к нему заглядывают.

– Да-а… грустно. Я вот своего дедушку и не помню даже.

– А я вот о папе ничего не знаю… – сказала Марта.

Наверное, все мы о чем-нибудь не знаем. В каком году началась Картофельная война? Что чувствовали и о чем мечтали трилобиты? Возможно, есть и такие вещи, которые нам не нужно знать… Но есть и совсем другие вещи, без которых мы не можем спокойно заснуть: до какой температуры стоит нагревать градусник на батарее, когда не хочется идти в школу? Как устроить лучшую вечеринку на свете? Как выучить стихотворение во сне? Как зовут папу?..

– Ну… – замялся Борко, – зато у тебя классная мама, – и бутерброды она делает классные. Вот…

– Так-то оно так… Только вот за спиной у меня постоянно шепчутся.

– Да брось, Марта, не бери в голову…

– Легко сказать! На моем месте ты бы тоже об этом думал. Разве ты забыл, что произошло в сентябре?

– Ты про этого Стево? Да уж…