- -
- 100%
- +
Пока мне оформляли документы на проживание, я осмотрелся. Европейские лица были здесь не редкость; одного мужчину я определил, как сотрудника службы безопасности отеля. Он стоял и разговаривал с продавщицей сувениров, не забывая осматривать холл. Зато в глубине холла, в глубоком кресле, сидел мужчина лет сорока; пил пиво и читал газету. Мой опытный взгляд определил, что это не командировочный, это кто-то из разведки, и думаю не из местной, так как его внимательный взгляд не ускользнул от меня.
В сопровождении служащего я поднялся в номер, расположенный на пятом этаже, дал ему чаевые, и остался один. Разложил вещи по шкафам, принял душ и сел в кресло, открыв буклет отеля, пора было определиться с расположением. Меня мало интересовали услуги, мне нужен был план эвакуации. Я изучил его и решил проверить. Выйдя из номера, я свернул налево, в противоположную сторону от лифта и, дойдя до конца коридора, вышел на служебную лестницу. Рядом с ней был лифт для персонала. Спустился по лестнице и вышел в тамбур, а из него во двор отеля. Двор был огорожен каменным забором. В дальнем углу стояли баки для мусора. Ворота для заезда машин были открыты и выходили в переулок. Я прошел к воротам и осмотрелся, и увидел такие же глухие заборы административных зданий и других домов. Проделавобратный путь, я нажал кнопку лифта и спустился вниз, в подвал. Когда вышел в коридор, то определил, что налево была кухня, а направо служба горничных. Коридор был пуст и я с чувством выполненного долга, вернулся в номер. Решив, что пора перекусить, направился в ресторан.
Заняв столик, я принялся изучать меню, которое мне принес официант.
– Разрешите присесть? – услышал я английскую речь. Подняв голову, узнал мужчину, что наблюдал за мной в холле.
«Как вы торопитесь, или так скучно и тоскливо уже здесь – подумал я, а вслух сказал: – Пожалуйста.
Он сел за стол напротив, официант принес ему вина, а я выжидающе смотрел на него.
– В этом отеле приличные вина. Здесь их не везде можно их купить… Обычаи, понимаете ли, – пояснил он, – да, извините, не представился. Меня зовут Марк.
– Жан, – ответил я.
– Я заметил вас сегодня в холле. Откуда?
– Из Франции.
– Дела или так посмотреть?
– Не определился. Наверное, и то и другое, – решиля поддержатьбеседу, так как никогда не знаешь, что может быть полезно от незнакомца. Информация, полученная от случайной беседы, бывает полезной.
– Чем занимаетесь?
– У меня арт-салон. Хочу посмотреть возможность открытия магазина. Может быть, еще что подвернется, например дизайн. А вы что здесь делаете?
– Я журналист. Работаю на «Санди». Здесь уже полгода. Магазин открыть можно, если есть связи, а другие области не факт. Здесь все очень строго. Велико влияние крупных фирм. И здесь одна промышленность – нефть, а ейдизайн не нужен. Все решила природа, и не рассчитывайте, что все получится быстро.
– Почему?
– Арабы расслабленный народ и склонный к созерцанию. Видимо жаркий климат сказывается и не дает повода для резких движений. Вы раньше были в арабских странах?
– Нет, – обманул я его.
– Тогда подготовьтесь к тому, что вы попали в мир, о котором не знаете ничего.
В это время официант принес мой заказ, а Марк продолжил: – Нам европейцам трудно понять их психологию, но если вам удастся здесь зацепиться, то не пожалеете.
– Откуда такая уверенность?
– Сюда стекается капитал. За время, что я здесь, начал чуть-чуть понимать. Я журналист и моя работа добывать информацию.
Как и моя, – пронеслось мысль в голове, но вслух спросил:
– Что посоветуете?
Он выпил вина, задумался, откинулся на спинку стула и тихо, буднично сказал:
– Лучше знать их обычаи, – в это время я приступил к еде, а он продолжил: – вы, прежде чем приехать, хоть что-то прочитали об этой стране?
– Так, что удалось найти в газетах.
– Тогда вы ничего не знаете. Здесь абсолютная монархия. Монарх пользуется непререкаемым авторитетом, поэтому любые высказывания в его адрес или его семьи, воспринимаются враждебно. Ислам здесь норма жизни, более того большинство населения придерживаются ваххабитских законов. Дома, если пригласят, обувь снимайте при входе. Столов стульев нет.
– Нигде? – деланно удивился я.
– Почти. Чай или кофе надо выпить не менее одной чашки, но не более трех. Чашки здесь маленькие. Не приято брать еду левой рукой. Что еще? Не стоит говорить о личной жизни, о религии, о местных женщинах.
– А если сами затронут эти темы?
Марк внимательно посмотрел на меня.
– Вы кого здесь знаете, раз собрались в гости?
Я не счел нужным скрывать, так как не считал его журналистом, и наверняка он подсел ко мне не ради того, чтобы поговорить отскуки. Все равно потом узнает.
– Я познакомился с Омаром аль Балхи. Думаю его навестить.
– Хорошее знакомство, – с видом знатока резюмировал Марк, – там возможна любая тема. Если он вам захочет помочь, то у вас многое может получиться.
– А кто он? – задал я вопрос, чтобы проверить его осведомленность.
– Вы не знаете, кто он? – и засмеялся. – Надо же, быть знакомым и не знать о нем ничего.
– Я не спрашивал о его профессии.
– А у него нет профессии. Он серый кардинал при принце. Его доверенное лицо.
Все это я уже знал: Омар не возглавлял ни одно из учреждений, он был советником.
– Значит, мне повезло.
– Не буду вам мешать обедать. Вы не возражаете, если мы завтра встретимся здесь вечером.
– Не знаю, как будет спланировано время.
– Меня можно найти здесь после восьми. А сейчас откланяюсь. Мне пора. До встречи.
Он поднялся и вышел из ресторана. Я не был уверен, но почему-то не сомневался, что он имеет отношение к разведке. Если это так, то он в ближайшее время сделает обо мне запрос и вот тогда мое имя всплывет. Это он сделает обязательно. Не у всех иностранцев есть возможность бывать дома у высокопоставленных чиновников.
Покончив собедом, я вышел из отеля. В ближайшем магазине купил простую арабскую одежду, которую носило большинство мужчин, объяснив продавцу, что мне не нужна сувенирная одежда. Придя в номер, прошел в ванную, достал гель и начал гримироваться под араба. Все, что мне было необходимо, я привез под видом косметических средств. Через час я оделся и из зеркала на меня смотрел араб. Я вышел из номера, повесив на дверь табличку «не беспокоить» и не сдавая ключ, спустился по служебной лестнице во двор. Пройдя несколько улиц, вышел на нужную мне улицу. Не торопясь пошел вдоль магазинов. Солнце уже клонилось к закату, жара начала спадать, на улицах появились туристы. Они заходили в магазины в поисках сувениров, а я зашел в магазин бакалейных товаров. Внутри был легкий полумрак, за небольшим прилавком стоял араб лет пятидесяти, и кроме него в магазине никого не было. Я поздоровался по-арабски. Это был мой связной, его я узнал по описанию.
– Что вы хотите? – спросил он.
– Мне нужен зеленый чай с мятой в пропорции три к одному, – назвал я пароль.
– У нас такого нет, но мы можем сделать вам такой сбор, – ответил он.
Он не сильно удивился. Он не знал, кто придет. Мой маскарад принял как должное. Мой маскарад – моя безопасность; привлекать внимание к себе я не хотел. Чем меньше меня знают в лицо, тем спокойнее мне. Получивответ, я попросил:
– Мне нужен небольшой мотоцикл, мотороллер для разъездов. Что-либо попроще, не привлекая внимание.
– У нас не ездят на мотоциклах. Есть машина. Когда нужна?
– Завтра.
– Она будет стоять, – и он назвал мне улицу.
– Старенький «Опель». Документы под ковриком. Ключи возьмите, – он достал их из-под прилавка.
– Не надо ключей. Лучше положите их также под коврик, а машину я смогу открыть без ключа.
Чтобы не выходить из лавки с пустыми руками, я купил чай. Обратный путь проделал тем же маршрутом, а чай выбросил в бак во дворе гостиницы. Было бы странно увидеть его у меня в номере, если я никуда не выходил, да и заваривать его мне было негде, а уезжать я не собирался, чтобы везти с собой домой. Горничные народ любопытный могут просто сказать про чай, а когда не надо это может всплыть: куда ходил, зачем. В ванной я долго снимал грим, не забыв очисть края одежды и головного убора. Когда я все закончил, то открыл холодильник, достав кока-колу, и вышел на балкон. Солнце уже последними лучами извещало о завершении дня. Я сидел в шезлонге и, глядя на красоту заката, думал, что первый день пребывания дал свои результаты. Во-первых, Омар сдержал слово, и меня встретили, а значит, продолжение будет. Вовторых я ожидал информации от МИ-6, они должны были проявиться. Не упустят они шанс выйти на меня в связи с моим знакомством с Омаром. В третьих связной был на месте, а значит, канал связи работает. Для меня это было важно, хранить у себя любую информацию, не относящуюся к бизнесу,было опасно. За мной могли присматривать, а причина все та же – знакомство с Омаром.
Перелет, климат – внесли коррективы в мое состояние, и я отправился спать раньше, чем позволял себе дома.
5
Проснулся я рано, выспавшимся и бодрым. Солнце за окном уже заливало номер. Откинув одеяло, я босой вышел на балкон. Утро было тихим; город в этом районе еще не проснулся, лишь внизу иногда проезжали редкие машины. Общественного транспорта здесь не было. Брать напрокат машину я не видел смысла, дальние поездки не предвиделись, а для коротких можно было вызвать такси, или воспользоваться той машиной, что мне приготовили. Потянувшись и радуясь пока еще нет зноя, я улыбнулся сам себе и вернулся в номер. По телефону заказал завтрак: яичницу, кофе, сок, тосты, а сам направился в душ. Провел рукой по щеке и взял в руки бритву, чтобы привести лицо в порядок. Пока принимал водные процедуры, в дверь постучали. Запахнувшись в халат, я впустил служащего, что привез завтрак, и, дав ему чаевые, запер номер.
Часы показывали восемь, а значит, время до встречи еще было. Не спеша, позавтракав, я позвонил и попросил забрать посуду. Когда снова остался один, достал из сумки всякие приспособления для фотоаппаратов. Один решил взять с собой на случай, если понадобиться фотографировать библиотеку Омара. Аккуратно достал большой дополнительный объектив и, разобрав, его на части вынул маленький микрофон. Затем, каким-то инстинктом, понял, что надо подстраховаться и вынул второй – запасной. Снова собрал объектив. Оделся в соответствии с погодой: светлые брюки, парусиновые туфли и рубашку навыпуск. Положил фотоаппарат в сумку, а микрофон в карман брюк. Я рассчитывал, что меня будут обыскивать. Затем открыл дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, быстро прошел к служебной лестнице. Еще раньше я заметил на площадке лестницы в стене вентиляционную решетку. Открутив монеткой шурупы, я положил внутрь второй микрофон, вернул решетку на место и вернулся в номер, ожидая, когда приедет Али.
Около десяти раздался телефонный звонок. Сняв трубку, я услышал голос администратора: – Господин Марше, вас ожидают в холле.
– Спасибо, передайте, что я спускаюсь.
Подхватив сумку с фотоаппаратом, я вышел из номера и, спустившись вниз, сдал ключи. При моем появлении, Али поднялся из кресла и подошел ко мне: – Доброе утро, Омар ждет вас.
Возле отеля стояла та же машина. Положив сумку на заднее сиденье, я сел рядом с Али и отправился на встречу. Ехали минут двадцать, в западную часть города. Машина остановилась около ворот, которые открылись при нашем приближении и мы въехали во внутренний двор по дорожке, усыпанной гравием, а когда остановились у входа двухэтажного дома, Али пригласил меня войти, а внутри дома, Али свернул направо, открыл массивную дверь и мы вошли в библиотеку.
– Проходите, Омар сейчас подойдет, а сам вышел, закрыв дверь.
Я осмотрелся. Помещение библиотеки впечатляло. Вдоль левой стены стояли шкафы от пола до потолка из красного дерева. По правую сторону большие окна, прикрытые легкими шторами, но света были достаточно. Посередине стоял круглый полированный стол. Вокруг стояли стулья с высокими спинками. На столе напротив каждого стула стояла лампа. Вдоль окон расположились два дивана из темно-зеленой кожи. В дальнем углу стоял большой письменный стол с вращающимся креслом. Пол был застелен темно-коричневым ковром с восточным рисунком. Я прошел вдоль книжных шкафов, рассматривая через стеклянные двери корешки книг. Их были тысячи. Книги, как я обратил внимание, были собраны по темам. Дойдя до стола, я осмотрел его. Он как-то не очень вписывался в интерьер. По цвету, по формам подходил, но явно был лишним в этом помещении. Этот стол больше подходил для переговоров. Я насчитал девять стульев. Обойдя вокруг стола, я прислушался, насколько это было возможно. Оглянувшись, я достал из кармана микрофон и прикрепил его к внутренней крышке, скрыв его за частично опускающимся краем дерева столешницы, а затем не спеша отошел к шкафам. Я, конечно, рисковал, так в любой момент могли войти, но я предпочел рискнуть. Я знал, что Омар быстро не войдет, так как надо было выдержать паузу, дать почувствовать мне, что я допущен к некому таинству, а значит должен это впитать. Услышав звук открываемой двери, я обернулся: в библиотеку вошел Омар.
– Доброе утро, Жан. Извините, что вам пришлось ждать. Хотите выпить, прямо с утра?
– Не откажусь.
Омар подошел к шкафу, что стоял ближе к письменному столу и,открыв нижнюю дверцу, выдвинул полку с винами.
– Что предпочитаете?
– Красный мартини.
Он взял два фужера, оба наполнил и прошел ко мне.
– Присаживайтесь, – предложил он.
– Я отодвинул один из стульев и сел. Омар расположился напротив меня, предварительно поставив передо мной фужер.
– Как вам нравиться моя библиотека?
– Впечатляет. И где вы хотите повесить картины?
– В простенках между окнами.
Я оглянулся: – Да, они там будут неплохо смотреться. Тогда вам надо картины более спокойных, приглушенных тонов.
– Вы правильно мыслите.
Я достал из сумки фотоаппарат: – Разрешите?
Он провел рукой вокруг, давая понять, что не возражает. Я начал фотографировать, как общий вид библиотеки, так и ее отдельные элементы. Покончив с фотосессией, я убрал фотоаппарат и снова сел за стол.
– Вы еще не видели наш город?
– Не успел, вчера рано лег спать. Единственное – познакомился с одним журналистом-англичанином.
– Как его зовут?
– Марк, он из газеты «Санди».
Омар чуть наморщил лоб: – Не знаю, не довелось встречаться… Я помню, у вас было желание открыть у нас магазин.
– Не желание, а возможность попробовать.
– Возможности надо использовать. Вы пройдитесь по городу, посмотрите, подумайте, а там посмотрим, что возможно.
– Спасибо, но как мне кажется, у вас в отношении меня есть иной интерес.
Он чуть прищурил глаза: – Я уже понял, что вы проницательный человек. С вами приятно иметь дело. Можно говорить открыто?
– Предпочтительно. Все равно, что не захотите сказать – не скажете. Я вас слушаю.
– Тогда небольшая экскурсия в прошлое. Вы знаете, что у нас маленькая страна и с трех сторон омывается водами Персидского залива. Границы с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами фактически нет. Это ни хорошо, ни плохо. Почти вся территория у нас каменистая и пустынная. Раньше занимались в основном добычей жемчуга, ловлей рыбы, разводили скот, но нам повезло. С тех пор, как у нас нашли нефть, а потом и газ, жизнь из кочевой, и скажем прямо нищенской, стала улучшаться. Эмир построил правильную политику, доходы от экспорта нефти вкладываются в развитие других отраслей, в том числе за границей. Уровень жизни жителей, я имею ввиду коренных жителей Катара, растет. Так вот. Будучи обделенными климатом и малым наличием растительности, взамен мы получили природные ресурсы в очень больших количествах, которые и позволяют нам становиться богаче. Деньги не должны просто лежать, они, как известно, должны работать. В последнее время мы начали задумываться и о телевидении и о радио. Надо рассказывать и о себе и о событиях в мире.Компании, которые здесь работают, в основном западные или ближайших государств. Они высказывают свое мнение, а нам хочется высказать свое.
– А причем здесь я?
– Я помню выше высказывание относительно того, что правду говорить сложно, и что вы не хотели бы принуждать ко лжи сотрудников, если бы владели средствами массовой информации.
– Я был не прав?
– Правы. К тому же мы хотели бы в дальнейшем обсудить с вами сотрудничество с области искусства. Но это чуть позже. А о главное – не хотите подумать над предложением, создать телекомпанию у нас.
– Это ваше предложение или желание эмира?
Он чуть поморщился: – Эмиру еще не предлагали, но есть лица, которым это интересно и создание компании, возможно, я бы сказал очень реально, но чуть позже. Пока мы ведем переговоры.
– Вы понимаете, что предлагаете? Во-первых, я далек от этой области и плохо знаю тонкости данного бизнеса, а точнее совсем не знаю. Во-вторых, у меня будет свое мнение, и оно может разойтись с вашим, и в третьих, у меня нет столько денег.
– Вопрос денег решаем. Об этом не беспокойтесь. Что касается отсутствия опыта, то мне кажется это и не плохо. У вас свежий взгляд на мир. Вы не зациклены на рамках. Конечно, ограничения неизбежны. Не принято говорить об эмире. У нас в отличие от европейцев другой менталитет. Это у вас можно писать о правительстве все что угодно. У нас нет. Но есть другие темы. Вы же не журналистом работаете, а организатором.
– Но любой канал – рупор власти. Вы захотите высказывать свое мнение?
– Конечно, но это можно подавать параллельно с другим мнением.
– Не ожидал такого предложения.
– Я понимаю, что оно звучит неожиданно.
– Более чем.
– Вы надолго приехали?
– Виза на месяц, – я не хотел посвящать его, что собираюсь пробыть меньше.
– Тогда у вас достаточно времени, чтобы обдумать предложение.
– Я не уверен, что соглашусь, каждый должен заниматься тем делом, которое он знает.
– Для того чтобы человек понял, он должен пройти путь. Не занимаясь делом, не накопишь опыт. Всегда приходиться что-то делать вновь. Человеку не всегда хочется делать то, что он должен делать, но если ему убедительно доказать, почему, то он это сделает. Оглядываясь в прошлое, – тихо произнес Омар, – я не всегда горжусь тем, что делал, а сейчас порой хочется провести анализ всего произошедшего со мной. Мы не знаем, что ждет впереди, но надеемся, что лучшее точно впереди, нооно так и не наступает.
– Возможно, вы правы. А если я соглашусь, что тогда? Как потом?
– Все просто. Вы работаете здесь, пользуетесь почетом и уважением.
– Почему вы не хотите это предложить арабам? У вас же есть арабы журналисты. Им ваши мысли ближе по культуре, по религии.
– Они тоже будут работать, но под вашим началом. Свобода действий у вас почти не ограничена.
Когда яразговаривалс ним, то наблюдал за его мимикой. Я видел, что он лжет. Не профессионал мог бы этого и не заметить, этому надо учиться. Во время разговора, я замечал, что у него сужаются зрачки, опускается взгляд или он, рассуждая, смотрит чуть влево от меня. Все это признаки лжи. Но вот зачем он это делает, мне было не ясно. Омар, Омар,– подумал я, – ты можешь, сколько угодно говорить хвалебные слова в мой адрес, контролировать слова, жесты, но контролировать глаза не возможно.
– Я должен подумать.
– Если бы вы согласились сразу, я бы вам не поверил. Это не просто предложение попить чаю. Да, о чае. Я предлагаю вам впить чаю. На это вы согласны?
– На это, да, – усмехнулся я, – поверите?
– Поверю, тогда прошу. Я очень редко пью чай в библиотеке, только когда один и вечером.
Мы встали из-за стола, и он направился к выходу. Едва мы вышли за дверь, я увидел в холле женщину. Это была европейка. Одета в широкие светлые брюки и блузку, на вид ей было лет двадцать пять, двадцать семь. Увидев мой недоуменный взгляд, Омар пояснил: – Охрана. Я доверяю европейской охране. Вроде бы бояться нечего, но местные жители не все нашего клана и всегда будут недовольные. А женщины в охране более надежны, чем мужчины, и, кстати,более воинственны и даже жестоки. Это гремучая человеческая смесь женственности и боеспособности.
Я окинул взглядом женщину. Ростом под метр семьдесят, темные глаза, были прищурены. Взгляд спокойный, изучающий.
Мы прошли в другую комнату, где был накрыт стол для чаепития.
– А я думал, вы не пользуетесь столом.
– Когда все свои, нет, но зачем причинять гостю неудобства.Это глупо насаждать свои правила тому, кого пригласил.
Возле стола стоял мужчина и когда мы сели, он налил чай и удалился.
– Как вы переносите жару? – спросил Омар.
– Пока сносно, да я ее еще и не почувствовал.
– Ничего, она даст о себе знать. Мы здесь живем и привыкли. Рекомендую вечером сходить в бассейн или на море.
– Посмотрим.
После чаепития мы вышли в холл; Омар вышел меня проводить.
– Извините, но Али не сможет вас отвезти, но вас отвезут. Скажите куда, и она вас отвезет, – указал он на женщину.– Приношу извинения, я с удовольствием сам показал бы вам вечером город, когда спадет жара, но занят.
– А как же охрана?
– Она здесь не одна, а дома я себя чувствую спокойно.
Мы попрощались, и я вышел вслед за женщиной. Машина уже стояла возле дверей, и едва мы сели, рванула с места.
– Вы всегда так водите? – спросил я, вжимаясь в спинку сиденья.
– Почти.
– Хотелось бы попасть в ту часть, которая не входит в «почти»
– Может быть вам и повезет.
Мы выехали за ворота.
6
Она уверенно вела машину, устремив взгляд вперед. Абсолютно непроницаемое лицо, красивое, но без живости. Интересно, она всегда такая или все же в ней осталось что-то женское. Я, не скрывая своего интереса, повернулся и откровенно смотрел на нее. Она чувствовала мой взгляд, а скорее видела боковым зрением, но не реагировала. Устав играть в гляделки, я повернулся, и стал смотреть на дорогу.
– Вы всегда так молчаливы? – попытался я вывести ее из молчания.
– Чаще всего.
– Жаль. Хотелось бы узнать, что вы иная.
– Это вряд ли.
– Кто знает. Мир хоть и кажется большим, но иногда обнаруживаешь, что он удивительно тесен. Как вас зовут?
– Инга, – ответила она, не поворачивая головы.
– Инга, – повторил я, пробуя имя на вкус. – Вы откуда?
– Хотите навести справки?
– Скорее навести мосты.
– Не все мосты долго служат.
– Это верно. Да, извините, меня зовут…
– Не нужно, – прервала она меня– этого достаточно, что вас как-то зовут. Мне не интересно. А родом я из Прибалтики. Знаете, там есть несколько небольших стран.
– С географией у меня все в порядке. Я не настаиваю на том, чтобы узнать вашу биографию.
– Даже если захотите, не получится.
– Вот потому и не собираюсь. Я впервые встречаю женщину на такой работе. Опасная.
– Обычная. Мне подходит.
– Надо полагать, вы не только машину умеете водить.
– Не только.
– И что вас привлекает в этой работе?
Тут она впервые повернула голову и посмотрела на меня: – Деньги, – и снова стала смотреть вперед.
– Иного ответа я и не ждал. А как вам ваш наниматель? Как отношения с ним?
– Бестактный вопрос, но если вы думаете, что я ним сплю, то ошибаетесь. Я не смешиваю личное с работой.Это всегда мешает. В работе не должно быть привязанностей.
Здесь я с ней был согласен. Сам такой же. Стоит работе и личному пересечься, как будет где-то сбой.
– Я не это имел ввиду. Мне не нужна ваша личная жизнь.
– Неужели? – сказала она язвительно. – Обычно это очень интересная тема, потому, как зная личное, можно влиять на человека.
– Мне этого не нужно.
Что ее привело сюда? Моя бывшая соотечественница. Как разметала всех жизнь, а, наверное, жила и не думала, что будет охранять людей. Можно подумать над тем, кто она. А я что думал, что буду тем, кем, в сущности, и являюсь сейчас?
– Вам куда? – вывел ее вопрос из размышлений.
– Лучше к отелю, – не стал я уточнять название, полагая, что оно ей известно.
Остаток пути мы проделали молча. Когда машина подъехала и остановилась у входа, я обернулся:
– Не сочтите за назойливость, может быть, мы встретимся?
Она тихо засмеялась: – Обычная глупая тактика мужчин, при виде симпатичной женщины. Жаль, что вы не оказались исключением…
– Да подождите вы, – перебил я ее. – Что вы меряете всех мужчин по одной мерке, даже высказаться не дали. Мое предложение не носит характер интимного предложения. Я думаю, что вы достаточно много знаете об этой стране и мне интересно знать ваше мнение. Я не приглашаю вас в номер. Скажите где вам удобнее и когда. Это просто ужин. Да и давно ли вы общались с европейцем, просто так.
Она повернулась ко мне и посмотрела опытным взглядом профессионала. Я выдержал ее взгляд, придавая своему выражению лица полную откровенность. Мне и не надо было прикидываться, потому что то,что я сказал, была правда. Я не строил в отношении ее никаких планов, как женщины. Я знал, что такой тип женщин бесполезно уговаривать. Мне хотелось попробовать больше узнать об Омаре, об его окружении, хотя уверенности, что получу от нее информацию, не было.