- -
- 100%
- +
Выйдя в приемную, я известил Симону:
– Пойду, займусь знакомством с городом и поиском жилья. Сегодня уже не буду. И мне нужен банк, – и сказал ей название.
– Это здесь рядом, выйдешь, сверни налево и через пять минут будешь на месте. Не заблудись.
– Постараюсь, – и, попрощавшись, вышел.
Войдя в прохладное помещение банка, я очутился в небольшом, но уютном вестибюле. Было немноголюдно, царила тишина, присущая подобным организациям. Едва я вошёл, навстречу мне подошла миловидная девушка:
– Добрый день. Вы у нас впервые?
– Да, хочу открыть счет.
Она предложила мне следовать за ней, и, постучав в дверь, вошла в кабинет, где за столом сидел смуглый красавец.
– Господин, Орселе, к вам клиент, хочет открыть счет.
– Очень приятно. Вы откуда?
– Из Франции.
– Присаживайтесь. Как вас зовут?
– Жан Марше. Я приехал, как журналист.
– Если вам удобно, то могу говорить по-французски, – предложил Орселе.
– Не надо, я понимаю, да и для практики полезно.
– Как вам будет угодно. Я заместитель управляющего данного отделения. Вы свободны, – обратился он к девушке, и когда та вышла, спросил: – На какую сумму хотите открыть счет? В какой валюте?
– В песо, но пригодится и счет в иной валюте. Деньги я переведу из Европы. А сумма? Я думаю пару сотен тысяч в долларовом эквиваленте.
Ни один глаз не моргнул у Орселе, хотя думаю, что не часто журналисты открывают такие счета.
– Вид счета простой или номерной?
– Простой, но так чтобы я смог снимать деньги без ограничения по карте банка или по чековой книжке.
– Никаких проблем. У вас будет чековая книжка на ваше имя, и вы можете получить ваши деньги во всех отделениях банка страны.
– А в других странах?
– Также и там, где есть наши представительства.
– А как у вас с отделениями в районах?
– Смотря, какой район. Карточки, чек, а иногда и наличные.
– Понял.
– Ваши документы, удостоверяющие личность? – попросил он.
Я протянул ему паспорт, он внимательно просмотрел его, а затем по телефону вызвал служащую.
– София, подготовьте документы для открытия счета и чековую книжку для поступления денег.
– Не надо ждать,– и я подал ему дорожный чек, на озвученную сумму.
– Вы его так просто носите?
– Он же именной
– Тем не менее, надо быть осторожнее. Всё упрощается. Выпишите книжку по этому документу, – он отдал девушке мой паспорт. – Пройдите вместе с ней, подождите, пожалуйста.
Я вышел вслед за Софией, а Орселе отправился проверять мой чек. Через десять минут он вернулся и, подойдя к Софии, взял у неё чековую книжку, посмотрел и отдал мне.
– Спасибо, что выбрали наш банк, мы будем всегда к вашим услугам и будем стоять на страже ваших интересов. Карточка будет через пять минут.
– Я бы хотел получить часть наличными.
– Получите их по чековой книжке. Я прощаюсь с вами, – он пожал мне руку, и улыбка исказила его лицо, ещё бы журналист, а открывает счет на приличную сумму. Глаза его оставались холодно-изучающими, настороженным.
– Всего доброго, – ответил я, и после получения карточки и небольшой суммы наличных, вышел из банка.
Чековая книжка была нужна, не всегда можно рассчитаться с карточки. Дел у меня было не мало. Город я предварительно изучил по карте ещё во Франции, но теперь надо было ходить пешком, откладывая в памяти дворы, улицы, переулки.
В последующие несколько дней я изучал город, выбирал квартиру, и остановился на одной в районе Палермо. Квартира располагалась в трехэтажном доме, который удачно вписался среди многоэтажных собратьев. Квартир в доме было не много. Моё жилище состояло из двух комнат, кухни, туалета, душа, балкона, выходящего во внутренний двор. Мебель была добротная. В спальной большая кровать, тумбочка, шкаф для одежды. Пол был устлан пушистым ковром, который заглушал шаги. В зале светло-зёленый диван, два кресла, стол, вокруг которого стояло четыре стула. В углу телевизор, вдоль стены шкаф с посудой. Светлые стены. Пол был также устлан ковром. На кухне было всё, что необходимо для приготовления. Что радовало, так то, что квартира не была похожа на казенную с типичной мебелью. Был кондиционер, но учитывая, что дом был не высок, то солнечные лучи не прогревали квартиру, от них защищали высокие деревья. Движение по улице было односторонним, рядом было кафе и булочная, где можно по утрам купить свежую выпечку. До офиса было уже не так близко, но с машиной пока не торопился. Я перевёз немногочисленные вещи из гостиницы, прикупил кое-что по хозяйству.
В офисе я появлялся каждый день, но не надолго.
– Когда будешь на встречах? – поинтересовался Андре, в тот редкий случай, что я застал его в офисе.
– Скоро, дай устроится, – и, сообщил ему и Симоне свой адрес и номер телефона.
Но были и не очень приятные моменты от осмотра города, когда я его изучал. На другой день, после посещения банка я обнаружил «хвост», видимо господин Орселе сообщил о журналисте. По манере поведения я понял, что ребята местные и просто идет проверка. Они особо не скрывались, во всяком случае, моего опыта хватило их обнаружить. Я зашёл в магазин и вышел через другой вход, пройдя за остановку, наблюдая за их растерянными лицами. Они смотрели по сторонам, выискивая меня в толпе прохожих. Выбрав момент, когда они отвернулись, я вышел и стал смотреть на витрину, дав им возможность обнаружить меня. Когда они меня вновь увидели, я, насладившись эффектом, пошёл вдоль улицы.
Вообще в любом незнакомом городе, прежде чем приступать к работе, надо проводить проверку на предмет слежки, так, на всякий случай, чем чёрт не шутит, а его шутки в моём деле могут быть и скверными.
В один из дней я «естественным» образом ушел от слежки, надо было сообщить о своем прибытии. Единственное, что мне дали во Франции, это первоначальные каналы связи. В одном из районов, не самом престижном, я оставил метку, поставив крест на рекламе на автобусной остановке, как хулиган, выбрав момент. Завтра утром в потоке машин проедет машина оперативного работника местной резидентуры, он на ходу «снимет» сигнал и в тот же день Центр будет знать о моем прибытии.
Город был красив и интересен: улицы располагались в геометрическом порядке, а не запутанно, как в Париже. Как и сказал, Андре, богатые люди жили в северной части города, где только «свои». Популярны районы «кантри» с частной охраной, шлагбаумом. Кто победнее, живут в городе, в хороших районах типа Палермо, где стал жить и я.
Бродя по городу, я не только изучал его, я искал вторую квартиру и нашел её в не самом престижном районе. Важно то, что в ней был второй выход. Снимал я её, предварительно немного изменив свой внешний вид, а также одежду. Я стал усатым, одет попроще. Эту квартиру я не искал через агентство, чтобы не светиться лишний раз. Просматривал объявления, отмечая расположение домов, где сдавались квартиры. В конечном итоге я нашёл то, что меня устраивало. Не самый богатый район, но и достаточно спокойный. Я встретился с хозяйкой, а где её найти мне подсказали местные жители. Ей было лет пятьдесят, была она смугла, худощава и подозрительна.
– А вам она, для каких целей?
– Чтобы жить? – удивился я.
– Я не хочу, чтобы у меня из-за жильцов были проблемы.
– Я вас понял. Я живу тихо.
– Вы один?
– Да, я здесь в командировке, но часто буду отсутствовать, много поездок.
Она попросила паспорт, и внимательно изучив его, попросила плату за полгода. Мы поторговались и когда сошлись в цене, она вручила мне ключи. Паспорт был английский.
– Въезжайте.
Так я стал квартирантом конспиративной квартиры, которая по комфорту уступала другой, где я жил официально. Я купил необходимые вещи, чемодан и всё разместил в шкафу, зная, что хозяйка может явиться без меня, а пустые шкафы вызывают подозрения.
Закончив бытовые вопросы, я продолжал изучать город. Как-то вечером я забрёл в район Palermo Viejo – местный квартал красных фонарей, хотя с виду достаточно приличный район.
По прошествии недели, я стал бывать и на различных мероприятиях, куда приглашали журналистов. Почти одновременно с этим, примерно через неделю после того, как разместился на квартире и хождения по городу, я отдал Симоне написанную статью, чтобы она перепечатала и отправила. На другой день она мне сказала:
– А ты оказывается профи. Так написано, что я сама узнала много нового о городе, где живу всю жизнь.
Вошёл Андре: – Читал, мне понравилось. Давай я предложу в местную печать. Это их город глазами иностранца.
– Предложи, я не против. А скажи-ка мне, что это за район около автовокзала Retiro? Там полицейские и шлагбаум.
Андре усмехнулся: – Да, есть такое место, его даже на карте города нет, так зелёное место, словно там парк. Это Villja – 31– трущобы. Там почти тридцать тысяч населения, кстати, профессиональных манифестантов. Обычные аргентинцы редко ходят на демонстрации протеста. Там много нелегалов. Полное сплетение узких улиц. Этого района, как бы нет, хотя, как ты понял, он находится в центре города между самыми дорогими районами. Полицейские стоят, чтобы предупредить об опасности посещения данного района, но запретить его посещение, не могут. Это только издали он кажется мирным, спокойным, что нет карманников, бандитов с ножами. Там, кстати есть школа, стадион. Тихий быт, и кажется обычный спальный район хоть и мрачноватый.
– Я был рядом, там дома с нагромождением этажей друг на друга, при отсутствии крыши, и впечатление, что оставлено для надстройки следующего этажа. Я заметил издали, что там даже в тапочках ходят, готовят на улице. Но понравилось, что дома выкрашены веселой краской.
– Веселый район. Но всё это обман, не зрительный конечно.
– И что об этом писать нельзя?
– А как писать, если там не был.
– Я понимаю, что опасно, но не до такой, же степени?
– Ты хочешь туда сходить? У тебя хорошо с головой? Симона, он болен, – обратился он к ней. – Ты оттуда выйдешь без штанов в прямом смысле этого слова, даже если они стоят не дорого, там их всё равно снимут. Это их территория, они ненавидят чужаков и относятся к ним крайне агрессивно. Это очень опасно, Жан, очень. Это не шутки.
– Да, Жан, Андре прав, выбрось из головы идею сходить туда, – поддержала его Симона.
– Хорошо, я не обещаю, но подумаю.
7
Во время прогулок по городу, я часто менял направления, маршруты, пусть те, кто присматривает, думают о моей любознательности. Интересно, полезут ли они за мной в этот район, но вскоре «хвост» исчез.
В один из дней, произошло одно интересное знакомство, которое имело последствия. Мне понравилось одно кафе, хотя я не любил иметь привычки, но в роли журналиста, это было даже необходимо. Вечером, там часто бывало многолюдно. И вот одним вечером, когда я зашёл, свободных столиков не было, лишь у окна сидела красивая брюнетка. Она сидела, глядя в окно с безучастным видом.
– Извините, можно сесть за ваш столик? – обратился я к ней.
Она повернулась ко мне, откинулась на спинку стула и спокойно посмотрела на меня. В её глазах сквозило равнодушие, но она кивнула головой. За спиной я услышал возглас удивления, и понял, что я первый кому это разрешили.
Чуть выждав паузу, я сказал:
– Извините, но вижу, что вы как-то равнодушно смотрите на мир. Красивая женщина с равнодушным лицом вызывает беспокойство. Пусть это банально, но вы привлекательны.
Её тёмные глаза, что взглянули на меня, были той глубины, что затягивали.
– Вы имеете в виду мою сексуальность?
– В пристойном смысле.
– Да в каком угодно. Я понимаю, что вы имели в виду, но думаю, что с таким смыслом и сами не сталкивались. Смысл всегда один.
– Не могу не согласиться.
– Вы психолог?
– Нет, всего лишь журналист. Но знаю, что красивая женщина вызывает мысль, что у неё кто-то есть, и, к сожалению, часто одна, ибо не достается никому, либо тому, кто на такую мысль не способен.
– Я не переходящий приз, чтобы кому-либо доставаться, – сухо заметила она.
– Я не хотел вас обидеть.
– Это сложно сделать. На обделённых умом я не обижаюсь, хотя если вы специалист, то возможно это к вам не относится.
– Хочется надеяться, но я, почему спросил? Увидев вас грустную, захотел отвлечь разговором.
– И познакомиться?
– Как получится.
– Лаура.
– Жан.
– Откуда, Жан? Франция?
– Из самого Парижа. Вы здесь часто бываете?
– Не часто, но бываю. Давно занимаетесь журналистикой?
– С месяц.
– Не поздновато начал? На юного ты не похож, – усмехнулась она.
– Это временно. Скажем так, подменяю своего заболевшего коллегу, а сам занимаюсь бизнесом.
– Если хочешь услышать вопрос, каким, то я спросила.
– Всё, что приносит деньги, в том числе и искусство. У меня своя галерея.
– Торгуешь вечным.
– Отчасти, но не торгую временем.
– У него и без тебя есть продавцы.
– Это как?
– Те, кто имеет возможность сократить, забрать твою жизнь. Или оставить.
– Не задумывался об этом.
– Счастливый.
– У тебя неприятности?
– Всё в порядке, так отдыхаю, от суеты. А ты смотрю здесь не давно, ещё не успел загореть, но это поправимо. Скоро появится женщина, с которой будешь чаще бывать на воздухе.
– Почему так решила?
– Опыт жизни, если, конечно, не с семьей.
– Её нет, и не панируется, да бывает, что и один могу загореть. Для этого не нужна женщина.
– Для этого возможно, что касается остального, – она улыбнулась, и её улыбка могла означать лишь одно, что иного ответа она и не ожидала.
– Я не собираюсь доказывать. Хочешь, верь, хочешь, нет, но перспективы жениться не ставлю.
– А пора бы уже.
– Это совет или предложение?
– Как бы я ни старалась, но вряд ли смогу полюбить тебя.
– От такой женщины это особенно горько слышать. Я думаю, что понятно, что визжать и злиться по этому поводу не буду, даже если я так плох.
– Нет, не плох, но связывать судьбу с иностранцем не хочу. Темперамент разный.
– Жаль, а то мне сказали, что женщины здесь знойные.
– Многое зависит от мужчины, но я подумаю. А чем же мы женщины так обидели, что ты один?
– Ничем, просто так складывается жизнь. А ты чем занимаешься?
– Наблюдаю за жизнью.
«Это я здесь наблюдатель, – подумал я про себя, – а вот кто ты?» Но вслух произнес: – Хорошая профессия, и каков результат?
– Зависит от времени года и суток.
– Понятно, если есть где отдохнуть и с кем, то вечером все кошки серы и время прекрасно.
– Не надо меня опускать до такого уровня, хотя у мужчин в отношении женщин вечные проблемы: то не по вкусу, то не по зубам, то не по карману.
– И что из перечисленного относится к тебе?
– Второе. Первое отпадает, потому, как не плоха, а последнее – не продаюсь.
– С тобой интересно разговаривать, но и трудно делать умное лицо, потому как в голове поселилась мысль, и представляет тебя в ином виде.
– В постели и голой, – уточнила она.
– Я этого не говорил.
– И не надо, хотя надо отметить, что у тебя спокойный взгляд, а не масляный, как у тех, кто пытался присесть за столик, и слюни не текут.
– Опыт, как и у тебя, – поведал я. – Сама сказала, не юн.
– Это от возраста не зависит, значит, не слюнявишь женщин.
– Как и они меня.
– Приятно видеть иногда умное лицо мужчины, но если хочешь, чтобы женщина дала положительный ответ, вопрос должен быть соблазнительным.
– Я не любитель соблазнений. Что касается твоей классификации, то первое не обсуждается, третье не для меня, остается второе, проверить насколько крепки зубы.
– Не боишься? – очень по-доброму улыбнулась.
Я похлопал себя по карманам.
– Что ищем?
– Ваша улыбка достигла кармана, не потерять бы.
– А до сердца?
– Пока нет.
– Это мой промах, надо проверить. Пошли, – заявила она и это бы не вопрос.
Увидев моё несколько удивленное лицо, при чём удивление было искренним, Лаура засмеялась.
– Зубы бережешь? Я не кусаюсь, почти. Так что идём, пить кофе, а там посмотрим.
Мне не хотелось искать себе приключений, но вот так оставлять её тоже не входило в мои планы. Уйти всегда успею. Но была ещё одна причина, что я не мог отказаться.
– Хорошо, – и мы вышли из кафе. Лаура направилась к белому «Пежо». Её стройная фигура приковывала взгляд, крепкие бедра обтягивала юбка. За время пути она не произнесла ни слова. Она лихо отъехала от тротуара и вскоре припарковала машину возле многоэтажного дома, в районе, который был мне знаком, это было спокойное место.
– Не бойся, здесь спокойно, – пояснила она, видя, как я осматриваюсь. Не успели мы сделать несколько шагов к подъезду, как из припаркованной машины вышел мужчина лет тридцати и направился к нам, что не осталось не замеченным.
– Маркос, – обратилась к нему Лаура, – ты, что здесь делаешь? Следишь? Я тебе всё сказала.
Маркос посмотрел на меня: – Я бы посоветовал оставить эту женщину в покое. Я дам вам денег на такси.
Лаура с интересом наблюдала за нами, ситуация её забавляла.
«Этого мне ещё не хватало, – подумал я, – ревнивый ухажер. Ну, вот и нашел себе приключение, находясь на задании». Уйти я не мог, и не по причине сохранения мужской гордости. Причина, была иная, по которой я, ещё в кафе, дал согласие пойти с ней. За время моего изучения города, Лаура уже попадала в поле моего зрения, и даже в том кафе, где я бывал. В этот день я решил проверить свои подозрения.
– Я не беру денег у незнакомых людей.
– Считайте, что мы знакомы.
– У знакомых тем более, не люблю быть обязанным.
– Хватит Маркос. Пошли, Жан, я сварю тебе кофе.
Мы, оставили мужчину с его мыслями, а сами поднялись в её квартиру, которая состояла из трех комнат и не могу сказать, что была проста, так как обставлена со вкусом и даже с претензией на шик. Светлый большой зал, на окнах опущены жалюзи. Вдоль одной стены стенка, в которой стояли телевизор и музыкальный центр. Включив музыку, Лаура ушла на кухню готовить кофе, а я расположился на диване.
– Вообще Маркос не очень приятный тип, но я об этом узнала потом. Он очень самолюбив. Считает, что он один такой, но когда его узнаешь, то думаешь: «И, слава Богу!». – Это она мне поведала, когда принесла кофе. – Но и ты не ретировался.
– Было бы стыдно всю оставшуюся жизнь.
– Неужели никогда не приходилось отступать?
– Только в моральном плане, когда уступал интеллекту.
– Битва умов.
Я окинул взглядом комнату и сказал: – У тебя хорошая квартира. В ней есть всё. Здесь мог бы поселиться мужчина, всё уже готово.
– Мог бы, – согласилась она, – но это должен быть стоящий мужчина, которого хочется видеть каждый день, а главное, чтобы он был здесь кому-нибудь нужен. Знаешь, эта комната у меня для бесед, а спальная вон там, – указала она дверь в глубине комнаты, – а ванная напротив кухни.
– Что уже?
– А зачем оттягивать удовольствие.
Уже стемнело, когда я собрался уходить.
– Не хочешь остаться?
– Не хочу, чтобы ты утром пожалела. Приятно просыпаться в привычной обстановке, и с тем, кого хорошо знаешь. Мне не хочется банального, типа: «Ты меня не забудешь? Я тебя не запомню».
– Это верно, да и мне надо быть утром в форме.
– Не думаю, что ты её потеряешь до утра.
– Только потому, что буду спать. Сам знаешь, с красивой девушкой сложно, спать не дает. Если ещё увидимся, то увидимся. Я вызову тебе такси.
Когда такси, приехавшее за мной, отъехало от дома Лауры, я заметил, что следом отъехала ещё одна машина. Показывать, где я живу, в том числе и таксисту, не входило в мои планы, и назвал адрес в трех кварталах от моего дома. Дорогой я подумал, что Лаура не очень интересовалась, где конкретно я работаю, видимо знала.
Расплатившись с водителем, я чуть задержался, ожидая группу «сопровождения», которая уже подъехала. Из машины вышли двое парней, крепкие, один чуть выше другого.
– Тебя же предупредили, лягушатник, – сказал один из них.
– Если ты думаешь, что оскорбил меня, то зря стараешься. А что касается женщины, то не надо навязывается ей, когда она этого не хочет. Надо оставаться мужчиной.
– Вот мы и проверим, что ты за мужчина, если им останешься, – недобро усмехнулся второй.
«Ну, вот опять. Все мнят себя суперменами, не зная противника», – мелькнула мысль и тут же исчезла, так как, высокий бросился на меня, занеся руку для удара. Его кулак просвистел мимо, и он, не удержавшись, свалился на асфальт, правда, не без моей помощи. Второй не заставил себя ждать. Мне было жаль времени на разговоры, и я решил покончить со сложившейся ситуацией побыстрее. Чуть повернувшись в пол-оборота, я позволил ему также проскочить мимо, и сделал сильный удар по гортани, он схватился за горло и рухнул. В это время второй поднялся, и в свете Луны блеснуло лезвие. Хруст сломавшейся кости руки и резкий крик, нарушили тишину улицы.
– Вот и всё, – сказал я, и, посмотрев в машину, зная, что там сидит Маркос, поднял большой палец, и вошёл в переулок, чтобы окружным путём пройти к дому.
После этого эпизода я пару дней внимательнее присматривался, нет ли слежки, но было чисто. Я понял, что Маркос был случайностью, а вот Лаура вряд ли, хотя наше более близкое знакомство наверняка не было запланированным.
На другой день, проходя по торговому центру Moll El Palermo Shopping, я обратил внимание на мужчину. На плече у него висела сумка с надписью «Аdidas», а из её бокового кармана торчала газета «Таймс», обращенная наружу названием. Всё бы ничего, но это был сигнал, что для меня имеется информация в тайнике. Этот мужчина приходил в данное место в определённые дни, в определённый час. Если бы газета лежала иначе, сигнал к опасности, что он под наблюдением.
8
Да, пора приступать к работе, прошло уже два месяца моего пребывания в Аргентине. Слежка местных уже прекратилась, а другим я дорогу ещё не перебегал. Ясно, что любой разведчик оставляет след, даже такой одиночка, как я, который не выходит на реальный контакт, не получает денежные средства, потому как обеспечивал свои операции сам, был на самофинансировании, что в какой-то степени спасало от провалов, если их вообще можно избежать, хотя пока удавалось, но это пока. Да и не было у меня заданий, где требовались большие деньги, хотя, что такое большие – относительно. Мои двести тысяч не были малыми, но и не громадными для меня. Вообще я был миллионер, если учесть всё мое состояние.
Я задумался о странностях судьбы. Нет, если сложить все составляющие моей жизни в ту мозаику, детали которой перемешаны, то можно получить общий рисунок. По тому, как я появился в Аргентине после получения задания. Те, кто давали задания, не знали, где я живу, кто по национальности, а тот, кто закладывал информацию в тайник, и получал её, тоже не знал от кого. Цепочка была замкнута по передаче, но не по реальным встречам. Поэтому, если даже меня взять, то реальных доказательств нет, только догадки по стечению обстоятельств, но и в этом случае узнать на кого я работаю не возможно, если я сам не скажу, а это вряд ли произойдет.
Моё положение всегда было на грани риска. Трудности мои начинались с получения задания, они были неизбежны, и в данном случае вытекали из моёго текущего статуса – журналист, владелец галереи, но никто не может гарантировать мне выполнения задания.
Я выждал день, и отправился в Ботанический сад. Прежде чем там оказаться, я по привычке проверился на наличие «хвоста» и, пропетляв по улицам, приехал к входу. На территории сада я погрузился в атмосферу тишины, где не чувствовалось присутствие мегаполиса, скрытого за кронами крупных деревьев. Пройдя по красным дорожкам, усыпанных мелкими камешками, я вышел к старинному особняку, красного кирпича, где располагалась библиотека ботанической литературы. Позади особняка, я присел на скамейку, в тени большого дерева, напротив ажурной конструкции из стекла и кованого железа – оранжереи для растений.
В торце скамейки, под доской снизу, я нащупал углубление и зажал между пальцами капсулу. Посидев ещё немного, я отправился в обратный путь, предварительно погуляв по дорожкам сада.
Дома извлек из капсулы записку и через сильную лупу расшифровал сообщение. Мне передавались новые адреса для тайников, телефон для связи, пароли. И совсем коротко о задании. Интересовало, есть ли объекты, где присутствуют американцы в том или ином виде. Их интерес. Мне предстояло узнать местную элиту, в которую запустило щупальца ЦРУ.
Но было ещё одно, что несколько обеспокоило меня. Это была информация, о возможном выполнении отдельного задания. Но именно это задание могло привести к печальным последствиям, даже к моёму провалу, чего так долго удавалось избежать. Мог ли я проигнорировать задание? Мог, конечно, меня трудно найти. Я не сообщал, где живу, и не имел контактов с другими агентами. Но о необходимости выполнения этого задания мне сообщат дополнительно.