- -
- 100%
- +
– Я чужестранка… из очень далеких краев, – выдохнула я, понимая, что ложь сейчас бесполезна, но и правду сказать не могу. – Я ищу путь домой. И заблудилась во времени.
Сестра Томаса долго молчала, смотря на меня и думая о чем-то. Казалось, она взвешивала каждую крупицу моего существа на невидимых весах.
– Суд завтра, – наконец прошептала Кэтрин, и в ее голосе прозвучала не надежда, а горькая уверенность. – Они уже решили. Приговор уже вынесен в головах этих людей. Аптекарь заплатил всем, кому нужно.
Я не успела ответить. Дверь в камеру с грохотом распахнулась, и другой стражник, более молодой и злой, втащил за шиворот Томаса. Мальчик был бледен, но в его глазах пылал огонь.
– Маленький чертёнок подкупил второго охранника у задних ворот! Языком чесал, отвлекал, а сам монету сунул! – рыкнул стражник, грубо толкая Томаса вперед.
Мальчик, не обращая на него внимания, бросился к сестре, обнял её так крепко, что кандалы зазвенели, упершись лбом в ее плечо:
– Я тебя не оставлю! Я не позволю!
Она отстранила его, ее руки дрожали. Затем резким движением сорвала с шеи простой медный медальон на кожаном шнурке – потёртый, без всяких украшений.
– Внутри – карта, нацарапанная на клочке кожи, – ее слова были быстрыми и четкими, словно приказ. – Все мои сбережения закопаны под старым дубом у излучины реки. Достань… и отвези Томаса к тёте в Инвернесс. Скажи, что от меня.
– Но… мы можем…
– Он не переживёт побег, – её пальцы вдруг впились мне в запястье с такой силой, что стало больно. В ее глазах не было просьбы. Была констатация факта. – А ты… я вижу, ты сможешь. Ты уже видела смерть. И убегала от нее. Кэтрин прижала его голову к груди, склонилась, чтобы шепнуть ему что-то на ухо, но смотрела на меня своими огромными, выразительными зелеными глазами, в которых читалась вся вселенская скорбь. – Ты обещаешь? Ты поклянешься?
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
––
Дождь стучал по соломенной крыше, словно нетерпеливые, торопящие пальцы самой судьбы. Я сидела у потухающего очага в их тихом, теперь таком пустом доме, а медный медальон Кэтрин жёг мне ладонь, будто раскалённый уголь, оставляя на ней метку в виде круга. Мысли кружились, как осенние листья в вихре, сталкиваясь, разлетаясь, не находя выхода.
Первая мысль – бунт. Отчаянный, яростный, самоубийственный. Я представила, как врываюсь на площадь с горящей головнёй в руках, с криком, который сорвет с неба тучи. Как толпа в ужасе расступается перед безумием в моих глазах. Как я перерубаю верёвки, веревки, хватаю Кэтрин за руку и тащу ее прочь, оставляя за спиной вопли, дым и звон стали. Но потом я представила Томаса… маленького, хрупкого Томаса, запутавшегося в ногах у испуганной лошади, споткнувшегося о брошенный камень… Его затопчут. Его пронзят вилами. И я увижу, как алое пламя лижет его стоптанные башмаки…
Вторая мысль – бегство. Тихое, подлое, практичное. Ночь. Глубокая ночь. Тихо собрать немногие вещи. Выкопать на берегу реки, под покровом плакучих ив, тот самый мешочек с монетами. Тащить заспанного, испуганного мальчика через топи и чащобы, по колено в грязи, пока зарево костра не скроется за холмами. А когда мы, изможденные, доберёмся до далекого Инвернесса? Что, если тётя давно умерла от той же чумы? Что, если её дверь захлопнется перед нами, а из-за ее спины выглянет испуганное, жестокое лицо родственника, который не хочет лишнего рта?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.