Сад на пустыре
- -
- 100%
- +
– Боюсь, кофе у меня только растворимый, – сказал Кас.
Она улыбнулась, так широко, так светло, что на долю секунды Кас подумал, что включилась еще одна лампочка.
– Какой угодно, лишь бы горячий! Черный и без сахара было бы просто идеально.
Чувствуя странную неловкость, он протянул ей кружку.
– Спасибо, вы очень добры. – Она села, помолчала. – Мистер… Пи?
Кас взял вторую кружку с кофе и сел в кресло за своим письменным столом.
– Ребята меня так зовут. Моя фамилия Паттаниус, но произнести ее целиком никому не удается. Вы можете звать меня Кас.
– Кас, – повторила она. – Это тоже сокращение?
– От Казимира, – ответил он и добавил, не дожидаясь следующего вопроса: – Венгерское имя. А вы?..
Она снова улыбнулась, но на этот раз он успел подготовиться и почти не ослеп.
– Луиза Макгрегор.
Она оглянулась, указывая в сторону зала.
– Что это за место?
– Клуб для начинающих боксеров. По крайней мере, должно им быть. Иногда мне кажется, что в основном я занимаюсь пресечением массовых беспорядков.
– Вы, значит, боксер, – кивнула она, словно это был ответ на все вопросы, в том числе и на тот, который она уже успела задать.
– Нет. Гм… То есть был им – недолго, в молодости. Зал работает всего несколько часов несколько раз в неделю – по вечерам, плюс в выходные после обеда. Это клуб для подростков, а официально я работаю учителем физкультуры в старшей школе.
Теперь она посмотрела на него удивленно и немного теплее, чем раньше.
– То есть это некоммерческий клуб?
– Можно и так сказать, – рассмеялся Кас. – Честно говоря, в этих стенах деньги бывают нечасто. – Он указал на щербатую кружку с дешевым кофе у нее в руках. – Говорю это на случай, если вы еще сами не поняли.
Луиза Макгрегор сделала глоток кофе, но ничего не сказала. Кас пытался понять, кто же она такая, но не смог.
– Можно спросить: вас-то каким ветром сюда занесло? – не выдержал он наконец.
– Я приехала посмотреть на тот пустой участок. – Она пошевелилась на стуле. – Кое-кто хочет мне его отдать.
– Ого! – нахмурился Кас. – Вы, выходит, застройщик?
Кому вообще могло прийти в голову что-то там построить? Понятно, что эта земля стоит гроши, но все же… Вокруг и так полно домов, где никто не живет. Зачем нужен еще один? Если только многоквартирную башню – но кто станет покупать элитную недвижимость в Коллатоне?
– Нет, я секретарша, – сказала она.
– Ага, – отозвался он.
Понятнее не стало.
Гостья вздохнула, покусала губу.
– Сейчас я работаю секретаршей, но училась на ландшафтного дизайнера, – объяснила она. – Много лет назад, едва окончив институт, я хотела открыть благотворительный фонд. Ну, не я одна, но… – Она умолкла, передернула плечами. – Мы собирались покупать участки никому не нужной земли в таких вот борющихся за выживание городках и превращать их… в места, куда людям хотелось бы приходить.
– Вы про джентрификацию говорите? Что-то типа реновации запущенного района?
– Нет. – Она покачала головой: – Совсем нет. Я имею в виду… возрождение городской среды. Да, наверное, так. Мы хотели делать что-нибудь для тех, кто уже живет в таких местах. Например, разбивать сады. У нас была идея: сад как пространство, объединяющее людей. Мы думали, – она снова улыбнулась, но на этот раз горько и самой себе, – что растения могут менять жизнь.
– Вы хотите разбить сад? – Кас все никак не мог понять, что она имеет в виду. – Здесь?
– Не у каждого же есть свой собственный.
– У нас есть один, довольно неплохой – и прямо за порогом. Озерный край называется, – пошутил он.
– Ну, есть некоторая разница между настоящим, возделанным садом и тем, что природа дарит нам сама. И то и другое может быть по-своему целительным.
– Ну, что ж, – заметил Кас. – Любые попытки вдохнуть жизнь в этот город – уже неплохо. Правда, не уверен, что понимаю, что вы хотите получить в итоге.
Она повернулась к убогому залу за окном офиса и спросила, безо всякого вызова или враждебности:
– Тот же вопрос я могла бы задать и вам. Этот ваш клуб, для чего он? Что вы хотите получить в итоге?
Он проследил за ее взглядом и уже не в первый раз увидел это место – свое место – чужими глазами. Миллион раз ему задавали этот вопрос, чаще всего гораздо более агрессивным тоном. Он и сам нередко спрашивал себя об этом – особенно когда проверял состояние банковского счета и прикидывал, хватит ли ему денег до зарплаты, если он сводит Аннику поужинать.
Не так он представлял свою жизнь в сорок лет. Совсем не так.
– Это открывает детям… новую точку зрения, – сказал он. – Перспективу. Здесь они учатся справляться со злостью, держать себя в руках. Себя и свои чувства. Я пытаюсь учить их уважению, не только к другим, но и к самим себе. Здесь они заводят друзей, вливаются в сообщество, где люди помогают друг другу, – не только в этих стенах, но и за их пределами, снаружи. Так что польза есть, и она остается с ними дольше, чем время, которое они тут проводят. Ну, и еще у подростков есть безопасное место, куда всегда можно прийти…
Луиза Макгрегор кивнула.
– Все, что вы только сказали… Именно этого мы и хотели достичь, разбивая коммунальные сады. Таков, во всяком случае, был план.
– Был?
Она снова дернула плечом и посмотрела в окно.
– Мы придумали этот фонд очень давно, много лет назад, – повторила она. – Но идея так и не нашла своего воплощения. Вчера один человек дал мне шанс попробовать еще раз… если я захочу. Но уже слишком поздно. Я другая, и жизнь у меня другая. И мир вокруг тоже… другой.
– Тем не менее вы проделали долгий путь, – задумчиво кивнул Кас.
Луиза допила кофе и некоторое время смотрела в сторону, словно волна печали подхватила ее и унесла куда-то далеко. Потом моргнула, слегка улыбнулась и повела плечами.
– Я подумала, что надо хотя бы съездить и посмотреть, прежде чем отказываться от такого щедрого предложения. Это единственная причина моего приезда.
Двери зала открылись и закрылись, раздались быстрые шаги. На пороге возникла Харпер. С темных волос, прилипших к голове, текла вода.
– Все, – отрывисто сказала она Луизе. – Я пошла.
– Ой… подожди! – Луиза вскочила и бросилась за ней вдогонку. Девушка уже успела скрыться в коридоре. – Подожди секунду… пожалуйста!
Кас вышел следом. Харпер уже одной ногой стояла на улице; Луиза торопливо рылась в сумке. Нашарив бумажник, она достала тонкую пачку банкнот.
– Я хотела бы тебя поблагодарить. – Она протянула Харпер деньги.
– Вы не обязаны мне платить! – та резко вскинула руку.
– Пожалуйста, возьми! И, если они тебе не нужны, отдай мистеру Паттаниусу – на клуб.
Харпер бросила взгляд на Каса, тот едва заметно кивнул. Тогда она нерешительно взяла деньги и сунула их в задний карман промокших джинсов.
– Спасибо, – буркнула она. – Но мне правда пора.
– И не забывай, о чем мы с тобой говорили, – добавил Кас.
Харпер закатила глаза.
– Я знаю, мистер Пи.
– Мне за много веревочек пришлось потянуть, Харпер. Не отправь все псу под хвост.
– Сказала же, знаю!
В следующую секунду Кас и Луиза остались одни. Грохот ботинок Харпер стих вдали.
– Она – крепкий орешек, – сказал Кас. – Жизнь у нее нелегкая, но она умная как черт. У нее могло бы быть блестящее будущее.
– Верю.
– Хорошо бы она сама в это поверила. Слушайте… Я думаю, ваша идея просто великолепна. Этому городу и его жителям не помешала бы еще сотня таких проектов. И… знаете, я сам всегда надеялся, что это жалкое подобие спортзала сможет изменить мир. Хотя бы для детей. Так что не буду утверждать, что сад не сделает того же для всех остальных.
Кас проводил Луизу и долго смотрел вслед машине, которая стоила, как вся его зарплата за пару лет, если не больше. «Возрождение городской среды». Хорошая мысль, но совсем не удивительно, что женщина сбежала отсюда, едва осмотревшись. Так поступил бы любой. Взглянув на часы, Кас выругался. Он снова опоздал – а ведь клятвенно обещал, что на этот раз, хотя бы на этот чертов раз придет вовремя. Надо было попросить Луизу подбросить его. Он побежал домой, а ветер швырял ему в лицо снег пополам с дождем.
Не успел он открыть дверь, как почувствовал приближение бури. Она собиралась где-то в элегантных белых комнатах квартиры, которую он все еще считал принадлежащей только Аннике, хотя сам уже три года платил половину аренды. Они поговаривали о том, чтобы купить совместное жилье, но пускать корни в «таком месте, как это» она отказывалась наотрез, а он наотрез отказывался пускать их где-то еще – и это должно было сообщить им обоим все, что им следовало знать о будущем, ожидавшим их отношения. Но почему-то не рассказало; во всяком случае, они до сих пор жили здесь.
– Анника?
Из спальни доносилась музыка. Кас вытер лицо и скинул кроссовки на ковер.
– Прости! Пять минут, и я буду готов.
Она показалась в проеме двери – босиком, в серебряном платье. Любая другая девушка выглядела бы в нем так, будто промахнулась с выбором наряда на выпускной бал. Анника же казалась супермоделью, которая заблудилась по дороге на подиум. Прическа, макияж – все было идеально. Не хватало только туфель. И перед ней стоял Кас – потный заяц из тренажерки и мокрая крыса в одном не слишком привлекательном флаконе.
– Ты опоздал.
– Я знаю, прости…
– Ты обещал.
– Я знаю, – повторил он. – Просто кое-что случилось.
Она исчезла, вернулась с туфлями.
– У тебя все время что-то случается, Кас. Что на этот раз? Один из твоих парней обокрал старушку? Ограбил продуктовый на углу? Я больше не хочу ждать. Больше – не хочу. Можешь продолжать тратить свое время на эти «безнадежные случаи», но мое ты тратить не будешь.
– Ничего я не трачу! Как ты можешь так говорить?
О последнем приводе Харпер в полицию ей лучше не рассказывать – этот урок Кас усвоил уже давно.
Анника развела руками. Она была потрясающе красива.
– Ну, не знаю, Кас. Может, дело в том, что сейчас я опять пойду развлекаться одна, ведь ты занимаешься тупиковым проектом вместо того, чтобы попытаться построить нормальную жизнь – с людьми, которые не будут высасывать тебя досуха?
– Что ты хочешь от меня услышать? Я уже сказал – прости. Мне жаль. Я давно был бы здесь, если бы не случилось кое-что непредвиденное – я не мог все бросить.
– Если бы ты уделял мне хотя бы половину того времени, которое тратишь на этих детей, нам было бы о чем говорить, – вздохнула Анника. – Я хотела нормально провести вечер с друзьями – один-единственный вечер, когда мне не придется извиняться перед всеми за то, что я опять одна. Ведь ради меня ты не смог даже прийти вовремя.
– Я буду готов через пять минут, – сказал он.
Но когда он вышел из душа, ее уже не было.
Глава шестая
Две улицы до своего дома Харпер пробежала. Мокрые джинсы неприятно натирали ноги. Если бы это зависело от нее, та женщина сама возилась бы со своей шиной. У Харпер не было времени на людей, которым хватает денег на дорогую машину, но не хватает ума разобраться, как за ней ухаживать. Ее светлости точно не помешало бы обломать пару ногтей о железо. Но случиться этого просто не могло. Чтобы мистер Пи прошел мимо и не помог женщине? Да никогда. Он сам стал бы чинить проклятую покрышку, хотя уж кто-кто, а Харпер знала, что в машинах он – полный ноль. Вечно изображает рыцаря на каком-то там коне, вот в чем его проблема.
Дурак какой-то, подумала Харпер с теплотой, в которой даже сама себе ни за что не призналась бы. Как бы там ни было, из-за того, что мистер Пи вечно беспокоится обо всех на свете (о ней – в последнюю очередь), она сейчас опаздывает и несется домой голодная, холодная и промокшая. Зато с деньгами в кармане, которых там раньше не было.
Она не посмотрела, сколько дала ей женщина, – но, сколько бы ни дала, это однозначно больше, чем то, с чем она утром вышла из дома. Последнюю двадцатку она оставила на кухонном столе с четкой и ясной запиской, что эти деньги нужно положить на счет, с которого оплачивалась электроэнергия. На нем ведь почти ничего не осталось…
Улицы были пусты, как и тогда, когда Харпер возилась с машиной, но теперь сквозь закрытые двери и окна до нее доносились обрывки звуков: музыка, чей-то смех, споры – кусочки чужой жизни, стиснутые вместе, как в сэндвиче… Почти незаметные. Невидимые.
Дом. Кирпичный, двухэтажный, почти неотличимый от остальных на этой улице. Правда, примыкал он не к другим таким же домам, а к старой свалке металлолома. В общем, ничего особенного – просто меньше соседей и мощенный плитами двор, а за ним заброшенная тропинка между свалкой и задворками двухэтажек… Ну, и света чуть больше. Свет в основном доставался ее младшему брату Максу – его комната находилась в той части дома. Вид был отличный, что и говорить: целое поле мусора, который сваливали тут еще до его рождения. Впрочем, Макс, кажется, не возражал. Он вообще редко возражал. Макс, как и Харпер, реагировал только на то, что жизнь подсовывала ему под самый нос, а от всего остального держался подальше.
Харпер, конечно, переживала, что у девятилетнего мальчика так мало друзей, но в школе его не задирали – все знали, кто его сестра и что она может постоять и за себя и за него. И вообще ей казалось, что держаться подальше от всех и всего в этом городишке – самое правильное решение. Они ведь не будут жить тут всю жизнь. Харпер собиралась сбежать из этого гиблого места, как только сможет. И Макса она заберет с собой. Как это будет, она пока не придумала. Но придумает.
Распахнув калитку, она прошла через крошечный дворик к дверям. Внутри играла музыка. Она услышала это еще до того, как вставила ключ в замок, и сразу помрачнела. Толкнула дверь. Узкий лестничный пролет вел наверх. Короткий коридор сбоку – сейчас в нем было темно – вел в кухню, расположенную в задней половине дома. Справа была еще одна дверь и гостиная, откуда доносилась музыка.
– Макс! – крикнула она, глядя наверх, но ответа не получила.
В кухне тоже было темно и пусто.
Харпер сняла куртку, скинула мокрые кроссовки и направилась в гостиную. Дом был небольшим, но в эту комнату она заглядывала редко. Стоило приоткрыть дверь, как в нос ударила вонь от сигарет и курительных смесей. Отец растянулся на одном из двух продавленных серых диванов. Возможно, он спал, но судя по количеству разбросанных по комнате пивных банок, просто отключился. На покрытом пятнами журнальном столике Харпер увидела остатки китайской еды и две пустые коробки, выстланные изнутри фольгой. Сколько все это здесь пролежало, даже предположить было трудно. Она протиснулась внутрь, ногой отбрасывая мусор, и выключила проклятую музыку. В комнате воцарилась благословенная тишина, но в висках у Харпер застучало.
Горячий душ и фасоль на тосте – это все, чего она в эту минуту хотела.
– Ты! – рявкнула она. – Макса ужином кормил?
В ответ раздалось нечленораздельное мычание; Харпер по опыту знала, что больше ничего от отца не добьется. Уж точно не сегодня. Она хотела как следует врезать ему по ребрам, но в этот момент перед глазами у нее возникло лицо мистера Пи: он неодобрительно смотрел на нее. Ну просто ангел за плечом. Очень надоедливый ангел.
– Макс!
Харпер стала подниматься по лестнице, с площадки позвала еще раз, и опять никто не ответил. Наверняка сидит у себя в комнате, увлекся чем-нибудь и забыл о времени, а заодно и о шуме внизу. В прошлом году она подарила ему очень крутые наушники, просто прекрасного качества: в таких о чем угодно забудешь.
В свои девять Макс был достаточно взрослым, и мог сам приготовить себе ужин (пользоваться плитой Харпер его научила), но никогда этого не делал. Казалось, ее младший брат вообще никогда не был голоден. Максу почти ничего не было нужно, но его редкие увлечения, похожие на одержимость, становились для Харпер источником проблем. Так, всю прошлую неделю она пыталась убедить брата, что ему не нужна еще одна коробка маркеров «Шарпи» вдобавок к четырем неоткрытым, которые стояли у него под кроватью. Но не убедила. Макс продолжал настаивать, а так как жизнь его не баловала, Харпер решила, что это меньшее, что она может для него сделать. И сделала. К несчастью, на этот раз она недооценила бдительность сотрудников магазина и длину ног охранника, которого отправили за ней вдогонку.
И в итоге снова оказалась в долгу у мистера Пи. Он, как всегда, пришел на помощь и уговорил руководство магазина не привлекать ее к ответственности, а отправить на общественные работы – не по предписанию суда, а по доброй воле, из чувства чистосердечного раскаяния. Как он этого добился, Харпер не знала, но подозревала, что мистер Пи просто понравился менеджеру. Он не уточнил, каким будет ее наказание («И вообще, это не наказание, Харпер. Ты должна наконец понять, как важно приносить пользу обществу»… Она зевнула, закатила глаза, зевнула), но Харпер знала, что оно будет бессмысленным и скучным. Впрочем, неважно.
Она продолжала надеяться, что в один прекрасный день переменчивые интересы Макса совпадут с ее собственными, и он пойдет с ней в спортзал… Но пока он это место ненавидел. Когда Харпер впервые привела Макса в зал, его испугало эхо, подхватывавшее каждый звук, и больше он туда ходить не хотел. Харпер, конечно, не настаивала, хотя присматривать за ним, конечно, стало бы гораздо проще.
Брата в комнате не оказалось. Это значило, что дома его вообще не было. Харпер слетела вниз по лестнице и бросилась в гостиную, где их единственный родитель все так же валялся среди подушек, которые давно пора было отправить на свалку. Она обогнула кофейный столик и уже собиралась как следует ударить лежащего по плечу, когда в комнате погас свет.
Харпер выругалась и все-таки ударила отца.
– Опять не положил деньги на счетчик?! – рявкнула она. – Где Макс? Как можно быть такой бесполезной тварью?!
Ответа, разумеется, не последовало, но Харпер и не слушала. Она уже выбежала из гостиной. Вытащила из счетчика электронный ключ-карту, схватила единственную сухую куртку и выскочила на улицу, ежась от холода. Машинально достала из кармана мобильный – но кому ей было звонить? У Макса телефона не было, хотя Харпер уже начала копить на него. Где вообще мог быть Макс, если не в школе и не дома? Ее бестолковый маленький брат бродит где-то в темноте под снегом, совершенно один. Думая об этом, она чуть не корчилась от злости – на отца, на жизнь, на этот город, на весь мир! На глупую богатую суку, неспособную позаботиться о собственной машине. Если бы не она…
Харпер ворвалась в магазин на углу, сжимая замерзшими пальцами электронный ключ. На нее сразу обрушился шум – здесь было так же громко, как только что у них дома.
– Нельзя просто взять и забрать их! Это кража!
– Тут написано, что они бесплатные! Вот тут!
– На журнале написано, мелкий ты засранец! Покупаешь журнал и получаешь то, что к нему бесплатно прилагается!
Второй голос Харпер узнала мгновенно.
– Макс?!
Младший брат выглянул из-за ног нависавшего над ним мужчины. Оба стояли у стойки с журналами; Макс обеими руками прижимал что-то к груди, а продавец пытался это у него отобрать. Три журнала уже валялись на полу у них под ногами; обложки были измяты.
– Харпер!
Мужчина обернулся.
– Макс, иди сюда.
Мальчик увернулся от продавца и подбежал к ней.
– Тут написано, что они бесплатные, – сказал он. – Тут так написано!
– Ладно. – Она поспешно задвинула брата себе за спину. – Все хорошо. Мы сейчас разберемся.
– Это точно, – согласился продавец, уходя за стойку. – Прямо сейчас. Я звоню в полицию.
– Пожалуйста, не нужно. – Харпер пошла за ним. – Извините нас. Я заплачу за причиненный ущерб.
– Этого недостаточно. Меня уже достали эти мелкие паразиты и их выходки!
Харпер подняла с пола помятые журналы. Ну, хоть не порнуха, подумала она… хотя на кой черт Максу сдался «Дом и сад»?
– Он просто не понял, – сказала она. – Он ничего не пытался украсть. Он ни разу в жизни ничего не украл!
Потому что для него все крадет сестра… Вина тяжким грузом легла ей на плечи. Она-то думала, что сумела скрыть это от брата, но Макс был не так глуп. Похоже, он догадался, откуда берется все, что она ему приносила. И в этом она тоже виновата? Но если не она, то кто?
– Слушайте, я заплачу, хорошо? Он же просто ребенок. Я прослежу, чтобы этого больше не повторилось. Прошу вас!
Она вытащила из кармана деньги, которые дала ей та женщина. И наконец посмотрела на них. И поняла, что держит в руках четыре двадцатки.
Мужчина за прилавком застыл с телефоном у уха. Осмотрел ее с головы до ног, потом перевел взгляд на Макса. Жалость, отразившаяся на его лице, вызвала у Харпер острое желание разнести этот магазин, уничтожить в нем все до последней дурацкой вещи, сжечь дотла, сровнять с землей. Но этого делать нельзя – Максу это ничем не поможет. Харпер проглотила свою ярость и попыталась изобразить на лице раскаяние.
Продавец опустил телефон.
– Хорошо, – сказал он. – Но чтобы духу его здесь больше не было. Никогда. Поняла?
Харпер энергично кивнула.
– Обещаю. Спасибо.
Она протянула ему деньги и ключ-карту.
– И положите на него тридцатку, пожалуйста.
Пополнив электронный ключ, продавец протянул ей журналы:
– Их-то возьмете?
– Да, давайте. Почему бы и нет, – ответила Харпер с усталостью, которой не должно было слышаться в голосе семнадцатилетней девочки.
Мокрый снег снаружи сменился дождем.
– Я не хотел, – пробормотал Макс. – Я правда не хотел, Харпер.
Харпер провела рукой по лицу.
– Уже не важно, – отозвалась она. – Но тебе сюда больше нельзя, понял?
– А зачем они пишут неправду? – произнес Макс таким тонким жалобным голоском, что Харпер захотелось вырвать кому-нибудь руки. Он продолжал прижимать к груди то, что пытался стащить в магазине. Харпер знала, что лучше не спрашивать, что это. Мир Макса был устроен иначе, чем ее собственный, и она предполагала, что остаток жизни проведет, пытаясь нащупать дверь в его реальность.
– Идем. – Она замерзла, проголодалась… но в кармане еще оставались деньги. – Купим сосисок с картошкой.
– И с гороховым пюре, – вставил Макс.
– Точно, – согласилась она. – И с гороховым пюре.
Глава седьмая
По дороге домой Луиза постоянно возвращалась к разговору с этим Казимиром Паттаниусом – и в особенности к тому, что он говорил о спортзале и о том почему он был для него так важен. В этом зале не было ничего особенного, но те подростки, которых она видела… Они смеялись, когда выходили оттуда, им было хорошо вместе. Куда бы они пошли, если бы в городке не было спортзала? Да, он, конечно, потрепанный и плохо оборудован. У них вообще хоть какое-то финансирование есть? Да какое там финансирование – ясно же, что нет и не было. А если и есть, то его не хватает даже на мелкие расходы. Мистер Паттаниус явно тратит на этот проект не только свое время, но и свои деньги. Немногие способны посвятить себя такому непростому делу, особенно получая так мало отдачи.
В памяти снова всплыло лицо Рубена: вот он стоит перед публикой на встрече… Они тогда пытались убедить спонсоров, что их идея заслуживает внимания. Его энергия и увлеченность освещали комнату ярче ламп. Как же она его за это любила – за решимость, за умение не сдаваться там, где другие давно бы опустили руки! При виде этого заброшенного клочка земли она впала в уныние, но теперь… Теперь она чувствовала что-то еще, что-то новое. Словно в темноте мелькнула искра – шанс, возможность.
У тебя получится.
Вот что сказал бы Рубен, если бы сидел сейчас рядом в машине.
Ты должна это сделать. Идеальное место – и оно буквально приплыло тебе в руки!
Дома Луиза с трепетом покаялась сестре в ущербе, нанесенном ее машине, и испытала колоссальное облегчение, когда Джо отнеслась к этому совершенно спокойно.
– Это просто шина, Лу. Я ее завтра же поменяю, ничего страшного. Хорошо, что рядом оказались люди и помогли. Я так поняла, он отличный парень, – заметила она, выслушав рассказ Луизы о Касе.
– Кажется, да, – рассеянно ответила Луиза. – Так, мне срочно нужно доделать для Марианны эти ее записи, иначе разверзнется ад. А с утра позвоню в мастерскую насчет своей машины.
Она ушла к себе и села работать, но взгляд ее постоянно обращался к фотографии мужа, которую она еще вчера поставила на стол.
Он ведь сказал бы «да», снова подумала она. Он смог бы реализовать этот проект. Несмотря ни на что.
Далеко за полночь, покончив, наконец, с работой и предчувствуя очередную бессонную ночь, она зашла на сайт банка, чтобы проверить счет, само существование которого так долго игнорировала. Не миллионы, конечно. Но не так уж и мало… Она сразу представила, как эта сумма изменила бы жизнь кого-то вроде мистера Пи, сколько пользы он смог бы извлечь из этих денег. И ей стало стыдно. Ведь у нее было целое состояние, пусть и небольшое, и оно просто лежало на счете. А ведь существовало столько способов использовать его во благо…