Стрекозка Горгона. 1828 год
- -
- 100%
- +
Танюша улыбнулась друзьям:
– Я вот сижу и любуюсь вами обоими. Как хорошо, что у меня такой брат есть! И как хорошо, что мне Господь такого жениха послал!
Сергей утвердительно покачал головой, а Николай хмыкнул:
– А как же?! Конечно, хорошо. Только, пожалуй, оставлю я вас. На меня нашло чего-то, мечтательность какая-то непонятная. Вино, видать, забористое… Полезу-ка я на крышу, там спать улягусь. Хоть и не широкая степь вокруг, да и ночи белые, звёзд не увижу, а всё свободней… – и Кало поднялся, пожал руку Сергею, наклонившись к сестре, поцеловал её в щёку. – Пойду я, – а перед дверью ещё обернулся и напомнил. – Но вы чтоб – ни-ни! Без вольностей!
Сергей засмеялся и крикнул ему вслед:
– Ты там мундир не порви да не извазюкай в птичьем помёте.
– Слушаюсь, Ваше благородие, – раздалось уже из коридора. – Переоденусь!
Но вот массивные напольные часы, стоящие в простенке меж окон, подали знак: гулко, протяжно пробили двенадцать раз. Сергей засиделся у невесты, пора уезжать. Он вздохнул обречённо, Танюша пожала плечами: ничего не поделаешь, напомнила:
– Серёжа, а ведь по обычаям жениху и невесте перед свадьбой запрещено видеться.
– Чтобы некогда было им заранее обсудить то, о чём мы сегодня говорили? Глупо… Пожалуй, попрошусь, чтоб меня назначили на ночные дежурства сейчас, чтобы после свадьбы не тревожили… Но если я не буду приезжать, кто вина дегустировать будет?
– Ах, вон что: мой жених до свадьбы спиться решил! Нет уж, лучше в казармах дежурь!
– Не желаешь меня видеть? – попробовал обидеться Сергей. Но и сам знал, что это не так, и не стал дожидаться ответа. – Возьму несколько бутылок с собой, товарищи пусть попробуют.
– Не здесь, так в казарме пить будешь? Куда ни кинь, всё нехорошо!
– Куда ни кинь – всё хорошо, стрекозка, всё хорошо!.. Трофим! – крикнул он слугу, и когда тот появился в дверях, приказал. – Составь вино в корзину, вниз снеси, я заберу, – потом повернулся к барышне. – Кстати, полковник спрашивал, что на свадьбу невесте подарить?
– Что? – ей не нужно было думать над этим вопросом, ответила уверенно. – Драгунский мундир, такой же, как у Кало!
– Вряд ли он такой подарок вправе делать, на это, я думаю, высочайшее соизволение нужно.
– А если не может мундир подарить, то мне безразлично…
***
Рука у Лужницкого уже не болела, но это ещё ничего не значило: боли и раньше то отступали, то вдруг наваливались на него мучительными приступами, выкручивали руку, мочалили нервы. И он пока не радовался: вдруг снова вернутся? Но боли не возвратились ни через пару дней, ни после – он и думать забыл о них. Вспомнил потом свои собственные слова, что говорил Лапину в первый раз: смолянка – значит, наивна и неопытна. Эта же девочка, вышедшая недавно из Смольного, удивляла как раз женской мудростью и смелостью. Неординарная особа! И он удивлялся: каким же твёрдым характером нужно обладать, чтобы и в Смольном, в этом монастыре, остаться самобытной, столь не похожей на других.
Глава 14
Жениха и невесту от подготовки к свадьбе отстранили. Командовала мадам Стрешнева: считала, что обязана похлопотать. Как не помочь родне? К тому же друзья Сергея проявили интерес к её дочкам, вдруг и у них до свадьбы дело дойдёт?
Стрешнева со сватьей не всегда сходились в суждениях. Оказалось, на Москве свадьбы проходят не совсем так, как в северной столице, обычаи разнятся. Потому спорили иногда. Активно вмешивалась в обсуждение Ариша – кормилица Тани. Её с Трофимом Танина бабушка ещё зимой в столицу отправила: как чувствовала, что их помощь внучке скоро понадобится. Нянька вспоминала, как принято девушек в их краях выдавать, о свадьбе Таниной матери рассказывала, убеждала барынь, что и у Тани всё по-тамошнему должно быть. Не сойдясь во мнении, дамы как-то у невесты поинтересовались, а ей какой обычай больше нравится. «Тот, что короче, чтоб быстрее всё кончилось!» – ответила та. Тётушки переглянулись с улыбками и не стали более её озадачивать.
Таня, вроде бы, и не волновалась накануне свадьбы. Казалось: венчание – лишь формальность, без которой нельзя будет сопровождать Сергея. Сходила утром к причастию, поговорила с батюшкой, не изливая перед ним все тревоги – батюшка был незнакомым. Серж на причастие ходил в другую церковь, возле их дома, где и крещён был. В той церкви и венчание назначено. Вернулась домой. Девушки с песней платье белое внесли, причёсывать, наряжать под свадебные причитания начали.
«…Мне садиться-то красной девице,
Мне во место-то во печальное,
Во печальное, да горе-горькое!
Вы, соколики, братцы милые,
Вы пропили меня, разлюбезные,
За стакан один зелена вина…»
«…Ветры буйные, разбушуйтеся
Заметите-ка путь-дороженьку
Не пройти бы да не проехати,
Что за мной, младой, чужим людям!»
Девушки пели о горькой женской доле, о том, как боится невеста в чужой дом отправляться, а Таня слушала их и в душе посмеивалась: с какой стати она должна опасаться замужества, зачем молить, чтобы «ветры буйные замели путь-дороженьку» жениху её? А слова про братьев-соколиков, пропивших сестру за стакан зелена вина, понравились, ими потом можно будет Колю с Сеней поддразнивать. Девушками командовала Ариша, тут же и Зара была. Аришу с Зарой пугало, что свадьба в мае, худая это примета, не дай Бог всю жизнь маяться. Значит, говорили, все другие приметы надо исполнять пренепременно. Обязательно перед входом в церковь-то за скобу на дверях подержаться и заговор про себя прочитать – чтобы все болезни и скорби на скобе оставить. Советовали, с какой ноги в церковь заходить, как на рушник перед аналоем вставать. Таня отшучивалась. Мадам Стрешнева даже укорила, мол, нельзя невесте столь легкомысленной быть. Потом дружки-шаферы приехали. Таню из комнаты не выпускали, она из-за двери слушала, как в гостиной дружки с её братьями и тётушками, с девушками, наряжавшими её, торгуются. Слушала и удивлялась, как складно там граф Звегливцев речи ведёт, как весело и впопад ему поддакивают Юрик да другие ребята. Ни за что бы не подумала, что Фёдор такие приговоры да запевки знает! Иль специально к свадьбе выучил?
– Пришел я, дружка, легкая ножка, удала головка, в теплую хату, к любезному брату, ножку поставил на порог, другую чуть переволок, ножкой топнул, дверью хлопнул, половички гнутся, хозяева к печке жмутся. Взошёл я, дружка, помолился, добрым людям поклонился… – напевно выговаривал он.
Девушки, обученные Аришей, потешаясь, поддразнивая дружек, поют:
«Идет дружка наш хорош,
На лиху болесть похож!
Друженька хорошенький
Друженька пригоженький!
Ну-ка, дружка, поскачи,
Вытряхай-ка калачи…»
А Фёдор, граф наш золотой, напоминающий иногда, что по матери он из рода князей Пожарских происходит, и не обижается нисколечко, что его с лихой болезнью сравнивают, чем-то девушек одаривает, задабривает. Потом Николай с Семёном свои речитативы завели – а как же братья невесты молчать будут, дружки и их чем-то отоваривают, уговаривают. «Как жаль, что я не вижу сего спектакля!» – слушая песенки и прибауточки, хихикала про себя невеста. Потом вывели её, усадили в центре гостиной. И скамью-то из людской притащили специально, и шубу мехом вверх уложили на ней! К Тане кинулись и тотчас же рядом вплотную с обеих сторон братья уселись, торговля за место возле невесты началась. Как забавно это! Таня мало свадеб видела, да и то лишь крестьянские, в детстве в церковь во время венчания захаживала, а в избы наблюдать, как выкуп невесты проходит, не заглядывала и думать не думала, что это столь занятно. И тут со стороны не пришлось поглазеть: только сиди, голову склоняй, чтобы люди добрые, гости дорогие увидеть не могли, что невеста не плачет, не рыдает, а еле смех сдерживает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.