Ночной патруль

А вот кровь может многое сказать о человеке, его самочувствии, рационе питания и хронических заболеваниях. Не зря врачи первым делом берут на анализ именно кровь. А еще она несет в себе генетическую память и содержит множество информации, которую человек получил при жизни. Эта информация недоступна медикам даже при наличии самого современного оборудования. И эту информацию я получаю, когда забираю чью-то жизнь.

Во время летаргического сна, в который вампиры впадают на некоторое время для восстановления сил, меня преследуют чужие мысли, события из жизни незнакомых людей, словно я заселяю их к себе в голову. И это полное дерьмо.

Сотрудники ночного патруля выполняют роль санитаров города, который просто кишит преступниками, убийцами и извращенцами всех мастей. А еще наши «подопечные» страдают вредными привычками, почти каждый из них заядлый наркоман или хронический алкоголик. Забирая чужую кровь, я вижу их жизни, преступления, которые они совершали, чувствую их похмелье или ломку. Конечно, наш организм сильнее человеческого, и я могу переварить все то дерьмо, которое получаю вместе с чужой кровью. Но постоянно находиться на дне даже в своих мыслях не каждому под силу.

Первые годы мне казалось, что я сойду с ума от тех мерзостей, которые вижу после очередного ужина, жертвы преступлений проходили мимо меня стройной стеной, и я видел, как погибал каждый из них. Хотя я не имею права никого осуждать, ведь я сам такой же убийца, если не хуже. Человеческие преступники убили одного или двух, а я десятки, если не сотни. За десять лет работы ночным патрулем я наверняка угробил жителей целого квартала.

Со временем я научился отключать сознание, отстраняться от того дерьма, в котором нахожусь и которое проникает внутрь меня. Но чувство брезгливости и отвращения никуда не делось. Конечно, я мог бы иногда питаться кем-то более приличным – продавцом из магазина книг, чистенькой домохозяйкой или молодой студенткой колледжа. При моих способностях и опыте полицейского я смог бы ловко замести следы, как делали некоторые «коллеги». Но я не хочу. Не хочу быть убийцей, как бы нелепо это ни звучало. Впиваясь в глотку преступнику или садисту, я хоть ненадолго успокаиваю свою совесть, что он такой же подонок, как и я. И общество немного потеряет, если будет жить без него.

Тем более в последние несколько лет я стал соблюдать диету. Ел только тогда, когда становилось совсем невмоготу, держался до последнего. И в рацион старался выбирать преступников поприличнее, если их можно так назвать. Воры, мошенники, проходимцы тоже не самый лучший контингент, после такого ужина кажется, что ты обчистил весь город и лично обманул доверчивых стариков. Но все же я не видел воспоминания убийц и педофилов – от такого даже вампир может слететь с катушек. Да, с нашим братом такое случается. А сумасшедший вампир будет пойман своими же собратьями и скормлен пожирателям, в назидание другим.

Перед тем как наброситься на Мэри Эн, я голодал почти две недели и плохо владел собой. Вдобавок понял, что бабка уже мертва, и решил ее доесть – не пропадать же добру. Тем более она не убийца и не садистка, а обычная мошенница. Кровь у стариков тоже отвратительная, старая и несет в себе информацию о множестве болезней, но в моем положении выбирать не приходилось.

После завершения смены и допроса Фара я вернулся в свою берлогу. Квартира была маленькая и почти пустая, а обстановка скорее бутафорская для отвода глаз. Газовая плита, на которой никто и никогда не готовил, закопченный чайник с толстым слоем пыли на ржавых боках, узкий топчан, кресло и пустой шкаф. Из всего этого добра мне нужен только он, я привык там спать. Мы спим стоя, и шкаф выполняет роль кровати, придерживая тело во сне. Так что миф о том, что вампиры живут в гробах, не лишен основания.

Я бросил плащ на кресло, зашел в шкаф и закрыл глаза. Состояние отдыха напоминало летаргический сон или анабиоз. Я не проваливался в него окончательно, некоторая связь с внешним миром все же сохранялась. Но все процессы в организме замедлялись, кровь переваривалась, а меня преследовали видения.

В этот раз они существенно отличались от привычных размытых картинок. Это был не обман людей мошенницей Мэри Эн, не ностальгия по молодости и даже не воспоминания о старческих болячках. Я увидел девушку. Она была очень молодая, почти девчонка, длинные светлые волосы, голубые глаза. Она кружилась посреди гостиной, той самой, где мы убили старуху. Свет от хрустальных подвесок огромной люстры падал на ее лицо и простое платье, девчонка весело смеялась и что-то рассказывала старой карге, ласково называя ее бабушкой. Видение было коротким, но таким красочным, ярким, словно на дно темного колодца неожиданно попал луч света. Среди бесконечных воспоминаний об убийствах, изнасилованиях и уличных разборках обычная жизненная ситуация казалась чем-то нереальным. Я открыл глаза и увидел перед собой пустую комнату. Впервые мне захотелось остановить воспоминание, удержать его в голове.

Все последующие дни бодрствования я привычно выполнял обязанности ночного патруля, выслеживал очередную банду, участвовал в погонях и жестоких казнях. По запросу человеческой полиции мы ловили группу наркодилеров. Конечно, убили не всех, но преступная картель ненадолго притихла, поджала хвост. Я специально никого не жрал, просто не хотел, чтобы светлые воспоминания закрыли мысли об очередной наркоманской ломке.

Красочные видения стали преследовать меня практически каждый день. Если честно, я сам хотел видеть что-то подобное. Только сейчас я понял, насколько устал от постоянного дерьма, от криков, крови, просьб о помощи и издевательств. И от своих собственных деяний я тоже устал. Этот мир был слишком мрачным даже для меня, матерого циника и профессионального убийцы. Теперь я возвращался домой и впадал в анабиоз, даже когда в этом не было необходимости. В воспоминаниях бабки девчонка постепенно взрослела и становилась еще более красивой. Она разливала чай на старенькой кухне, улыбалась бабушке, рассказывала про учебу и свою повседневную жизнь. Фрагменты видений были короткие, но яркие, как картинки в детской книжке. Они давали возможность расслабиться, отключить мозги от постоянного напряжения. Очень необычное чувство, от которого я отвык за долгие десять лет.

В какой-то момент я понял, что здорово подсел на эти видения, и очень удивился, когда они не исчезли после очередного кровавого ужина. Обычно информация, полученная от новой жертвы, забивала предыдущую, и я держался сколько мог. Почти три недели я никого не убивал, но в какой-то момент сорвался и вцепился в горло одному нелегальному торговцу золотом. Когда пришло время впасть в спячку, я ожидал увидеть мысли мерзкого ублюдка, его разборки с конкурентами и подозрительные сделки. Они действительно появились, но были смазанными, размытыми, как акварельные картинки, на которые опрокинули банку с водой. Получилась грязная лужа, в которой толком ничего не разобрать. А потом перед глазами снова возникла девчонка. В этот раз она не разговаривала с бабушкой, а смотрела прямо на меня. Она не осуждала мое поведение, хотя в взгляде явно прослеживалась грусть. А затем в голове возник строгий голос старой ведьмы: