Попаданка. Я стала женой злодея

Глава 5. Первое правило выживания — не злить его

Правило первое: не злить герцога.

Я повторяла его про себя, как мантру, пока шла к столовой. Утро выдалось ясным — дождь кончился, небо очистилось, и солнце заливало коридоры замка холодным белым светом. Красиво. И обманчиво.

Не злить. Не спорить. Не перечить. Улыбаться. Кивать. Быть идеальной.

Я почти поверила, что справлюсь.

Он уже сидел за столом. Сегодня — один. Без гостей, без бумаг, без секретаря. Просто герцог, тарелка с яйцами и чашка кофе. Он поднял голову, когда я вошла, и я снова почувствовала этот взгляд — внимательный, изучающий.

— Доброе утро, — сказала я и села.

— Доброе.

Я взяла вилку. Сегодня каша была заменена на яйца и хлеб. Уже лучше.

Мы ели в тишине. Я думала о карте, спрятанной под матрасом, о потайном ходе, о том, как незаметно собрать вещи. Может, через неделю. Может, через две. Главное — до приезда Люциана.

— Ты сегодня задумчивая, — сказал он.

Я вздрогнула.

— Просто спала плохо.

— Опять?

— Дождь шумел.

Он отставил чашку.

— Элиана. Я хочу кое-что обсудить.

Вот оно. Сейчас он скажет что-то, что всё испортит.

— Да?

— Через две недели — приём в честь дня рождения короля. Мы приглашены.

Я замерла.

Приём. В романе был приём. Элиана опозорилась там — упала в обморок посреди зала, и герцог унёс её на руках, вне себя от ярости. После этого он перестал вывозить её в свет. А через месяц она умерла.

— Хорошо, — сказала я. — Я подготовлюсь.

Он поднял бровь.

— Подготовишься?

— Платье, манеры, темы для разговоров. Я не хочу опозорить тебя.

Он молчал. Смотрел.

— Раньше ты не думала о том, чтобы не опозорить меня.

— Раньше я думала только о себе, — сказала я честно. — Это было ошибкой.

Не злить его. Не злить. Ты справишься.

Он встал из-за стола. Подошёл. Остановился рядом — так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Ты изменилась, — сказал он тихо.

— Да.

— Почему?

Я подняла на него глаза. Вблизи его лицо было не таким холодным. Усталым. И ещё — голодным. Как будто он годами не ел ничего настоящего.

— Потому что я устала бояться, — сказала я. — Устала быть мышью.

Он наклонился. Наши лица были почти на одном уровне. Я видела его ресницы, тёмные и густые, и морщинку между бровей.

— А кем ты хочешь быть?

Свободной. Живой. Не твоей.

— Собой, — ответила я.

Он отстранился. Медленно. Как будто с сожалением.

— Хорошо, — сказал он. — Готовься к приёму. Я хочу, чтобы ты выглядела... достойно.

— Я не подведу.

Он вышел. Я осталась сидеть, глядя в тарелку. Сердце колотилось где-то в горле.

Пока что получается. Не разозлила. Даже наоборот.

Но я знала: это ненадолго. В романе у герцога было много поводов для гнева. И один из них — секретарь. Тот самый, который подбросит письмо.

Я встала и пошла искать библиотеку.

Библиотека была на третьем этаже. Высокие окна, стеллажи до потолка, запах старой бумаги. Я вошла и остановилась, поражённая.

В романе Элиана заходила сюда дважды. Оба раза — чтобы спрятаться. Она не читала. Она просто сидела в углу и плакала.

Я прошла вдоль полок. История, география, философия, трактаты о налогах. И — в дальнем углу — полка с романами. Любовными. Элиана их не читала, но они были. Герцог, видимо, не запрещал.

Я провела пальцами по корешкам. На одном задержалась. «Письма к незнакомке». Тонкая книжка в потёртой обложке.

Письма. Интересно.

Я взяла её и села в кресло у окна. Открыла. Это были письма женщины к мужчине, которого она любила. Тайно. Без надежды.

«Я знаю, что не должна писать тебе. Знаю, что ты не ответишь. Но молчать я больше не могу. Твои глаза преследуют меня во сне...»

Я захлопнула книгу. Слишком похоже. Слишком близко.

Нет. Я не Элиана. Я не влюблена в герцога. Я просто хочу выжить.

Дверь скрипнула. Я обернулась.

На пороге стоял мужчина. Молодой, светловолосый, в сером камзоле. Секретарь. Герберт.

Тот самый. Который подбросит письмо.

— Леди Рейнхард, — он поклонился. — Прошу прощения, я не знал, что вы здесь.

— Ничего. Я уже ухожу.

— Вы читаете? — он кивнул на книгу в моих руках. — «Письма к незнакомке»? Прекрасный выбор.

Я смотрела на него. Вежливый, мягкий, с добрыми глазами. В романе он был таким же — обаятельным. Элиана ему доверяла. Рассказывала о своих страхах, о муже, о желании сбежать.

А он всё передавал герцогу.

Нет. Не всё. Только то, что нужно. И письмо.

— Вы читали? — спросила я.

— Да. Давно. — Он улыбнулся. — Это история о невозможной любви. О женщине, которая любит мужчину, но не может быть с ним. Грустная.

— Почему не может?

— Он — не тот, за кого себя выдаёт. Она узнаёт правду и бежит.

Бежит. Как Элиана. Как я.

— И что в конце?

— Она умирает, — сказал он просто. — Но не от руки возлюбленного. От собственной тоски.

Я сглотнула.

— Спасибо, — сказала я, вставая. — Я запомню.

Он поклонился и вышел. Я осталась одна, с книгой в руках и мыслью в голове.

Он уже начал. Уже наблюдает. Уже ищет способ.

Я поставила книгу на полку и вышла из библиотеки. В коридоре было пусто. Я шла к себе и думала: нужно найти способ нейтрализовать Герберта. Или подкупить. Или...

— Элиана.

Я обернулась. Герцог стоял у окна, скрестив руки на груди. Как он здесь оказался? Я не слышала шагов.

— Да?

— Ты была в библиотеке.

— Да. Читала.

— С Гербертом.

Он знает. Конечно, он знает. Он всё знает.

— Он зашёл случайно, — сказала я ровно. — Мы обменялись парой фраз. Ничего больше.

— О чём?

— О книге. Он сказал, что она грустная.

Ксавьер подошёл. Медленно. Остановился в шаге от меня.

— Элиана. Я не люблю, когда мои слуги разговаривают с моей женой.

Вот оно. Гнев. Началось.

— Он не разговаривал. Он просто ответил на вопрос.

— Не важно. — Его голос стал жёстче. — Держись от него подальше.

Я подняла подбородок.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

Не злить. Не злить. Не злить.

— Хорошо, — сказала я. — Я буду держаться подальше.

Он смотрел на меня. Искал что-то в моём лице. Не нашёл.

— Иди, — сказал он. — И запомни: я не повторяю дважды.

Я кивнула и пошла к себе. Спина прямая. Шаги ровные. Ни капли страха.

Правило первое: не злить его. Я справилась. Но он всё равно злится. На что? На Герберта? На меня?

Я закрыла дверь и прислонилась к ней. Сердце колотилось. Руки дрожали.

В романе он злился, когда Элиана говорила с другими мужчинами. Он ревновал. Но не показывал. Копил. А потом — письмо. И всё сгорело.

Я подошла к кровати, достала карту из-под матраса. Развернула.

Потайной ход. Из подвала — за стену. Дальше — лес. Через лес — дорога. Через два дня пути — порт. Корабль. Свобода.

Я сложила карту и спрятала обратно.

Две недели. Приём. Потом — Люциан. Я должна успеть до него.

За окном темнело. Я легла и закрыла глаза. Сон пришёл быстро — тяжёлый, без сновидений.

А утром я нашла под дверью записку.

«Госпожа. Не доверяйте секретарю. Он не тот, кем кажется. — Друг».

Я скомкала бумагу в кулаке и посмотрела в окно.

Кто-то ещё знает. Кто-то следит.

Игра началась.

Глава 6. Служанка, которая слишком много знает

Записка жгла ладонь.

Я стояла посреди комнаты, сжимая комок бумаги, и слушала, как в коридоре затихают шаги. Кто-то был здесь. Кто-то подсунул записку под дверь и ушёл — тихо, быстро, незаметно.

«Не доверяйте секретарю. Он не тот, кем кажется. — Друг».

Я развернула бумагу и перечитала. Почерк мелкий, ровный, без наклона. Не Мира — у неё буквы круглые, с завитушками. Не Герберт — тот писал размашисто, с нажимом. Кто-то третий.

Я спрятала записку в карман платья и вышла в коридор. Утро только начиналось, слуги сновали туда-сюда с подносами и корзинами. Я искала глазами Миру — и нашла у лестницы. Она несла стопку белья.

— Мира.

— Госпожа? — она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то. Беспокойство? Вина?

— Зайди ко мне. Нужно поговорить.

Она кивнула и пошла за мной. В комнате я закрыла дверь и повернулась к ней.

— Ты подкладывала мне записку?

Мира побледнела.

— Какую записку, госпожа?

— Под дверью. Утром.

— Нет. Клянусь, нет.

Я смотрела на неё. Она не врала. Или врала хорошо. В романе Мира была предана Элиане — но Элиана ей не доверяла. Слишком запугана была, чтобы доверять хоть кому-то.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда скажи мне: кто ещё знает, что я... изменилась?

Мира замялась.

— Все говорят, госпожа. Слуги. Вы стали другой. Спокойнее. Смелее. И... — она опустила глаза, — вы разговариваете с его светлостью. Раньше вы молчали.

— А он? Что он говорит?

— Ничего. Но он спрашивал о вас.

— Что спрашивал?

— Кто с вами разговаривал. Куда вы ходите. Что читаете.

Я замерла.

Он следит. Не просто наблюдает — он собирает информацию. Как следователь.

— Кто именно спрашивал? Он сам или через кого-то?

Мира оглянулась на дверь и понизила голос.

— Через Мортона. Дворецкого. Он приходил на кухню, разговаривал с поварихой. Спрашивал, что вы едите, сколько спите, когда встаёте.

— А ты? Тебя спрашивали?

— Да. — Она сглотнула. — Вчера. Мортон спросил, не замечала ли я за вами чего странного.

— И что ты сказала?

— Что вы просто устали. Что вам нужно время.

Я выдохнула.

— Спасибо, Мира.

Она подняла на меня глаза.

— Госпожа... вы правда другая. Я не знаю, что случилось. Но я не хочу, чтобы вы... — она замолчала.

— Чтобы я — что?

— Чтобы с вами случилось то же, что с первой женой.

Первой женой.

Я замерла. В романе о первой жене герцога почти не говорилось. Упоминалось вскользь — что он был женат раньше, что жена умерла. От болезни. Так было написано в книге.

Но Мира смотрела на меня так, будто знала больше.

— Какой первой женой? — спросила я осторожно.

Мира побледнела ещё сильнее.

— Я не должна... мне нельзя...

— Мира. — Я взяла её за руку. — Пожалуйста. Я не знаю, что здесь происходит. Я не знаю, кому верить. Но ты — единственная, кто говорит со мной честно.

Она колебалась. Долго. Потом вздохнула.

— Первая жена его светлости... леди Аделаида. Она умерла три года назад.

— От болезни?

Мира посмотрела мне в глаза.

— Так говорят.

— А на самом деле?

— На самом деле она утонула. В пруду за садом. Ночью.

Холод пробежал по спине.

— Утонула? Случайно?

— Никто не знает. — Мира говорила почти шёпотом. — Говорили, что она была... странной. Грустной. Что она не хотела жить. Но были и другие разговоры.

— Какие?

— Что она пыталась сбежать. И что он... — Мира замолчала, прикусила губу.

— Что он — убил её?

— Я не знаю, госпожа. Правда не знаю. Но после её смерти в замке стало тихо. Слуг сменили. Многие ушли.

Я отпустила её руку. Голова шла кругом.

В романе не было никакой Аделаиды. Или была? Я читала быстро, могла пропустить. Но нет — я помню. Было сказано: «герцог овдовел три года назад». И всё.

— Почему в книге об этом не написано? — прошептала я.

— В какой книге, госпожа?

— Неважно.

Я отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь. Серое небо, серые стены, серые мысли.

Если он убил первую жену, то убьёт и меня. Это не сюжет. Это его природа.

— Госпожа, — тихо сказала Мира. — Есть ещё кое-что.

— Что?

— Леди Аделаида... она тоже начала меняться перед смертью. Слуги говорили, что она стала спокойной. Как вы.

Я обернулась.

— Спокойной?

— Да. Она перестала плакать. Перестала бояться. Она ходила по замку с высоко поднятой головой. И... — Мира замялась, — она искала что-то. В библиотеке. В подвале.

Карту. Она искала карту.

— Она нашла? — спросила я.

— Не знаю. Через неделю она умерла.

Я закрыла глаза. Всё сходилось. Аделаида была как я — другой. Может, тоже попаданкой. Может, просто женщиной, которая решила не сдаваться. И она погибла.

Но я знаю больше, чем она. Я знаю сюжет. Я знаю про письмо. Я знаю про Люциана.

— Мира, — сказала я. — Ты можешь достать мне кое-что?

— Что угодно, госпожа.

— Ключ от подвала.

Она отшатнулась.

— Госпожа, туда нельзя. Его светлость запретил. Подвал заперт.

— Знаю. Поэтому и прошу.

Мира смотрела на меня. В её глазах был страх. И что-то ещё. Надежда.

— Зачем вам?

— Я хочу уйти, — сказала я просто. — До того, как он убьёт меня. Как Аделаиду.

Мира молчала. Долго. Потом кивнула.

— Я достану ключ. Но не сегодня. Мортон проверяет кладовые каждую неделю. После его обхода.

— Когда?

— Через три дня.

— Хорошо.

Она ушла. Я осталась одна. Села на кровать и достала карту. Потайной ход начинался в подвале. Если я найду его, я смогу уйти.

Три дня. Потом — приём. Потом — Люциан. Я должна успеть.

Я спрятала карту и легла. Сон не шёл. В голове крутились слова Миры: «Она тоже начала меняться перед смертью».

Аделаида. Кто ты была? Попаданка? Или просто женщина, которую сломали?

Я закрыла глаза. За стеной шумел дождь. Где-то в замке ходил герцог. Смотрел. Ждал.

Он не убьёт меня. Я не Аделаида. Я знаю больше. Я умнее. Я — Марина.

Но глубоко внутри, в самом тёмном уголке, шевелился страх.

А если он уже понял? Если он просто играет со мной?

Я перевернулась на бок и заставила себя дышать ровно.

Три дня. Ключ. Подвал. Свобода.

Я успею.

За окном выл ветер. Замок спал. И где-то в темноте кто-то ждал — как я.

На следующее утро я нашла вторую записку.

«Госпожа. Не ходите в подвал. Это ловушка. — Друг».

Глава 7. Ночь в герцогском замке

Вторая записка лежала на туалетном столике. Не под дверью — на столике. Внутри комнаты.

Я замерла, когда увидела её. Скомканный листок, придавленный флаконом духов. Кто-то был здесь. Ночью. Пока я спала.

«Не ходите в подвал. Это ловушка. — Друг».

Я оглянулась. Дверь закрыта. Окно заперто. Ни следа, ни звука.

Кто-то входит в мою комнату без разрешения. И этот кто-то знает про подвал. Знает про Миру. Знает всё.

Я села на кровать и заставила себя думать.

Первый вариант: это ловушка. Герцог подослал кого-то, чтобы проверить, клюну ли я на «друга». Если я пойду в подвал — он поймает меня с поличным. В романе он не был параноиком. Но в романе я и не вела себя так.

Второй вариант: это правда друг. Кто-то, кто знает замок лучше меня. Кто-то, кто хочет мне помочь. Но кто?

Я перебрала всех. Мира — исключено, она сама предложила достать ключ. Герберт — враг. Мортон — шпион герцога. Остальные слуги — тени, которых я не знала.

Может, кто-то из охраны? Может, кто-то, кто знал Аделаиду?

Я спрятала записку в карман и оделась. Сегодня — без Миры. Я справлюсь сама. Простое серое платье, коса, туфли без каблука. Практично. Незаметно.

Если подвал — ловушка, я туда не пойду. Но проверю. Осторожно.

Утренний завтрак прошёл спокойно. Герцог отсутствовал — уехал по делам. Я впервые вздохнула свободно. Без его взгляда, без его вопросов, без холода, который он приносил с собой.

После завтрака я пошла в сад.

Сад был большой, запущенный. Розы, посаженные ещё при Аделаиде, разрослись и одичали. Я шла по дорожкам и смотрела по сторонам. Пруд, о котором говорила Мира, был в дальнем конце — тёмный, затянутый ряской. Я остановилась у кромки.

Здесь она утонула. Ночью. Одна.

Я представила её — женщину, похожую на меня. Может, с таким же отчаянием в глазах. Может, с такой же картой под матрасом.

Что ты сделала не так, Аделаида? Почему он убил тебя?

— Леди Рейнхард.

Я обернулась. Герберт. Секретарь. Стоял в десяти шагах, с папкой в руках, вежливо улыбался.

Держись подальше. Он сказал.

— Мистер Герберт. — Я кивнула. — Вы здесь по делам?

— Искал вас. Его светлость просил передать, что вернётся поздно. Вы можете ужинать одна.

— Благодарю.

Я хотела уйти, но он шагнул ближе.

— Прекрасный сад. Жаль, что запущен.

— Да.

— Леди Аделаида любила здесь гулять. Она проводила тут часы.

Я замерла.

— Вы знали её?

— Я служу в замке пять лет, — сказал он. — Знал.

— Какой она была?

Герберт посмотрел на пруд. Долго.

— Тихой. Печальной. Она много читала. Искала что-то.

То же, что и я.

— И что она искала?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.