Рассказы, очерки, сказки

ПРЕДИСЛОВИЕ

ОТКУДА Я ТАКОЙ ВЗЯЛСЯ?!

Я никогда не спрашивал своего отца, был ли он на войне? Я просто не знал, что такое война, но внутренне чувствовал страх перед ней. И он тоже не рассказывал. Только иногда мой батянька начинал грустно петь странную военную песню с вроде бы веселыми словами, от которых хотелось плакать… В ИЮЛЕ 1943 ГОДА… Летом 1942 Сергей Готовцев только окончил фабрично-заводское училище, получил специальность слесаря и почти сразу же отнес заявление в военный комиссариат, заявив о своем желании идти защищать Родину от фашистских захватчиков. Он считал себя совершенно взрослым, потому что он родился 8 января 1924 года, и ему было восемнадцать лет! Обучение военному делу, владению оружием было недолгим. По всем физическим данным он подходил к службе в войсках специального назначения. Его взяли стрелком в штурмовой отряд специального назначения № 61 на Ленинградский фронт. Для моего отца Сергея Александровича Готовцева бой 8 июля 1943 года был первым и последним. Вражеская разрывная пуля раздробила ему левую ногу так, что он находился на излечении в госпитале до 4 5 27 декабря 1943 года. Память о том бое осталась на всю жизнь – сухая, малоподвижная, почти неживая нога, которая странным образом пришлепывала, когда он передвигался. Я видел его ногу, когда с отцом ходили в городскую баню. Я ни о чем его не спрашивал, потому что видел еще, какое у него мощное, мускулистое и сильное тело, как легко и незаметно он справлялся со своим недостатком. Да и когда ему и маме было скучать, если в нашей семье после войны родилось четыре мальчика, один другого забавней и милее?! По окончанию лечения врачебная комиссия выдала Готовцеву Сергею Александровичу справку о пребывании на фронте и отметкой: «Ранен в бою при защите СССР», «Свидетельство об освобождении от воинской обязанности» с исключением с учета по группе 1 статьи 10-а по Приказу ВМ СССР № 130. Ни наград, ни поощрений… «Белый билет» на руки – и свободен. Только на одну из юбилейных дат в честь Победы отца вдруг вызвали в Северодвинский военкомат и вручили медаль «За боевые заслуги», к которой он был представлен после того памятного боя в июле сорок третьего. Но она ему уже была ни к чему, так как в 18 ноября 1978 года отец умер от сердечного приступа. Я помню умелые руки отца. Я знал, что пока он рядом – все будет хорошо. Спасибо тебе, отец за Победу, за отвагу, за скромность! Вы с мамой вырастил четверых сыновей, дали нам образование, защитили нас от врага!

ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ!

Обычно каждое лето вся наша большая дружная семья отправлялась на каникулы в деревню Власьевская Верхнетоемского района Архангельской области. Путь из Северодвинска до деревни был не легким. Сначала теплоходом до Архангельска, потом переправа через Северную Двину на утлом суденышке под названием «Балхаш» до речного вокзала. Потом почти два дня плавания на колесном пароходе под названием «Иван Каляев» до пристани Нижняя Тойма. Там снова переправа на лодке, потом тихая и убаюкивающая езда в телеге на лошадке. И мы в деревне…

Фантастические запахи просмоленных канатов, угольной копоти, теплых от солнца досок пристани, конского навоза, рыбной чешуи и убаюкивающий плеск речной волны навсегда сидят в моей памяти. В деревне местная детвора почему-то нас называла «героями». Кричали нам – четверым братьям вслед: «Вон, смотрите, герои идут». Для меня это долго оставалось тайной, и даже обижало. Думал, что это из-за нашей мамы Рисы Игнатьевны. Государство наградило ее почетным званием «Мать–героиня» за четверых сыновей. А за самоотверженный труд на «Севмаше» она заработала орден «Знак Почета». По моему разумению – она единственный и настоящий Герой. А мы-то кто, мы причем? Оказалось, что причиной такого прозвища стал старший двоюродный брат нашей мамы Иван Вежливцев. В девичестве фамилия мамы была Вежливцева. Иван был намного старше нашей мамы. Он родился 14 марта 1909 года. После окончания 5 классов пошел работать в колхозе лесорубом. Служил в Красной армии в 1931–33 и 1939–40 годах. Воевал в Отечественной войне Иван Вежливцев почти с самого начала, с августа 1941 года и тоже на Ленинградском фронте, как мой отец. Сначала 6 7 разведчиком… Ловок был Иван, умел справиться с любым самым сложным заданием командования. Он с лёгкостью мог приспособиться к окружающей природе и слиться с ней, стать невидимкой. Да и оружием владел отлично. Все эти качества ему очень пригодились, когда командование направило его на курсы снайперов. А затем назначило снайпером в составе специальных пограничных войск. Вот тогда и заблистали таланты настоящего бойца ефрейтора Ивана Вежливцева. Крестьянская смекалка, опыт человека, рожденного северной природой, разумная и практичная смелость позволили ему быстро стать настоящей угрозой для фашистов. Отвага и умение, осторожность и оправданная наглость сделали его беспощадным к врагам бойцом. Начало войны для нашей страны – самое тяжелое время. Отступления, потери, гибель товарищей. Все это накапливало боевую злость… Так случилось, что однажды глубокой осенью 1941 года под Малой Дубровкой Вежливцев с группой бойцов был отрезан от своих. Фашисты окружили советских бойцов и открыли такой огонь, что, казалось, им не спастись. Командование части посчитало их пропавшими без вести. Не вернулась группа в положенное время…На родину пошли «похоронки». Жена Ивана Дмитриевича Евдокия тоже получила такую «похоронку»… Но оказалось, рано было хоронить Ивана. … Окруженная, доведенная до отчаяния группа советских бойцов выдержала натиск роты немецких солдат. А потом они просто плюнули на смерть, и пошла схватка за жизнь. Метким огнём смельчаки отразили все атаки фашистов, пошли в ход и гранаты. Ночью удалось прорвать кольцо окружения. Через 8 дней красноармейцы вернулись в свою часть! После такой рубки слабый давно бы спасовал, но только не Иван… Сидела в крови у Ивана жилка лесника-охотника. Умел он выбирать снайперские позиции для атаки. Подбитый безжизненный танк, стоящий недалеко от позиций врага, вдруг ожил… Тщательно изучив подходы к шоссейной дороге, где стоял танк, Иван пробрался в него незамеченным. Многие часы выжидал цель снайпер в башне промёрзшей машины, не выдавая себя. Вот показалась колонна вражеских автомашин. Выстрел зажигательной пулей – и мотор вспыхнул, как факел. Последовал ещё выстрел – загорелась вторая машина. В панике фашисты разбегались по сторонам. Многие из них погибли от метких пуль снайпера. Отход с позиций прикрыли товарищи. А потом была охота на немецкого снайпера. Долго длилась эта охота. Выследил Иван назойливого фашистского стрелка. Его терпение оправдалось победой. Достал он немецкого снайпера вместе с наблюдателем и их прикрытием. Шуму наделал много, но смог выбраться и придти к своим. К январю 1942 года на личном счету старшины Ивана Дмитриевича Вежливцева значились уничтоженными 134 вражеских солдат и офицеров. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 февраля 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкофашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшине Ивану Дмитриевичу Вежливцеву было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 635).

Окончил войну Иван Вежливцев лейтенантом без единой царапины, а погиб трагически в мирное время в августе 1957 года от рук неизвестных, когда председательствовал в колхозе «Восход». Дом Героя давно опустел и обветшал. Умерла жена Евдокия. Дети разъехались кто куда. Деревня опустела. Лишь скромная мемориальная табличка на доме говорит о том, что здесь жил Герой Советского Союза, жили Вежливцевы. И уже никто больше не называет и не назовет «героями» четырех братьев, племянников настоящего Героя Советского Союза, беспощадного к врагам Отечества, отдавшему жизнь за Родину! Но которые будут помнить о подвиге своего отца, останутся благодарными своим героям, безвестным и именитым, за Победу, за Свободу, за Счастье живущих на родной земле.

ГЛАВА 1

ОТ ПОМОРЬЯ ДО ПОВОЛЖЬЯ

Долго ли – коротко ли, близко ли – далеко ли, но случились эти истории со мной в самом начале двадцать первого столетия, в удивительной стране под названием Россия…

Причудливыми и непредсказуемыми бывают поступки человека, однажды поверившего, что есть земля со сказочными условиями для простой, обычной жизни. Без излишеств и прихотей, без постоянных нервного напряжения и психических перегрузок. Земля, где на первое место выходит спокойный размеренный уклад обитания, гармония с природой, где светит и греет, ласкает и успокаивает огромное рыжее Солнце!

Однажды я поверил в существование такого уголка в России, на берегу реки Унжи, впадающей в прекрасную матушку – Волгу…

Течёт река Унжа…

Река Унжа несёт свои воды в какой-то тысяче километров от Северной Двины по просторам Костромской и Нижегородской областей, в самом сердце России. Река своеобразная и непредсказуемая в своём поведении. Это я понял значительно позже…

Чтобы добраться до места назначения из Архангельска, мне пришлось потратить чуть более суток. По железной дороге поездом до Ярославля, автобусом до Костромы, дальше в сторону провинциального городка Макарьева. Очередное препятствие – паромная переправа через Унжу. И вот она – деревня Горчуха! Название показалось странным, даже пугающим. Наверное, оттого, что в корне его лежит слово «горечь». В первый момент подумал, правильно ли поступил, не совершил ли ошибку в поисках земли обетованной?

…День был летний, теплый. По разбитой асфальтовой дороге, заросшей по обочинам ивняком и осинником, три километра пешего хода. Впереди завиднелись первые строения. Смущало отсутствие людей, словно в этом краю никто не живёт. Только грозный рык собак во дворах, за заборами предупреждал: люди здесь есть. В одном из ближайших таких дворов заметил мужика лет шестидесяти. Он мирно ковырялся с каким – то агрегатом, слесарничал. Меня он заметил сразу, но виду не подал, занимался своим делом.

На моё «здравствуйте» отозвался охотно. Разговорились… Оказалось, он ремонтировал лодочный мотор «Вихрь», готовил свою лодку для плавания по Унже. На его прямой вопрос, откуда я такой взялся, был такой же прямой ответ: из Архангельской области, из города Новодвинска. Ни сколько не удивившись, понимая, что я приехал с определенной целью, он помалкивал. Ждал более конкретного и детального ответа. Собственно, скрывать мне было нечего и незачем:

– Знаете, слыхал я от людей, что жить у вас тут – благодать. И климат хороший, и река рядом, рыбалка отменная, лес под боком, да и народ доброжелательный. Решил проверить, взял вот, и приехал. Может, случится, что и жильём у вас обзаведусь. Дома-то есть на продажу?

Его недоверие ко мне, к чужаку, растаяло. Понял, что я не скрываю своих истинных намерений, только удивился, как это я, не зная никого в далёком краю, в одиночку занимаюсь столь серьёзными вещами. В душе я частенько удивляюсь сам себе, своим отчаянным поступкам. Но переделать свой авантюрный характер не могу. Сидит во мне эдакий зуд любопытства, толкает на бесшабашные действия и предприятия. Хотя точно знаю, что эти шаги просчитал, предусмотрел возможные риски и их последствия.

Валентин, так звали мужика, после этих слов расслабился, глаза его подобрели, у него как будто внутри разжалась внутренняя пружина, заставлявшая напрягаться. Без предисловий объяснил, что рад новым людям. И слегка польстил мне, добавив – к хорошим людям. Честно говоря, я тоже успокоился.

Валентин отложил свои дела, предложил отдохнуть с дороги, перекусить, чем Бог послал, оставить дорожные сумки в его доме. А потом пройтись по деревне. Он готов был показать те строения, которые односельчане продавали по тем или иным причинам. На всё про всё у нас ушло около часа. Я переоделся в обычную походную одежду, освежился холодной колодезной водой, взбодрился. Глядя на меня, Валентин повторил мои действия, и мы пошли. Маршрут был известен только ему одному, но перед этим он предупредил, что стоит осмотреть только четыре дома, о которых он знает. И если что-то меня в них не устроит, следует искать другие варианты на следующий день. Он был прав, так как уже начинало вечереть.

Первый дом мне не понравился. Большой, расположенный в болотистой низине, он казался больным и неухоженным. Я не ошибся. Валентин пояснил, что в нем все полы изъедены древесным червем. Внутри стоял запах гнили и плесени, подтверждая мои догадки. А вот пройдя от него каких-то сто метров вдоль берега реки, я невольно остановился у маленького аккуратного домика, окруженного покосившимся забором, многолетними пихтами и соснами. Валентин заметил мой интерес. Сказал, что к этому домику и шли. Окончательное решение о его покупке созрело моментально, когда увидел, что адресный номер на нём соответствует домашнему номеру в Новодвинске. Всё сошлось. Поиски можно было прекращать, что мы и сделали. Узнав, где живет хозяйка дома, быстро нашел её, тут же на месте оговорили с ней цену за подворье, ударили по рукам. Ключи у меня в кармане…

Вошли в дом. Старенькая обстановка напоминала о прошлых его владельцах. Запахи десятилетий причудливым образом напомнили деревенскую избу моих родителей в Верхне -Тоемском районе Архангельской области… Словно и не было тысяч километров, разделяющих два далеких, и одновременно близких, деревенских дома. Что тут скажешь – велика Россия!

Ну, а здесь электроэнергия есть, газ есть, печи исправны, баня в порядке. Вселяйся и живи! Что я немедленно и сделал. Уже к вечеру, осматривая незнакомое хозяйство, представлял, как и что буду переделывать и перестраивать к приезду своей семьи…

Усталость и волнения прожитого дня постепенно сморили. С Марией, бывшей хозяйкой дома, договорились встретиться на следующее утро, чтобы начать процедуры оформления нашей сделки. На том и расстались.

…Ах, как приятно сознавать, что ты хозяин пусть крошечного, но своего кусочка земли, где рядом, всего в двадцати пяти шагах под угор могу плескаться в теплой речке, любоваться вечерним закатом солнца и с нетерпением ожидать прихода следующего дня! Да и ждать – то его не пришлось. На старенькой деревенской кровати, застеленной Марией свежим бельём, я не заметил, как уснул.

Пробуждение.

Ничто не мешало моему сладкому сну. Только чутко улавливаю чьё-то лёгкое царапанье в приоткрытое окно… Не одеваясь, босиком выхожу из дома и начинаю утренний обход. Рыжее умытое Солнце уже выглянуло из-за реки. В старом дубе на берегу, совсем рядом с домом, проснулись в дупле дикие осы – шершни. Они не обращают на меня никакого внимания, я им не нужен, а они мне тем более. Роса щекочет ступни, бодрит, будит окончательно. Стараясь не обжечься о молодую крапиву, обхожу вокруг дома. За первым же поворотом встречаюсь с котом Рыжиком. Это первый сосед, который показался на мои глаза в столь ранний час. Я мысленно назвал его Рыжик. Он держит в своём рту что-то бесформенное и шевелящееся. Весь напряжен до кончика хвоста. Ступает вкрадчиво, с опаской. Но, увидев меня, услышав присвоенную ему кличку, на секунду расслабился, чтобы поприветствовать меня. Этого мгновенья было достаточно. Из раскрытой пасти Рыжика выпорхнул стриж. Он свечой взмыл к прозрачному небу, даже не чирикнул на прощанье. Зато кот в это утро диким безудержным мяуканьем высказал всё, что он обо мне думает! Провожал меня по пятам до реки, шипел и грозился на своём кошачьем языке.

А Солнце поднималось выше и выше, подсказывало – пора купаться, а не рассуждать о потерянном завтраке Рыжика. В воду кот не полез, а остался ждать меня на берегу…

Речка Горчюшка.

Из собственной практики знаю, что незнакомый водоем всегда таит в себе угрозы. В его водах могут быть скрытые опасности: обилие водорослей, заиленное болотистое дно, или еще хуже – донные коряги, затонувший лес, утерянные рыболовные снасти, острые камни, мусор или битое стекло. Поэтому к водной кромке подходил осторожно. Берег действительно зарос острейшей осокой, заболочен. И найти тропинку к речке оказалось не так просто. Помог сосед, который наблюдал за моими действиями из рядом расположенного дома. Петр Васильевич, так его звали, незаметно для меня устроился на высоком берегу у огромной поленницы дров, грелся на солнышке, ухмылялся над моими действиями. Не выдержав моей суеты, окликнул меня:

– Кто будешь, мил человек? Никак новый сосед?

Я удивился информированности незнакомца. Виду, правда, не показал. Поприветствовал крепкого жилистого, в приличных годах мужчину. Он меня нисколько не стеснялся. Чувствовалось – это хозяин…

Знакомство было коротким. Представился, назвался своим именем и отчеством. На что он резонно заметил:

– до Александра Сергеевича ты еще не дорос, а Александром звать – самое то. Посмотрю, какой ты Сергеевич.

Я видел, что любопытство его разбирало. В его глазах прямо читались вопросы: откуда я и кто таков, зачем я здесь? Это был вполне здоровый интерес местного человека к чужаку, к незнакомцу.

Подтвердил догадки Петра Васильевича словами, что собираюсь купить дом и привезти на лето свою семью.

– Грач, одним словом, птица перелетная: окрестил меня сосед.

Я не обиделся на его прозвище, так как прекрасно понимал, что утверждать свое имя -отчество мне придется конкретными делами по хозяйству. Что, собственно, и произошло буквально через один месяц.

А сейчас меня интересовала река. Сосед провел краткий курс по географии и экономике, пояснив, что речка зовется Горчюшка, что она впадает в Унжу, а та, в свою очередь, в Волгу. Что раньше по этим рекам сплавляли лес молем, которого еще много разбросано по берегам, много затонуло. Как при весенних паводках деревья смываются с берегов и поднимаются со дна. А он, Петр Васильевич, их вылавливает на лодке, подтягивает к берегу, крепит возле самого дома. А потом, когда вода уходит, пилит лесины, колет чурбаки, готовит дрова на зиму.

Чего-чего, а дров у него было заготовлено ни на одну зиму, даже при интенсивной топке всех печей в доме и в бане.

– Паводки бывают мощными, вода подходит к самому дому, смывает все преграды на своем пути. Ты гляди, Александр, забор на твоем участке смыло именно весенней водой. Так что сегодняшняя тишь да гладь на речке – дело временное.

Слова соседа заставили меня задуматься. Для себя решил – обойду хозяйство позже, что смогу, сразу поправлю. А то за разговорами и искупаться не успею. По указанной Петром Васильевичем тропке я направился к реке. Она привела меня к огромному плоту, закрепленному со всех сторон кольями, чтобы не перемещался от течения реки. В воду такой плот уходил метров на восемь. Ширина до двух метров. В просторечье местные называют такие плоты «бониками». По побережью, оказывается, их выстроилось около десятка, через пятьдесят метров друг от друга. Назначение прозаичное – для полоскания стираного белья. Благо, вода в Горчюшке чистейшая. Что и требовалось. Позже мне доводилось видеть, как десятки женщин, устраивались на колени, дружно согнувшись с «боника» над водой, выставив свои круглые зады вверх, весело полоскали свежестиранное белье, смеялись и брызгались друг на друга, обсуждали местные новости.

И я улыбался вместе с ними…

Теплые доски на плоту, местами прогнившие от времени, приятно грели ступни. Едва не провалившись на одной из них, понял – надо быть осторожным даже на тверди. Уселся на кромке боника, попробовал температуру воды. Она была прохладной. Без брызг и плеска опустился в реку. Глубина около метра. Дно песчаное, чистое. Нырнул. Двадцать метров прошел под водой. Попробовал измерить глубину. Прилично, около трех метров. Это радовало. Вернувшись обратно, сидя на плоту после купания, размышлял о предстоящей рыбалке, верил, что рыба здесь есть, что Горчюшка меня удивит своим скрытым внутренним миром.

Расставаясь с рекой, я похлопал ладонью по ее сверкающей гладкой поверхности, сладко потянулся и направился к своему дому.

…Соседа на берегу не было…

Первым делом…

Осмотреть дом и прилегающие строения за считанные часы и дни, выявить скрытые изъяны довольно проблематично. С утра ограничился кухней. Большая русская печь радовала душу. Электричество в доме есть, есть электроплитка и газовая плита. Все исправно. Необходимый минимум сковород и кастрюль, чашек и тарелок успокаивал – с голоду не помру.

В зарослях колючего шиповника возле веранды нашел колодец с ключевой водой, набрал пару ведер. Быстро нагрел воды, перемыл посуду. Еще минута, и на сковородке зашипела колбаса. Вареные яйца, хлеб, взятые в дорогу, скрасили стол. Горячий кофе подытожили завтрак. Теперь за основное дело.

Сельсовет и горсовет.

Как добропорядочный гражданин своей страны, я направился на регистрацию в местную поселковую администрацию, чтобы познакомиться с властью, себя показать и встретится с Марией, пока еще владелицей облюбованного мною дома. Мария работала в Горчюхинском сельсовете, что способствовало скорейшему узакониванию нашей сделки по купле-продаже дома и земельного участка под ним.

Весь персонал сельсовета – четыре женщины. Мой приход отвлек их от бумажных занятий. Тут и Мария подошла. Кратко объяснила коллегам цель моего прихода. Она предложила отправиться в город Макарьев, чтобы начать оформление покупки. Час езды на рейсовом автобусе, минут тридцать пешего хода, и мы оказались за сорок километров от поселка, в районном центре. По сути дела, городом этот населенный пункт можно назвать условно, так как он был чуть больше Горчюхи. Те же деревянные постройки, такие же люди, та же растительность в огородах. Только в центре выделялся огромный древний и действующий Макарьевский монастырь, а рядом стояло двухэтажное здание городской администрации. Не буду описывать процедуру оформления собственности, важно, что через неделю я получил свидетельство о регистрации на дом и на земельный участок. Дело было сделано. Подарок семье состоялся! У нас появился свой «угол» в центре России!

Этот маршрут до Макарьева я изучил досконально, что в последствии мне очень пригодилось при передвижении на своем стареньком грузовом автомобиле ЗИЛ – 130.

Новые знакомства.

Неделя для меня даром не прошла. Облазил в доме все закутки, подполье, веранду, баню, подсобки, дровяник. Осмотрел огород, перемерял свои 12 соток, слазил на крышу для осмотра кровли. Чувствовался упадок во всем, в отсутствии хозяйских рук. Дом скучал без человека, медленно умирал.

Он начал оживать под стук моего молотка, топора, пилы. За день восстановил обрушившийся забор со стороны реки, подновил его с фасада. Без забора не обойтись: местный животный мир, коровы, козы, овцы спокойно и беспрепятственно вытаптывали и объедали во дворе все растущее. Так не годилось.

Вся территория, прилегающая к дому, была усеяна осыпавшимися прошлогодними пересохшими иголками и ветками сосен, елей, пихт, окруживших мой дом плотной стеной. Хвойные деревья, как могучие великаны, охраняли подступы к подворью. Они были высажены работниками местного лесничества пятьдесят лет назад в строго размеренном порядке. Смотрелись великолепно, даже без дальнейшего человеческого ухода. Чистка территории отняла почти день. Но зато, как было приятно ступать по мягкой и убранной траве босыми ногами!

Работа утихала только лишь на время моих походов в магазины за продуктами, приготовление пищи, отдыха. На пятый день ко мне заглянул Петр Васильевич. Он был удивлен произошедшими переменами. Я даже заметил, что после таких посещений в его дворе тоже начинал стучать молоток и топор. Азарт моего труда его захватил. Поздним вечером, сидя на бону, покуривая сигарету, я мечтал, как здесь будет здорово моим детям, жене. С этими мыслями и ложился спать. А утром все сначала…

Так получилось, что в один из дней ко мне заглянули сразу несколько соседей. Милейшие люди со здоровым любопытством. Охотно с ними познакомился, выслушал их практические советы по благоустройству, по методу протапливания деревенских печей. Дело оказалось не простое. Помогли в чистке дымоходов, показали, в каком порядке следует открывать и закрывать вьюшки, как чистить золотники. В итоге мои печи не дымили, а с удовольствием проглатывали поленья, которых успел заготовить до трех кубометров. И прогревались так, как надо. В доме исчезли влажность и сырость.

Наносил полевых цветов, которые источали невероятные запахи из детства. По мере оживления дома, я сам становился взрослым младенцем!

Итак, неделя пролетела мгновенно. Уже взят билет на обратный путь до Архангельска. Уже предупреждены мои домочадцы в Новодвинске, чтобы ждали меня и готовились к автомобильному пробегу через половину России с Белого моря в центр Поволжья. Уже волнение предстоящего общего переезда захватывали меня всего насквозь. Я торопил время предстоящих встреч и открытий!