- -
- 100%
- +
Но сложив вместе все человеческие горести и беды, можно лишь прийти к выводу, что на Земле живут не только блаженные, большинство ее жителей ужасно несчастны. Однако из этого еще не следует, будто каждый отдельный человек, если он того серьезно хочет, не сможет наслаждаться небесным блаженством уже здесь.
Как правило, причина того, что жизнь на Земле такая тягостная, в нас самих, в нашем невежестве, нашей глупости, инертности, податливости нашим неуёмным желаниям. Но если серьезно стремиться быть разумнее и мудрее, побеждать свои желания и инертность, то скорби начнут отступать и со временем почти исчезнут. Прежде больной, изучивший свой организм и избегающий теперь пагубных для него воздействий, будет пребывать в здравии, а живущий среди людей, вызывающих у него одну лишь досаду, став более благоразумным, сдержанным и обходительным, почувствует себя счастливым.
И все же существует еще предостаточно бед, которые могут незаслуженно случиться с нами. Избежать их не всегда возможно, но стоит только сильно захотеть, и они покажутся нам не такими уж мучительными и ужасными, а со временем даже станут нас радовать. Наша судьба не такая ужасная, как кажется. Представляя ее более светлой, мы ослабим их воздействие на нас.
Сколько страха в глазах больного, имеющего в результате неправильного воспитания сильное отвращение ко всем лекарствам, когда ему предстоит принимать их! Как приходится уговаривать его! Другой же, более разумный, сам навещает врача, просит выписать ему лекарство и спешит принять его. Иной путешественник, застигнутый в пути бурей и проливным дождем, начинает причитать, что непогода нанесет вред его здоровью, в то время как его спутник, уверенный, что случившаяся непогода только укрепит его тело, с улыбкой шагает подле него, не обращая никакого внимания на ту же бурю и ливень. Более того, во все времена были люди, которые без малейшей скорби и страха переживали утрату всех своих благ, свободы и даже без волнения поднимались на эшафот, спокойно идя навстречу своей судьбе, так же как иные идут к столу.
Кто мешает нам стать такими же, если этого захотеть? Мы сможем преуспеть настолько, что никакое несчастье, никакая неприятность и даже мучительная смерть не сломают нас и не лишат душевного покоя.
Как же достичь такого величия и крепости души? Самое надежное средство – это живая вера в то, что повсюду действует Бог и самая жестокая судьба – веление Его любви, Его воспитательный прием, которым Он пытается сформировать мой дух и сделать восприимчивее к наслаждению блаженством.
Но, мой дорогой читатель, жаждущий блаженства на Небесах, спеши наслаждаться блаженством, пока ты на Земле[4]. Наслаждайся им уже сейчас, читая эти строки. Убеди себя в том, что ты уже с Богом, который знает о твоих желаниях, а ты можешь узнать Его волю. Всегда и во всем следуй ей неотступно, дела, доверенные Им тебе, и обязанности, возложенные Им на тебя, делай и исполняй добросовестно. Смотри на природу как на Его творение, а на людей вокруг себя как на посланников и инструменты Бога, посредством которых Он воздействует на тебя. Тогда твои горести окажутся мудрым средством твоего воспитания, и ты ощутишь привкус блаженства. Но чтобы действительно наслаждаться блаженством, его увеличивать и приумножать, для этого нужно еще неусыпное внимание к себе, совершенствование навыков и деятельное участие в жизни. Наставления к этому и даются в настоящей книге.
Книга первая
О блаженстве, которое можно найти в самом себе
Мы предвкушаем Небо, что ждет нас по ту сторону гроба, ожидая, что там станем совершеннее, будем больше знать и понимать, окажемся способными на многое, что нам не под силу сегодня, и очистимся от грехов. Стало быть, нам заранее хорошо известно, в чем причина нашего нынешнего недовольства собой и наших бед, почему мы уже сейчас не наслаждаемся Небесным блаженством.
Где же наше благоразумие? Почему бы нам безотлагательно не заняться самосовершенствованием? Ведь чем совершеннее мы становились бы, тем счастливее была бы наша жизнь, а перестав грешить, мы тотчас же стали бы жить как на Небесах.
«Разве такое возможно, – скажут нам, – здесь, на Земле, когда мы так далеки от совершенства, ограниченны в своих воззрениях, а наши знания отрывочны, где нами командует плоть, где у нас перед глазами предостаточно дурных примеров и соблазнов, склоняющих нас забывать о своих обязанностях?» Все это, конечно, так, но что из этого следует? Только одно – совершенство достигается трудом и ценой больших усилий. Кого это не пугает, тот без промедления устремится к нему.
А ты, мой читатель, пытался ли когда-нибудь стать совершеннее, иначе говоря, разумнее, лучше и очиститься, насколько это возможно, от грехов? Не сомневаюсь, ты ответишь утвердительно и тотчас же посетуешь на свое слабоволие.
Не надо себя обманывать! Чтобы помочь тебе задуматься над самим собой, задам ещё один вопрос: какая твоя самая главная жизненная цель? Совершенство? Или ты считаешь его качеством не самым важным? Думаю, далеко не каждый читатель ответит на мой вопрос утвердительно. Те, для кого важнее всего в жизни совершенствовать себя, должно быть, поняли, что их Небеса уже на Земле.
Но поскольку мало кто из читателей станет искренне утверждать о себе нечто подобное, то мы позволим себе сказать по этому поводу следующее.
Стремятся к совершенству чуть ли не все, однако, как правило, выбирают совсем не то направление, уделяя основное внимание внешнему, а не внутреннему. Для таких людей главное – комфортная жизнь, вкусная еда, удовлетворение чувственных желаний, всеобщее внимание к себе, преумножение доходов. Вот что обычно движет ими и является их главной целью, совершенство же в их понимании не более чем средство для ее достижения. Они развивают в себе способности зарабатывать деньги, когда нужно обуздывать чувственность, иначе с ней в будущем не справиться, а cвой долг исполняют лишь ради похвалы и одобрения.
Если мы и вправду убеждены, что само приближение к совершенству уже несет нам Небесное блаженство, то зачем же направлять свои усилия совсем на другое, совершая неблагоразумные поступки и идя вразрез с собственными воззрениями?
В том извечном противоречии и следует искать первейшую причину, почему Небеса столь редко обретаются на Земле.
Пока самосовершенствование – дело для нас второстепенное, мы в нем и не преуспеваем. Оно в нашем понимании всего лишь инструмент для достижения каких-то целей, и можно обойтись и без него, тем более есть иные, проторенные и более надежные пути, ведущие к тому же результату. Когда долг исполняют только ради похвалы, то им легко и пренебрегают, когда вдруг выясняется, что не исполнять его куда почетнее. Именно так и поступает иной придворный, выказывающий верность и усердие государю, который ценит и щедро вознаграждает слуг, исправно исполняющих свою должность. Но такой придворный примется столь же энергично поддерживать и неблаговидные замыслы деспота, добравшегося до власти. Своей цели – его благосклонства – он, возможно, и добьется, но вот Небес на Земле ему не обрести.
Когда же на первое место ставится не самосовершенствование, а что-нибудь другое, то причину того следует искать в стремлении добиться личного благополучия. В этом случае мы становимся похожими на детей, бегущих со всех ног туда, откуда поднимается радуга, и никогда ее не достигающих.
Блаженство – явление духовного порядка, так где же его искать, как не в самом себе?
Истина настолько неоспоримая, что на первый взгляд и говорить о ней незачем. Но поскольку люди, как правило, поступают вразрез с ней, то давайте все же остановимся на этом вопросе поподробнее.
Все нас окружающее имеет по большей части цену, нами же и назначаемую. Те вещи, которыми мы пока не обладаем, наделяются в нашем представлении способностью сделать нас счастливейшими из людей. Наше воображение всеми силами старается представить их чрезвычайно привлекательными, подстегивая тем самым наш ум, и он принимается выискивать пути и средства для обретения этих вещей, мобилизуя все наши силы на их приобретение. И пока мы их добиваемся, наше местопребывание отнюдь не на Небесах. Да и как можно пребывать на Небесах, не имея того, что в нашем понимании является нашим благом? Если затея кончается неудачей (а так чаще всего и бывает), мы впадаем в уныние. А если все же удается заполучить желанное, мы какое-то время упиваемся тем, чем владеем, но вскоре замечаем, что никакого блаженства оно нам не принесло, наше воображение нас просто обмануло. И мы приблизились к своей цели не более, чем дети, подбежавшие, запыхавшись, к дереву, с которого, как им казалось, до радуги можно было дотянуться рукой.
Клеон, молодой бедный купец, начинает свое дело с небольших сделок, дохода от которых хватает на удовлетворение лишь самых насущных потребностей. Если, занимаясь своим ремеслом, он одновременно считал бы своей главной целью самосовершенствование, то наверняка блаженствовал бы уже на Земле. Но это не так. Другой купец, его сосед, торгует со всей Европой, дом у него – настоящий дворец, экипаж не хуже, чем у аристократов, стол заставлен яствами из всех стран, и он вообразил себя уже на Небесах, что на Земле. Все его помыслы устремлены к этим Небесам. Они – его заветная цель, и нет для него ничего важнее, чем достижение этой цели. Ради нее он готов пожертвовать чуть ли не всем, о собственном же совершенствовании он и не вспоминает. Стремись он прежде всего к нему, жадность над ним бы так не возобладала. Он ее не то что не усмиряет, а даже охотно продается ей в рабство, работая неустанно день и ночь ради удовлетворения всех своих желаний и удовольствий. Одни, завершая день, мысленно отдают себе отчет, хорошо ли исполняли свои обязанности, он же подсчитывает, сколько бы заработал, если бы купил, а потом удачно сбыл тот или иной товар. Его цель – хорошие отношения с крупнейшими торговыми домами, что ему и удается. Он заказывает большие партии товаров и направляет все свои душевные силы на то, чтобы как можно скорее их выгодно продать. Все красноречие он употребляет на привлечение покупателей, навязывая им свои товары, в душе осознавая, что они им не нужны. Удастся ему, к примеру, склонить иную женщину приобрести у него дорогое платье, то он радуется не меньше, чем филантроп, сумевший помочь бедному человеку одеть его разутую и раздетую семью. А ведь ему доподлинно известно, что для той женщины такая трата не по карману. Он охотно раздает кредиты, но стоит только иному должнику чуть задержаться с его возвратом, он немедля подает на него жалобу, принимаясь выколачивать из него долг. Случись ему разорить иную семью, вынудив ее отдать ему за долги часть своего скудного имущества, его это нисколько не печалит, ведь он же вправе взыскивать с них то, что принадлежит ему.
И вот молодой купец Клеон, проработав без отдыха несколько лет, достигает наконец того, к чему так усердно стремился! Он переезжает из своей маленькой квартирки во дворец, заказывает в Париже мебель, стол его ломится от яств, он ездит теперь в карете туда, куда раньше ходил пешком. Все замечательно, но вот только желанных Небес на Земле у него как не было, так и нет.
Какое-то время у него от радости кружится голова, но при этом он старается не замечать многих огорчений, что приносит ему его новое положение, надеясь, что постепенно все как-то уладится.
Но вот волшебный сон рассеивается. Звон золота в руках уже не доставляет ему столько радости, сколько прежде приносили медные гроши, когда он пересчитывал их. Дорогое бюро из Парижа становится ему таким же безразличным, как в былые времена его сосновый секретер. Зато в его жизни появилось множество неприятных моментов, о существовании которых он раньше и не подозревал. Как выставленный на окно горшок с медом приманивает ос, так и слава о его богатстве влечет к нему целую толпу людей, пытающихся лестью и интригами отхватить у него часть добра. Его дети, усвоившие, что у них богатый отец, не хотят учиться чему-нибудь полезному, учителя смотрят сквозь пальцы на их ошибки и промахи, восхваляя их перед отцом в надежде заполучить хорошее преподношение. На завтрак у них уже не молоко, а кофе, вместо бутерброда – печенье или пирожное. От такой жизни они становятся хилыми и болезненными. Поскольку карманных денег у них хоть отбавляй, вокруг них вьются всякие людишки, помогающие им удовлетворять их необузданные желания. Они предаются излишествам, покрывая себя позором, делают долги, а иные даже заражаются «неприличными» болезнями. Отец ест уже не с тем аппетитом, с каким прежде поглощал капусту с бараниной. Разнообразие блюд все же склоняет его предаваться наслаждению едой, отчего у него расстраивается пищеварение. Прежде он бодрым шагом ходил по улицам в легкой одежде, не обращая внимания на снег и дождь, теперь же ездит в экипаже, закутавшись в лисью шубу. В результате нервы у него расшатались, и он теперь живет в чуждой ему атмосфере.
Пройдет немного лет, и Клеон будет сидеть в кругу своей семьи, состоящей из порочных людей, мучимый подагрой, недовольный собой и готовясь к блаженному концу. Вот они – его Небеса на Земле! Да избавит нас Бог от таких Небес!
Миртила можно только пожалеть. Случается день, от которого он в упоении, но затем вновь неделями пребывает в тоске и печали, подумывая даже о самоубийстве. Спросите: чего ему не хватает? С грустью расскажет он вам о некой Лауре, она – источник всех его радостей и горестей. Без нее мир – сущий ад, для него же она станет Небесами на Земле, если однажды он назовет Лауру своей. Ее приветливый взгляд придает ему силы, а равнодушие доводит чуть ли не до гибели. Сможет ли Миртил истинно обрести в такой малоприятной ситуации Небеса на Земле? Конечно нет. Однако вскоре он достигнет вожделенной цели, Лаура станет его, и ему покажется – вот они, желанные Небеса. Но так будет продолжаться недолго, всего лишь несколько недель после свадьбы.
Пройдет совсем немного времени, и он неожиданно поймет, как прежде заблуждался. С каждой неделей он будет все меньше обращать внимание на прелести Лауры, на ее дивный голос, ее шутки, прежде столь восхищавшие его. Настанет день, и все это перестанет его волновать. Он вдруг увидит в своей супруге, которую, прежде чем овладеть ею, так часто называл своей богиней, совершенно обыкновенную женщину. Более того, он примется открывать в ней такие изъяны, которых не замечал в ее восхитительном образе, нарисованном ему его же воображением. Потом его начнут коробить ее эгоизм, тщеславие, кокетство, дух противоречия, раздражающие его неприятные ссоры, тем больнее ранящие его сердце, что вовсе не он их затевает. Наконец Лаура становится матерью, но роды проходят неудачно, родившийся мальчик через несколько дней умирает, и мать на протяжении нескольких недель остается прикованной к постели. Трудные роды сильно подрывают ее здоровье. Но когда она все же встает с постели, оказывается, что прежнего очарования в ней уже нет: цветущие щечки увяли, лучистый взор потускнел. Домашнее хозяйство в запустении, появились долги. Такое может случиться с каждым, но Миртила, мечтавшего о Небесном блаженстве с Лаурой и не допускавшего и мысли, что эти Небеса окажутся именно такими, все это сражает наповал. Он уже не замечает в своей жене многих хороших качеств, и любая совершаемая ею оплошность выводит его из себя. Лаура, привыкшая видеть в Миртиле своего обожателя, восхищавшегося всем, что она говорила и делала, ощущает себя очень несчастной, поскольку теперь ее обожатель исчез, а на его месте оказался грубый, ворчливый супруг. У них рождаются еще дети, но они не приносят им радости. Постоянные раздоры между родителями мешают совместному воспитанию. То и дело они действуют вразрез друг с другом. Одни дети умирают в раннем возрасте, другие вырастают болезненными и непослушными. Вот так, в постоянной тоске и огорчениях, протекает их жизнь, и могила уже не за горами. Миртил надеется, что в ней его мучениям придет конец.
Двадцать лет Семпрон снимал жилье, скитаясь по чужим домам, что сильно омрачало его жизнь. Отсутствие собственного угла он считал своей главной бедой. «Будь у меня свой дом, – думалось ему, – я был бы самым счастливым человеком на свете». А пока жизнь в этом мире казалась ему постылой. И вот несколько недель назад его мечта осуществилась. Один из его родственников умер, оставив ему состояние. Теперь он может купить себе дом, который он обставит так, как ему всегда хотелось. Какое счастье! Скоро он в него переедет, пригласит в гости всех своих друзей и вместе с ними весело и приятно проведет день. На следующей неделе он просит архитектора осмотреть дом, тот находит в нем ряд дефектов, и ему приходится заниматься его ремонтом, на что уходит немало денег. Ремонт на полгода отвлекает его от дел, к тому же приходится платить всякие налоги, от которых он был раньше освобожден. Вскоре начинается война, вражеские войска занимают город и расквартировываются в домах. Ему назначают на постой двенадцать человек, которых он в течение нескольких недель обязан кормить. Они ведут себя так, что ему порой не хочется жить. Враг требует контрибуции, которая распространяется на недвижимое имущество и земельные участки, отчего его дом теперь обходится ему куда дороже, чем прежняя арендная плата за снимаемое жилье.
В заключение всех его бед соседний с ним дом покупает склочный и неуживчивый человек, отравляющий ему жизнь. И тут он к своему великому сожалению замечает, что в собственном доме ему живется куда хуже, чем прежде в снимаемой квартире.
Можно привести еще сотни примеров, доказывающих одну простую истину: материальные вещи не имеют той цены, которую им приписывают, и не дают нам того блаженства, которого мы от них, пока ими не владеем, ожидаем. К чему столько слов? Достаточно каждому поразмышлять над своей прожитой жизнью, и он обнаружит, что теперь у него есть много того, чего он раньше так страстно желал, но жизнь его лучше от этого не стала. Получив желанное, он избавился от некоторых печалей и забот, но взамен у него появились новые, о которых прежде и не ведал. Привлекательность иных вещей, пока у нас их нет, в настоящем пропадает, поскольку она в известной степени плод нашего воображения, и вдобавок по мере привыкания, не производит на нас былого впечатления. Не так ли?
Не нужно забывать и о бренности всего, что вне нас. Чем ценнее нам кажутся внешние вещи, чем больше мы прикипаем к ним сердцем, чем сильнее нас к ним влечет в надежде испытать блаженство от обладания ими, тем мучительнее понимание того, что они не вечны.
Ребенок – единственное, о чем мечтала Хлорис. Без ребенка ей жизнь была не в радость. И вот он у нее есть. Он – самая большая ее ценность. Мысль, что ее ребенок может умереть, для Хлорис просто невыносима. По десять раз в день она осведомляется о его самочувствии. Любое необычное покраснение на его лице, любые нарушения пищеварения становятся причинами бессонных ночей. Она то и дело советуется с врачами, те выписывают лекарства, которыми она его пичкает. Из опасения строгостью навредить здоровью ребенку разрешаются любые шалости. Вокруг эпидемии то кори, то краснухи, то оспы – и Хлорис из-за страха, что ее ребенок заразится, живет точно в аду. В конце концов ребенок все же заражается корью и умирает. С матерью то и дело случаются обмороки, она уверяет окружающих, что ее самое большое желание – как можно скорее соединиться со своим Генрихом.
Подобное происходит со всем, что не в нас. Любой человек, как бы он ни был нам дорог, смертен, и его симпатии к нам не вечны. Любой дом может сгореть, деньги, любую ценную вещь у нас могут украсть, и тысячи несчастных случаев способны лишить нас всего, что у нас есть. Чем ценнее для нас внешние вещи, тем мучительнее представление об их бренности, тем безутешнее наше горе, когда мы их и вправду лишаемся.
Стало быть, если наша главная цель – приобретение и сохранение вещей, без которых, по нашему разумению, нам не стать счастливыми, то тут мы явно заблуждаемся и гоняемся за тенью в надежде ее поймать, ставя наше счастье в зависимость от преходящего. О каких тут Небесах на Земле можно говорить? Живя так, их нам никогда не обрести. Ведь Небеса в нашем понимании есть нечто непреходящее, вечное.
Мы же, видящие в совершенствовании залог Небесного блаженства, просто обязаны действовать по своим убеждениям, только тогда мы обретем Небеса, что на Земле. Именно к ним должны быть обращены все наши думы и чаяния, любое желание и любое устремление следует подчинять только этой цели.
Иные, желая возразить, спросят меня: а разве можно совершенствоваться, живя на Земле? (Замечу: совершенствоваться и быть совершенным – далеко не одно и то же; первое означает приближение к совершенству.) Я же, в свою очередь, спрошу их: кто из вас когда-либо ставил перед собой такую цель, которая была бы для вас самой главной? Если таких не найдется, то, я думаю, этот вопрос можно оставить без ответа.
Так что же такое совершенство? Совершенство – это совокупность всех хороших качеств, которыми может обладать благодаря своим природным данным тот или иной субъект. Выходит, совершенным допустимо считать человека, имеющего завидное здоровье, сильное и ловкое тело, обладающего разнообразнейшими знаниями, самыми верными взглядами, крепчайшей волей. Сами же старания и стремление привить себе максимум тех хороших качеств называются совершенствованием. Когда Каюс намеревается изучить философию, Титиус упражняется в плавании, а Семпрониус пытается развить свою силу воображения, сделав ее живее и богаче, то все они совершенствуют себя, хотя не исключено, что ни один из них Небес на Земле так и не найдет.
Сами по себе человеческие качества конкретной ценности не имеют. Они подобны нулям, значимость которых зависит от числа, стоящего перед ними. Но у человека есть одно качество, определяющее ценность всех прочих, которое именуется – правильное понимание своего долга и обыкновение действовать сообразно с этим пониманием, что в дальнейшем я буду для краткости называть исполнением долга. Вот оно-то и определяет нашу истинную ценность. Все прочие хорошие качества, которые можно развить в себе, ценны лишь настолько, насколько они способствуют исполнению нами своего долга. Справедливость сказанного доказывать не нужно. Это и так хорошо понятно, к чему еще доказательства? Значит, критерием ценности человека может служить только то, насколько он верен своему долгу. Какой правитель самый достойный? Какой купец самый уважаемый? Какой ученый самый выдающийся? Какой солдат, ремесленник, пастух самый лучший? Какая прислуга самая лучшая? На все эти вопросы один ответ: тот из них, кто вернее всех служит своему долгу.
Заметив, что иной человек отличается от других именно этим качеством, мы уже считаем его для себя самым ценным.
Если кто-нибудь меня спросит, а что такое долг, я вместо ответа задам ему несколько вопросов.
Вопрос. Какой долг у отца перед своими детьми?
Ответ. Материально обеспечивать их и воспитывать.
В. Если они заболеют, каков его долг?
О. Сделать все для того, чтобы они выздоровели.
В. Если он сам их воспитывать не может, каков его долг?
О. Обеспечить их воспитание другими людьми.
В. Какими?
О. Теми, кого он считает наиболее добросовестными и умелыми.
В. Если кто-то нанимает прислугу, каков его долг?
О. Выплачивать ей положенное жалованье.
В. Если прислуга неумелая?
О. Обучать ее.
В. Если она работает с огрехами?
О. Вразумлять ее.
В. Если она, поступив к нему в услужение, заболеет?
О. Заботиться о ней и лечить.
В. Когда она со временем состарится и ослабеет, каков его долг?
О. Кормить ее.
В. А если она, находясь у него на службе, умрет и оставит малолетних детей, нуждающихся в воспитании, каков его долг?
О. Заботиться об их воспитании.
В. Но если отец или мать не оставили на это денег, каков его долг?
О. Выделить на это денег.
В. Если кто-то не настолько состоятелен, каков его долг?
О. Постараться их достать.
В. Если человека со скромным доходом, который едва сводит концы с концами, приглашают в общество, где каждую неделю устраивают пиры, а два раза в год – балы, то каков его долг?
О. Отклонить приглашение.
В. Если некто взял взаймы?
О. Вернуть долг.
В. Если некто дал некое обещание, каков его долг?
О. Сдержать слово.
Все вышеприведенные ответы вполне конкретные и правильные. Подобными вопросами можно было бы исписать еще несколько листов, и каждый из моих читателей наверняка даст на них такие же конкретные и правильные ответы.
Но если я, сформулировав вопросы несколько иначе, спрошу иного читателя, а каков именно его долг, то ответы, скорее всего, будут уже другими. Услышав от меня, к примеру, вопрос: «Твой слуга на службе у тебя состарился, что ты обязан сделать?», кто-то, наверное, пожмет плечами и скажет: «А что я теперь могу сделать для него, пусть о нем позаботятся люди». Если я спрошу некого отца семейства, пекущегося о нуждах семьи: «Тебя друзья пригласили в свое общество, где каждую неделю устраивают пиры, а два раза в год – балы, каков твой долг?», то он, скорее всего, ответит: «Мой долг? Мое благосостояние обязывает меня принять это приглашение».