- -
- 100%
- +
– Алло? – слышался чей-нибудь незнакомый голос в трубке.
– Мы смываемся, – кричали Аня с Наташей хором в трубку и спускали воду в туалете так, чтобы это было слышно и на другом конце телефонного провода.
Они засиделись допоздна, хохоча до слёз над любой глупостью. Пришлось позвонить Аниной тёте и уговорить её позволить племяннице остаться в гостях на ночь. Та была нисколько не против. Но прецедент дал повод тому, чтобы с тех пор Аня часто оставалась ночевать у Наташи, пока однажды совсем не переехала к ней.
Брат
На следующую ночь после признания Ани Наташа никак не могла уснуть. Она вспомнила отца, который тоже умер, когда она была ещё совсем маленькой. Что там после смерти? Говорят, есть душа, которая живёт вечно… И что? Она так же всё видит и чувствует? А где она будет жить? В раю? А что такое рай? В каком-то фильме говорили, что рай и ад точно такие, какими ты себе их представляешь. Для каждого свой. Какой был бы рай у меня? Что я люблю больше всего? Наташа стала припоминать все приятности в жизни. Всё. Я люблю мир таким, какой он есть. Мой рай был бы жизнью на земле. А тогда каким был бы ад? Она вспомнила о войнах, неизлечимых болезнях и голодающих. Ад тоже был бы жизнью на земле. Если так, то я, видимо, даже не заметила бы, что умерла, потому что в обоих случаях осталась бы на земле. А если не так? А что если ты умираешь и просто перестаешь чувствовать и думать?! Тебя просто нет…
Дрожь пробрала Наташу до души. И она не смогла сдержать слёз. Это была истерика. Была ночь, и она старалась никого не разбудить и плакать как можно тише, но никак не могла смириться с мыслью, что однажды её просто не станет. И её мамы. И брата. И вообще всех, кого она знает и любит. С каждой новой воображаемой потерей страх овладевал девочкой всё сильнее.
– Почему, почему, почему… – вырывалось у неё сквозь нескончаемый поток слёз.
– Натусик, что случилось? – в комнату вошёл старший брат, который из коридора услышал всхлипы ребёнка.
Наташа плакала и не могла произнести ничего внятного из-за удушающего страха. Вадим сел на кровать рядом с Наташей и обнял сестрёнку, позволив ей выплакаться, не сдерживая слёз.
– Ну ты чего? – наконец обеспокоенно спросил он.
– Мы все умрём… – по слову выдавил десятилетний ребёнок.
– Ооо, – брат невольно усмехнулся. И хотя он старался дальше говорить серьёзно, у него не получалось избавиться от улыбки облегчения. Как будто смерть это нечто более поправимое, чем если бы у ребёнка болел живот или его обижали бы в школе. – Но это ещё не скоро случится… У тебя ещё вся жизнь впереди.
– А у мамы? – она подавила новые всхлипы.
– Люди живут до тех пор, пока мы о них помним. Даже после смерти родные и близкие всегда остаются рядом, в твоём сердце, – Вадим пытался найти какие-нибудь ободряющие фразы и вспоминал все теории, стараясь не задевать серьёзных тем вроде религии.
– Всё равно… Даже в памяти ты будешь жить только пару поколений. Даже если сделаешь что-то очень значимое, память о тебе не будет вечна. Потому что все люди однажды умрут!
– Так ты беспокоишься вообще о человечестве?
Наташа утерла слёзы и нос рукавом пижамы.
– Я знаю, что так было бы неправильно и невозможно, но я хочу, чтобы люди вообще не умирали.
– Душа бессмертна. Ты будешь жить вечно, Натусик, – он так тепло улыбнулся, что все тревоги разом покинули Наташу. Она поверила брату и улыбнулась в ответ. – Так-то лучше! – он шутливо щёлкнул её по носу.
Конечно, Вадим любил свою младшую сестрёнку, но никогда раньше они не сидели так и не разговаривали как взрослые по душам на столь серьёзные темы. Этот разговор ещё шире приоткрыл дверь доверия между братом и сестрой. Если бы Вадиму не захотелось пить посреди бессонной ночи, он наверняка и не услышал бы плача, и не было бы этого разговора и, может, прошло бы ещё много лет, прежде чем появилась бы достойная тема, способная сблизить их и связать покровом тайны, которая останется только между ними. А ведь некоторые братья и сестры иногда до конца жизни остаются чужими друг другу. Но это произошло именно сегодня ночью, благодаря бессоннице, вызванной мыслями о новой девушке Вадима, которая через несколько лет станет его женой и родит ему двух дочерей. Но об этом он пока не знает, и все его тревоги сейчас только о том, как бы ни упустить своё счастье и сделать в этой жизни всё правильно. И тем более он пока не знает, что зародившаяся братская любовь однажды ещё спасет Наташу от полного отчаяния и разочарования в жизни.
– Один мальчик в школе прозвал меня Солдатиком, – продолжила откровенничать Наташа.
– По-моему, звучит мило. Тебе не нравится?
– Нравится, – Наташе не удалось сдержать улыбку, и она вышла загадочной.
Вадим жил немного своей обособленной жизнью, но, когда требовалась помощь, он всегда был рядом.
Наташина мама тоже никогда не стремилась вторгаться в личное пространство дочери, позволяя ей самой допускать ошибки и решать проблемы. И на родительских собраниях она обычно держалась подальше от активного участия в жизни класса. Она никогда не вызывалась помогать в сопровождении детей на экскурсии, музеи и развлечения. И ей это прекрасно удавалось вот уже два года. Но однажды, когда Наташа была уже в 7 классе, её всё-таки заставили отработать свой долг перед школой и классом: ей пришлось выбрать и купить на общественные деньги подарки для учителей на 8ое марта.
Подарки для мало знакомых людей – это само по себе наказание. Ты их не знаешь, и тебе в принципе без разницы, что им нравится, но в то же время ты не хочешь подарить какую-то совершенно бесполезную вещь. И вот ты ходишь между рядами магазинов, пытаясь углядеть что-то, что подходит одновременно под описание «можно подарить всем», «небесполезно» и «вписывается в бюджет». После многочасовых прогулок по торговым центрам, подсчетов и терзаний, порожденных сложностью выбора, учитывая утонченный и изысканный вкус Наташиной мамы, выбор пал на узорчатые стеклянные вазы для фруктов. На этом эмоционально истощенная женщина сочла, что её работа выполнена, и поручила дочери подарить учителям подарки.
– Они очень хрупкие, Наташ, будь осторожна, не разбей, – впрочем, в ответственности своей дочери она не сомневалась.
– Мам, я не смогу их послезавтра подарить – я к стоматологу записалась и вообще не знаю, во сколько освобожусь.
– Тогда отдай ребятам из класса сегодня-завтра, и пусть они подарят, – а вот абсолютная безалаберность большинства остальных детей её уже немного тревожила. – Только предупреди их, что подарки хрупкие. Выбери ответственных ребят.
Знаете ли вы, с какой скоростью в общеобразовательной школе бегают на переменке ученики между партами, невзначай пиная чужие портфели и случайно снося всё на своём пути? А как часто вещи, оставленные без присмотра, превращаются в футбольный мяч или торжественно парят из окна? Ответы на эти жуткие вопросы: 1) Слишком быстро, чтобы догнать виноватого. 2) Постоянно.
Конечно, главные затейники беспредела – это мальчишки, старающиеся друг друга переплюнуть в своей безбашенности. Если хочешь, чтобы твои вещи остались целы и невредимы, не спускай с них глаз. Или заручись всеобщим авторитетом в классе. Наташе прекрасно удавалось эквилибрировать между обожанием учителей и уважительным отношением учеников. Конечно, не последнюю роль здесь играл Паша, стерегущий Наташины вещи от бессовестных засранцев. Небескорыстно, конечно. Наташа всегда помогала на контрольных и подсказывала ответы. «Ну и вообще, она единственная нормальная девчонка в классе!». А если Паша так считает, то и всем остальным мальчишкам придётся так считать.
Так что задача с хрупкими подарками была не из легких. Наташа вручила подарки тем, чьи вещи обычно остаются нетронутыми по той или иной причине. В том числе, конечно, Паше. И один достался Ане. В отличие от Наташи, Аня сама частенько бегала за мальчишками по классу, так что у последних был повод для провокаций. Но Наташа делала ставку на то, что в этот раз Аня будет стараться ради своей лучшей подруги.
Наташа быстро освободилась от врача и успела к третьему уроку. Все были бесконечны рады тому, что она пришла, потому что третьим уроком была контрольная по математики, и Наташа была одной из немногих в классе, кому этот предмет легко давался. Но особенно радовалась Аня, даже обняла подругу от счастья. Но дело было не в контрольной.
– Ты меня убьёшь… – она вдруг виновато посмотрела на Наташу.
– О, нет, только не говори, что ты разбила вазу… – Наташа с надеждой посмотрела на Аню. Но надежда оказалась, как это часто бывает, напрасной.
– Но это не я. Это Паша дёрнул меня за волосы и когда я вскочила, чтобы дать ему сдачи…
– Нет, Ань, это ты, – прервала её Наташа. – Я же тебе доверила следить за подарком, – она говорила без упрёков и обвинений. Просто констатация факта.
– И что же теперь делать? – умоляюще смотрела Аня, ожидая от Наташи чудо-решения и спасения. – Если тётя узнает, что из-за меня ей придётся ещё раз раскошелиться на подарок, она меня точно убьёт.
И снова жалость. Наташа, конечно, умело убеждала себя, что это сочувствие, сострадание и дружеская любовь. Но на самом деле это была жалость.
– Может, я его дома склею? – предложила Аня.
– Стеклянную вазу? Подарок? По-твоему, никто не заметит? – логика большинства детей проста: если никто не видел, что это сделал я, значит, это сделал не я. Апогей презумпции невиновности. Детям невдомёк, что все улики указывают на них. Но Наташа отличалась здравым умом не по годам. – Нет, так не пойдёт. Придётся купить новый подарок.
Аня продолжала растерянно смотреть на Наташу. Конечно, у Ани нет денег на подарок. Жалобный взгляд был излишним, Наташа это и так понимала.
– Я куплю его сегодня. Вместе поздравим после уроков тогда, – не успела Наташа договорить, как Аня снова заключила её в объятия благодарности.
Проблема была только в том, что у Наташи тоже не было достаточно денег для подарка. И маму просить нельзя. Она не может разочаровать её и подорвать её доверие. Но к счастью, она не одинока, у неё есть брат, который всегда готов прийти на помощь.
Волей случая он оказался дома. Наташа постучалась к нему в комнату и робко вошла.
– Вадим, ты мне можешь одолжить 600 рублей? – с надеждой посмотрела она на брата и быстро добавила. – Обещаю, что верну, как только накоплю.
– А тебе зачем, Солдатик? – заинтересовался брат, который тоже стал звать сестру по прозвищу.
– Только обещай, что маме не расскажешь? Я сама расскажу, но позже, когда всё разрешится…
– Ну хорошо… – неуверенно согласился брат, но он прекрасно понимал, что без этого условия он не добьётся ответа от Наташи. А вдруг что-то серьёзное?!
Наташе пришлось всё ему рассказать.
– Опять эта твоя Аня. Непутевая она какая-то… Втянет тебя ещё ни в одну плохую историю, а ты будешь разгребать за неё, – если б Наташа знала, как он тогда был прав.
– Она хорошая на самом деле, – она и в будущем всегда защищала Аню, насколько бы та ни была неправа.
Тем не менее, Вадим облегчённо вздохнул и дал сестрёнке деньги. Не в долг. Просто так.
– Я тебе обязательно отдам их! – воспротивилась Наташа.
– Будем считать, что это подарок на 8ое марта, – конечно, на сам праздник он ещё припас пару подарков. Наташа немного растерялась, но потом согласно кивнула.
– Спасибо, – она быстро поцеловала брата в щеку и убежала.
Надо было ещё купить сам подарок. Искать, покупать и дарить с опозданием Наташе пришлось самой, потому что бедную Аню не пускала «гулять» тётя, пока золушка не вымоет полы и не сделает уроки.
«Бедная, бедная Аня!» – и снова жалость затмила разум.
Мама
Идеальная мама должна быть строгой, но справедливой и в меру либеральной. Наташина мама была именно такой, какой и должна быть мать, чтобы правильно воспитать ребенка. Правда, в детстве не понимаешь, что строгое и где-то, может, грубое обращение поможет тебе вырасти достойным человеком и избежать судьбы неудачника. Наташа, конечно, тоже поняла это только, когда уже выросла. Впрочем, её мама прекрасно чувствовала ту грань, когда строгость становится излишней. Поэтому у них всегда оставались доверительные отношения, которые никогда не переходили в скрытую неприязнь ребенка к родителю. Наташа рассказывала обо всем. Хотя обо всём, что касалось денег, она предпочитала рассказывать только постфактум. Как в истории с подарком учительнице. Но строгое отношение матери в умении обращаться с деньгами помогло Наташе научиться находить выходы из любых ситуаций, касающихся финансов.
Капризничать ей в детстве не позволяли. Истеричные крики, вопли, слёзы, мольбы, требования и угрозы не работали. За такое поведение можно было получить только злую маму. Но пока папа был жив, он всегда баловал свою любимую доченьку. С ним было очень легко и приятно иметь дело. Маленькая Наташа рисовала ему картинки. Нарисует маленького папу, маму, братика, себя и… огромного плюшевого медведя, например.
– Папочка, смотри, я рисунок для тебя нарисовала, – прибегала она радостно к отцу со своим гениальным творением. – Вот это ты, это мама, это Вадим, а это я.
– А это что? – интересовался папа, разглядывая цветное пятно, занимающее большую часть рисунка.
– А это медведь!
– Какой ещё медведь? – поначалу недоумевал папа.
– Ну как какой? Такой большой, мягкий медведь… Я его вчера в магазине видела! – невинно хлопала глазками Наташа.
Рисунки материализовывались очень быстро. Конечно, папа с мамой часто ругались, что он даёт Наташе то, что мама запретила. Но когда папы не стало, споры прекратились. А Наташе пришлось прибегать к новым методам изворотливости. Нельзя было просто получить то, что хотелось. Но если заходить издалека и с намеками, если пообещать что-нибудь взамен, то почти всегда можно было добиться своего.
Впрочем, как только Наташе стукнуло 14 лет, и это перестало работать. Хочешь кушать в кафе и дорогую одежду – зарабатывай! В обеспеченных семьях детей нередко с раннего возраста учат самих зарабатывать деньги на свои маленькие радости жизни. Впрочем, Наташу не пришлось заставлять. Она начала сама подрабатывать, получая свои первые деньги, чтобы не просить у мамы на карманные расходы. Наташе просто было уже стыдно просить на всё деньги у матери. Она пыталась и Аню надоумить. Но Аня никакого чувства стыда не испытывала. И даже несмотря на то, что Наташа всячески пыталась вдохновить подругу и сподвигнуть на труд, у Ани всегда находились отговорки, почему она не могла работать.
К тому времени Наташа уже слишком привязалась к Ане, чтобы замечать подобные выходки. И примерно в эти же дни, слушая рассказы Ани о том, как с ней плохо обращается тётя и двоюродный брат, Наташа не могла не пожалеть подругу. Она предложила Ане жить с ней в её комнате. А так как у Ани совсем не было личных денег, то многие вещи она одалживала у Наташи, а иногда последняя даже покупала новую одежду для Ани. Наташа периодически воспринимала её как собственного ребенка, о котором нужно заботиться, кормить, одевать, во всём поддерживать и помогать. Она хотела восполнить в душе Ани пустоту, оставшуюся на месте родителей. Но, видимо, где-то перестаралась, давая Ане всё даже тогда, когда она этого не заслуживала. А Аня, привыкая к такому отношению, начала превращаться в капризного ребёнка.
Как ни печально, но это был лишь первый и пока неудачный опыт Наташи в замещении родителей. Но у неё ещё будет шанс сделать всё правильно в будущем, пусть и не с Аней, когда ей придётся позаботиться о двух будущих детях брата.
Буквально через неделю постоянного проживания Ани в доме Наташи мама вызвала дочь на беседу.
– Раз ты теперь зарабатываешь и находишь деньги, чтобы ещё и подругу обеспечивать, было бы справедливо, если бы ты вносила часть денег на оплату дома. Как ты считаешь? – это был риторический вопрос. Один из тех вопросов, которые требуют ответа в обязательном порядке, но только это должен быть абсолютно определённый ответ. Любой другой может привести к нежелательным последствиям.
– Справедливо, – неохотно согласилась Наташа.
– Вадим платит за телефон, интернет и воду. Значит, ты теперь будешь платить за свет.
Если бы не переезд Ани, Наташу скорее всего и не заставляли бы ни за что платить. В то время Наташа как-то не связала эти два события так же, как и не придавала значения тому, что попечительство за какими-нибудь хорьками в Московском зоопарке ей бы и то дешевле обошлось. Всё потому что Наташа захотела спасти человека, а не просто животное. И кажется, в конечном счёте, ей всё-таки это удалось.
Конечно, когда тебе всего 14, не так-то легко умудриться правильно рассчитать деньги, распределить свою небольшую зарплату на двух человек и исполнять домашние обязательства. В общем, домашние обязанности она однажды всё-таки провалила.
Обычно, когда Наташе не хватало денег на еду или одежду, она могла занять денег у мамы. У Вадима она не любила занимать, потому как он потом не брал их обратно. И получалось, что он их постоянно дарит. Но занимать у мамы представлялось куда более сложным занятием.
– Сколько? Зачем? А когда вернёшь?
И постоянные напоминания, если не успеваешь вовремя вернуть. И огромнейшие проценты. Примерно 50% в неделю.
В общем приятного мало. Но когда Наташа поняла, что у неё не хватает денег, чтобы оплатить свет, она тянула до последнего, уверенная, что мама всё равно одолжит. Но в этот раз мама просто отказалась давать деньги. Ни под какие проценты. И никакие условия её не соблазнили. И брат так некстати уехал в отпуск.
Мама сказала «нет» и мама сдержала слово. Свет отключили. Мама готова была пойти на это, чтобы преподавать дочери урок домашней бухгалтерии. Но преподала куда более важный урок – находить другие источники займа, кроме мамы.
Впрочем, этот урок плохо скажется на будущем Наташи. Именно отголоски этого случая приведут к серии неверных решений, принятых ею позже. Не говорить маме. Не просить у мамы.
Хотя «плохо» это совсем не то слово, которое стоило бы употребить. Если уж смотреть с точки зрения простого обывателя – это ужасно. Но судьба сочла, что это именно то испытание, которое нужно Наташе. А значит, и мамин урок с отключением света был лишь необходимым узелком в переплетениях Наташиной жизни.
Мама преспокойно проводила вечера после работы у своей подруги по соседству. А Наташе пришлось потрясти своих богатых одноклассников, чтобы найти достаточную сумму. Оказалось, это выгоднее, чем занимать у мамы с процентами.
Наташа сама узнавала, как подключить обратно электричество. А это оказалось не так просто в те годы. Она оплатила квитанции в банке, отстояв очередь ворчливых бабушек, съездила в центральный офис Мосэнерго. Путь туда лежал сквозь душные вагоны метро и тарахтящие старые автобусы, в которые установят кондиционеры только лет через 15. Отстояла в Мосэнерго ещё одну невероятную очередь, сначала чтобы показать квитанции об оплате, а потом ещё одну, чтобы написать заявление на подключение. А потом снова очередь к квитанциям, так как оказалось, что без заявления их не принимают. С того дня «очереди» первыми открыли и возглавили список вещей, которые она больше не могла выносить. Мама же Наташи тем временем беззаботно попивала чаёк в гостях у соседки, закаляя характер дочери.
В пользу мамы надо ещё добавить, что она ко всему прочему точно знала, когда можно завершить строгий обучающий процесс. И стоило Наташе начать полноценную самостоятельную жизнь, поступить в университет и устроиться на более серьёзную работу, как мама изменила своё отношении. Она уже частенько сама спрашивала, не нужны ли Наташе деньги, и готова была безвозмездно помочь с покупкой дорогой вещи или оплатить дорогую путёвку в отпуск. Наташа никогда не пользовалась этой возможностью, но, учитывая предшествующий опыт, вдвойне ценила щедрость мамы.
К слову это изменение в финансовых отношениях Наташи с мамой символично совпало с возвращением Ани к тёте. Её, конечно, никто не прогонял. Просто графики обучения и работы у подруг теперь совершенно не совпадали. И дальнейшее пребывание Ани в чужом доме становилось всё более затруднительным.
Яна и Вова
Пока Наташа училась в университете, она не могла работать полный рабочий день и выбрала вакансию, которая позволяла ей иметь гибкий график. Нет, это не работа в Макдональдсе и не продавцом-консультантом. Гордость Наташи не позволяла ей пойти на столь непопулярные должности. Она остановила свой выбор на менеджере по страхованию. Ничего особенного. Ищешь клиентов, предлагаешь им услуги по страхованию, убеждаешь их в необходимости бесполезного вложения денег. Можно и просто сидеть в офисе и ничего не делать в ожидании, когда клиенты придут сами. Если кто-то и заглядывал, то тут уж Наташе не было равных. Своим очарованием и обаянием она любого убеждала тут же подписать договор и застраховать в своей жизни всё, что только можно. Но и привлечение клиентов по телефону выходило у неё вполне успешно. Её сладкий голос со вкусом земляники зарождал желание лично прийти в офис и познакомиться с его обладательницей.
В то время у неё в офисе работало ещё три агента: Федя, Илья и Саша. Одному – Саше – было уже за 30, и он не отличался живостью характера. Другие два – молодые, активные, но всё равно не в Наташином вкусе. Один, кажется, не знает о том, что такое спорт. Заплывшее жиром тело, тем не менее, прекрасно разбиралось в булочках и трамваях. Ну да, трамваях… Кто-то монетки собирает, кто-то интересуется музыкой и кино, а кто-то трамваями. Илья знал все рейсы, все маршруты и все возможные виды этого транспортного средства. И наконец, Федя. Он в общем-то внешне был достаточно привлекательным. И без особо экстравагантных тараканов. Но его чересчур высокий голос Наташа просто не выносила, что неудивительно, если всю жизнь слышишь в голове свой мягкий сахарный голосок. Чтобы лучше представить отношение Наташи к своим сотрудникам, достаточно было услышать, как она их называла, когда что-нибудь рассказывала о них друзьям: Зануда, Пончик и Пискля, соответственно.
В общем, по сравнению с ними у Наташи дела шли намного легче и успешнее. И с такими высокими показателями продаж Наташу быстро заприметило начальство. Так что, как только Наташа освободилась от уз высшего образования, ей предложили должность директора агентства. Достойно звучащая должность, хотя, по сути, разница заключалась лишь в том, что теперь к обязанностям Наташи добавилось наставление остальных менеджеров на путь виртуозов продаж. Ну и, конечно, куча ответственности за бланки страхования, выдаваемые при заключении договора.
Официально вся процедура работы с этими бланками выглядела так: Наташа выдавала бланки и вела отчетность, записывая, кто, когда и какой бланк брал. Когда агент заключал договор страхования, он заполнял бланк и его копию. Один экземпляр оставался у клиента, а второй экземпляр полиса и деньги за него агент сдавал в компанию, и отчитывался директору агентства, который нёс полную ответственность за использование этих бланков. Все, однако, знали, что при грамотном подходе, можно было и не сдавать второй экземпляр, а деньги оставить себе.
К тому времени, как Наташа стала директором агентства, у неё уже было несколько постоянных клиентов, которые регулярно возвращались к Наташе за продлением страховки и с которыми никогда ничего не случалось. Девушка, конечно, быстро сообразила, что теперь в должности директора ей не нужно отчитываться ни перед кем за «случайно испорченный экземпляр бланка». А значит, можно рискнуть и заработать немаленькую «премию» к зарплате. Так как это всё-таки считается по законам Российской Федерации мошенничеством и уголовно наказуемом преступлением, Наташа не часто прибегала к подобным уловкам. Только в тех исключительных случаях, когда она была уверена, что страховой случай точно не наступит. И до тех пор, пока не накопила на машину.
Естественно, ни Зануда, ни Пончик, ни Пискля ничего не знали об её аферах. И даже если они заводили разговор о том, чтобы проделать нечто подобное с их клиентами, она изображала самую честную и преданную сотрудницу компании, не позволяя им ничего противозаконного. О своих обманах она, тем не менее, не могла умолчать. Ведь это надо было уметь всё точно просчитать и так ловко провернуть. Ей хотелось с кем-то поделиться. Поэтому своими достижениями она хвасталась Ане, которая не имела к компании никакого отношения.