Двоемирье. Книга 3. Новое поколение
- -
- 100%
- +
– Так, теперь медленно тянешь ручку запуска на себя, – подбодрил отец, но это заставило Стифа нервничать еще больше. – Вот так, аккуратнее. Отпускай и жми на газ.
Стиф судорожно сглотнул, разжал ладонь.
– Как ты только с этим управлялся? – проворчал он. – Неужели всем приходилось так мучиться?
В нынешних гранилаках управление куда проще. По крайней мере, так кажется со стороны, сравнить самому у Стифа пока что не было возможности.
– Дело привычки, – ответил отец. – Человеку вообще всегда тяжело отказываться от того, с чем уже хорошо знаком.
– Тогда зачем было это делать? И нет, не надо мне рассказывать сказки про катастрофу, все равно я больше в это не верю.
– Не стану.
Отец вдруг помрачнел и всем своим видом дал понять, что не намерен продолжать этот разговор. Однако молчанием только подтвердил правильность предположения Стифа. Рано или поздно придется рассказать, что же на самом деле тогда произошло. А пока…
Стиф вдавил изрядно проржавевшую педаль газа до упора – иначе с ней было не совладать. Древняя моторка издала звук, больше напоминающий жужжание пчелиного роя, резко дернулась вперед и заглохла. Панель управления вспыхнула синевато-зеленым.
Пронзительный крик раздался в это же мгновение, стихнув одновременно с тем, как погасли надписи на панели управления. Невозможно было определить, женщина кричала, мужчина или ребенок: голосов словно бы были сотни, тысячи. Стиф в панике огляделся по сторонам.
– По крайней мере, она все еще заводится. – Отец говорил как ни в чем не бывало.
Он не слышал. Как и в прошлый раз, и в позапрошлый – в любой момент, когда приходится сталкиваться с «добарьерными» вещами. Каждый раз их сопровождает этот жуткий звук, который никто, кроме самого Стифа, не слышит. Пора бы перестать отчаянно повторять про себя: «Я не псих!»
Отец тем временем накрыл его судорожно вцепившуюся в руль ладонь своей.
– Все нормально, с первого раза ни у кого бы не получилось.
Эти слова тут же заставили Стифа позабыть о только что произошедшем, будто о время от времени повторяющемся страшном сне. Ни у кого не получилось бы, значит?
– У меня должно было, – пробормотал Стиф, почувствовав азарт. А ведь сначала посчитал возню с древней рухлядью глупой и бесполезной. Но это хотя бы забавно.
Не может быть, чтобы он не смог заставить моторку сдвинуться с места! Она просто отвыкла от человеческих рук, потому и не желает подчиняться. Стиф снова, уже увереннее, потянул на себя не слишком удобно расположенную под правой рукой ручку, одновременно нажимая на заедающую педаль.
На этот раз моторка успела проехать полкорпуса, прежде чем вовремя заглохнуть у запертой двери склада ненужностей, где доживала свой век.
– Стартовать вроде научились. – Отец с облегчением выдохнул, глядя на почти уткнувшийся в дверь нос моторки. – В следующий раз будем учиться тормозить.
– Еще и «следующий раз» будет?
Слишком здорово, чтобы быть правдой. Сначала внезапное разрешение сделать небольшой перерыв в учебе в обмен на обещание эту самую учебу не бросать и быть паинькой. Досадно, придется ведь выполнить обещание, покорно помалкивать и не вступать в споры. Но это ладно, можно и потерпеть, хотя бы постараться, тем более есть пара преподавателей, которые вовсе не против дискуссий на занятиях, если они по теме. А теперь еще отец, вечно занятый министерскими делами, решил снизойти до него.
Тут определенно есть какой-то подвох, но как его распознать?
– Думаю, завтра продолжим пытаться оживить раритет, – уверенно заявил отец. Ну да, конечно, если только не вызовут на очередное сверхсрочное совещание. – А на сегодня хватит, пойдем в дом, пока мама не узнала, чем мы тут занимаемся. Она уж точно не погладит по голове за такое.
В этом Стиф не мог с ним не согласиться. Особенно после того, как, зайдя в дом, первым делом наткнулся именно на маму, укоризненно склонившую голову.
– Где вы так долго пропадали? Я заждалась. – Вопрос прямо с порога.
Стиф уже собрался было начать оправдываться и непременно выдал бы их в какой-нибудь мелочи, но отец успел заговорить первым, не позволив совершить досадной оплошности.
– Решили воспользоваться тем, что у обоих выдалось свободное время, и провести его вместе.
Уклончиво, но в то же время абсолютно правдиво. Стиф кивнул в ответ на мамин вопросительный взгляд. Однако кое-что не позволило ему просто молча пройти за ней по коридору.
– Заждалась? Разве у нас были какие-то планы?
– Не совсем планы, но…
Мама загадочно замолкла, давая возможность строить догадки до тех пор, пока не окажутся в гостиной.
– Скорее кое-что совсем не запланированное, – поприветствовала их нежданная гостья, поднимаясь с дивана.
– Бабушка? – удивился Стиф. – Ты давно приехала?
Кажется, сегодня день сюрпризов. Бабушка так редко их навещала, постоянно разъезжая по городам и даже поселкам со своей образовательной программой, что Стиф почти начал забывать, как она выглядит. А выглядела она, как и обычно, безупречно. Но вот сияющая улыбка при первых же его словах пропала с лица.
– Только, пожалуйста, не называй меня на людях «бабушка». – Она поправила маленькую изящную шляпку. – Просто Нараяна.
Стиф подумал, что вряд ли когда-нибудь поймет эту ее попытку скрыть то, что скрывать вовсе не было необходимости. Что плохого в возрасте или в статусе бабушки? Однако он вынужден был кивнуть в знак согласия. Добавил только:
– Дома-то хоть можно?
– Дома – конечно, – благосклонно позволила она. – А теперь нам надо поторопиться, иначе опоздаем.
– Куда? – хором спросили Стиф с отцом. Переглянулись с улыбкой, а потом отец все же решил уточнить: – Мы разве куда-то едем?
Вид у него при этом был не слишком довольный, как и всегда при таких вот свалившихся на голову внезапностях. Но он, по крайней мере, попытался это скрыть.
– Мы тут подумали, – мягко начала мама, подхватив отца под руку, – что не так уж часто у нас выпадает возможность побыть вместе.
Как вскоре выяснилось, «побыть вместе» означало отправиться на очередной устраиваемый бабушкиным фондом благотворительный ужин, который по счастливому совпадению проводился в их городе.
А спустя еще около получаса, когда вся семья, наконец, в полной готовности стояла на крыльце дома, выяснилось и другое: похоже, именно вместе они сегодня никуда не отправятся. Стифу это стало ясно в тот самый момент, когда запищала рация в отцовском кармане.
Хорошего помаленьку, называется. Не стоило надеяться, будто вся эта семейная идиллия продлится дольше нескольких часов.
– Без тебя там что-то могут решить, ну хоть один день? – выпалил Стиф с обидой.
– Если бы могли, я не сидел бы в министерском кресле, – примирительно ответил отец, похлопал по плечу и добавил: – Наши планы на завтра не отменяются, не переживай.
Это ничуть не утешило, скорее еще больше разозлило. Стиф ведь отлично понимал, что и завтра точно так же пришедший срочный вызов может все отменить. И отец прекрасно это понимал, но зачем-то обещал невозможное.
«Плевать на твое кресло, плевать на министерство! Этот вечер мы могли бы провести все вместе», – хотелось выкрикнуть ему в лицо, но Стиф пересилил себя и сдержался. Он должен быть паинькой. По крайней мере, для вида.
А вот изображать хорошее настроение и поддерживать щебетание мамы с бабушкой по пути к ресторану он вовсе не обещал, потому не произнес ни слова, пока они добирались в центр города через вечерние заторы на дорогах. Иногда только коротко кивал, если замечал, что его о чем-то спросили.
Он надеялся, что хотя бы в самом ресторане удастся развеять мрачные мысли, но ощущение полного одиночества только усилилось среди всей этой сверкающей ярче, чем огни в подсвечниках, публики. Казалось, здесь собралось не меньше половины города, хотя Стиф прекрасно осознавал, что это не так: на подобные мероприятия зовут только особых гостей. Тех, кто готов заплатить за вход совсем не маленькую сумму.
– Попробуй, это их фирменное блюдо. – Мама указала на усыпанный специями мясной рулет, только что принесенный официантом.
Впрочем, Стиф скорее угадал по жестам, что именно было сказано: доносящаяся со сцены музыка хоть и должна была бы быть мелодично-романтичной, но все равно заглушала любые разговоры.
Стиф нацепил на вилку маленький кусочек, нехотя прожевал, не почувствовав вкуса. Так же нехотя поковырялся в уже остывшем горячем, не глядя в тарелку, а изучая завитки на стоящем в центре стола старинном светильнике. Когда-то, еще до падения Барьера, светильнике, теперь пригодном лишь в качестве украшения.
Вилка недовольно скрипнула по фарфору одновременно с особенно громкой высокой нотой звучащей со сцены мелодии. Одновременно с пронзительным воплем сотен голосов. Пришлось крепко вцепиться в стол, чтобы не вскрикнуть самому.
– Я уже наелся. – Он отодвинул от себя тарелку. – Пойду лучше проветрюсь.
Краем глаза он успел заметить, как мама поднялась было вслед за ним, но бабушка вовремя ее остановила.
Все правильно, она тут не поможет. Стиф вышел на террасу, с удовольствием вдохнув прохладный вечерний воздух. Сам не заметил, как в руке оказалась рация, а пальцы уже почти нажали на кнопку вызова единственного, пожалуй, человека, который не посчитает его слова бредом сумасшедшего. Просто потому что иногда и сам несет не меньший бред, а главное, верит в него. Впрочем… Стиф успел вовремя остановиться. Нет, он все же не готов рассказать. Даже Джею. Рассказать – значит признать, что боишься этого и не можешь справиться.
Стиф спрятал рацию в карман, оперся спиной о перила так, чтобы видеть происходящее в зале. Невольно стал постукивать в такт звучащей музыке, под которую на сцене танцевала удивительно гибкая женщина в ярко-синем платье.
Длинный шлейф извивался при каждом движении, из-за чего танец был больше похож на струящийся поток воды, за которым хотелось следить неотрывно. Тонкие руки вырисовывали в воздухе хитрые узоры. Исчезающие в то же мгновение, как появились, сразу рождая новые. Стиф даже расстроился, когда музыка стихла и танцовщица исчезла за кулисами.
Однако не прошло и нескольких минут, как хлопнула дверь, ведущая во двор, и в свете фонаря мелькнула яркая синева платья.
– Пора завязывать с выступлениями, – произнесла она до боли знакомым скрипучим голосом.
Стифу понадобилось всего пару мгновений, чтобы вспомнить, где он этот голос слышал. Городская ярмарка, фальшивая гадалка…
– Давно вы решили сменить профессию? – Он перепрыгнул через перила и оказался рядом с танцовщицей, поднесшей к губам бокал с вином.
Та едва не выпустила бокал из рук. Обернулась к Стифу.
– Ты о чем?
Казалось, она побледнела от страха, но стоило присмотреться, как стало понятно: все лицо танцовщицы, даже губы, покрыто серебристой пудрой.
– Это вам карты подсказали прекратить гадания? – Он не смог сдержать улыбки, глядя, как Айнэ судорожно сделала глоток из бокала.
– С чего ты решил… – Она замолкла, смерила Стифа оценивающим взглядом. Слишком долгим, как ему показалось. Ее губы неожиданно дрогнули в ответной улыбке. – А, Стинфорд Гарр. Что же ты не с остальными в зале? Тоже все достало?
– Угу, – не стал отпираться Стиф.
– Тогда держи, это иногда помогает. – Айнэ протянула ему свой бокал с вином, и Стиф от неожиданности сделал шаг назад.
– Ничего, что я несовершеннолетний? Хотя… – Он забрал бокал и сделал большой глоток. Не сдержал вздох разочарования. Напиток безвкусный, как и все остальное.
– Надеюсь, ты не станешь выдавать наш маленький секрет? – Айнэ хитро подмигнула, давая понять, что говорит не только о бокале, который все еще был у Стифа в руках.
– Не скажу, если еще разок увижу, как вы танцуете. Без публики.
Айнэ в ответ звонко рассмеялась.
Глава 3. Хозяева собственной жизни
Бывают в жизни такие моменты, когда непонятно, радоваться удачно выпавшему раскладу или начинать паниковать. Так и в этот вечер: вызов из министерства поступил очень вовремя. Кипрану совершенно не улыбалось вместе со всей семьей идти туда, где, как он точно знал, будет выступать Айнэ, и благовидный предлог этого не делать оказался как раз кстати. Но вот сам вызов не сулил ничего хорошего.
Кипран буквально влетел в когда-то родной кабинет аналитического отдела. На автомате хотел было повесить зонт на один из расположенных сбоку от двери крючков, но их там не оказалось. Ну разумеется, обновленный отдел потребовал и обновления помещения. Пришлось оглядеться вокруг и получше оценить обстановку, благо расставленные вдоль стен ярко-белые граниумные светильники позволяли это сделать даже когда за окном уже стемнело.
– Так, и что тут у нас? – Кипран оставил раскрытый зонт сохнуть у порога, а сам засучил рукава и по-хозяйски подошел к огромному столу в центре кабинета, где склонились над длинными бумажными лентами с графиками сотрудники.
Теперь уже не его сотрудники. Формально его вообще не должно было быть здесь, аналитический отдел не подчиняется министерству развития, но… только лишь формально. Если бы не разработанный Кипраном алгоритм расчетов, который после падения Барьера удалось адаптировать, отдела могло бы уже не быть вовсе. И эти молодые сотрудники, большинство из которых даже толком не застали «прошлую эпоху», были бы заняты чем-то совершенно другим. Отдел и существовал-то больше по инерции, ради сбора статистики, которая время от времени требовалась министерству.
А заодно на случай экстренных ситуаций.
– Вы должны на это взглянуть!
Кипран не успел заметить, кто из сотрудников воскликнул это, да было и не важно. Главное – алгоритм работает, и сейчас, впервые за двадцать лет, результаты его расчетов вселяют тревогу с первого взгляда.
– Давно у нас такие показатели? – Как-то само собой вырвалось это «у нас». Словно не было этих лет в политике, полных притворства. Только вновь окунувшись в такой привычный и понятный мир никогда не лгущих цифр, Кипран снова мог быть собой.
– Позвали вас, как только выяснили… – Начавший было говорить парень вдруг стушевался, поглядел на коллег. – А, собственно, что мы выяснили? Мы не совсем понимаем, что все это может значить. Расчеты пытаются нас о чем-то предупредить, но как будто говорят на другом языке, который вам должен быть известен.
Не удивительно, что этот язык чужд детям мира без Барьера, мысленно согласился Кипран. Мира без террора, протестов и витающего в воздухе страха.
Но Кипран, в отличие от остальных в этом кабинете, уже видел подобные данные.
– Это значит, что вашему отделу в ближайшее время предстоит много работы, – заявил Кипран спокойно, будто ничего особенного не происходит, хотя внутри все похолодело. – И пора бы вам назначить главу отдела.
– Зачем? – удивился коренастый парень в точно таких же, как у Кипрана, очках. – Мы тут все на равных.
Легко играть в эту игру, если живешь в мирное время. В самом министерстве тоже «все на равных»: после ухода Ойлин Дюс с поста премьер-министра было решено упразднить эту должность, передав власть общему совету министров, до тех пор, пока ситуация не изменится. Судя по тому, что Кипран перед собой видел, довольно скоро. Он бы ничуть не удивился, произойди это сразу после всеобщих выборов, призванных лишь закрепить достижения выстроенной за двадцать лет новой системы, но с таким же успехом способную ее разрушить до основания. Нужно было устроить их гораздо раньше. Лет десять назад, пока еще не успело вырасти новое поколение. Тогда все было бы гораздо проще. А теперь… Что ж, придется действовать, исходя из обстоятельств.
– Понадобится тот, с кого будут спрашивать результаты. А пока… – Кипран разложил бумаги по столу так, чтобы они все сразу были на виду. – Давайте-ка проверим ваши способности. Что уже смогли здесь увидеть?
Сотрудники в недоумении начали перешептываться. «Правильно, пусть обсуждают, рассуждают, анализируют, строят предположения: пришла пора включить мозги на полную», – подумалось Кипрану. Если все так, как он опасается, понадобятся все ресурсы, что есть в наличии.
– Индекс недовольства граждан, особенно в благополучных городах, он нам совсем не нравится, – первой откликнулась девушка с сиреневыми волосами. Пожалуй, во всем министерстве только сотрудники этого полузабытого всеми отдела могли себе позволить не придерживаться принятых «правил хорошего тона» и выглядеть, как вздумается. Это к лучшему – раскрепощенным людям всегда легче мыслить нестандартно.
– Так. – Кипран кивнул в знак поддержки. – Продолжай. Что именно не нравится? Недовольства всегда были и будут, вы и сами видели демонстрации по выходным, даже, может, в них участвовали.
Аналитики в ужасе переглянулись и поспешно замотали головами. Ну конечно, какой работник министерства признается в несогласии с законами? Если, конечно, не хочет потерять место работы.
И лишь один, парень в полинявшей от времени рубашке, не стал отнекиваться. На мгновение опустил взгляд на лежащие перед группой графики, а потом заговорил негромко, но уверенно:
– Проблема не в том, что этот индекс выше нуля, он всегда был выше, хотя держался на уровне нормы, в пределах допустимой погрешности. И сейчас, на первый взгляд, остается. – Он указал на почти ровную, чуть колеблющуюся линию. – Но если все пересчитать по «алгоритму переселенцев», по вашему, министр, алгоритму, то…
С этими словами парень положил поверх первого листа другой, полупрозрачный, на котором та же линия вдруг резко уходила вверх. Скрытое недовольство. То, которое выплескивают лишь в разговорах с близкими. То, что копится внутри, грозя однажды взорвать сосуд терпения.
– Нас не это больше насторожило, – с готовностью подключилась «сиреневая» сотрудница. – Модель, которая полностью описывает этот график, вот что не так. Она говорит о том, что это не просто случайный всплеск.
Девушка подошла к стоящему в углу стеллажу, забитому документами, взяла с полки толстую оранжевую папку с пожелтевшими бумагами. С громким стуком опустила ее на стол, пролистала примерно до середины, пока не дошла до страницы с заголовком «Модель "-1″».
– Это же показатели тревоги. – Коренастый парень в очках указал на папку. – Почему вообще «минус один»? Что-то значит, или вы просто развлекались, когда придумывали название? Мы иногда так делаем. Вообще-то, мы тут поспорили на эту тему и надеемся, что вы разрешите наш спор.
– И какие у вас варианты? – поинтересовался Кипран. – Поделитесь, мне очень любопытно.
– Минус один день до какого-то события.
– Первая построенная вами модель, а «минус» – просто случайная черточка.
– Минус один месяц, убитый на построение этой модели.
Кипран слушал высказываемые наперебой предположения и вдруг на мгновение позавидовал их беззаботному неведению, позволяющему быть легкомысленными. Для них все это было лишь в абстрактном прошлом, а воспоминания не заставляли каждый раз покрываться холодным потом.
Впрочем… история всегда повторяется, раз за разом, неизбежно. Кипран надеялся, делал все для того, чтобы в этот раз удалось проскочить роковой виток спирали. Напрасно.
– Минус один год от падения Барьера, – пояснил он, пожав плечами. – Всего лишь дата, когда модель была разработана, а вы все проспорили. Но идеи весьма интересны. И да, я немного развлекался.
– А что было тогда, в тот год? – робко спросил один из молчавших до сих пор сотрудников.
«Гражданская война», – ответил бы Кипран, но не решился нарушить негласный заговор молчания вокруг событий тех дней. В прошлый раз бунты начались спустя двадцать лет после «переселения». Как раз время, нужное, чтобы выросло новое поколение. Кипран попытался отогнать прочь нехорошие предчувствия и ответил:
– Это не так уж важно. Главный вопрос: почему теперь эта модель сработала? И как остановить развитие событий, чтобы вам не пришлось пережить то же самое. У кого-нибудь есть идеи, с чего все могло начаться?
– Можем сказать, когда началось. – «Сиреневая» девушка указала точку на пока еще прямой линии незадолго до того, как та взмыла вверх. – Плюс-минус полчаса. Два дня назад. По всей стране одновременно, но сначала только в крупных городах недалеко от столицы. А потом распространилось по принципу Лассара – ровно так, как распространяется любая информация.
Уже интереснее. Кто и какой слух пустил в это время, а главное – зачем?
– Кажется, я догадываюсь, в чем было дело, но… – тихо произнес парень в старой рубашке и в задумчивости почесал затылок.
Зато Кипран тут же оживился.
– Сейчас любое предположение ценно, так что давай, дерзай! Кстати, как тебя зовут?
– Элрик. Так вот… – Он взглянул на висящие под потолком часы, кивнул сам себе. – Да, как раз самое время.
Стоило Элрику подойти к стойке с радиоприемником у окна, как среди сотрудников пронесся возмущенный ропот.
– Опять будет рассказывать о силе пропаганды, – удалось расслышать Кипрану.
И зря, между прочим, так скептично к этому относятся. Если бы не пропаганда Перебежчика, сейчас мир был бы совершенно другим.
А Элрик покрутил ручку приемника до тех пор, пока оттуда не послышался вкрадчивый женский голос:
– Легче всего плыть по течению. Позволить волнам решать все за тебя, не прилагать никаких усилий. Даже получать удовольствие от тихой размеренной жизни без всякого смысла. Такая участь ждет большинство из нас, когда начнут действовать «карты гражданина». Кто-то, возможно, посчитает это подходящим для себя. До тех пор, пока не увидит, что река вынесла его совсем не к тому берегу, к которому бы хотелось. И даже сама река совсем не та, но поздно возмущаться, ты уже ничего не решаешь.
– Очень живописно, – пробормотал Кипран, все отчетливее ощущая, будто вновь вернулся на двадцать лет назад. Убавил громкость, так что слов ведущей стало уже не разобрать. – И о чем она рассказывала в тот день? Ты ведь слушал ту передачу, верно понимаю?
Элрик кивнул.
– Говорила, про принятый закон о гражданстве, что только граждане смогут участвовать в выборах и получат дополнительные привилегии.
– Ну, вам и вашим семьям беспокоиться не о чем, – уклончиво ответил Кипран. – У вас ведь уже есть «карты гражданина».
– А по мне так все верно решили, – фыркнул коренастый, поправляя очки. – Хочешь привилегий, хочешь значить хоть что-то для страны, так сначала заслужи это право. Сделай что-нибудь полезное.
К удивлению Кипрана многие из сотрудников с готовностью поддержали слова коллеги.
– То есть вы считаете, – он обвел каждого изучающим взглядом, – что право голоса должны иметь только те, кто поддерживает существующую власть? Те же, кто не согласен, кто хочет что-то изменить, не достойны этого? В таком случае возможность выбора – это лишь иллюзия.
Аналитики смущенно переглянулись в воцарившейся тишине. Несколько секунд прошло, прежде чем «сиреневая» девушка решилась спросить:
– Вы же нас просто проверяете, да?
– Возможно. – Кипран улыбнулся. – Проверял вашу внушаемость. А теперь предлагаю все же вернуться к делу, ради которого мы все здесь. У нас есть проблема. – Он указал на радиоприемник. – Нужно найти ее решение.
– Да чего проще, – тут же отозвался коренастый. – Прикрыть эту лавочку, чтобы не действовала людям на мозги.
Забавно, что даже выросшим в абсолютной свободе людям первым делом приходит в голову именно такой вариант. Пожалуй, столь грубых мер даже Юдвин бы не одобрил. Тут нужно действовать гораздо тоньше.
– Между прочим, именно с попыток, как ты выразился, «прикрыть эту лавочку», в прошлый раз все и началось. – Кипрану достаточно было взглянуть на уставившихся на него с любопытством аналитиков, чтобы понять: сболтнул лишнего. Сейчас начнутся просьбы рассказать, что именно началось и от чего их так стараются уберечь. Пришлось поскорее переключить их внимание с дел давно минувших в сегодняшний день. – У кого-нибудь есть менее радикальные варианты? Любые, и не бойтесь сказать глупость, в этом отделе всегда рассматривали и будут рассматривать даже самые странные идеи.
– Может, стоит сначала разузнать об этом «Контрадио» побольше, – предложил Элрик. – И о его ведущих тоже. Это поможет просчитать, как действовать эффективнее. Я, честно говоря, уже начал… вы же не думали, что я всерьез увлекся этими передачами?
– Еще как думали. – «Сиреневая» девушка подмигнула Элрику. – Но что такого, не запрещено ведь… пока.
– И не просто не запрещено. – Кипран похлопал Элрика по плечу. – Раз уж начал их изучать, ты и продолжишь. Это официальное задание с сегодняшнего дня. А ты… – он вопросительно поглядел на «сиреневую».
– Ярина, – не замедлила подсказать она.
– Так вот, Ярина, ты Элрику в этом поможешь.
Коренастый возмутился: похоже, не привык оказываться на втором плане, да еще и с раскритикованной идеей.
– Простите, но разве вы можете нам давать официальные поручения? Наш отдел не в вашем ведомстве.