Воронье наследство

– Давно ты тут? – впрочем, стоило Мэлоуну выйти на свет, как знать ответ тут же расхотелось, а он и не спешил отвечать. То ли тени так падали, то ли он в самом деле был чем-то не на шутку встревожен, трудно было определить. По коже пробежали ледяные мурашки. Или все дело в сквозняках? Попытавшись скрыть нахлынувшие плохие предчувствия, Эстелла добавила нарочито-строго: – Будешь так прятаться, однажды кто-нибудь решит, что у тебя недобрые намерения.

– То есть сейчас ты так не думаешь? – Мэлоун поднял отложенные в сторону свежие программки.

Сказал это так, что Эстелла с трудом подавила желание оказаться как можно дальше. Продолжила стоять на месте и была невероятно рада этой своей маленькой победе.

– Будь это так, Гаруш бы предупредил, – выхватив программки из рук Мэлоуна, она положила их на стол и прижала ладонью. Бросила ворону недовольное: – Мог бы дать знать, что тут посторонние.

– Карр, – ответил ворон и отвернулся. Мэлоун подошел к нему, пригладил распушившиеся перья.

– Он тебе говорил. Если хочешь с ним поладить, придется научиться понимать.

От того, с каким довольным видом Гаруш запрокинул голову – казалось, еще чуть-чуть, и заурчит – стало жутко досадно. Эстелла сжала губы и процедила:

– Вот может и научишь? У тебя-то отлично выходит.

– Может быть, – Мэлоун пожал плечами. – В другой раз, когда тебе будет, что дать взамен.

– Ах ты! – от возмущения Эстелла задохнулась и не смогла больше сказать ни слова. Уже замахнулась для пощечины, но Мэлоун успел выставить перед собой ладони, словно щит.

– Тише, тише. Не представляю, что ты себе вообразила, но…

– По-моему, прекрасно представляешь, – хмыкнула Эстелла, уже немного пришедшая в себя. Щеки пылали, и она успела порадоваться, что свет достаточно тусклый, так что вряд ли это было заметно.

Мэлоун что-то произнес одними губами, встряхнул головой, прежде чем вновь поднять взгляд на Эстеллу.

– Ты правда хотела узнать у меня секрет приручения своенравной птицы? Сдается мне, сейчас тебя другое больше волнует.

Эстелла поморщилась, не желая признавать его правоту. Но еще больше она была недовольна собой: за пустой болтовней из головы совершенно вылетело, ради чего сюда пришла.

– Сейчас? Да, пожалуй, – она указала на торчащую из замка заколку. – Очень нужно достать кое-что из ящика, а он заперт, как назло.

Мэлоун вынул заколку, протянул Эстелле.

– Уверена, что нужно? Если там и хранится что-то важное, то не для тебя.

– Не забывай, теперь все, что в этом доме, принадлежит мне.

– Пока еще не принадлежит, – напомнил Мэлоун, и Эстелла поморщилась, как если бы съела сразу несколько долек лимона.

– Придется это исправить.

Эстелла скрутила волосы в пучок на затылке, заколола. Не слишком аккуратно, но возможности как следует заняться прической сейчас не было. В одном из открытых, а потому не слишком интересующих пока ящиков комода отыскала нож для вскрытия конвертов, и на лице засияла победная улыбка.

Как выяснилось через пару минут, радость была преждевременной. Сверкающая костяная ручка скользила в руке, а замок никак не желал поворачиваться.

– Точно помощь не нужна?

На несколько мгновений Эстелла успела позабыть о присутствии постороннего и теперь недовольно поморщилась.

– Не хочу ни с кем делить секреты родителей, – еще одна попытка. Замок жалобно скрипнул, поддаваясь. – А с тобой тем более.

«Ну же, почти получилось».

Рука предательски соскользнула. Собственный вскрик Эстелла услышала раньше, чем ощутила жжение в ладони, и точно раньше, чем заметила выступившую капельку крови.

– Дай-ка сюда, пока не покалечилась.

Мэлоун забрал у нее ножик, отложил в сторону. Однако ладонь отпускать не спешил. Наклонился ближе, внимательно всматриваясь. Эстелла настолько смутилась, что отдернуть руку не пришло в голову.

Мама всегда говорила, что ухоженные руки – признак настоящей леди. У Эстеллы же они больше походили на руки неумелого поваренка. Даже скорее подмастерья неумелого поваренка. Нестерпимо захотелось скрыть это безобразие под перчатками.

– И к чему такая забота? – лишь когда Мэлоун перевязал ее ладонь платком, Эстелла пришла в себя и сделала шаг назад.

Мэлоун только пожал плечами.

– Не всему нужны причины.

Сказал так, будто и впрямь всего лишь сделал то, что полагается в таких случаях, и от этого стало самую капельку неприятно. Пока Эстелла пыталась решить, притворяется он или нет – ладонь все еще слегка покалывало от прикосновений – Мэлоун отвернулся.

Пара ловких движений, которые Эстелла даже не успела уловить, и замок на неподатливом ящике издал характерный щелчок.

– Любопытно, откуда вдруг такие умения? Прокрадываешься невидимкой, с легкостью вскрываешь замки.

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – Мэлоун чуть выдвинул ящик и отошел в сторону.

– Прошу.

Со своего места Эстелла смогла разглядеть стопки пожелтевших конвертов, но подходить не спешила.

– Ты подозрительно добр.

– Просто решил, что ты имеешь полное право первой взглянуть, что там.

Эстелла уже подошла к комоду, протянула руку к перевязанной алой лентой пачке писем, но остановилась на полпути.

– Первой? – она задвинула ящик и осталась стоять, придерживая его пальцами. – Предлагаешь при тебе читать эти письма? Или отдать, когда сама прочту?

– Сама решай, ты же здесь хозяйка, – Мэлоун продолжал быть слишком уж покладистым. – Но разве тебе не кажется, что будет несправедливо не поделиться со мной находкой?

Дешевая манипуляция. Могло бы сработать, не вырасти Эстелла среди тех, для кого ежеминутно жонглировать словами и доводами в своих интересах – привычная рутина.

– Только если честно ответишь на один единственный вопрос, – она внутренне вздрогнула, поняв, что в точности копирует маму, отчитывающую провинившуюся прислугу. – Зачем ты сюда пришел? И не вздумай сказать, что решил полюбоваться на наши фамильные коллекции на ночь глядя.

– Причина та же, что и у тебя, – уклончиво ответил Мэлоун и отчего-то помрачнел сильнее прежнего.

Эстелла покачала головой.

– Я же просила, ответить честно. Здесь нет дорогих твоему сердцу воспоминаний, и я сильно сомневаюсь, будто ты знал, где мои родители хранили свои.

– Ладно, подловила, – не стал отпираться Мэлоун. – Узнал, что ты здесь и решил проверить, в порядке ли.

– Нянюшка сболтнула, да? – Эстелла не смогла скрыть досады.

– Я умею быть убедительным, если нужно. А с ней все оказалось просто, учитывая… не важно.

Он вдруг замолк, отвернулся, стал барабанить пальцами по столу, и от этого стало только тревожней.

– Учитывая что? – Голос дрогнул, но Эстелла быстро взяла себя в руки. – С чего бы мне быть не в порядке?

Несколько мгновений молчания показались вечностью.

– Завтра будет еще одна церемония прощания. Вряд ли такая же торжественная, но…

– К-кто? – едва смогла выговорить Эстелла. Осознать услышанное до конца не получалось.

– Бабушка Клодетт. Она так просила себя называть.

«Она была хорошей», – застучало в голове. – «Хорошей. Немного не в себе, а порой и не немного, но хорошей. Лучше многих, кто сегодня собрался в этом доме. Почему она? Почему…»

– Почему ты сразу не сказал? – Эстелла с удивлением услышала стальные нотки в собственном голосе.

Кажется, Мэлоун тоже услышал, потому обернулся.

– Не уверен, что я тот, кто должен сообщить такую новость.

– Или не посчитал нужным сообщить? – внутри все закипело. – Это нарушило бы твои планы. Что с ней случилось?

– Неудачно полетала с балкона, – Мэлоун сказал это так буднично, словно и не о человеке вовсе. – Или кто-то ей в этом помог. Буду рад, если ошибаюсь, и все это просто случайности. Смерть твоих родителей, теперь это. Лучше проверить до того, как произойдет новая.

Эстелла не могла поверить своим ушам.

– Как ты можешь сейчас об этом думать?

Сказала и тут же одернула себя. Не так уж трудно сохранять здравомыслие, если погибшие не были достаточно близки. Но тогда зачем так настойчиво пытаться найти виновных?

– Сомневаюсь, что заламывание рук и причитания помогут решить проблему, – он подошел, обхватил Эстеллу за плечи. Так внезапно, что она не успела отшатнуться. – Слушай, если тебе кажется, что мне легко рассуждать и искать причины, лучше еще раз подумай. Сейчас не самое подходящее время оплакивать умерших, как бы нам того ни хотелось.

Неожиданно для себя самой Эстелла кивнула. Достала из пачки писем одно, на котором еще чувствовался терпкий аромат неизвестной пряности.

– Тогда для начала давай узнаем, что так хотели скрыть мои родители.

Адреса на конверте не значилось, только выведенное размашистым почерком: «Графу и графине Баркс, лично в руки». Эстелла обернулась к подозрительно притихшему ворону.

– Не ты, случайно, почту разносил?

Возмущенное «Карр-Кар!» было вполне очевидным ответом.

– Лучше больше не оскорбляй его такими предположениями, – посоветовал Мэлоун. – А то можешь не надеяться на хорошее расположение.

Эстелла пробурчала:

– Перестань меня поучать.

Развернула вложенное в конверт письмо и издала разочарованный вздох. Тот же размашистый почерк, что на конверте, но вот прочесть написанное было решительно невозможно. И вовсе не из-за неразборчивости, каждая буква была выведена с тщательностью, какой обладают законченные педанты или очень старательные дети, недавно научившиеся писать и гордящиеся этим. Буквы складывались в слова, значения которых Эстелла не могла понять. Она с досадой бросила письмо на стол, около которого стоял Мэлоун.

– Знаешь, что это за язык?

Она спросила наугад, вовсе не надеясь на положительный ответ, но Мэлоун, лишь мельком взглянув на письмо, так побледнел, что стало ясно: попала в точку.

– Дело не в языке, – нехотя протянул он. – Но прочесть могу, да. Только нужно время.

– Не страшно, до утра полно времени, никто и не заметит нашего отсутствия, – Эстелла поудобнее уселась в кресло, однако Мэлоун положил письмо обратно в конверт.

– И еще нужны кое-какие ресурсы, а в этой комнате их нет. Во всем поместье вряд ли отыщутся. Придется мне ненадолго съездить домой.

С этими словами он спрятал письмо во внутренний карман сюртука, а следом и остальную пачку.

– Хэй! – возмутилась Эстелла, преградила путь к выходу из библиотеки. – Не думай, что позволю тебе унести их в неизвестном направлении.

– А придется, – Мэлоун обошел ее, будто пустое место. – Тебе придется поверить, что я вернусь с расшифровкой, или попытаться прочесть самой.

Перешагнул порог, не оборачиваясь, и Эстелла вынуждена была почти бежать за ним следом по коридору.

– Ты не оставляешь мне выбора!

Она бы многое хотела наговорить, пусть потом и пришлось бы об этом жалеть. Уже набрала побольше воздуху, чтобы начать тираду, поравнялась с Мэлоуном… и едва не столкнулась с вышедшим из-за поворота поверенным.

– О, вот и замечательно, – он улыбнулся так натянуто, что не было сомнений: все совсем не «замечательно» – Мы как раз вас разыскивали, графиня.

– Мы? – Эстелла заглянула поверенному через плечо. Заметив стоящую там, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу фигуру, процедила сквозь зубы: – Дядя Вилтон? Вам-то я зачем понадобилась? Мы, кажется, все уже обговорили.

– Я бы так не спешил на вашем месте, – поверенный примирительно поднял руку. Взглянул на Мэлоуна и покачал головой. – Это конфиденциальный разговор.

Толстая папка с бумагами в руках поверенного не предвещала ничего хорошего, а чересчур довольное, прямо-таки сияющее лицо двоюродного дядюшки это только подтверждало.

– У графини нет от меня секретов, – вмешался Мэлоун. Эстелла в знак благодарности взяла его под руку. Услышать плохие новости в одиночку было так страшно, что ноги подкашивались.

– И лучше нам поговорить как можно скорее, – как голосу удавалось оставаться твердым, Эстелла не представляла. Быть может, помогло присутствие усевшегося на плечо Гаруша? – У меня нет времени на пустяки.

Она открыла дверь в ближайшую, гостевую комнату, села на мягкий бархатный диван, указала поверенному на точно такой же напротив себя. Удивленно вскинула брови, когда дядя разместился рядом с ним. Даже Мэлоун остался стоять позади дивана, не позволяя себе такой наглости.

– Речь, кажется, шла о конфиденциальном разговоре? – Эстелла красноречиво кивнула в сторону двери, но дядюшка Вилтон только заулыбался шире прежнего.

– О, девочка моя, сначала выслушайте до конца. Помощь вам определенно понадобится.

Проигнорировать его. Пусть сколько угодно фамильярничает. Не говорить ни слова. Даже не смотреть в его сторону. Только на поверенного. Выпрямить спину и обращаться только к нему.

– Я верно понимаю, вы что-то обнаружили в их бумагах? – спросила она, указав на папку, лежащую у него на коленях.

Поверенный тут же раскрыл папку, словно получил разрешение, которого так ждал.

– Увы, графиня, но ваши родители, как оказалось уже при беглом изучении, посвящали меня не во все свои финансовые дела. Денежные переводы, довольно частые, на несколько счетов, я постараюсь выяснить, кому они принадлежат, но обещать не могу. Закладные, о которых они умалчивали…

От сказанного голова шла кругом. Эстелла не выдержала, прервала поверенного:

– Избавьте меня от подробностей, лучше скажите в двух словах, что вас так обеспокоило.

– Я не хотел вас пугать вот так сразу, но… ладно. Боюсь, единственное, что родители вам оставили – огромные долги. Настолько огромные, что их едва покроет стоимость всего поместья.

Эстеллу будто ледяным душем окатили.

– Всего поместья? – только и смогла выговорить она. Настолько шокированная, что и не подумала возразить, когда дядя сел рядом, накрыл ее ладонь своей.

– Вам не о чем беспокоиться, девочка моя, – слова казались похожими на сладкую патоку. – Разве могут самые близкие оставшиеся родственники позволить случиться такой несправедливости? Господин Ниддель верно поступил, что обратился ко мне с этой бедой.

Если бы Эстелла могла, то испепелила бы поверенного взглядом. Какое он имел право? Хотя, наверное, имел, ничего с этим не поделать.

– И что же вы предлагаете, дядя?

Она едва не вскрикнула, когда когти Гаруша впились в плечо. Погладила по голове, пытаясь успокоить его. Или, скорее, себя.

«Это какое-то недоразумение. Должно быть так. Поверенный что-то напутал». Противный внутренний голос тут же возразил, что поверенный никогда ничего не путает.

– Лучше обсудим это в приватной обстановке, девочка моя, – интересно, дядя и правда надеялся, что поток этого сладкого сиропа перебьет всю накопившуюся горечь? – Вам не придется продавать поместье за долги чужим людям, я не могу допустить такой несправедливости.

– Хотите сами выкупить его? – догадалась Эстелла. – Очень щедрое предложение.

Слишком щедрое, чтобы не предполагать никакого «но». Впрочем, об условиях догадаться несложно, дядюшка вполне ясно их озвучил еще в обеденном зале.

– Для начала нужно обговорить все детали, – Эстелла обернулась к Мэлоуну. – Наша маленькая загадка все еще ждет решения. Не стану больше вас задерживать, здесь я вполне справлюсь сама.

Мэлоун, однако, не сдвинулся с места.

– Вы уверены?

«Нет, конечно, но так будет лучше», – Эстелла вновь потрепала ворона по затылку.

– Гаруш проследит, чтобы не случилось никаких неожиданностей.

Как только удаляющиеся по коридору шаги стихли, дядя крепче сжал ладонь Эстеллы.

– Карр! – Гаруш расправил крылья, и дядя испуганно отшатнулся.

– Вы мудро поступили, графиня.

– Давайте без лишних любезностей, – прервала его Эстелла. – Я верно понимаю, ваше предложение еще в силе?

«Если бы ты знал, дядя, какое тебя ждет разочарование», – внутренне позлорадствовала Эстелла. – «Тебя и того, кого ты наметил мне в женихи. Кем бы он ни был».