Танцуйте свою жизнь. Психологические эссе о том, как вернуть себе себя

А вот выть от боли невидимыми миру слезами – нет. Бояться за свою жизнь – нет. Не знать, куда пойти, и не иметь ни одной двери, в которую можно постучаться, – нет. Осознавать свою беспомощность – нет.

Мы всего лишь люди. Необходимо время, необходима помощь, и лучше не бытового, а профессионального уровня.

Все получится. И однажды берег будет виден не издалека, а ощутим под ступнями. Даже если сейчас все это не так.

* * *

Не тот глагол. Так часто говорю я, когда слышу, как кто-то чего-то требует, навязывает, вдалбливает. Не важно кому. Важно, что у здорового взаимодействия с другим человеком есть только один глагол, в котором существует запрос на участие двоих, а не на исполнение желания одного. Звучит глагол так: предложить.

На самом деле это единственное, что мы можем в одностороннем порядке. Предложить, а потом узнать ответ. Совпадаем – отлично. Нет – значит, нет.

Отказ воспринимать это чужое «нет» и дальнейшие попытки продавить ситуацию в свою сторону с головой выдают целый ряд нерешенных личных проблем, из которых самая маленькая – неспособность обходиться своими ресурсами в тех вопросах, которые ни для кого больше не оказались актуальными. Это инфантильность и эгоцентризм. Очередной поход в детство, где святым делом было выпросить у родителей то, что они не спешили покупать. Не мытьем, так катаньем.

У бесправной поры все средства хороши – от манипуляций со слезами и долгими истериками до агрессивных угроз и нарочито отвязного поведения. Но если в детстве это и вправду единственные инструменты, которыми маленькие люди воздействуют на больших, то так ли оправданно тащить их в свою взрослую пору? Взрослые отношения добровольны во всем – от нахождения рядом до оказания помощи.

Сейчас очень много гневных отповедей на тему: а правда ли, что никто никому ничего не должен? Быть может, и неправда, но все, что взимается с человека на уровне долга, а не его личной потребности, едва ли можно считать искренним и от души сделанным.

И если мы раз за разом наталкиваемся на тотальную стену неразделения наших чаяний и желаний со стороны тех людей, с которыми пытаемся строить какие-то отношения, то вопрос уже не к ним, а к самим себе: что дало нам веру в то, что эти отношения вообще возможны?

Вопрос к себе: почему мы выбрали человека, с которым нет общего языка, и он не идет на диалог, ничего не хочет обсуждать, не интересуется нашей жизнью?

Вопрос к себе: а не зеркалит ли он сейчас меня? Быть может, нас возмущает именно та реакция в наш адрес, на которую мы сами щедрее всего?

Вопрос к себе: почему нам так важно получить то, в чем нам отказывают? Не потому ли, что нам нравится таким образом ощущать свое влияние на других людей и мы невротично ценим лишь то, чего нет?

Вопрос к себе: почему нам трудно уважать чужое нет и так легко настаивать на своем да?

Вопрос к себе: с чего мы взяли, что любящий человек обязательно должен соглашаться со всем, что мы ему предложили?

Честные и действительно обдуманные ответы, а не молниеносные автоматические установки, сидящие в голове на уровне шаблонов, могут здорово разрулить ситуацию.

Предложить. Что угодно. Поговорить, помочь, помириться, поехать, прояснить ситуацию. Предложить, проявив уважение к праву человека подумать и к его же праву отказать.

Когда это есть, отношения выходят на здоровый уровень или, по крайней мере, становятся прозрачными настолько, что приходит понимание: мы случайны в жизни друг друга, и лучшее – это каждому отправиться в свою дорогу.

А там, где другие глаголы, каждым из которых можно побить, отношений нет. Есть внутреннее разрешение превратить другого человека в свою собственность, которая не имеет своих желаний.

Предлагайте, всегда предлагайте.

И слушайте то, что предлагают вам.

* * *

Самая счастливая жизнь – простая. Та, в которой ты вырос из детских кризисов своей исключительности, перестал ждать ото всех особого к себе отношения и простил мир за то, что он, собака, не крутится вокруг тебя.

Если вырасти по-настоящему честно, а не, опять же, по-детски сделать вид, что ты все понял, когда ничего не понял, то придет легкость свободы. Прекрасной свободы от всего, чем тебя можно шантажировать или управлять тобою.

Ты можешь обойтись без чего угодно, правда. Тебе перестает быть нужной та любовь, которую приходится выпрашивать, как голодному – косточку, брошенную через забор. Тебе понятными становятся все слова, которые говорят не потому, что так чувствуют, а потому что, наоборот, ничего не чувствуют, но не умеют этого признать. Тебе нормально обходиться без того, чего тебе не могут или не хотят дать. И нормально не оправдываться за то же самое со своей стороны. И тебе есть чем заполнить свои дефициты и есть с чем прийти к тем людям, которые принимают тебя и ценят. А когда нечем, то и это не приговор, а временное явление.

Жить просто – это не про то, как освоить существование амебы, у которой на всю жизнь одна клетка. Это про то, как не убивать себя об стену каждый раз, когда что-то не вышло, кто-то не полюбил, кто-то не то сказал, куда-то не позвали, чем-то не поделились, в зеркале себе не понравился и так далее.

Это про решительный выход из перфекционного запроса к собственной жизни, в которой назначают себе обязанность быть неизменно правильными, вызывающими восхищение и затевают все эти разрушительные игры в идеальных жен и мужей, мам и пап, сияющих звезд, безукоризненных красавиц и красавцев…

Это про счастье, доступное прямо сейчас. Иногда для этого достаточно просто пройти несколько шагов вперед по заснеженной свежести утра.

* * *

Не поддержишь себя – уронишь другого. Замечали?

Недовольство собой, отсутствие бережности к себе, неумение оставлять себя в покое неизбежно отображается на том, с чем мы выходим во внешний мир. Даже при самых честных попытках ничего не обнаруживать. Даже при исключительной вежливости, маскирующей внутренний шум. Даже при великом желании дарить только свет. Если нет для себя, то для других только имитация, пусть и самая искренняя.

Вспомните, и вы поймете, что во все лучшие моменты вашей жизни вы находились в наименьшем конфликте с самими собой. Вы нравились себе. Или по меньшей мере ваша придирчивость к собственным недостаткам не достигала слишком высокого градуса. И тогда же вы находили наибольший отклик снаружи.

Но дело даже не в других. Полноценная жизнь начинается с полноценного самовосприятия, а не с ожидания, когда нас признают, оценят, похвалят. И способность поддержать себя, отказаться от беспощадной критики и в целом относиться к себе по-доброму, что бы ни происходило, – это намного более мудрое решение, чем превратиться в надсмотрщика, судью, оценщика, ни на минуту не ослабляющего свой жестокий контроль.

Поддерживайте себя всегда. Только тогда, когда вы будете знать, как это, вы станете лучшей поддержкой и для всех, кто вам дорог. Не раньше. И, отправляясь в новый день своей разноцветной жизни, пожелайте себе просто устоять в нем. Это важнее, чем громко победить.

* * *

Люди, убежденные в том, что здоровая психика – это постоянное нахождение на неизменно высоком градусе желаний и готовности ко всем видам удовольствия, от секса до веселых застолий и путешествий, или откровенно лукавят, надевая белое пальто отличников по жизни и демонстрируя искусственно создаваемый имидж неунывающих счастливчиков, или утратили контакт с собственными эмоциями, стыдясь неизбежных спадов и ошибочно считая их признаком нездоровья.

На самом деле все сложнее и тоньше. Сама психика, работа мозга и, в частности, эмоциональная сфера не могут быть «мертвой кардиограммой», выдавая исключительно одну позитивную реакцию на все и стабильную, ни от чего не зависящую активность.

И, формируя понятие здоровой психики, стоит, скорее, отметить способность человека справляться с самыми разными обстоятельствами, не уходя в клиническую депрессию и не живя отложенной жизнью (полагая, что только отсутствие проблем и любых других сложностей можно считать полноценным существованием).

Мы похожи на мобильный телефон, если хотите. Бывает стопроцентная зарядка, шустрый серфинг по всем без исключения опциям. Бывает не стопроцентная. Бывает еще более не стопроцентная. Бывает слабая. И бывает – никакая. Пока не подзарядишь.

При этом наш личный низкий уровень может не иметь никаких внешних факторов для спада, но нам все равно будет ни до чего.

И вот это все – нормально. Ненормально считать себя ненормальным, если тебе не всегда хочется веселиться, если не всегда хочется в гости, если не всегда хочется обниматься, если не всегда хочется наряжаться, если не всегда хочется мчаться куда-то, если не всегда хочется всех видеть… Ну, вы поняли, да?

Ненормально беспокоиться по поводу периодического (вот это ключевое слово!) обнаружения в себе самом то ворчливого деда, то ленивой тетки, то саркастичного клоуна, то унылого Пьеро, то равнодушного паука. Это очень правдивые и понятные психике состояния на самом деле. Потому что они естественны и обусловлены природой.

А вот трендовые и активно навязываемые нам ныне большие игры в сильно замотивированных, всегда счастливых, всегда презирающих «зону комфорта», всегда плюющих на любые неприятности, всегда энергичных и позитивных всеобщих любимцев – опасные игры, очень опасные.

Это игры, обслуживающие зрителей и нещадно эксплуатирующие актеров.

Это неотработанные комплексы, в которых человек боится оказаться в чужих глазах просто человеком, а не кем-то особенным.

Это постепенно запускаемые программы разрушения.

Это иллюзия, что можно всегда отыскать улицу с одним зеленым на светофоре.

Отыскать, конечно, можно.

Но это будет сломанный светофор.

* * *

Человек – птичка маленькая. Только думает, что большая. Именно поэтому мы так часто «давимся» своими желаниями, друзья мои… Думаем, что надо много и всего, а на самом деле совсем немного. И чаще всего – совсем не того, за чем гонимся…

Сотни исповедей уходящих людей всех возрастов и самых разных социальных статусов услышала я за свою жизнь, включая большой опыт в паллиативной психологии. Мужчины и женщины, стоя на последнем пороге, почти не говорили о своих достижениях, званиях, счетах в банке… Уходила куда-то вечная людская попытка не отстать, быть не хуже, приукрасить себя. Оставалось главное, негромкое, из глубины идущее.

Еще бы раз ступить босыми ногами на прохладную вечернюю траву в деревне.

Увидеть бы маму. Ту, позабытую в годы больших побед, когда недосуг было даже лишний раз набрать номер. Не отдариваться бы деньгами, а посидеть рядом, посмотреть в ее глаза, расспросить о многом.

Вернуть бы годы, когда рос ребенок. Остановиться, обнять, наплевав на все воспитание и ругань за оценки. К черту их, из-за которых ни одного живого разговора не случилось почти.

Горячую бы горбушку ржаного хлеба и запить тем самым разливным холодным молоком из трехлитровой банки.

Доехать бы до друга, Кольки – где-то он там, под Курском. Лучше друга не было, а так и не свиделись за последние двадцать лет.

Постоять бы на любимом балконе после заката…

Перечесть бы свои старые книги…

А как хочется чаю с мятой от тети Даши…

Еще бы ночь проспать, положив голову на его плечо…

Так и не дошила зеленое платье, а как хотелось в Крым в нем…

Пес, Тимоха, дворняга бесценная – посидеть бы с ним в саду да выкурить с полпачки…

«Одинокого пастуха» еще хоть раз…

Я смотрела и смотрела в угасающие глаза. Многих держала за слабеющие руки. Часто просто слушала. С кем-то смеялась, с кем-то плакала. Слышала почти все, кроме жалоб о том, что не случилось большого успеха. А от тех, у кого он случился, не слышала о том, что это сделало их счастливыми. Поставили галочку, и ладно.

Жалели о другом.

Что не замечали любви или сами оказывались скупы на нее. Жалели о несказанном. О непрочитанном. Неувиденном. Жалели о простых человеческих радостях. О том, что обидели кого-то. Что не решились на что-то…

Человек – птичка маленькая. И счастлива она только тогда, когда ее душа рада…

* * *

На реке лежало облако. Тяжело и беспомощно, словно упало, не удержавшись на ненадежных небесных качелях. Я смотрела на него из окна спальни все утро. Время шло, а оно лежало… Отойти было невозможно, равно как и помочь ему подняться.

В какой-то момент жизни каждый из нас становится таким облаком. Промерзает настолько, что мороз звенит внутри богемским хрусталем. Вы когда-нибудь отмораживали руки? Помните то странное и пугающее ощущение, когда уходит сигнал? Вернее, ты его отдаешь, пытаешься почувствовать движение в своих собственных пальцах, но они не откликаются.

С психикой так же. Если она взяла больше, чем смогла обработать, то уходит контакт с эмоциями. Так же бывает, когда слишком долгой оказалась невосприимчивость тех, кто только телом близко. Или когда очень страшно признать то, что есть. Или когда случившееся стало травмой.

Мы замерзаем и падаем. Этот момент важно признать. Так возвращается сигнал. После этого момента важно решить, что жизнь не окончена. Так становятся возможными действия.

Пока смотрела в окно, пришло сообщение. Писала подруга, Женька – великий ипохондрик, но в комическом жанре.

«Лиля!!!! Расшифруй мой сон! Мне снится, что я Лобода, выхожу на сцену, открываю рот – и звучит фонограмма Пугачевой! К чему это?»

Бедная Пугачева, подумала я, улыбаясь. Но в ответ набрала капсом: «ПОЙ ВЖИВУЮ!»

А потом добавила: люби вживую, работай вживую, сдирай коленки в кровь, поднимаясь с колючего льда, но вживую, проигрывай вживую, радуйся вживую, уходи вживую отовсюду, где тебе плохо.

Живи вживую.

Хватит этих мертвых масок успешности, одинаковой мертвой красоты, скопированной мертвой жизни – хватит.

Когда я снова подошла к окну, облака на реке не было. Оно плавно покачивалось все на тех же ненадежных небесных качелях. На земле тоже нет ничего с гарантированной надежностью. Все в один момент может рухнуть, это правда. Но это не повод оказаться мертвыми раньше времени.

* * *

Чем взрослее ты эмоционально, тем меньше у тебя претензий к людям. Да вообще нет их, потому что люди имеют право быть какими угодно – абсолютно! Нам не заткнуть ничьих ртов, не отменить ничьих мнений, не отнять ничьих потребностей. И хорошо, что так, потому что самые большие беды происходят с теми из нас, кто думает иначе и считает, что имеет право быть в чужой жизни главнее ее владельца. Чушь.

Люди таковы, каковы они есть. И мы таковы, каковы есть. И все, что мы можем, – так это влиять на собственные реакции. Не принимать тех слов, которые нас обижают. Не принимать тех установок, которые нам чужды. Не воспринимать тех оценок, которые нам ставят. Не следовать тем указаниям, которые противоречат нашим решениям. Не оставлять на себе тех ярлыков, которые на нас навешивают. Не страдать от той нелюбви, которой наказывают. Не рассчитывать на ту поддержку, которой не дают. Не стучать в те двери, которые не открывают. Не проявлять тех эмоций, которые вымогают. Не вестись на те манипуляции, которыми подчиняют. И так далее.

Пока не приняли – не наше. И пока у нас не взяли – не отдадим. Чем раньше это понимаешь, тем меньше потом проблем в любых отношениях. Без исключений даже для самых близких. Потому что если близкие собираются вить из нас веревки и не собираются искать здоровых путей решения проблем, они становятся далекими. И нам не переступить тех порогов, за которые мы считаем возможным приносить свои уставы.

Мне не нравится вечное детство взрослых людей, в арсенале которых нет ничего, кроме примитивных манипуляций, капризов, обид, подсадок на чувство вины, долгих бойкотов, надутых губ и прочей ерунды, которая хороша лет до девяти, не больше.

А внутренний ребенок, которым так хочется оправдать свое нежелание расти эмоционально, нужен совершенно для иного, друзья мои. И нужен процентов на десять против девяноста взрослого человека. Давайте взрослеть. И давайте хотеть друг от друга в разумных пределах.

* * *

Стильные, красивые, сексуальные, успешные, прокачанные и накачанные. Список современных «оценочных ценностей», которыми мы измеряем свою «стоимость» на рынке жизни, можно продолжить, и нет в нем на самом деле ничего плохого. Есть пустота на месте внутреннего содержимого, которое растворилось во внешних эффектах.

И вот уже мы думаем, что сила духа – это больше про убиться в зале до желаемого рельефа, чем устоять в сложных жизненных обстоятельствах. Что критика – лучший мотиватор, чем принятие. Что демонстрируемая сексуальность – это то же самое, что и естественное ее наличие. Что для счастливых отношений достаточно быть красивой парой. Что успешность – это только про какой-то крутой бизнес.

Мы неистово вкладываемся в фантики, переживая больше о неизбежности физического увядания, но забывая при этом, что даже ежедневно шлифуемая кожа однажды обвиснет, а вот, например, умение говорить с другим человеком в режиме неиссякаемой доброты никуда не девается до самого конца.

Ценно то, что до самого конца. Что год от года только улучшается, если в это действительно вкладываться. А это способность глубоко понимать, чувствовать, проживать. Это храбрость принимать себя и других в любых изменениях и обстоятельствах. Это умение быть в близости и умение оставаться в ней, перестав метаться в пожизненном поиске варианта получше. Получше есть всегда. Помоложе, покрасивее, поумнее, поуспешнее. Но. Не только получше тех, кого мы готовы обменять без сожалений, но и получше нас самих.

Я часто вижу растерянность на лицах, когда спрашиваю про самые обыкновенные вещи:

– Как вы поддерживаете близкого вам человека?

– Что вы станете делать, если он перестанет быть красивым и успешным, и готовы ли вы к своим подобным метаморфозам?

– Как вы справляетесь с разочарованиями?

– Из чего состоит ваша глубинная жизнь, не имеющая зависимости от внешних обстоятельств?

– Куда вы деваете свои обиды?

– Умеете ли говорить о том, что для вас важно, и умеете ли конфликтовать, не унижая и не получая в ответ такие же унижения?

– Что останется, если у вас отнимут то, что можно отнять?

Эти вопросы выводят к тем мыслительным процессам, которые часто остаются за бортом восприятия у тех из нас, кто одержим лишь чужими оценками и не может решиться ни на что, кроме послушного исполнения социально одобряемого образа жизни, где за нас уже обо всем подумали, вплоть до смысла жизни.

Это прекрасно – быть стильными, красивыми, сексуальными, успешными. Но это прекрасно в эмоционально живых людях, которые умело сочетают в себе внешнее и внутреннее, не превращаясь в роботизированных кукол, зависимых от собственной неотразимости.

Внешнее выветривается, как утренний дымок. А полноценная жизнь возможна лишь там, где этот выветрившийся дымок не причина трагедии. Оставайтесь живыми.

* * *

Зима, как кошка, психологически здорова. У этих двух нет никакого желания кому-то понравиться во что бы то ни стало или долго оправдываться за свою несговорчивость: они сами по себе.

Когда становишься по-настоящему взрослым, то всегда распознаешь в себе то зиму, то кошку. Умеешь себя занять, не идешь ни в чьи руки без своего на то желания и не стремишься больше согреть всех из расчета заслужить любовь. Взрослая жизнь честная.

Если кажется, что нет, то все еще впереди или просто страшно взрослеть. Не страшно эксплуатировать детство. Надул губы – купили игрушку. Постоял в углу, зато за тебя все решили. Топаешь ножкой – в центре внимания. Из всего этого или вырастаешь раз и навсегда, или врастаешь в это намертво, также навсегда.

Сделать выбор и признать его – тоже честность. Честность – воспринимать ту жизнь, что у тебя есть прямо сейчас. Честность – знать, что ты на самом деле хочешь. Честность – быть только с теми, с кем нельзя во лжи, в имитации несуществующего, в большом театре маленькой личной трагедии, в котором никто никому не нужен и не важен, но на публике все улыбаются и машут.

Я не любитель подводить какие бы то ни было итоги, но с момента наступления честной зрелости полюбила наблюдать свой реальный градус живой жизни. Помню ли то, чем живу? Осознаю ли свои мысли и поступки? Точно ли знаю, по какой дороге и куда двигаюсь? Как мне с другими? Как им со мной? Научилась ли я понимать, что границы – внутри, а не снаружи и что никого нельзя заставить соблюдать их, если я сама бессильна отыскать в себе способность уважать как саму себя, так и всех остальных?

Набралась ли храбрости не назначать врагами и завистниками каждого, кто меня не принял и не полюбил? И научилась ли просто отстраняться, не враждуя, от тех, кого сама не приняла и не полюбила?

Превратилась ли я, по-хорошему, в гордую кошку, отказавшись от собачьей преданности даже тем, кто пинает и держит впроголодь на зависимой цепи? Градус живой жизни может оказаться совсем ничтожным, но это верный признак пробуждения.

* * *

Хорошо, когда нет замерзших, боящихся сказать, стыдящихся своих шрамов, изломов, несовершенств. Хорошо, когда там, где ты живешь, и среди тех, с кем сближаешься, нет оценивающих, отсылающих на доработку, хронически недовольных всем, что ты делаешь. Хорошо, когда нет мучительного страха оказаться плохим за свое несогласие, за свое «нет», за свое настроение, за отсутствие улыбки на лице. Хорошо, когда не надо защищаться ни словом, ни кулаком.

Самая щемящая грусть у меня рядом с теми, кто скован своей никогда не ослабевающей готовностью обороняться и кто скор на удар – любой.

Я начинаю горевать сильно и остро. Я делаю это, потому что знаю, откуда приходит такая готовность и даже бравада, рожденная иллюзией безопасности, которой на самом деле нет. Она приходит из-за того, что вот именно безопасности не случилось, и принятия не случилось, и опыта подлинной близости, и опыта встречного шага, и опыта доверия, и возможности просто расслабиться и перестать постоянно отслеживать чужие реакции на себя.

Безопасность (эмоциональная, физическая, сексуальная), на мой взгляд, – один из самых важных китов нашей жизни, обеспечивающий нам равновесие, возможность быть счастливыми, реализованными, умеющими жить в мире как с самими собой, так и с другими.

Мой многолетний опыт работы с травмой показывает, что качественный выход из нее всегда сопряжен с обретением внутренней безопасности и остановки ранее постоянно работающих механизмов защиты.

Мы здоровы, когда нам трудно бить, очень трудно. И наоборот.

Разоружайтесь, друзья мои. Помните, что если вы бесконечно оттачиваете мастерство боя, то до конца жизни пробудете на войне. Если это то, к чему вы стремились, продолжайте. Если не помните, когда вообще были расслаблены, остановитесь. Пора себя исцелять.

* * *

Если бы меня спросили о том, от чего я отказалась бы, будь у меня возможность все начать сначала, я ответила бы сразу и коротко: от сравнений. На любом уровне.

Почти все мои провалы случались именно потому, что я подгоняла себя, влезая раньше времени туда, к чему не была еще готова. Или, наоборот, сдерживала себя искусственно, игнорируя собственные потребности. И случалось все это из-за того лишь, что я предпочитала сравнивать себя с другими. Я боялась жалко отстать или нагло опередить мифических «всех», которые, как я потом только поняла, точно так же боялись слышать себя самих и попасть под осуждение толпы.

По меркам ревнивых контролеров чужих судеб, я достаточно поздно встретила своего человека, достаточно поздно пришла к пониманию того, чем действительно хочу заниматься, достаточно поздно распознала только свой ритм жизни, только свой стиль, только свои предпочтения… Но я точно знаю, что все это – только мой выбор.

До этого все тоже было не пусто, но пустота, признаю честно, была заполнена совсем не тем, что я уверенно могу назвать своим осознанным выбором. И да, мне не нравилась та жизнь, в которой я зависела от сравнений, от чужих мнений, от страха куда-то не успеть или от кого-то отличаться.

Мои любимые эпизоды в «Звездных войнах» не имеют к войнам никакого отношения. Мне нравится мирная жизнь, где на территории какого-нибудь города смешиваются самые разные персонажи – непонятных рас, форм, типов, великаны и крошки, круглые и квадратные, громкие и тихие. И всем есть место, и никому ни до кого никакого дела.

Это моя мечта. Чтобы всем было место. Чтобы судили мы друг о друге не по внешности, национальности, гендерной идентичности, а исключительно по тому, какие мы люди.

Как проявляем себя, как уважаем друг друга, как реализуемся, как нам взаимно нет никакого дела до того, что мы разные, и это не заставляет нас враждовать, воевать или пытаться отрабатывать свои амбиции на чужом фоне.

Не сравнивайте себя ни с кем. И ни за что не оправдывайтесь за свое счастье. Мы живем совсем немного. Так пусть эта жизнь перестанет быть для нас невыносимой, страшной, лишенной безопасности. Давайте дадим себе шансы на все, чего нам по-настоящему хочется.