Неделимая

Глава 1.

Сон был всё тот же…

Что-то коснулось спины, от неожиданности обнажённая кожа пошла мурашками, я попробовала отстраниться. Но ладонь, а это была именно горячая мужская ладонь, успокаивая, плотно прижалась между лопаток и замерла. Привыкнув к контакту, я расслабилась и успокоилась – это всего лишь сон, о чём волноваться.

Освоившись, немного подождав, ладонь поползла вдоль позвоночника вниз и двигалась до самого выреза ночной сорочки, а заканчивался он сзади примерно в районе талии. Натолкнувшись на преграду, ладонь отправилась снова вверх и, добравшись до шеи, коснулась затылка, подняла волосы. Открывшуюся кожу обдало тёплым дыханием, мелкий пух подволосков, шевельнувшись, встал дыбом, а потом было лёгкое касание губ. Они отправились в сторону плеча, уделяя внимание каждому сантиметру на пути к тонкой бретели, а наткнувшись на неё, ухватили зубами и потянули вниз. Тесьма легко поддалась, оттягивая уголок лифа сорочки и открывая грудь. Сосок, почувствовав прохладу, тут же затвердел…

Просыпаюсь! Я уже научилась просыпаться, когда приходит демон, не позволяя ему разгуляться так, как он хочет. Но он терпелив и настойчив, приходит снова. Демон из моего сна. Демон, явившийся в мою жизнь.

***

Я чувствовала, что придёт! У нас всего пять выступлений, а в Лондоне единственное. Он на первом!

Ещё, когда собиралась в турне, Анхель забеспокоился,

– Дем, не пропустит! – а сам смотрит так, будто бы это зависит от меня, и в глазах обида.

– С чего бы ему прийти, мало ли в Лондоне гастролирует артистов? – делаю равнодушное лицо и старательно удерживаю эту маску, пакуя чемодан.

– Как он может пропустить гастроли «Dioses de la danza?»* – тут же оппонирую,

– Да сколько таких «богов» приезжает в главную столицу Европы? И потом… – теперь перебивает Анхель,

– Богов может и полно, но богиня-то ты одна! – ревнует.

Вот болван! Мне уже хватило его самого выше крыши,

– Не собираюсь снова спотыкаться о тот же камень! – отшучиваюсь, как могу.

– Это я – камень?! – сколько экспрессии! В зеленовато-карих глазах море обиды. До чего ж горячие парни эти испанцы.

– За Демиана точно не запнусь, – утешаю темпераментного муженька.

Не верит, конечно. И что бы сейчас не наговорила, переубедить не смогу.

А я-то себе верю? Или уповаю только на то, что демон пропустит концерт. Просто не увидит афиш, не заметит рекламу, что какой-то там иностранный коллективчик, громко именующий себя «Богами танца», прикатил с гастролями, и его руководитель и спонсоры, применив все связи и хитрости, добились целого тура из пяти концертов по Великобритании, и один из них пройдёт аж в самом «Риволи!..»

– Он не придёт! – повторяю, потому что сказать больше нечего.

– Спасибо! Очень обнадёживающий ответ! – из-под длинной чёлки взгляд брошенной собаки, а в голосе обречённость…

Почему я тогда не нашла других слов? Почему не ответила, например,

– Придёт и придёт! Встретимся по-родственному, поболтаем о том, о сём и разойдёмся, как в море корабли ещё на пять лет, а может и на дольше.

Наверное, потому что для нас троих именно этот ответ давал шанс, что всё останется, как раньше…

А мне не надо, как раньше! И никого не надо, ни ангела, ни демона!

Очень долго находясь в заблуждении, я во всём винила последнего в этой парочке. Не влезь он в нашу с Анхелем жизнь с самого начала, жили бы прекрасно.

Но он влез! И с тех пор никуда не деться. Потому что не спрячешься, во снах никуда не сбежать от его крепких ласковых рук, мускулистого тела, горячего подбадривающего шёпота, жадных губ и готовности подарить всего себя вчера ещё чужой диковатой девчонке, а взамен заполучить её саму.

Демиан стал моим тайным наваждением, я гнала его нещадно из сердца, и он моментами утихал, обманывая меня тем, что наваждение прошло, и теперь я буду любить своего идеального супруга.

Но это было наивным заблуждением. А Анхель оказался не таким святошей, чтобы любить его хотя бы за идеальность.

Я снова винила демона, но ангелу вовсе не требовался беспринципный поводырь, чтобы косячить и не понимать своих косяков. Поэтому теперь всерьёз подумываю о свободе.

Оставляю мужа в сомнениях, и мой долгий нежный прощальный поцелуй не вселяет в него никакой уверенности. Мне жаль…

Хотя, какого чёрта?! Анхелю есть о чём волноваться! Чувствует, как я медленно, но верно дрейфую от его берегов, но только не к Демиану, а просто от него.

С тех пор, как застала мужа в мастерской с молоденькой натурщицей, кажется, Ксименой в совершенно недвусмысленных позах на том самом красном покрывале, которое и нам служило ту самую службу, для которой там хранилось, да ещё и в том самом рубиновом колье, о чём можно говорить?

Никаких дешёвых сцен, никаких выяснений, просто громко хлопнула дверью. Минут через десять в рабочих штанах, обляпанных глиной, и футболке задом наперёд, муж ворвался в мою комнату с оправдательной миссией, которая с первого же предложения стала обвинительной,

– Ты сама виновата, Габо! Тебя никогда нет дома, сплошные репетиции, танцы, концерты! – махал руками, как завзятый ревнивец, – Больше не позируешь! Ты не любишь меня! И не любила… никогда!

– Проехали, Анхель, – даже не собираюсь ругаться или обвинять, – просто время нашей страсти истекло, а любовь так и не родилась. Так бывает… Мне жаль.

Последнее время эта фраза стала постоянной спутницей в разборках с супругом. Действительно, жаль…

– Какой страсти?! – взвивается он, – ты все пять лет как будто исполняла долг! Не более!

– Тебя всё устраивало. Может быть, мне и не доставало огня, но винить в том, что я не люблю тебя, не честно… – поправляюсь, – любила.

И трещину моя любовь дала тоже с подачи мужа…

***

Я ошиблась, Демиан пришёл. Сказать, что удивилась, было бы неправдой. Ждала, боялась, но ждала. И чего было больше в клубке моих волнений: страха или ожидания, не знаю. Скорее, то чувство, когда холодит под грудью, и сердце трепещет безумной птахой в груди, можно назвать предвкушением. Именно предвкушая, глазами искала его среди зрителей, торопливо мечась по лицам.

Зачем мне нужна эта встреча?

Хотя бы раз должна я увидеть человека, который снится. Который напугал, показав, насколько непослушным может быть сердце, заставил потерять контроль. Просто надо поглядеть ему в глаза и разочароваться. Доказать самой себе, что всё под контролем и ни один демон не может нарушить душевный покой здравомыслящей женщины…

Все номера заучены до автоматизма, зажмурься, выключи музыку, не собьюсь, с моим-то слепым опытом, это не такая уж и хитрая наука, но дело не в том. К танцу и к зрителям надо относиться с душой, с глубинной верой. Танец без души не тот, особенно испанский, и это считывается мгновенно. Поэтому не найдя знакомого лица, сосредоточенно отдаюсь действу.

И всё-таки, мне так и не удаётся избавиться от ощущения, что Демиан рядом. Кожей, затылком, вздыбленными сладкой тревогой микроскопическими волосками на теле безошибочно улавливаю его присутствие.

Но танец прежде всего. Гитара стонет и рыдает, как раненая любовью женщина, кастаньеты отбивают ритм сердца, сильный мужской голос выводит такие рулады, что кажется, разорвётся душа!

Сейчас я – горячая испанская красотка в страстной хоте, потом строптивица Кармен во фламенко, потом мулета в пасодобле…

Да мулета – та самая красная тряпка, которой дразнит, водит перед носом быка матадор, прежде чем проткнуть ему сердце. И я вспоминаю, как впервые оказалась мулетой демона!

_________________

*Боги танца (исп.)

Глава 2.

Когда свадебный банкет набирал обороты, и народ порядком раздухарился, как и опасалась, попросили станцевать. Не хотелось, но новоиспечённый супруг настоял,

– Дай налюбоваться тобой, Габо! Когда ты танцуешь, становишься богиней!

– Может, составишь компанию?

– Я хочу смотреть!

– А я составлю! – прозвучало рядом, – ты же не против, братишка? – от этого самоуверенного предложения недобро ёкнуло сердце.

Зазвучала музыка. Похоже, пасодобль. Ну ещё бы! Надо уважить дорогих испанских гостей.

– Она не сможет, – ответил за меня супруг. То ли взревновал, то ли реально обеспокоился.

– Почему? – голос Демиана насмешлив, – Габриэла же богиня танца!

По всему надо было отказываться. Я хоть и помнила основные движения, госпожа Жозефина отлично учила популярным танцам в своей студии, но в теперешнем положении могла исполнять только соло, с партнёром ничего не получится.

Да ещё и партнёр непростой. Стало тревожно, сердце явно зачастило, затылок вспотел разом. Испугалась! Или это что-то иное, но очень похоже на страх! Будоражащее волнение холодило откуда-то изнутри, покалывая до кончиков пальцев. Надо отказываться.

– Смогу! – восстало уязвлённое самолюбие в ответ на его насмешку.

– Отлично! – сильная мужская рука потянула на себя и вывела в центр зала. А потом обманчиво-ласковый голос тихо добавил рядом с моим ухом, – доверься, поведу я! – мурашки от случайно коснувшихся губ и дыхания, побежали к шее, скатились кубарем по позвоночнику, перебрали позвонок за позвонком, а следом всю меня целиком так, что подогнулись колени, – Просто побудь мулетой в руках матадора, тебе понравится, расслабься.

Какое там, расслабься! Я чуть не упала! Не знаю, как удалось сосредоточиться. Этот танец один из самых трудных, и самых страстных, наподобие танго.

Пасодобль – имитация корриды: партнёр главный, он – матадор, партнёрша изображает ту самую красную тряпку, которой дразнят быка. Именно тряпкой я и оказалась!

Демон играл со мной в странную игру.

Мы всё делали в такт, ритмичная музыка точно совпадала с ударами несчастного обезумевшего сердца. Сильные уверенные руки вовремя подхватывали моё послушное тело, рывком приближали к своему, так что мы почти соударялись грудью, прижимали настолько, что не разобрать, стук чьего сердца слышу, обжигали разгорячённой кожей, опаляли, опьяняли дыханием, и я уже не понимала, что мы такое исполняем.

Эмоции, собравшись в безумный клубок, рвали грудь, я пыталась не потерять рисунок танца, но ничего не контролировала, задыхалась, наверное, пылала лицом, как та самая мулета, хотя подозреваю, что платье на мне всё же было белое…

Потом я ещё раз оказалась в руках Демиана…

***

Сон был странным… Сначала рыкнул Буби, но я сказала,

– Тшшш, – и он умолк, мой пёсик со мной везде, даже во сне. Что-то коснулось спины, от неожиданности обнажённая кожа пошла мурашками, я попробовала отстраниться. Но ладонь, а это была именно горячая мужская ладонь, успокаивая, плотно прижалась между лопаток и замерла. Привыкнув к контакту, я расслабилась и успокоилась – это всего лишь сон, о чём волноваться.

Освоившись, немного подождав, ладонь поползла вдоль позвоночника вниз и двигалась до самого выреза ночной сорочки. Натолкнувшись на преграду, ладонь отправилась снова вверх и, добравшись до шеи, коснулась затылка, подняла волосы. Открывшуюся кожу обдало тёплым дыханием, мелкий пух подволосков, шевельнувшись, встал дыбом, а потом было лёгкое касание губ.

Я невольно сделала встречное движение, желая ощутить контакт в полной мере, но вместо нежного поцелуя, почувствовала довольно болезненный укус! И проснувшись, вышла из оцепенения, но видение, а точнее, чувствование не исчезло! С трудом подавив желание завизжать, заставила себя сделать вид, что всё ещё сплю, только попыталась немного отстраниться. Но укус тут же был заботливо зализан и обдут, вызывая мурашки на коже.

Потом мягкие губы отправились в сторону плеча, уделяя внимание каждому сантиметру на пути к тонкой бретели, а наткнувшись на неё, ухватили зубами и потянули вниз. Тесьма легко поддалась, оттягивая уголок лифа сорочки и открывая грудь. Сосок, почувствовав прохладу, тут же затвердел…

Окончательно пробудившись, я уже поняла, что это явился муж, исполнить право первой брачной ночи.

Но почему передумал? Мы пожелали друг другу добрых снов, и Анхель оставил меня в своей каюте, заверив, что до конца плавания – это мои личные апартаменты, а он будет делить вторую с братом, куда перенёс свои вещи.

– Я всё понимаю, Габо, – заявил он, исковеркав моё имя, потому что Габриэла – это Габри, как зовут все вокруг, или Элла, как звали в прошлом, о котором нельзя вспоминать, – мы слишком мало знакомы, чтобы я смел требовать большего, чем ты способна подарить мне на сегодняшнюю ночь.

Я оценила деликатность Анхеля, на третий день знакомства это действительно казалось неприемлемо. Вообще не могла представить, что придётся делить с ним постель.

И тем страннее, что сейчас, когда его голодная рука всё ближе и ближе к моей груди, это всё меньше и меньше кажется неприемлемым. Его губы плотно почти по-вампирски присосались к тому самому месту, что образует угол между шеей и плечом. Горячее дыхание, смешанное с нетерпеливым стоном, обжигает тонкую кожу, а ладонь, поймав грудь в свою чашу, сжимает её всё сильнее, не забывая двумя пальцами играться с соском, что просто выбивает дух из лёгких, а я всё чего-то жду, не спеша вырваться. Наконец, когда понимаю, что изображать спящую красавицу больше невмоготу, оттого, что странное, неизведанное твориться с телом, изгибая его назад, в потребности коснуться спиной мужниной груди, шепчу его имя,

– Ангел… – да, именно так, а не Анхель, потому что в румынском имя Ангел – это нормально.

Глава 3.

Он лишь мычит нечленораздельно, не желая отдавать добычу. Вторая рука, протолкнувшись между матрасом и талией, подхватывает меня словно пушинку, и переворачивает лицом вниз. Жду. Дышать становится всё труднее и не только потому, что нос тонет в подушке, я вообще, затаила дыхание, не представляя, как далеко зайдёт мой Ангел.

А он, столкнув в ноги покрывало, которое укутывало по пояс, нависает надо мной сверху. Не ложится и не придавливает собой, а именно нависает, держась на руке, упёршейся в подушку недалеко от моей головы, но так близко, что чувствую жар мощного тела.

Надо как-то перевернуться, потому что шёлк ночной сорочки уже ползёт вверх, щекоча икры, бедра, поднимаясь к трусикам. Подол всё выше, а муж свободной рукой прижимает к кровати, так что вырваться очень трудно.

Но он не ожидает, я же послушна. Благодаря этому удаётся ускользнуть, столкнув со спины его ладонь. Переворачиваюсь,

– Ангел? – не дожидаясь ответа, протягиваю руки и кладу ладони на его лицо. Как плохо быть слепой, даже нет уверенности, кто со мной в постели, потому что ещё сегодня днём я чувствовала мужа совсем по-другому.

Мужчина замирает, давая ощупать, и я, научившаяся видеть пальцами за пять лет слепоты, безошибочно узнаю лицо Анхеля. Это его жёсткие волосы прямой линией надо лбом, едва наметившаяся косая морщинка на переносице слева, которую я не заметила в прошлый раз, длинные дуги густых бровей, прямой без горбинки нос. Довольно большой рот с чётко очерченными губами, верхняя посередине с глубокой ямкой, о таких говорят: бантом, жаль, не вижу, наверное, красиво. Квадратный подбородок порос щетиной, хотя последнее ничего не значит.

Как бы там ни было, со мной супруг, не спутаешь, и даже констатирую факт, что пахнет тем же одеколоном, к которому ещё не особо привыкла за три дня. Но, как изменился! Ничего не понимаю! Раздвоение! Не лицом и не голосом, но его аура! Она то холодна, то искрит такой магнетической силой, что бросает в жар.

Муж отлепляет мою ладонь от лица и, отделив от неё указательный палец, очень медленно втягивает в рот. Замираю, странное чувство, мой палец в его горячем мягком рту. Если бы видеть! А так остаётся слух, ловящий шумное дыхание и осязание, обострённое близостью, заставляющее трепетать и задыхаться, будто это не палец, а я втягиваюсь в его горячий, пожирающий меня рот.

Поиграв, отпускает, мокрому пальцу становится неуютно на воле, но я тут же забываю об этом, потому что язык творит чудеса, теперь выписывая узоры на моей ладони, отчего внутри включаются какие-то скрытые до сего момента трепещущие струны. Они натягиваются и натягиваются с каждым касанием всё сильней, а ловкий язык медленно щекоча, сползает к запястью.

– Ангел, что ты… делаешь? – шепчу, сбиваясь от волнения. А он, пробравшись до локтевой ямки, целует её напоследок и перескакивает на грудь, оставляя вопрос без ответа.

Я ощущаю тяжесть его тела внизу живота и каменную твёрдость, настойчиво тычущуюся между моих бёдер.

Хочу остановить и не хочу одновременно. Тело и разум в ссоре, и я не в состоянии принять ни чью сторону, хотя, когда Анхель пожелал доброй ночи пару часов назад, прежде чем удалиться, только обрадовалась и простилась в ответ.

Сорочка скомканной тряпицей болтается в районе талии, ничего не прикрывая ни сверху, ни снизу. Супруг творит немыслимое с моей грудью, так что хочется убежать и тут же остаться, осыпает горячими поцелуями живот, неожиданно прикусывая кожу, потом ласкает её языком и снова целует. От этого колени рефлекторно стремятся вверх, но он своей тяжестью не даёт им подняться и наступает с таким уверенным напором, что рассудок отступает перед натиском, тонет в потоке ощущений, невольно вырываются несдержанные стоны, а муж переключается на губы,

– Тише, тише, Габриэла! – шепчет и запирает поцелуями, шумно втягивает воздух носом, как ищейка, взявшая след, тут же издавая недвусмысленно-томительное, – м-мм, – не скрывает, что тоже возбуждён.

Так не хватает зрения! Я ничего не знаю о постельных утехах и даже не имею возможности увидеть мужчину, с которым мне так страшно и… хорошо!

Растолкав по сторонам, мои не сильно сопротивляющиеся ноги, Анхель проваливается в середину и касается тонкого кружева трусиков. Но не рукой, они обе заняты: на груди и возле лица, значит, совсем голый!

– Я могу его увидеть?.. – поправляюсь, – Коснуться? – и сама удивляюсь своей смелости. Не было в моей жизни такого, ничего подобного не было!

– Можешь! – шепчет, а в голосе напряжённая дрожь. Поднимается на локтях, давая волю моим рукам, но я медлю.

Боязно. Тогда супруг, удерживая вес на одной руке, решительно берёт мою ладонь в свою и уводит туда.

Первое знакомство,

– Я думала, он другой, – как живое существо, пойманное в ловушку. Горячий, твёрдый, и на контрасте очень нежная бархатистая кожа, весь трепещет от касания. Захватив в кольцо, провожу сверху вниз,

– Габррри-и! – красиво перекатывается «ррр» моего имени на его устах, будто музыка, до мурашек. Удивительно, не назвал этой придурковатой кличкой Габо.

Может, так нельзя касаться его?

– Больно? – чуть сжимаю пальцы, но не сильно, а он подаётся навстречу, будто хочет протиснуться сквозь мою руку целиком,

– Не-ет! – стонет возле уха. И я смелею,

– Дай узнать тебя всего… пожалуйста! – ой, как страшно! И чувства нахлынули как в пасадобле! Сердце стучит в ритме танца, тело подобралось и жаждет, готово на любые смелые па с опытным соблазнительным партнёром.

Видно во мне проснулась женщина, раз так безумно реагирую теперь на мужчин, хорошо, что это всё-таки муж. Страшно и притягательно, и любопытно, а спешить некуда, тем более, хочется оттянуть неизвестность. Ох, что же я творю!

– Что тебя интересует, Габри? – голос напряжён.

– Можешь перевернуться на спину? – отпускаю его. – Я знакома только с твоим лицом и ещё… вот с ним немного, но если уж у нас всё всерьёз, то хочу познакомиться с тобой полностью.

И эта та самая Габриэлита, которая ещё вчера задавалась отнюдь не риторическим вопросом: «мне с ним ещё и спать придётся?!»

Глава 4.

Магда просветить не успела по части первой ночи. Так быстро всё закрутилось, завертелось, что самое важное осталось на потом, а этого потом не наступило.

– Справедливо, – хмыкнул, вроде бы сожалея, и я почувствовала, как могучая глыба, нависающая надо мной, откинулась рядом на постель.

– Свет горит? – сразу хотела спросить, но позабыла.

– Зачем? – удивляется, – я видел тебя, теперь достаточно чувствовать.

– Это хорошо! – хотя бы сейчас мы равны.

Начинаю с головы, волосы очень густые, жёсткие, почти, как проволока. То-то парикмахеру работы! Но плутать в них приятно, да и Анхелю явно нравится, только и слышно, как довольно мычит.

Потом сдвигаюсь к шее. Она мощная мужская, под кожей выделяются боковые мышцы, а посередине крупный кадык. Когда касаюсь его, тяжело сглатывает.

– Хочешь пить?

– Я хочу есть… тебя съесть, – смеётся нервно.

– Не надо пугать! – мне и так страшно!

– Прости, не хотел, просто, твои пальчики такие любопытные и нежные, что трудно удержаться.

– Я ещё только начала, – а у самой уже дыхание спёрло, что же будет после экскурсии?! Но не спешу…

Путешествие по груди удивляет, ожидала почувствовать курчавые волоски под пальцами, но она оказалась гладкой, и это на какой-то момент отвлекло,

– Бреешь? – не понимаю, зачем некоторые парни это делают.

– Эпиляция лазером. Долго не растёт потом.

– Фу-у! Не по-мужски! – реально это кажется чем-то женоподобным, до нашей провинции такая мода пока не добралась, но говорят, в столице гладкие, как пупсы, мужики уже в порядке вещей.

– Сам не хотел, но пришлось для фотосессии, – оправдывается, поймал мою ладонь и принялся целовать пальцы.

– Не мешай! – мне приятно, но касаться его тела, мышечного и сильного даже в расслабленном состоянии, тоже очень увлекательно.

Пожалуй, это не так и страшно: ночь с мужчиной. Особенно, если он нравится, да ещё и собственный муж! Может, Магдалена права: после бесконечной охапки невзгод я, всё-таки, вытянула у фортуны счастливый билетик?

– Пардон, – опускает, причём так, что под пальцами оказывается сосок. Но что-то с ним не то,

– Прокол? У тебя что-то там есть?

– Штанга, – поясняет, – иногда вдеваю серьгу в форме подковки.

– На счастье? – наличие этой штуки в таком интимном месте удивляет, тревожит и, в тоже время влечёт, – невольно кручу эту самую штангу, пытаясь понять, как она выглядит.

– На секс, – откровенно, – можешь поиграться, мне приятно, только не дёргай.

И мне приятно. Вернее, очень небезразлично слышать, как сбивается, учащаясь его дыхание, когда осторожно прокручиваю пальчиками диковинную штучку, которую он пропустил сквозь сосок, представляю, как это,

– Было больно, когда прокалывали?

– Наверное, уже забылось, – припоминает, – скорее, больно и возбуждающе одновременно. Ты в курсе, что мужские соски не менее чувствительны, чем женские?

– Никогда не задумывалась… Но тогда, зачем?

– А вот затем, что ты сейчас просто любопытствуешь, а я уже на таком взводе! Это – моя кнопка, ключ. Коснись в любой момент и включишь страсть, – он открывает свои секреты, а я внимаю. Хочу знать секреты мужа и должна научиться ими пользоваться, ведь это залог того, что он будет только моим! Он вдруг становится небезразличен, не пойму, в чём секрет, и где моя кнопка?

– У тебя много женщин? – слишком искушён, – Ты будешь изменять мне, Ангел?

– Посмотрим… – обидный ответ. Но честный! А что если я постараюсь и завладею им так, что окажусь не только единственной натурщицей, вызывающей у него желание творить, но и единственно желанной женщиной в его постели?

Эта мысль настолько занимает меня в данную минуту, что я, позабыв все каноны, отправляю молчаливую мольбу Богу, Вселенной, не ведаю кому,

– Сделай так, чтобы этот человек был только для меня! Чтоб не смог больше растрачивать себя по чужим постелям, не увлекался иными телами, лицами и голосами, сделай меня его единственной женой во всех смыслах! Я буду благодарна!

Нетерпеливое сопение возвращает в реальность, и я пробираюсь от груди вниз, пересчитав все кубики пресса, которые он с готовностью демонстрирует,

– Ты, наверное, красив, если в фотосессиях участвуешь? – ещё бы не изменять, похоже, парень нарасхват. Но Бог должен меня услышать, хочу, чтобы стал только моим!

– Ты тоже красива. Знаешь об этом? – кладёт руку на мою грудь. А я в это время, ощупав живот вокруг пупка, спускаюсь ниже и ниже,

– Слышала, но пока сама не увижу, это лишь слова… – да я помню, что была милашкой-подростком, тонкими чертами в мать, а яркостью в отца.

– Золотое сочетание! – говорила бабуля.

Но когда это было! Я выросла, и теперь только комплименты окружающих напоминают, что я норм, но они могут из жалости и солгать…

Ангел, не теряя времени даром, увлечённо занимается моей грудью, взамен позволив, предметно изучить ЕГО! Хоть разорвись: то ли брать, то ли отдаться? Да, оказывается, женская грудь не менее чувствительна, чем мужская! Особенно соски! Что он такое вытворяет, что от его настойчивых поглаживаний и лёгких пощипываний меня пробивает сверху-донизу, и каждая молния ударяет в одно конкретное место внизу живота?