Неделимая

Глава 13.

– Она предложила сама. Пришлось немного выпить, иначе бы не расслабиться, а потом всё получилось, но было странно.

– Может, противно?

– Не-ет, странно, – Анхель принимается рассуждать всерьёз, – обострилось чувство конкуренции с братом, которого раньше старался не замечать. Соревновательный момент, конечно, присутствовал всегда, но это не всерьёз. Мы же – единое целое с Демом, – хорошо, что он не принялся вдаваться в подробности сего действа, и вообще, успокоил, – подумав, я решил расстаться с Сесиль, сказал об этом братишке и очень удивился, когда он сообщил то же самое.

– Вы её бросили? – вспоминается финал танго втроём.

– Можно сказать и так, сообщили ей, что решили расстаться. А когда через полтора месяца Сесиль обрадовала, что беременна непонятно от кого, вытряхнули все запасы, скинулись на аборт и больше о ней ни разу не говорили до нашего скандала на яхте.

– Вы разве не понимали, что сломали ей жизнь?

– Нам было по восемнадцать, что можно понимать в таком возрасте? Сесиль из нас троих была самой взрослой и самой опытной.

– И самой глупой! – добавляю я.

– Нет, мы были глупей. Я точно. Сопротивляться влечению для мужчины всегда трудно, а в юношестве практически невозможно, все мозги утонули в тестостероне! Сознаю, мы совершили очень большой грех, – вздыхает.

– А до Сесили вы ни разу не конкурировали за девушек?

– Всерьёз нет. Дружили с девчонками, но это была простая подростковая дружба, при которой они вначале смотрели на нашу одинаковость, как на экзотику, а познакомившись поближе, переставали считать одинаковыми. Впрочем, была Веро, за внимание которой боролись мы оба, а она не смогла выбрать. И тогда, чтобы не было обидно, исключили её из подруг. Потому что, как сказал папа,

– Любовь приходит и уходит, а братство остаётся, и оно важней! – да и объяснять не стоило, мы друг без друга долго никогда не бывали. Даже учиться в Лондон поехали вместе, хотя сферы деятельности очень далеки, он – финансист, а я – скульптор.

По окончании у Дема пошла в гору карьера, и он решил остаться, я не возражал, остались вместе.

– Сколько вам на ту пору было лет?

– По двенадцать и нам, и Веро…

– Серьёзный возраст, – смеюсь, а самой не смешно. Похоже, мальчики не разлей вода и ещё периодически танцуют танго втроём, причём с каждым витком жизни всё серьёзней, а концовка, как по писаному: женщина остаётся брошенной в одиночестве. Ну что ж, демон, учту, надо выработать на тебя противоядие! Мне нужен другой финал…

***

И тогда я разорвала их. На сей раз Анхель предпочёл меня. А по-другому было никак! Всё стало ясно ещё там, в ту неделю на яхте, когда после первой ночи повстречалась за завтраком с Демианом.

Под ручку с Анхелем поднимаемся к столу, он уже там, и видимо спокойно принимает пищу. Нос дразнят ароматы свежесваренного кофе и ванильной сдобы,

– Салют, молодожёнам! – приветствует не без иронии с набитым ртом, – ну, как первая брачная ночь? Продуктивно?

– Может, заткнёшься! – буркает Анхель, а потом без перехода, – круто! Ну, ты силён, братец! И не жалко? – обида тут же сменяется восхищением, и я ловлю ту самую нотку, которая приоткрывает прочную нить, что удерживает их вместе, что бы ни случилось. Какое яблоко раздора должны надкусить эти двое, чтобы всерьёз поссориться? Думала, его нет.

Но мне тоже любопытно, что такого, из ряда вон выходящего, смог вытворить демон? Как так нахулиганить, да ещё и не пожалев чего-то там?

– А, что ты сделал? – спрашиваю.

– Думаю, твоя жена имеет право знать, чем мы теперь отличаемся? – всё-таки, соблюдает субординацию, обращаясь к брату.

– Ну, продемонстрируй! – разрешает супруг.

В тот же миг Дем оказывается рядом, двигается почти неслышно, но ту энергетическую волну, которая окатывает меня ещё до того, как приблизился, не проигнорировать.

Господи! Что творит со мной этот мужчина! Как я хочу видеть человека, от которого пульс учащается, вдруг начинает сбиваться дыхание, так что еле сдерживаю его, ладони увлажняются тут же, а он, взяв мою дрожащую руку в свою горячую большую, предлагает,

– Коснись меня, Габри! – и прикладывает… к своей голове. И я умираю от этого касания! Реально умираю, хочется разом рыдать и смеяться от избытка странных чувств, которым нет названия,

– Ты сбрил волосы?! – получается сдавленным шёпотом, иначе вырвется наружу весь шквал безумия, которое меня захватило только от этой невинной близости.

Под пальцами абсолютно гладкий череп, тёплый и беззащитный, хотя накануне они утопали в густых довольно длинных волосах. Трудно представить, как демон выглядит без них, но почему-то уверена, что он красив даже так и настолько харизматичен, что подобная мелочь вообще не может его испортить.

А ещё до обморока не хочется убирать руку. Маюсь от желания коснуться губами кожи, вобрать посильнее ноздрями мужской запах, который дурманит даже на расстоянии, обхватить его голову и прижать к груди, согреть эту обнажённость, на которую он решился из-за меня.

Всего лишь глажу, нахожу едва заметную впадинку темени, провожу рукой надо лбом, прихватывая переносицу с той самой косой морщинкой у левой брови. А потом скольжу через всю поверхность к затылку до шеи, добавляю вторую ладонь и спускаюсь по бокам, слегка задевая уши, они горячие и мягкие, а на верхних границах ушных раковин лёгкий пушок, наверное, почти не заметный глазу, но только не моим чутким пальцам.

С трудом собираю остатки совести в кучу,

– Совсем гладкий, – констатирую, чтобы просто что-то сказать, а Демиан подставляется под мои руки и выдаёт абсолютно не стыдясь,

– Кааайффф! Продолжай, Габрри… – и я тут же одёргиваюсь, но Анхель уже заметил,

– Давай завтракать, любимая, кофе стынет! – а потом обращаясь к брату,

– Купи шапку Дем, нечего греть лысину руками моей жены!

– Твоей ли? – хмыкает демон, но больше не спорит, поднимается, и слышу, как снова занимает своё место за столом.

А моим рукам тоска! Они помнят его тепло, выпуклости и впадинки, они снова хотят его! Я хочу Демиана – вот в чём секрет!

Господи, дай мне сил просуществовать эти несколько дней на одной яхте с искусителем! Не позволь оступиться! Научи любить мужа, а не того бессовестного гада, что сидит сейчас напротив и сверлит меня насмешливым взглядом! Да, я не вижу этого, но уверена на сто процентов, что так оно и есть!..

Глава 14.

Однако, это оказалось не последнее испытание до того, как мы сошли на берег.

Я старалась выбираться из каюты как можно реже, чтобы не наткнуться на Дема, и в основном в сопровождении Анхеля, но ещё один прокол всё-таки случился. Когда, подставив тёплому ветерку обдувать лицо, загорала на палубе в шезлонге, муж ненадолго меня покинул,

– Схожу вниз за карандашами и блокнотом, я быстро!

Не прошло и минуты, слышу,

– Салют! – соседний шезлонг скрипнул тревожно. Именно, тревожно, по крайней мере, у меня именно так отдалось в груди.

– Здравствуй, Демиан, – отвечаю, как можно расслабленней, контролируя на лице и теле каждый мускул.

– Вот как! – восхищается, – значит, зря я лишился волос? Ты прекрасно узнаёшь меня на расстоянии. «Ещё и как!» – хочется ответить, но я – скала,

– Пожалуй, действительно поспешил, – подтверждаю, – с учётом того, что ещё пара-тройка дней, и наши пути-дороги разойдутся, твоё решение о смене причёски оказалось опрометчивым.

– М-да! – тянет смешливо, похоже, ему абсолютно наплевать, что он сотворил со своей головой, – а ты кусачка!

– Впрочем, сейчас было не трудно, – сбавляю накал, – Ангел только что спустился в каюту за своими рисовальными принадлежностями и оказаться тут никак не мог, да ещё и сказать: салют!

Но Демиан вычленяет из моей речи совсем не то, что хочу донести,

– Как ты сказала? Ангел? – в голосе насмешка.

– И что такого? В румынском – это нормально! И вообще, мой муж, как хочу, так и называю.

– А меня, как бы ты хотела называть? – вот странный парень!

– Демиан, – отвечаю, – разве не это твоё имя? – и голос меня слушается, хотя лучше бы ему уйти поскорей, не такая уж я и скала. Сердце-то подпрыгивает, не ровен час, заметит.

– Я хочу знать, как бы ты меня называла, Габри, если бы… – а я даже слышать не могу, что там «если бы!»

– Демон! Так устроит?!

– Ух! – по-моему, он восхитился, – демон – это мощно! Действительно так считаешь? А, может, всё наоборот?

– Ну, а как ещё считать, если ты буквально на каждом шагу провоцируешь? – похоже, лишнего сболтнула! Сейчас ещё подумает невесть что! Злюсь, – Можешь объяснить, почему лезешь всё время? – стараюсь сдерживаться, но того гляди прейду на грубости.

– Лезу к замужней женщине? Так, Габри? – уточняет.

– Так и есть!

– А что, если я скажу, что увидел тебя первым? Ещё до Анхеля. Он на базаре глиняные статуэтки разглядывал, а я его позвал смотреть твои танцы.

– И что? Замуж тоже ты позвал? – молчит, а я думаю, что всё могло сложиться по-другому. Или не могло? Зачем демону слепая жена, он же не ангел, привечающий сирых и убогих? Больно, зато помогает быть сильной и бесстрастной, – вот то-то! – поучаю, а самой дико хочется поправить на себе безразмерную мужнину футболку, подаренную с барского плеча, так как хитрованка Магда собрала мне в чемодан гору почти порнографического нижнего белья. Я хоть и не вижу ни зги, но там и смотреть не на что. Видимо, постаралась, чтобы муж сломал все глаза о мои прелести, но зато не положила туда ничего путного.

И вот теперь, чувствую, как краснею, от того, что предстала перед демоном в мешковатой футболке и таких же бездонных шортах ниже колен, затянутых на талии бесконечно длинным шнурком. Эти ёрзания не ускользают от глаз искусителя, и он кладёт свою горячую ладонь на моё колено,

– Не важно, что на тебе сейчас, мои руки помнят тело, на котором ничего не было… почти ничего.

Кожей чувствую, что горю, тело жаждет более смелого контакта, но стараюсь не дрогнуть голосом,

– Ну, вот опять! – с сожалением сбрасываю руку. Потому что моё тело тоже прекрасно помнит его руки! Помнит и стремится к ним, как ни к кому другому! А он вновь кладёт, возвращаясь к разговору,

– Хочешь сказать, что вышла за первого предложившего?

– Получается так! – ну а чего душой кривить? – Только не за предложившего, а пообещавшего слишком многое для меня. Слишком серьёзное! И я в ответ тоже серьёзна. Брак есть брак. Собираюсь свято хранить брачные клятвы! – какие громкие слова, когда мурашки чувственных импульсов уже покрывают кожу, заползая под шорты, вероломно нарушая мой покой, устремляются вверх! И рука туда же.

Меняю позу, безопасно сложив ногу на ногу.

– А сможешь? – жаль, что не вижу его лица, ах, как жаль! Но может и к лучшему! Вдруг, так было бы труднее удержаться? Для него не секрет, что во мне война, и он вполне доволен. Ну, так получай,

– Смогу. Что ты пытаешься доказать, демон? Мне уже не всё равно, я замужем за Ангелом пред Богом и людьми. Видишь кольцо на пальце? – демонстрирую руку.

– Вижу, – смеётся. Похоже, этот паразит собирается всерьёз попрать все правила приличий и расстроить наши с Анхелем отношения, – ну, если для тебя так важен ритуал, то ведь его никто не нарушает. Сравнить не интересно?

– Нет! – вскакиваю и, прикидывая направление, собираюсь сбежать в каюту Анхеля.

– Ты не всё знаешь, Габриэла, – добавляет уже серьёзно.

– Всё, что нужно, знает! – это вовремя появился муж и сразу заявил свои права на супружество, – хватит липнуть к моей жене, Дем, сойдёшь на берег и удовлетворяй свои похоти с кем угодно, а от Габо отстань!

– Вот именно! – подтверждаю словами, а телом уже начинаю тосковать по покинувшей меня горячей сильной и такой нужной мне ладони…

– Ну, ну! Я уйду, только обманываться не стоит! Вы оба обманываете и обманываетесь, друзья мои! Время, всему своё время… – этой странной фразой демон вносит бурю сомнений в мою душу и заставляет объясняться Анхеля,

– Не обращай внимания, дорогая! Дем любит навести туману, это у него в крови! – а я слышу удаляющийся смех, и мне не до шуток.

***

Я трезво отдавала отчёт, что только находясь далеко от него, могу отвечать за свои поступки. В клинике было время подумать. И очень благодарна Анхелю за то, что в плачевном состоянии не повёз меня к родителям,

– Прозреешь, и познакомитесь, они тебя увидят тогда, когда ты их.

– Спасибо, любимый! – уже только за одно это была готова благодарить Ангела всю жизнь. А когда сняли повязку, и глаза немного освоились, хоть и через очки, убедилась, что мой муж ещё и очень хорош собой!

Не совру, всё-таки остро уколола мысль, что демон нисколько не хуже, но я её отогнала. И когда он возжелал со мной встретится, видимо, чтобы предстать во всей красе перед моими очами, испугалась той магии, что творится между нами, и отказалась.

Правда, для этого нашёлся ещё один повод.

Глава 15.

– Почему он это делал? – не знаю, завёл ли Анхеля в тупик мой вопрос, но он довольно долго молчал, а игру эмоций не понять, когда повязка на глазах.

– Может, не будем об этом?

– Будем! – супруг ещё не понял, какую упрямицу за себя взял.

Пришлось объясняться,

– Понимаешь, Дем сразу был против нашего брака, – оправдывается, – он считает, что ты за меня пошла только ради корысти.

– Так ведь это правда! Если бы не пообещал операцию на глаза, разве бы я полезла в эту авантюру? Тоже мне секрет! Но это вовсе не отменяет того, что выйдя за тебя, я готова исполнять супружеский долг! Со временем, – поправляюсь, – И нечего кому ни попадя лезть в нашу постель. Разве не очевидно?

– Он решил продемонстрировать, что ты для всех доступна. Мол, уличной девке без разницы…

– Что?! – тут меня прям как подкинуло! – Я – не уличная девка! И ты в этом убедишься сам, когда придёт время! Или что вы там подразумеваете со своим братцем под уличной? Если я танцевала на площади за деньги, это ещё не говорит о том, что продавала тело!

– Прости, прости, Габо! – усаживает меня обратно, целует щёки, руки, оправдывается, – наверное, я не очень хорошо выражаюсь на твоём. Тебе нельзя волноваться. Я ни в чём не виню. Что удивительного в том, что ошиблась, нас многие путают, а тебе и вовсе сложно, – он ещё что-то бормочет, а я утихаю и не спорю, потому что прекрасно знаю, что мне как раз этих двоих больше не перепутать при всём желании. Ведь все эти телячьи нежности в исполнении Анхеля не производят на меня и моё тело ни малейшего впечатления.

Демиана я в то время просто ненавижу всей своей сущностью, причём, ровно настолько, насколько моё непокорное тело отзывается даже на его имя, не то, что присутствие!

Настаивать на встрече мой личный враг не стал, побыл немного в родительском доме, куда мы всё никак не могли добраться с мужем, и вскоре уехал в Лондон, а Анхель принял трезвое самостоятельное решение, остаться на родине…

***

Мы зажили семейной жизнью в довольно отдалённом предместье Барселоны.

На ту пору не то, чтобы позабыть о демоне, а отодвинуть его на задворки памяти оказалось нетрудно, главное, чтобы не приближался. Меня накрыло впечатлениями, которых оказалось слишком много для человека, проведшего пять с лишним лет в полной тьме и вдруг, прозревшего, увидевшего краски жизни. Так это ещё только начало! В клинике пообещали, что за год зрение придёт к норме, и я смогу снять очки.

Как голодный не может наесться, я не могла наглядеться! Меня привлекало всё подряд: от телевизионной рекламы, обложек журналов, выставленных в витринах супермаркетов, до видов природы, мелькавших за окном машины, или крыльев погибшей бабочки, подобранной в траве.

Книги! Сначала пришлось научиться читать вновь. Благо, испанский в школе был вторым иностранным. Я принялась глотать книги взахлёб. От бульварных романов до фантастики, классика и детективы, учебники по географии и истории, интересовало всё!

А ещё я вновь знакомилась с Габриэлой. Теперь Габриэлой Мендес. И вот это первое знакомство, когда видишь в зеркале человека, которого не ассоциируешь с собой, очень быстро прошло, но главное, запомнилось: я – красотка!

Несмотря на то, что никто не следил за кожей, она ровная и чистая, с лёгким розоватым оттенком, что придаёт фарфоровой нежности, овальное лицо с правильными чертами, некрупными, но благородными: нормальный прямой нос, высокие скулы, хорошо очерченные губы без лишней надутости, но достаточно чувственные.

Я узнала в себе маму, но из отражения сквозь стёкла очков на меня смотрели папины тёмно-карие глаза в обрамлении чёрных ресниц, брови и прямые пышные волосы тоже были тёмными в отца, это я помнила с детства.

Хороший рост и ладная фигура вполне удовлетворительны. И уж кому, как ни моему личному скульптору судить об идеальности пропорций. Словом, задатки неплохие, муж не должен испытывать неловкости за внешность жены. Я счастлива.

Анхель радовался вместе со мной и щедро дарил яркие впечатления. Мы изъездили всю Каталонию вдоль и поперёк, я буквально влюбилась в этот край, но особенно моё сердце покорила Барселона.

Прожив слепой кусок жизни в глубокой провинции в стране третьего мира, которая сама по себе провинциальна и бедна, я не то чтобы позабыла, кто я и откуда, просто отвыкла. К тому же, здесь всё по-другому.

Испания сама по себе – страна счастливых людей, а Барселона – город праздник, город фейерверк!

Анхель, как настоящий художник и истинный патриот Каталонии, старался не только показать, но и рассказать, посвящая меня в историю каждого памятника, каждой достопримечательности, терпеливо подбирая слова или поясняя, как это будет по-испански.

Сначала мы перешли на дикую смесь языков, объединённых латинской основой, но вскоре, благодаря стараниям супруга, и моей цепкой памяти, подбрасывающей кое-что из тайников, я уже вполне сносно смогла изъясняться, не стыдясь окружающих.

И влюбилась в Гауди! Мы гуляли в сказочном парке Гуэля, с его пряничными домиками, будто бы сошедшими со страниц детской книжки, постоянно целовались, ни от кого не скрываясь, хотя мне было дико неловко, особенно поначалу, но потом, приглядевшись, я поняла, что для здешних нравов – это норма.

Любовались каменной ящерицей, покрытой мозаикой, и муж рассказывал, как цветные черепки, покрывающие её длинное тело, собирались везде, где только можно: на фабрике керамических изделий, на посудных мануфактурах и просто на улице. Рабочие приносили битые стёкла, бутылки, посуду, плитку, а гениальный архитектор создавал из этого шедевры.

Сидели на удивительной бесконечной скамье и снова целовались! Кто бы мог подумать, что для удобства отдыхающих, выдумщик Гауди делал гипсовые слепки с человеческих поп! И поэтому на ней так удобно! Можно сидеть и целоваться часами, слушать до смешного шепелявую испанскую речь, особенно щекотную своими шипящими, если в это время губы любимого супруга касаются мочки уха.

Глава 16.

Мы шагали по самой длинной лестнице и галерее «Сто колонн», хотя я насчитала восемьдесят шесть, и помню это очень хорошо, потому что перед каждой муж дарил мне поцелуй, добавляя к нему какое-нибудь ласковое прозвище: птичка, рыбка, принцесса, ягодка…

Всё во мне пело в те дни, наполненные солнцем, восторгом и верой в счастье.

Однажды мы любовались с холма панорамой города, на которой одним из ярких выступающих предметов красуется башня Акбар. Подобного не приходилось видеть, особенно, когда в ночи она сияет и переливается всеми цветами радуги. Это волшебство!

– Ничего не напоминает? – невинно поинтересовался супруг.

– Не знаю, – честно призналась.

– А мне она сейчас напоминает только одно, – рассмеялся.

– Что?

– Меня! – и опустил мою ладонь на свою ширинку.

– Ой! – вот в этом весь мой любвеобильный муж. Посмотрит на какую-нибудь фигню, и сразу ассоциативный ряд. Причём, всегда абсолютно однозначно направленный.

– Что будем делать? – дожидается верного ответа.

– Уйдём подальше отсюда, где не видать этой башни, – смеюсь над ним, но прекрасно понимаю, что далеко не удастся, лишь бы только хоть немного укрыться от чужих глаз.