«У» – значит убийца

– А как ты собираешься доказать это? Все, что у тебя есть, так это только подозрения. И ничего конкретного. Во всяком случае ничего, с чем ты могла бы пойти к окружному прокурору. Он тебя и слушать не станет.

– А как насчет пленки?

– Она ничего не доказывает. Начнем с того, что запись сделана незаконно, а потом, ты даже не знаешь, Лорна это или нет. Они могли говорить о чем угодно. Ты слышала о теории "плода с отравленного дерева"? После того как мы расстались с тобой, я постоянно размышлял об этом деле. Имеются люди, которые нарушали картину места преступления, которые утаивали улики. Да любой приличный адвокат разобьет тебя в пух и прах.

– А как быть с заявлением Роджера о том, что Лорна позвонила ему в пятницу утром?

– Просто ошибся. Она звонила ему в другой день.

– А что если я пойду к нему и тайком запишу нашу беседу? Давай, я спрошу...

Чини оборвал меня, в его голосе прозвучали нетерпение и раздражительность:

– Что ты у него спросишь? Мы на это не пойдем. Не будь глупой. Что ты ему скажешь? "Привет, Роджер. Это Кинси. Кого ты убил сегодня? Ох, ничего особенного, мне просто любопытно. Извини, но не мог бы ты говорить вот в этот искусственный цветок, который приколот у меня на лацкане?" Это не твоя работа, Кинси. Пойми это. Тут ты ничего не можешь поделать.

– Чушь. Все это чушь.

– Ладно, пусть так, но тебе придется смириться с этой чушью. Не будем даже обсуждать это.

– Чини, мне надоело видеть, как преступники выходят сухими из воды, как убийцы остаются безнаказанными. Как получается, что закон защищает их, а не нас?

– Я понимаю тебя, Кинси, но это ничего не меняет. Если даже ты права насчет Роджера, то не сможешь засадить его за решетку. Так что лучше брось эту затею. Когда-нибудь он все равно совершит ошибку, и вот тогда мы его накроем.

– Посмотрим.

– Не надо говорить мне "посмотрим". Ты можешь сотворить какую-нибудь глупость, и влипнешь сама, а он останется чистеньким. Поговорим позже. Мне кто-то еще звонит.

Я положила трубку, кипя от возмущения. Да, Чини был прав, но я действительно не могла смириться с этим, и правота Чини только усугубляла ситуацию. Минуту я сидела неподвижно, уставившись на фотографию Лорны и Дэниель. Неужели я единственная, кого по-настоящему волнует их судьба? Я получила недостающий кусок мозаики, но у меня не было средств восстановить справедливость. Было что-то унизительное в моей собственной бесполезности. Я принялась расхаживать по комнате, ощущая полное бессилие. Снова зазвонил телефон, и я сняла трубку.

– Это Чини... – в его голосе звучало какое-то странное спокойствие.

– Очень хорошо. Я ждала твоего звонка. Честно говоря, я тоже не знаю, что тут можно поделать. – Я подумала, что Чини позвонил, чтобы извиниться за свою резкость, ожидала предложения каких-нибудь совместных действий, но совершенно не была готова к тому, что услышала.

– Мне позвонили из больницы "Санта-Терри". Сестра отделения интенсивной терапии. Мы потеряли Дэниель. Она только что умерла.

– Умерла?

– Произошла остановка сердца. Они пытались спасти ее, но было уже слишком поздно.

– Дэниель умерла? Но это же абсурд. Я только вчера вечером видела ее.

– Кинси, мне очень жаль. Я так же удивлен, как и ты. Мне очень не хотелось самому сообщать тебе об этом, но я решил, что ты должна знать. – Его голос был полон сочувствия.

– Чини, – укоризненно отозвалась я.

– Хочешь, я приеду?

– Нет, не хочу. И перестань морочить мне голову, – рявкнула я. – Что тебе нужно?

– Я буду у тебя через пятнадцать минут. – В трубке раздался щелчок.

Я осторожно опустила трубку на рычаг. Продолжая стоять, я прижала ладонь к губам. Что же это такое? Что происходит? Как же может так быть, что Дэниель умерла, а Роджер неуязвим? Поначалу я не испытала никаких чувств, на удивление, никакой эмоциональной реакции. Я поверила тому, что сообщил мне Чини и, как обезьянка, схватила эту блестящую монетку с информацией и принялась крутить ее в руке. Умом я все понимала, но не могла воспринять сердцем. Минуту, наверное, я стояла не шевелясь, а потом наконец чувства вырвались наружу, но я испытала не горе, а нарастающую ярость, которая, словно какое-то древнее существо, выскочила из недр земли на поверхность.

Сняв трубку телефона, я сунула руку в карман джинсов и вытащила карточку, которую дал мне в лимузине адвокат. Минуту я разглядывала магическое сочетание цифр, которое означало смерть. Совершенно не задумываясь над тем, что я делаю, набрала номер. Меня охватило непреодолимое желание отомстить человеку, который нанес мне такой страшный удар.

После двух гудков на другом конце сняли трубку.

– Да?

– Лорну Кеплер убил Роджер Бонни, – сообщила я, положила трубку и села, чувствуя, как горит лицо и выступают слезы.

Я прошла в ванную и выглянула в окошко, но ничего не увидела в темноте. Потом вернулась к столу. Ох, Господи! Что же я натворила? Сняла трубку телефона и снова набрала номер адвоката. Но в трубке слышались только гудки, на этот раз никто мне не ответил. Дрожащими руками я вытащила из нижнего ящика стола свой пистолет и вставила полную обойму. Потом сунул его сзади за пояс джинсов и надела куртку. Взяла сумочку, ключи от машины, выключила свет и вышла на улицу, заперев за собой дверь.

Я мчалась по шоссе сто один в сторону Колгейт, постоянно бросая взгляд в зеркало заднего вида, но лимузина не было видно. Доехав до Литл-пони-роуд, повернула направо и поехала мимо ярмарочных площадок до пересечения со Стейт-стрит. Там я остановилась перед светофором, в нетерпении барабаня пальцами по рулевому колесу и снова поглядывая в зеркало заднего вида. Вдоль оживленной улицы тянулись красные неоновые вывески, в универмаге слева от меня шла ночная распродажа. Небо освещалось прожекторами, между лотками были натянуты белые пластиковые флажки. У въезда на стоянку клоун и два мима размахивали руками, зазывая проезжавшие автомобили. Лицедеи с белыми лицами начали разыгрывать веселую пантомиму, смысл которой я не уловила. Когда я оставила позади этот маленький театр, один из актеров обернулся и посмотрел на меня. В зеркало я увидела только скорбную гримасу, нарисованную на его лице.

Потом я пронеслась мимо темной станции техобслуживания, бензоколонки здесь ночью не работали. Пронзительно зазвенела сигнализация, наверное, в ближайшем магазине, но я не заметила ни полиции, ни зевак, обычно сбегающихся посмотреть, что случилось. Если в магазин действительно забрались грабители, то они могли не волноваться. Мы все так привыкли к звукам сигнализации, что уже не обращаем на них внимания, думаем, что кто-то задел по ошибке выключатель и ничего страшного не произошло. Проехав шесть кварталов, я пересекла небольшой перекресток, а за ним уже начиналась дорога, которая вела к станции водоочистки.

Местность вокруг была малозаселенной. Кое-где попадались дома, бесконечные поля были неухоженными, вдоль дороги частенько встречались валуны. Вдалеке завывали койоты, спускавшиеся с холмов в поисках воды. Вообще-то, для хищников время было еще слишком раннее, но эта стая, видимо, жила по своим законам. Она вышла на охоту, отыскивая добычу по запаху. Я представила, как беспомощные животные мечутся в страхе за свою жизнь. Койот убивает быстро, проявляя милосердие по отношению к своей жертве, хотя это все же слишком слабое утешение.

Я свернула ко входу на станцию водоочистки. Внутри горел свет, а перед зданием стояли четыре машины. Оставив сумочку на сиденье, я вылезла и заперла дверцу. Лимузина по-прежнему не было видно. Но, возможно, этот адвокат не пользуется лимузином для таких дел. Наверное, послал своих головорезов, а они первым делом заехали к Роджеру домой. На обочине примостился грузовой пикап. Проходя мимо него, я дотронулась рукой до капота. Он был еще теплым. По ступенькам я поднялась к освещенному входу и прошла внутрь через стеклянные двери, ощущая спиной успокаивающую тяжесть пистолета.

За столом секретарши никого не было. А когда-то здесь сидела Лорна Кеплер. Интересно было представить себе ее работающей здесь каждый день, встречающей посетителей, отвечающей на телефонные звонки, болтающей со слесарями и механиками. Возможно, это была ее последняя стадия притворства с целью выглядеть обычной девушкой. Но, с другой стороны, может, она действительно проявляла неподдельный интерес к вопросам аэрации и фильтрующим резервуарам.

Поначалу мне показалось, что в здании очень тихо. Отблески ламп дневного света сверкали на гладком кафельном полу. В коридоре тоже никого не было, но из дальних комнат доносилась музыка в стиле "кантри". Потом я услышала, как кто-то стучал по трубе, звук шел откуда-то из подвала здания. Я быстро прошла по коридору и заглянула в кабинет Роджера, там никого не было, но свет горел. В этот момент раздались шаги, и из-за угла навстречу мне вышел мужчина в комбинезоне и бейсбольной кепке. Он воспринял мое присутствие здесь как должное и вежливо снял кепку. Его густые курчавые волосы образовывали шапку вокруг головы.

– Могу я чем-нибудь помочь вам? – предложил он.

– Я ищу Роджера.

Мужчина указал пальцем вниз.

– Это он там простукивает трубы. – Мужчине было лет пятьдесят с небольшим, широкое лицо, ямочка на подбородке. Добродушная улыбка. Он протянул руку и представился. – Делберт Скуоллз.

– Кинси Милхоун. Вы не могли бы предупредить Роджера, что я здесь. У меня к нему срочное дело.

– Конечно, нет проблем. Я как раз иду туда. А почему бы вам не пойти со мной?

– Спасибо, я так и сделаю.

Делберт открыл стеклянные двери в помещение, где я уже была в прошлый раз: разноцветные трубы и приборы на стенах. В полу виднелась зияющая дыра, которую с одного конца огораживал оранжевый пластиковый конус, чтобы несведущий человек не свалился в нее.

– А сколько здесь сегодня работает человек? – поинтересовалась я.

– Сейчас посчитаю. Со мной пятеро. Идите сюда. Надеюсь, вы не страдаете клаустрофобией?

– Ничуть, – соврала я, следуя за ним. В свой прошлый визит я наблюдала внизу поток темной воды, пахнущей химикатами, и еще тогда подумала, что не видела раньше ничего подобного. А сейчас моему взору предстали фонари и мрачные бетонные стены, обесцвеченные в тех местах, где протекала вода. Я почувствовала необходимость сглотнуть слюну.

– А куда делась вода?

– Мы закрыли шлюзы, а вода ушла в два больших резервуара, – пояснил Делберт. – Это будет продолжаться еще часа четыре. Мы всегда так делаем раз в год. Некоторые трубы почти полностью проржавели, да и забивались частенько, поэтому нуждаются в замене. На всю эту работу нам отведено десять часов, а потом снова пойдет вода.

Вделанные в стену металлические скобы образовывали лестницу, ведущую вниз. Стук по трубе прекратился. Делберт поставил ногу на скобу и начал спускаться. Подошвы его ботинок глухо шлепали по импровизированным ступеням. Я тоже начала спускаться на дно канала.

Наконец мы очутились на глубине двенадцати футов, здесь совсем недавно протекали миллионы галлонов воды. В тоннеле было почти так же темно, как безумной ночью, а двухсотваттная лампочка казалась одинокой звездочкой. Ужасно пахло сыростью и землей. В самом конце тоннеля я увидела ворота шлюзов и оставленные ими при закрывании полосы в осадке. Я ощутила себя спелеологом, хотя никогда не испытывала страсти к исследованию пещер. Тут я заметила Роджера, который что-то делал, стоя на лестнице к нам спиной. До него было футов пятнадцать, на трубе возле его головы висела лампа в металлической сетке. Одет Роджер был в голубой комбинезон и высокие черные резиновые сапоги. На перилах висела его хлопчатобумажная ветровка. Здесь, внизу, было довольно холодно, и я обрадовалась, что надела куртку.

Роджер не обернулся при нашем приближении.

– Это ты, Делберт? – бросил он через плечо.

– Я. А еще я привел вашу подругу. Мисс... Кинли?

– Кинси, – поправила я.

Роджер обернулся. Свет ударил ему в глаза, окрасив лицо в бледно-матовый цвет.

– Что ж, я ожидал вас, – произнес он.

– Вам помочь? – предложил Делберт.

– Не надо. Может, найдешь Пола и поможешь ему?

– Хорошо.

Делберт начал подниматься наверх, оставляя нас одних. Вот исчезла его голова, спина, бедра, ноги, ботинки. Наступила полная тишина. Роджер спустился с лестницы, на которой стоял, и принялся вытирать руки ветошью, а я тем временем стояла и размышляла, как приступить к разговору. Потом заметила, что он снял с перил ветровку и сунул руку в ее нагрудный карман.

– Все не так, как вы себе представляете, – начала я. – Послушайте, в те выходные, когда убили Лорну, она собиралась выйти замуж. А несколько дней назад один адвокат пригласил меня в лимузин, где сидела парочка головорезов в просторных плащах... – я вдруг почувствовала, как дрогнул мой голос.

Роджер держал что-то в руке, размером с портативную рацию – черный пластмассовый корпус, две кнопки на передней панели.

– Вы знаете, что это такое? – спросил он.

– Похоже на газовый баллончик.

– Совершенно верно. – Он нажал кнопку, и из корпуса выскочили два тоненьких стержня, соединенные с проводами, по которым проходило напряжение в сто двадцать тысяч вольт. Как только стержни коснулись меня, я упала. Все тело онемело, я не могла шевелиться, не могла дышать. Только через несколько секунд мозг начал работать. Я поняла, что произошло, но не знала, что теперь делать. Я ожидала от него чего угодно, но только не этого. Лежа на спине, неподвижная, как камень, я пыталась как-нибудь набрать кислорода в легкие. Тем временем Роджер обыскал меня, нашел пистолет и сунул его в карман комбинезона.

Мой бессильный писк прозвучал, наверное, очень слабо. Роджер подошел к стене и поднялся вверх по скобам. Я подумала, что он собирается оставить меня здесь, но он только захлопнул крышку люка.

– Теперь нам никто не помешает, – сообщил он, спускаясь вниз. Отыскав валявшееся рядом пластмассовое ведро, Роджер поставил его возле меня донышком кверху и уселся на него. А потом наклонился поближе и ласковым тоном сказал: – Черт побери, я удушу тебя с помощью этой куртки. А поскольку ты даже пошевелиться не можешь, то никаких следов не останется.

Так вот что он сделал с Лорной. Оглушил ее разрядником, а потом положил подушку на лицо. Это не заняло у него много времени. Я чувствовала себя крохотным младенцем, который беспорядочно шевелит ручками и ножками, пытаясь повернуться. Издавая хриплые звуки, я все же сумела улечься на бок. Тяжело дыша и глядя краешком глаза на мокрый бетонный пол, я кулем валялась на полу. Щека моя покоилась на чем-то твердом и неровном – кусок угля, грязи или мелкие ракушки. Собрав все силы, я начала потихоньку подтягивать вверх правую руку. Но в этот момент открылась крышка люка, и раздался голос Делберта:

– Роджер?

– Да?

– К вам пришел какой-то парень.

– Ох, черт возьми, – пробормотал Роджер и крикнул Делберту: – Скажи ему, что я сейчас приду.

Я завращала глазами, наблюдая за ним, говорить я не могла. На лице Роджера промелькнуло раздражение, он ухватил меня под мышки и усадил, прислонив спиной к стене. Я сидела, как тряпичная кукла, вытянув перед собой ноги, сдвинув вместе ступни и опустив плечи. Слава Богу, я дышала. Наверху кто-то громко топал. Мне захотелось закричать, позвать на помощь. Но пока из меня вырывались хрипы. Роджер начал взбираться по лестнице, шлепая подошвами сапог по скобам. Вот уже исчезли его голова и плечи. Я почувствовала, что на глаза навернулись слезы. От электрического шока мои конечности были мертвее мертвого, Я попыталась пошевелить руками, но ничего не вышло, они как будто "уснули". Тогда я попробовала сжать кулак, надо было заставить кровь циркулировать. Мое парализованное тело находилось под каким-то странным наркозом. Я напряженно вслушивалась, но теперь ничего не слышала. Неимоверным усилием воли я сумела еще раз повернуться и встать на четвереньки. И, немного постояв в такой позе и отдышавшись, я все-таки поднялась на ноги. Не знаю, сколько это заняло времени. Кругом стояла тишина. Кое-как добравшись до лестницы, я ухватилась за ближайшую скобу. А через минуту начала карабкаться вверх.

К тому времени как я выбралась из тоннеля, в коридоре уже никого не было. Я заставила себя продолжить путь. Двигалась я уже лучше, но руки и ноги все еще плохо слушались. Доковыляв до кабинета Роджера, я прислонилась к косяку и заглянула внутрь. Комната была пуста. Мой пистолет аккуратно лежал в центре стола. Я подошла, взяла его и снова сунула назад за пояс джинсов.

Покинув кабинет, я направилась в приемную. За столом секретарши сидел Делберт и листал телефонный справочник. Наверное, собирался заказать пиццу для ночной смены. Услышав мои шаги, он поднял взгляд.

– Куда уехал Роджер? – спросила я.

– Не хотите ли вы сказать, что он оставил вас внизу? У этого парня плохие манеры. Вы немного опоздали. Он уехал с тем человеком в плаще. Сказал, что скоро вернется. Может, хотите оставить ему записку?

– Я думаю, в этом нет необходимости.

– Ну, как хотите. – Он вернулся к своему занятию.

– До свидания, Делберт.

– До свидания. Желаю приятно провести вечер, – ответил он, протягивая руку к телефону.

Я вышла из здания в прохладный ночной воздух. Ветер снова усилился, небо затянулось облаками, в воздухе запахло приближающимся дождем. Ночь была безлунной, а звезды выглядели так, как будто они разбились о горы.

Я спустилась по ступенькам к своему "фольксвагену". Забравшись внутрь, повернула ключ зажигания и выехала на дорогу, ведущую к городу. Когда я проезжала перекресток, мне показалось, что в темноте промелькнул лимузин.

Примечания