Эффект Эха

Ольга замялась и вопросительно взглянула на Павла. Он усмехнулся.

– Голова – решето, да? Надо отдыхать и витамины пить. Палата номер 11, два раза налево шагом марш, – и полетел по своим неотложным делам.

Следуя номерным указателям, Оля попала в небольшой бокс с душевой, туалетом и двумя смежными палатами. Современная больничная планировка наконец-то повернулась лицом к людям.

Сделав глубокий вдох, ну, была – не была, постучала в дверь.

– Входите, отрыто! – послышался задорный девичий голос.

Оля перешагнула порог.

Вера Артуровна получила койку у входа. Об этом можно догадаться методом исключения, остальные две кровати были заняты.

Девушка азиатской внешности, чей голос пригласил ее войти, разочарованно уткнулась в толстый журнал, ждала она явно не Ольгу.

Еще одна больная, полностью загипсованная и напоминающая египетскую мумию, застыла в нелепой позе – растянутая ржавыми с облупившейся краской блоками, словно препарированное энтомологом насекомое. Рука, закованная в гипс, висела на одном блоке, ноги держались на двух других, утяжеленных противовесах.

Увидев Олю, женщина-насекомое слегка дернула рукой, противовесы тут же пришли в движения, вызывая жуткий металлический скрежет и хаотическое движение нижних конечностей.

«Больничку облагородили, а на инструментарии сэкономили. Средневековье какое-то» – подумала Ольга и испуганно отвела взгляд.

– Я к Вере Артуровне. Не скажете, где ее тумбочка?

Узкоглазая чернявая девушка отложила журнал в сторону и спустила на пол забинтованную ногу.

– Вот эта, у холодильника. А вы кто ей, родственница?

Ольга попыталась найти подходящее определение.

«Та, что чуть не угробила старушку», явно не подходило, хотя являлось правдой.

– Дальняя родственница. Очень.

Эта лазейка нарисовалась в последний момент. И как оказалось, довольно глупая, потому что в ответ раздался язвительный смешок:

– Ну, надо же. А мы решили, что бабушка одна на белом свете живет. Что сиротинушка она, наша Вера Артуровна.

Не чувствуя подвоха, Ольга достала из сумки пакеты с соком, творожок и несколько яблок.

Девушка запахнула на груди цветастый велюровый халат, и, опираясь на спинки кроватей, подковыляла ближе, присела на койку, принадлежащей Вере Артуровне.

– У вас перелом? – Оля постаралась быть участливой и вежливой.

– Хуже, мениск выскочил. Меня Римма зовут.

– Ольга.

Аккуратно разложив гостинцы, Оля отступила к стене. Стул в палате был в единственно числе, задвинутый под кровать загипсованной женщины.

И Римма, внимательно следящая за Олей, не предложила им воспользоваться.

Римма бессовестно разглядывала посетительницу. Хитрые глазки – бусины ощупали Олин костюм, просканировали сумочку и сапожки в бахилах, брови девушки завистливо взлетели.

«Кого она мне напоминает?» – пыталась припомнить Ольга. – «Ну конечно, баскака, сборщика податей из мультфильма. Бегающие жадные глазки, лунообразное лицо, причмокивающие губки, наверняка думает:

– «Так- так, модная штучка явилась, а сама я в плюшевом халате хожу».

Только Ольга оказалась далека от истины.

Всплеснув руками, Римма закачалась из стороны в сторону, словно болванчик.

– Дальняя родственница. Понятненько. Была бы близкая, знала, твоя бабушка без крыши над головой живет, милостыню просит. У киосков с протянутой рукой каждый день стоит! Подайте копеечку-две. Это мы, блин, демократию такую построили. Одни в шелках, другие в долгах. Чтобы я свое матери слово злое сказала? Или куска хлеба лишила? А ваши родственники старуху на улицу выгнали. Алкаши проклятые, а мож и коммерсанты! Загнали бабкину квартиру втридорога. А эта деловая, пришла, не при делах, вся с витрины упакованная, и не знает ничего. Творожками откупаешься? Яблочками?