Куда уходит вода

Вода

Когда Артём вышел из автобуса, дождь уже заканчивался.

Он был настолько коротким, что сначала Артём решил: ему показалось. Ветер принёс с востока три холодные минуты, вода ударила в пыль, прибила к асфальту серый пух тополей, и всё. Никакой грозы, никакого неба, которое обычно предупреждает о себе заранее. Только редкие капли, тяжёлые, почти круглые, и запах мокрого камня, непривычный для этого города в июле.

Артём остановился возле старого автовокзала и посмотрел на дорогу.

На противоположной стороне улицы стоял рекламный щит. Он помнил его место, но не помнил самого щита. За двадцать лет в городе многое успело стать новым, хотя большая часть нового выглядела как старое, которое просто однажды покрасили.

На щите было написано:

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС НА ВОДУ

Ниже, мелким шрифтом:

ПИЛОТНАЯ ПРОГРАММА УПРАВЛЕНИЯ ОСАДКАМИ. ПЕРВЫЙ ЗАПУСК — 18 ИЮЛЯ.

Артём прочитал дважды.

На фотографии над старой надписью виднелось голубое небо — слишком голубое для этого места.

Он поднял глаза.

Облако, из которого только что шел дождь, уже растворялось над степью. На асфальте оставались отдельные лужи. В них плавали сигаретные окурки, мелкие листья и рыжеватая пыль, которую вода всегда собирала в один и тот же цвет.

Двадцать лет назад на этой улице он подписал документ, из-за которого город начал учиться жить без воды.

Он не знал тогда, что подписывает не просто заключение.

Двадцать лет назад ему казалось смешным: будто один лист бумаги способен изменить жизнь нескольких десятков тысяч людей.

В пятьдесят два знаешь, что способен.

Телефон завибрировал в кармане.

Номер был незнакомым.

— Артём Сергеевич?

Женский голос был хрипловатым и очень усталым.

— Да.

— Это Нина Власова. Мелиоративная служба. Вы должны меня помнить.

Он вспомнил не сразу. Не лицо — сначала жест. Кто-то поправляет рукав рубашки перед тем, как спорить с начальством. Потом пришло лицо: молодая женщина с короткими волосами и привычкой смотреть не на собеседника, а куда-то ему за плечо, как будто нужное слово могло стоять там.

Тогда ей было лет двадцать два.

— Помню, — сказал он.

— Хорошо. Я боялась, что нет.

— Что случилось?

— Вы приехали?

Он оглянулся на автобус. Водитель уже захлопнул багажный отсек.

— Только что.

— Тогда не уходите далеко.

— Это приказ?

— Нет. Просьба. Пока я не скажу, что именно нашла.

Артём посмотрел на щит.

— Вы нашли что-то в старых материалах?

На другом конце повисла пауза.

— В архиве есть версия ваших данных, которой не должно быть.

— В каком смысле?

— В прямом. Там другие цифры.

Дождь закончился окончательно. С крыш капало.

— Вы сейчас где? — спросил он.

— На станции. Через сорок минут буду в архиве. Если хотите узнать раньше всех, приезжайте туда.

Связь оборвалась.

Артём не пошёл сразу к гостинице. Он стоял и смотрел на рекламный щит.

На фотографии облака были плотными и белыми. Вода падала на зеленые поля. Поля были нарисованы так убедительно, будто художник просто забыл, что здесь давно ничего такого не растёт.

Артём взял чемодан.

В последний раз, когда он уезжал из города, ему тоже казалось, что он сделал всё правильно.

Город, который ждёт

Гостиница называлась «Пристань», хотя до настоящей пристани было сорок километров, а река, по которой когда-то ходили баржи, теперь существовала только на старых картах.

Номер Артёму дали на третьем этаже. Окно выходило на площадь.

Он открыл его и услышал город.

Город звучал не так, как двадцать лет назад. Тогда вечерами слышались грузовики, музыка из открытых окон и редкие голоса возле ларьков. Теперь пространство было наполнено генераторами, кондиционерами и непрерывным шипением поливочных установок, которые включались на короткое время и сразу замолкали.

На площади у здания администрации стояла выставка, посвящённая будущему проекту.

Фотографии, графики, улыбающиеся дети, поля, на которых вода падала ровной серебряной стеной.

На центральном баннере стояла дата запуска.

18 ИЮЛЯ.

Через четыре дня.

Артём положил чемодан на кровать и долго не открывал.

Он не любил возвращаться в места, где уже однажды поставил точку. Поэтому шёл медленно и всё время находил причины свернуть на знакомую улицу.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение от Нины:

«Архив в 18:30. Не обещаю, что вам понравится».

Он посмотрел на часы.

До встречи было два часа.

Артём решил пройти пешком.

Город изменился меньше, чем он боялся. Старый кинотеатр стоял на месте, только вместо вывески «Октябрь» у него теперь было название какого-то банка. Дворец культуры перекрасили в серо-бежевый цвет. На месте рынка появился супермаркет.

И всё равно он узнавал улицы по наклону тротуаров.

Он узнавал улицы по наклону тротуаров и трещинам на старой плитке.

Он помнил треснувшую плитку возле аптеки.

Помнил, что в этом доме на первом этаже когда-то жил его школьный учитель физики.

Помнил, как в восемнадцать лет они с будущей женой целовались за гаражами, потому что боялись, что их увидят.

Не помнил, почему именно здесь они решили пожениться.

Через двадцать минут Артём вышел к бывшему водоканалу.

Здание сохранилось. Трубы на фасаде заменили, но старый металлический знак оставили.

Он остановился.

Когда-то именно здесь его впервые назвали человеком, который знает.

Фраза принадлежала директору института.

«Вы знаете, Артём. Вам можно доверять».

Тогда ему было тридцать один.

Он до сих пор помнил чувство, которое испытал.

Не гордость.

Облегчение.

Будто ему наконец выдали официальное разрешение на собственную жизнь.

Архив находился в пристройке за административным корпусом.

Нина ждала его у двери.

Она изменилась меньше, чем он ожидал.

Волосы стали короче. На лице появилась резкая складка между бровями. Но взгляд остался прежним — она по-прежнему смотрела не на человека, а немного мимо него.

— Вы постарели, — сказала она.

Артём улыбнулся.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я понял.

Она протянула руку.

Он пожал её.

— Как сын? — спросила Нина.

Артём замер.

— Вы помните?

— Я помню всё, что не хотела помнить.

Она открыла дверь.

— Идемте.

В архиве пахло бумагой, пылью и охлаждённым воздухом.

— Что вы нашли?

— Не я. Система.

— Это хуже.

— Намного.

Нина провела его к компьютеру.

На экране была таблица.

Артём наклонился.

— Станция тринадцать, — сказал он.

— Да.

— Это старый замер.

— Да.

— Здесь уровень выше.

— Да.

— А в заключении он ниже.

Нина посмотрела на него.

— Вы уже поняли.

Артём увеличил таблицу.

Над строками стояли две даты.

Слева — оригинальный файл, который система восстановила из старого архива.

Справа — данные из официального отчёта двадцатилетней давности.

Разница была небольшой.

Всего восемь процентов.

Но восемь процентов подземной воды в засушливом бассейне могли означать годы.

Он наклонился ближе к экрану и сам удивился, с какой скоростью начал проверять цифры.

И почти сразу ему стало стыдно.

Он не должен был радоваться.

Это была ошибка.

Его ошибка.

Но он ещё не знал, насколько.

Восемь процентов

— Кто изменил файл? — спросил он.

— Мы не знаем.

— Кто имел доступ?

— В девяносто восьмом — человек пятнадцать. В двухтысячном уже никто не знает. Форматы файлов переносили три раза.

— А оригинал?

— Вы сейчас на нём смотрите.

Артём пролистал таблицу.

Вода в скважинах снижалась, но не так быстро, как утверждалось в официальном отчёте. Уровень был тревожным, однако не катастрофическим.

— Этого достаточно, чтобы изменить вывод, — сказал он.

— Я знаю.

— Вы понимаете, что это означает?

— Именно поэтому я вам позвонила.

Нина села напротив.

— Через четыре дня запускают программу.

— Знаю.

— В её модели есть ваш отчёт.

Он закрыл глаза.

— Какая версия?

— Официальная.

— Тогда модель считает бассейн почти исчерпанным.

— Да.

— Если исходные данные другие, прогноз изменится.

— Может измениться.

— Нина.

— Я знаю, что вы сейчас скажете.

— Что?

— «Надо остановить проект».

Он ничего не ответил.

Потому что именно это собирался сказать.

Нина достала из папки распечатанный лист.

— Посмотрите на подпись.

Внизу стояло его имя.

«Экспертное заключение о состоянии подземных вод бассейна Кайра».

Дата.

Подпись.

Его подпись.

— Я видел этот документ сотни раз, — сказал Артём.

— Нет.

— Что?

— Вы видели копию.

Она перевернула лист.

На обороте стояла карандашная запись.

«Требует дополнительной проверки. Данные станции №13 противоречат общей тенденции».

Почерк был его.

Артём долго смотрел.

— Откуда это?

— Из бумажного экземпляра. Его нашли сегодня утром.

Он перечитал строку ещё раз и сжал край листа.

Не потому, что данные подделали.

Потому, что он помнил эту запись.

И ещё хуже — он помнил, почему её сделал.

В тот день он заметил расхождение.

Знал, что один из замеров не укладывается в модель.

И всё равно подписал заключение.

Не потому, что ему приказали.

Не потому, что ему заплатили.

Он подписал, потому что срок заканчивался на следующий день.

Потому что начальник уже обещал инвесторам, что документы будут готовы.

Потому что все вокруг говорили: «разберёмся позже».

Потому что он был уверен, что потом вернётся к вопросу.

Не вернулся.

Артём положил лист на стол.

— Кто ещё знает об этом?

— Я.

— И директор службы?

— Теперь он тоже.

— Что он хочет?

— Чтобы вы вошли в комиссию.

Артём усмехнулся.

— Очень удобно.

— Нет. Очень неудобно.

— Почему?

— Потому что если вы сами остановите проект, люди скажут, что вы двадцать лет спасали себя, а теперь решили спасти совесть.

Нина не отвела глаз.

— Я думала, вы не приедете, — сказала она.

— Я тоже.

— Тогда почему приехали?

Артём посмотрел на фотографию, которая лежала рядом с принтером.

На ней были зеленые поля, которых в городе уже давно не было.

— Не знаю.

Нина убрала бумаги в папку.

— Это впервые, когда вы говорите «не знаю».

Он ответил не сразу.

— Нет. Впервые, когда я говорю это вам.

Человек, который знает

На площади уже с семи утра ставили шатры.

Температура быстро перешла за тридцать.

На площади у администрации поставили шатры. На одном раздавали воду. На другом продавали футболки с эмблемой проекта — голубая капля внутри круга.

Артём стоял у окна гостиницы и смотрел вниз.

Когда-то он не понимал, зачем людям нужен символ там, где есть расчёт.

Теперь понимал.

Он тогда ещё считал, что расчёт важнее всего.

Теперь видел, как быстро символ заменяет людям расчёт.

В полдень он приехал на станцию.

Проектом руководил мужчина лет сорока пяти по имени Виктор Шалимов. Он оказался не тем человеком, которого Артём ожидал увидеть.

Никакого самодовольства.

Никакой агрессии.

Наоборот — спокойный, вежливый, почти робкий.

— Я читал ваши работы, — сказал Виктор.

— Не советую.

— Почему?

— Некоторые уже устарели.

— Но не мысли.

— Особенно мысли.

Виктор улыбнулся.

— Я понимаю, почему вас не любят.

— А почему?

— Потому что вы говорите так, будто отвечаете на экзамене.

— А вы?

— У меня три дня до окна запуска и девять участков, которые уже обещаны в договорах. Я отвечаю за то, чтобы система успела сделать то, для чего её собрали.

Они прошли в зал управления.

На стене висела карта бассейна.

Красные точки показывали уровень воды.

Жёлтые — предполагаемую скорость восстановления.

Зелёные — территории, где после осадков ожидался эффект.

Артём долго смотрел на карту.

— Здесь вы используете старую модель.

— Мы её адаптировали.