Табу на любовь, или Девочка чемпиона

Это сокрушительное известие фигурально сбивает меня с ног, попутно прокручивая внутренности в мясорубке. Нокдаун, господа! Чистейшая победа. Рассчитывать на то, что я отделаюсь малой кровью и буду лицезреть непримиримого бойца только на мониторе компьютера, больше не приходится.

– А теперь не тормози, Рина. Порежь торт, я отнесу. Ты же не хочешь, чтобы твой муж озадачился нашим долгим отсутствием?

Пропитанный хлестким сарказмом вопрос вытаскивает меня из непроницаемого вакуума и заставляет, наконец, шевелиться. Так что я торопливо делю шоколадный бисквит на одинаковые ровные треугольники и передаю Бекетову поднос. После чего поправляю растрепавшиеся волосы, стираю потекшую тушь с век и несу в гостиную чай, надеясь, что никто не заметит моих пылающих щек.

Планирую прикинуться неприметной серой мышью и упорно молчать, но Руслан, судя по всему, задался целью превратить меня в звезду вечера. Лукаво подмигивая, он оттирает шоколад с губ и приковывает к моей скромной персоне все внимание.

– А ты чем занимаешься в свободное время, Рина? – непринужденно разваливается на стуле и отбривает невысказанное неудовольствие Алексея. – Что? Раз уж я пропустил вашу свадьбу, мне, действительно, интересно узнать немного больше о твоей жене.

– Учусь на заочке по специальности «дизайнер». Увлекаюсь рисунком.

Это все, что я транслирую осипшим голосом. Красноречие куда-то испаряется, и я не могу придумать ничего, кроме сухих безликих формулировок. Не могу рассказать, что часами залипаю на городские пейзажи, стараясь перенести на бумагу созданный природой шедевр. Что вдохновляюсь спокойной или бушующей гладью Москвы-реки. Что извожу кучу грифеля и десятки раз стираю ластиком лишние линии в попытке достичь совершенства.

От этого концентрированного любопытства, источаемого братом мужа, липкий пот струится вдоль позвоночника, и волнение запирает сердце в стальную клетку. И, если я нервно ерзаю на стуле, сгорая от смущения, то Руслан, напротив, чувствует себя расслабленно. Катает в зубах невесть откуда взявшуюся зубочистку и не отводит от меня глаз, раз за разом провоцируя свирепеющего Алексея.

И я ловлю себя на мысли, что братья попросту друг друга терпеть не могут.

– Уверен, что ты прекрасно рисуешь, Рина. Прибережешь для меня пригласительный билет на свою выставку?

– Дарина ничего нигде не собирается выставлять, – опережая меня, цедит супруг и с мерзким скрежетом отодвигает стул, цепляя меня за локоть. – Нам пора ехать.

Раздраженный, Алексей направляется к выходу, мастерски портя праздничную атмосферу, и тормозит уже у самого порога, проводя пятерней по взъерошенным волосам. Меня же капитально заклинивает. Надежно приклеивает к стулу, и я продолжаю упрямо смотреть на Руслана.

Злюсь на него за то, что довел брата до белого каления, и одновременно им восхищаюсь. Раз за разом прикипаю к плавным линиям татуировок на сильных руках и корю себя за этот нездоровый интерес, который вряд ли можно назвать сугубо творческим.

– Дарина!

Потеряв терпение, окликает меня муж, оглашая комнату раскатистым рыком, и я, наконец, поднимаюсь на ноги. Ощущаю босыми ступнями каждую ворсинку пушистого ковра и неловко прощаюсь со старшими Бекетовыми, не зная, то ли извиняться за поведение супруга, то ли хранить молчание.

Выбираю второе. Догоняю Лешу в коридоре и в гудящем молчании обуваюсь. Бегу по желтой мощеной дорожке и едва за ним поспеваю. Юркаю на пассажирское сидение позади водителя и с облегчением выдыхаю, когда двигатель «Хаммера» начинает утробно рычать.

Не знаю, на кой ему этот огромный сарай ярко-оранжевого цвета, особенно в пределах города, где днем не приткнуться ни на одну парковку, но советов не раздаю. Возможно, помогает справляться с пачкой имеющихся комплексов.

– Ну, и что ты там устроила? Звезду никогда вблизи не видела? Автограф бы еще у него попросила, – отчитывает меня супруг, выруливая на автостраду, и еще больше распаляется, не получая ни слова в ответ. – Руслан – самый обычный боец с отбитыми напрочь мозгами. Че ты ему в рот заглядываешь?

Не обычный.

Думаю я и тут же прикусываю чересчур острый язык, а в следующую секунду у Алексея звонит телефон, и он переключается на весьма кстати подвернувшегося собеседника.

– Что значит, ты отказываешься от наших договоренностей? – орет так громко, что у меня закладывает уши, и с размаху лупит ладонью по приборной панели. – Что значит, на тебя надавили сверху, и Крестовский будет участвовать в тендере? Я тебе столько бабла отвалил не для того, чтобы ты его документы пропускал!

Послав незадачливого оппонента на три характерных буквы, супруг топит педаль газа до упора, я же вжимаюсь в кресло лопатками и испуганно прикрываю веки. После случившейся год назад аварии я до икоты боюсь находиться в автомобиле, за рулем которого сидит недоделанный Шумахер. Ненавижу, когда кто-то лихачит, проскакивает на красный сигнал светофора и нагло подрезает других участников дорожного движения.

Но Леше плевать на все мои страхи с высокой колокольни. Он кометой летит по влажной после дождя трассе и только моими молитвами доставляет нас к пункту назначения целыми и невредимыми.

– Когда в следующий раз решишь так гнать, высади меня у обочины, пожалуйста.

– Не слишком ли ты много себе позволяешь, а, Рина?

Взметнув брови, окидывает меня оценивающим взглядом в зеркало заднего вида муж, на что я лишь невозмутимо веду плечами и неуклюже вываливаюсь на тротуар. Честно признаться, землю целовать готова.

Одернув полы измятого пиджака, я втягиваю свежий воздух ноздрями и первой проскальзываю в темный дом. Не переодеваясь, иду на кухню, зажигаю свет и ставлю чайник. Раз уж нормально попить чая и поесть торт у свекра со свекровью не получилось.

Достаю пузатую кружку с полки, наполняю ее жидкостью и с ногами усаживаюсь в кресло. Мечтаю об одиночестве, но Алексей вряд ли успокоится, пока не выпьет мне всю кровь.

– Ничего мне сказать не хочешь, Дарин? – ослабив узел тонкого сине-серого галстука, он опускается передо мной на корточки и пытливо рыщет глазами по лицу, как будто во лбу у меня красными буквами написано признание вины.

И я ежусь. Отрицательно мотаю головой и делаю глоток чая, пытаясь согреть промерзшие в одно мгновение внутренности.

– Что за гляделки вы устроили с моим братом?

– Ничего.

– Перестань делать из меня дурака, Рина! Руслан всегда хотел то, что имел я. Приставка, «Харлей», бокс. Если ты думаешь, что хоть капельку ему интересна, спешу тебя расстроить. Ты для него не больше, чем очередной трофей. Он растопчет тебя и вышвырнет на помойку.

– А ты?

– Что я? Я тебя люблю.

Ухмыльнувшись, цедит Бекетов и мажет большим пальцем по моей щеке. Я же с трудом удерживаюсь от того, чтобы не напомнить, как мне досталась эта его «любовь».

Около года назад

– Рина, ты чего застыла? Опаздываешь! – совсем как в детстве, укоряет меня мама и продолжает наматывать третий круг по комнате.

– Успею.

Проглотив парочку едких комментариев, я ее успокаиваю и с неудовольствием смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное, выцветшее, усталое.

– Дочь, ну ты чего хмуришься? Морщины раньше времени захотела? Ее такой мужчина на свидание пригласил. Радоваться надо, а она нос воротит, – критически оценив мою кислую мину, бурчит мама и подсовывает мне палетку с яркими тенями.

А я невзначай отодвигаю коробочку в сторону и тихо вздыхаю. Была б моя воля, я бы закуталась в плед по самые уши и никуда не пошла.

– А я и радуюсь. Не видишь?

Растянув пальцами уголки губ в клоунской улыбке, я высовываю кончик языка и ехидно гримасничаю. В школе я делала так же, когда аргументов доказать свою правоту не хватало, за что не раз и не два получала нагоняй.

– Не паясничай, Дарина! Алексей Бекетов – успешный бизнесмен и знаменитый меценат. Большое чудо, что он обратил на тебя внимание и заметил среди тысячи девушек, вешающихся ему на шею.

– Мама!

Скривившись, я умалчиваю о том, чего мне стоил интерес щедрого филантропа, и все-таки наношу легкий макияж, чтобы не казаться убогой мышью на фоне голливудского красавчика. Жгучий брюнет с выразительными карими глазами и острыми скулами, Бекетов напоминает Джонни Деппа в молодости и наверняка с той же непринужденностью разбивает женские сердца, складывая их обломки в бездонную шкатулку.

– Чудо, не иначе.

Иронично хмыкнув, я давлю скапливающуюся в горле горечь и натягиваю на немеющее тело длинное темно-бордовое платье. Специально выбираю самую скромную вещь из своего гардероба и надеюсь, что оно скроет все достоинства моей фигуры.

– А понаряднее ничего не могла выбрать? Голубой сарафан, например, или красную блузку?

– В девушке должна быть загадка, мамуль.

Отмахнувшись от не в меру заботливой родительницы, я лениво отклеиваюсь от стула и покидаю квартиру, скатываясь по лестнице. Чтобы спустя пару секунд занять место рядом с водителем ярко-оранжевого «Хаммера» – такого же экспрессивного и кричащего, как и его владелец.

– Привет, Дарина.

– Здравствуй, Алексей.

– Рад, что ты не стала от меня прятаться.

Торжествующе оскалившись, Бекетов топит педаль газа в пол и увозит нас на другой конец столицы. Периодически мажет по мне пристальным взглядом, от которого горит нутро, и нагло паркует автомобиль у входа в небоскреб-башню.

Скорее всего, я далеко не первая, кого он намеревается потрясти завораживающими видами с шестьдесят второго этажа пафосного ресторана. Только вот мне все равно.

– Попробуй карпаччо из осьминога с подкопченной паприкой. Не пожалеешь.

– Спасибо.

Одетый с иголочки Бекетов сияет, как начищенный медяк. Мне же до хруста костяшек хочется вцепиться в отворот его кипенно-белой рубашки и как следует его встряхнуть. Чтобы перешел, наконец, к делу и прекратил меня мариновать.

Ведь хуже казни может быть только ее ожидание.

– Ну, ладно-ладно, Дарина. Хватит прожигать во мне дыру. Давай, детка, подписывай, – нетерпеливо кашлянув, человек, претендующий на роль моего будущего супруга, кладет на стол листы брачного контракта и криво ухмыляется. Ну а я хрипло, рвано выдыхаю и замираю с невесть откуда взявшейся ручкой в руке.

– А если я откажусь?

– Загремишь на нары лет так на пять. Как перспектива? Нравится?

– Н-н-нет.

От картинок, нарисованных мозгом, становится тошно, так что я пропускаю момент, когда Алексей поднимается на ноги и перемещается ко мне за спину. Нависает, упирая крупные ладони в подлокотники кресла, и едва не касается идеальным ровным носом мочки моего уха.

– У тебя чудесные духи, Рина. Вкусно пахнешь. Ну же, подписывай, не тяни. Тот мальчик, которого ты сбила, в тяжелом состоянии. Но я могу помочь. Тебе. Ему. Всем.

Играя на контрастах, паук-Бекетов толкает меня в приготовленную заранее липкую паутину и накрепко вяжет канатами юридических формулировок, подавляя волю. И мне не остается ничего другого, кроме как едва слышно всхлипнуть и накарябать свою размашистую подпись на нескольких листах.