Другой мир. Злой рок

– Как он? – Спросил я знахарку.

– Плохо дело! – Она посмотрела на меня с сожалением, заправила выбившуюся прядку русых волос под платок на голове. Я посмотрел на своего товарища, который всё так же тихо и неподвижно лежал на кровати. Он был бледным, черты лица заострились, а под глазами проступили чёрные круги. При этом на его щеках появился какой-то нездоровый румянец. Я перевёл взгляд на знахарку, и ждал, наблюдая за ней. Тогда она решила пояснить мне свои опасения. – У друга твоего жар начинается! Боюсь, как бы тот жар не выпил из него последние остатки жизни.

– Но ты же знахарка, Марфа! Должны же у тебя быть жаропонижающие средства! – Я сразу понял, насколько тут глухие места, насколько чуждо этим людям само понятие аптека, антибиотики и другие блага цивилизации. Причём город имелся, лекари там имелись, но ни больниц, ни поликлиники, ни аптек, ни таблеток в нём не было. Также никто не слышал о том, чтобы в городе имелись другие блага цивилизации: водопровод, канализация, электричество и транспорт, кроме его гужевой разновидности. Какое-то средневековье, причём не локальное, а, исходя из того, что говорила Марфа, глобальное и дремучее. Неизвестные мне страны с монархами во главе, названия рек, гор и прочие географические названия, которые мне ни о чём не говорили, всё это меня пугало. Создавалось впечатление, что я вообще не на Земле, а где-то в другом месте и, что самое страшное, времени. Я посмотрел на Марфу умоляюще. – Помоги ему, я отплачу, чем смогу!

Марфа кивнула с сомнением. А всё потому, что я уже пробовал оплатить её помощь и постой теми деньгами, что у меня имелись. Но американские зелёные бумажки не находили у неё какого-либо душевного отклика, кроме удивления. Она с удовольствием рассматривала портреты американских президентов, но при этом отказывалась признавать их денежным эквивалентом. В противоположность моим деньгам она показывала мне медные монетки, что были в ходу у местного населения. Осмотрев их, я понял, что никогда не видел ничего подобного. Во-первых, монеты были грубой работы, все имели одно и то же достоинство, то есть одинаково ценились. Во-вторых, на аверсе был изображён местный монарх, либо его предок, а на реверсе было написано кириллицей только одно слово «грош». А в-третьих, качество чеканки было настолько плохим, что обработка рифлёными насечками ребра монет напрочь отсутствовала, а сама монета выглядела, будто вырубленной каким-то топором, а затем немного обточенной по краю, чтобы не оставалось острых углов.

Стараясь не думать над тем, куда я попал и может ли находится такое место на старушке Земле, я всю ночь заваривал травы, которые дала мне Марфа. Затем я охлаждал настойку и процеживал её. Потом, охладив эту грязноватого коричневого цвета жижу, я вливал её Ваське между зубов. Делать это приходилось деревянной ложкой, ничего другого, более подходящего в доме не нашлось. Вообще-то, и миски тоже были либо деревянные, либо глиняные. Во всей избе из металлических предметов я обнаружил только котелок и кочергу. И никакого намёка на пластик, полиэтилен и прочие производные на основе нефтепродуктов. Даже такой обычный и недорогой материал как стекло отсутствовал как в оконных проёмах, так и в быту.

Утром меня совершенно уставшего сменила Марфа. Она приготовила завтрак, накормила меня, а затем, отправив меня спать на сеновал, продолжила выхаживать нашего больного. Я проснулся поздно, солнце уже давно перевалило за полдень, но всё ещё ярко светило в небе. Марфа от моей помощи отмахнулась, но потребовала наколоть дрова для печи.

Я принялся за это дело с энтузиазмом, и уже к вечеру Марфа, тихо посмеиваясь, лечила мои мозоли на руках. Ночью я заступил на дежурство у Васькиной кровати. К утру его жар начал спадать, а к моменту, когда Марфа подала завтрак, Васька тихо застонал, чуть шевеля потрескавшимися губами, а затем открыл глаза и попросил дать ему воды. Это было для меня большим облегчением, поскольку я считал себя ответственным за своего земляка, единственным человеком в округе, а может и в целом мире, который мог о нём позаботиться. Как только он пришёл в сознание у меня на глазах проступили предательские слёзы. Я чувствовал, что этот парень – единственный человек, в отличие от целого посёлка, с которым я мог бы пообщаться на современные темы вроде кино, искусства или политики. Это был человек, который мог бы меня понять, и не стал бы при этом сочувственно улыбаться при слове «самолёт».

С тех пор дела Василия пошли на поправку. Рана уже начала покрываться рубцами. А вот мои дела приводили меня в полное отчаяние. Все мои расспросы на тему райцентра, медпункта, почты и тому подобные упирались в улыбки жителей Новосёлок. На меня смотрели с сочувствием, как на умалишённого. Потихоньку мои расспросы привели меня к тому, чего никак не хотелось признавать. Мне приходилось полагаться на свою память, а она у меня как у пилота – картографическая, ведь меня и раньше частенько нанимали для проведения аэрофотосъёмки. Я вспоминал, что видел во время полёта над здешними местами и понимал, что жители мне не врут. Вокруг меня раскинулась непонятная моему современному мозгу цивилизация отсталых людей. Уровень развития этой цивилизации находился где-то на отметке средних веков, век примерно десятый. Я не поленился и сходил к самолёту, приволок оттуда свой старенький ноутбук, где он находился на случай надобности в различных знаниях по ремонту в полевых условиях, а также как средство записи информации при аэросъёмке, которой я занимался ещё в старом мире. После того, как я сумел подзарядить батарею портативного компьютера от походного зарядного устройства на солнечных батареях, мне так и не удалось обнаружить никаких спутниковых сигналов. На моём смартфоне также не работал GPS, GSM и весь остальной доступный спектр радиочастот. Представить, что одновременно пропали сотни спутников Земли, которые только и занимались тем, что транслировали и ретранслировали радио, видео и другие сигналы с поверхности, было уже за гранью возможного. Теория о том, что я попал в неизвестное мне, отсталое общество на матушке Земле никак не подтверждалась. Мне пришлось признать факты и смириться с тем, что я попал в совершенно Другой мир, а иначе стоило признать, что я совсем умом тронулся. Позже со мной согласился оклемавшийся и дозревший для серьёзного разговора Василий, а он ведь учёный парень с техническим образованием, не то, что я – гуманитарий. К моему удивлению, он принял Другой мир даже легче и быстрее чем я. До определённого момента я не понимал почему, но чувствовал, что товарищ знает больше, чем рассказывает. Я же связывал наши злоключения всё с тем же проклятым прибором, будь он неладен.

Собирая информацию у местных жителей, я лишь узнавал этот новый, но затерянный мир, и ничего похожего со старым развитым миром я не видел. Из расспросов я узнал, что государство, которому принадлежали Новосёлки, называлось королевством Кварт. Правил им молодой король Сигурд. На севере находились горы, от которых в большую долину спускались две реки. Та, что была шире, называлась Кристальной, а та, что меньше – Красной. Это от того, что воды её действительно имели некоторую красноту и вообще были достаточно мутными. Кристальная река, напротив, несла свои воды от ледника с Северных гор, поэтому её воды были прозрачными и чистыми. Новосёлки и другие поселения между этими двумя реками называли Междуречьем, хотя официально оно именовалось герцогством Турским. Это название возникло от того, что в месте слияния Красной и Кристальной рек находилась столица герцогства – город Тур. Это был старый город, который был обнесён высокими крепостными каменными стенами, а в самом его сердце находилась цитадель герцога Малеха. За стенами старого города Тура расположился бывший пригород, который теперь звался Новым городом. Весь пригород также обнесли деревянными стенами из двойного ряда толстых брёвен, между которыми засыпали и утрамбовали камни, землю и прочее, что под руку попалось. В данный момент город ещё больше разросся и к новому городу за деревянными стенами приклеился новейший пригород. В центре Междуречья в противовес Туру вырос ещё один большой город под названием Каменец. Второй по величине город процветал благодаря своему удачному расположению, но поскольку он находился вдалеке от рек и подчинялся герцогу Турскому, то его развитие было ограниченным. Практически весь грузопоток с королевством проходил через Тур, который имел единственный на всё Междуречье полноценный порт.

Дальше на востоке за Кристальной речкой располагались степи, в которых обитали кочевники. С их бандами у воинов Междуречья изредка случались стычки, но при этом туда-сюда ходили торговые караваны. Кочевники не были монолитны, делились на племена и в основном занимались скотоводством. Вдоль Кристальной реки на переправах и мостах стояли заставы, которые пытались отвадить банды кочевников от грабежа и беспорядков. В последнее время стычки с кочевниками участились и вызывали серьёзную обеспокоенность у местных властей и жителей восточной части Междуречья.

На западе, за Красной рекой лежала проклятая земля, которая формально была свободна от притязаний, но фактически люди опасались селиться на западном берегу реки, там практически никто не жил. Это были заброшенные земли, за которыми была пустыня. О ней местные жители говорить не желали – плохая примета. Я понял, что пустыня – это источник неприятностей и страхов, а также каких-то диких и страшных зверей. Ещё южнее королевство Кварт ограничивалось морем, за которым были расположены какие-то совсем уж экзотические страны, о которых местные жители почти ничего не знали. Ничего другого о местной географии пока узнать не удалось. Надо понимать, что аборигены были не очень образованными людьми и поэтому не пытались понять далёкое, охватить мыслью необъятное.