Космострим 2. Противостояние

Глава 3. Шанс на выход

Несмотря на неприятное посещение военными, настроение за вечерней трапезой у ребят было приподнятое. Во многом благодаря Кышу, который восседал на коленях Надежды, обняв ее всеми шестью щупальцами. Сейчас глаза у него были открыты по всему периметру тела. Они иногда моргали в разное время. Из его широкого рта иногда выскакивал фиолетовый язык и плюхался в миску с водой.

– Хорошо хоть, воды оставили много, – вздохнула Альбина. – А с едой пожадничали. На два дня! Ха! Да нам этого и до завтрашнего вечера не хватит.

– Если бы не Кыш, – Надежда ласково наглаживала зверька, – то не хватило бы. А он так удачно напал, что про один из шкафчиков совсем забыли.

– Да, Кыш молодец, – согласился Рэм. – Только вот я бы хотел узнать, как он снова очутился на нашем корабле. Мы же его выпустили на родную планету!

– Не знаю, – беспечно пожала плечами Надежда, – мы же не сразу закрыли двери, когда вернулись на корабль. Возможно, он как-то пробрался назад.

– А ты типа не заметила? – понятливо усмехнулся Рэм. – И типа ни разу не кормила его за все это время?

– Что тебе не нравится? – возмутилась Надежда. – Благодаря ему у нас есть запас еды больше чем на два дня.

– У меня нет, – тихо возразил Мирн. – Моя еда лежала в другом шкафу, и ее забрали. Я постараюсь экономить. Хотя в этом мало смысла – кислорода у меня тоже хватит всего на пару дней.

– Ты же можешь дышать нашим воздухом, – напомнил Ян.

– Да. Дня три-четыре выдержу, наверное.

– У нас есть несколько баллонов с чистым кислородом, – сказала Надежда. – Возьмешь их.

– Благодарю, – медленно ответил Мирн. Его не сильно удивило это предложение. Он знал, что люди склонны помогать друг другу, в отличие от тех же вамфимцев. Впрочем, он так же помнил, что эта склонность часто носит временный характер. В экстремальных условиях люди тоже были каждый за себя. Отдадут ли ему эти баллоны, если самим не хватит воздуха? В этом он сомневался.

– Нам нужно срочно выбираться отсюда, – твердо сказал Рэм. – На помощь с Земли надеяться нечего. Насколько я знаю, никаких исследований по пространственным дивертам нашими учеными не проводилось. Пространственного оружия у нас тоже нет. И уж тем более комгорсы не дадут нам его исследовать.

– На военных, застрявших тут, рассчитывать тоже не стоит, – хмыкнула Надежда. – Они четко сказали, что намерены только ждать.

– Но как мы отсюда выберемся? – воскликнула Альбина. – Мы не умнее всех ученых Земли!

– Надежда на Мирна, – посмотрел на вамфимца Рэм.

– У нас проводились исследования по уровням гиперпространства, – задумался вамфимец. – Я знаю методику и умею обрабатывать информацию. У меня уже есть несколько теорий насчет диверта. Тут есть над чем поработать. Но не знаю, успею ли. Анализ займет время и ресурсы.

– Все наши искины в твоем распоряжении. Работай.

Весь следующий день вамфимец проводил исследования пространства. Ян ему активно помогал – конструировал какие-то приборы, разбирая встроенную технику корабля. К вечеру у вамфимца появились первые приборы неизвестного назначения и кое-какие результаты.

– Я выяснил, что в этом пространстве нестабильны категории времени, плотности вещества и гравитации, – объяснял он землянам на очередной трапезе. – Вы, возможно, не чувствуете этого, тело вашей расы очень неприхотливо. А мое сильно реагирует на изменение плотности вещества и давления. Хорошо, что у современных звездолетов есть функция выравнивания давления. Если вы заметили, приборы корабля работают непрерывно в автоматическом режиме.

– А если бы я их отключил? – предположил Рэм.

– Думаю, вы тоже ощутили бы перегрузку. А меня так уж точно раздавило бы. Я и так чувствую перепады, приборы не успевают стабилизировать давление сразу. Кстати, эти перепады имеют определенный вектор – вещество как будто устремляется то в одну сторону, то в другую. Заметьте, наши тела трансформируются не совсем хаотично, а как бы указывают направление, – он кивнул друзьям, и те начали присматриваться друг к другу, пытаясь найти то, что имел в виду Мирн.

– Если специально не искать, совсем не заметно, – буркнула Альбиина.

– Хорошо, – согласился Рэм. – Как нам это может помочь выбраться отсюда?

– Я сконструировал прибор, который показывает вектор гравитации, – Мирн покрутил в руке небольшой черный предмет с экраном. – Что-то типа гравитационного ареоскопа для обнаружения вектора искажения плотности вещества. Он указывает на место, где спонтанно собирается материя и резко возрастает притяжение вещества. Как бы ловит усиление гравитации. Там должна возникать некоторая гравитационная аномалия, которая вполне может пробить пространство. Я думаю, это те самые тусклые вспышки, которые мы наблюдали изредка во время полета. Они должны тут возникать регулярно – при резком изменении плотности вещества неизбежно меняется притяжение. Возникает что-то типа гравитационной дыры, которая может вывести нас в гиперпространство. А оттуда можно выйти и в реальный мир.

– Но эти вспышки существуют всего несколько секунд! – воскликнула Альбина.

– Конечно. Потом материя и пространство снова меняются, гравитация исчезает. Так что эти дыры и не могут существовать дольше нескольких мгновений.

– И мы должны попасть в такую дыру? – хмыкнул Рэм.

– Хотелось бы. Но нам не успеть. Дыра в диаметре не больше сотни метров, и будет существовать всего несколько секунд. Разогнать корабль за такое время нереально.

– Значит, надо уже лететь на приличной скорости, а когда увидим дыру, свернем туда.

– Но это мгновенное принятие решения, – с сомнением сказал Мирн. – Впрочем, если кто и сможет это сделать, то только ты, Рэм.

– Я готов, – отозвался пилот. – Когда стартуем?

– Эй, подождите, – возмутился Ян. – Мы что, так и полетим? Без еды, наугад? А если мы вынырнем где-нибудь в глубинах неисследованного и незаселенного космоса?

– Если мы вообще вынырнем, – пожала плечами Надежда. – Думаю, нас должно волновать именно это. Вдруг эти дыры – переход не в гипер, а куда-то еще? Где нас точно распылит на молекулы.

– Ну, у нас же есть огромное преимущество перед командами остальных кораблей, – улыбнулся Рэм и кивнул на вамфимца, – Мирн! Наш бесперебойный индикатор опасности. Мирн, ты чувствуешь, что нырять в гравитационную дыру опасно?

– Пока я ничего не чувствую, – ответил вамфимец. – Но я согласен с Яном – надо хоть как-то подготовиться, потом лететь.

Через пару минут план действий был утвержден. Еще через минуту Надежда вызывала военных короткими сигналами связи. Скоро на «Пульсар» прибыл старый знакомый – майор Булыга в сопровождении троих бравых ребят.

– Что у вас случилось? – майор хмуро окинул команду корабля настороженным взглядом.

– Мы хотим попробовать выбраться из космического диверта, – ответил Рэм.

– Шутите? – воскликнул мужчина. – Это что, реально? Или вам просто нечем заняться?

– Видимо, все вместе. Мы вычислили, что в этом пространстве в некоторых местах должны появляться гравитационные аномалии. Вы их наверняка видели – это редкие тусклые вспышки желтоватого света. Мы попробуем пройти через одну такую аномалию. Если успеем, конечно. Для этого мы разгонимся до максимальной скорости.

– С чего вы взяли, что это выход из диверта? – удивился майор. – Вы точно знаете, что это такое?

– Нет, ведь этим никто раньше не занимался. Так что это просто наше предположение.

– Так это может быть кое-что похуже диверта!

– Мы готовы рискнуть.

– Хорошо. Что вы хотите от нас?

– Ну… Мы же улетим сейчас. Так что не теряйте нас. И еще… Дайте нам, пожалуйста, еды хотя бы на неделю.

– Нет, – быстро ответил майор.

– Мы же не знаем, что нас там ждет! Вдруг мы все-таки выйдем отсюда? Тогда нам надо будет лететь еще какое-то время, чтобы достичь Земли. Или вообще хоть как-то с кем-то связаться.

– Нет, – сказал военный еще тверже.

– Почему? – Рэм был взбешен.

– Они не верят, что у нас что-то получится, – легко прочитал мысли майора Мирн. – Они считают, что мы полетаем и вернемся. А иногда думают, что мы пропадем в очередной аномалии и погибнем. В этом случае еду тратить незачем.

– Если вы просто полетаете и вернетесь, мы выделим вам запасы на очередной период времени, – согласно кивнул майор. – Но согласитесь, что шансов у вас почти нет. И если вы где-то сгинете из-за своих экспериментов, нам действительно нет смысла терять продовольствие.

– Это подло! – воскликнула впечатлительная Альбина.

– Это разумно, – возразил майор. – При самых оптимистичных прогнозах еды нам хватит едва на две недели. А теперь мы вас покинем. Надеюсь, вам все-таки повезет, – он направился на выход, и скоро военные покинули корабль.

– Если нам повезет, и мы все-таки выберемся, – буркнул Рэм им вслед, – мы в жизни к вам не вернемся. Так и останетесь подыхать тут с нашими пайками. – Полетели, ребята!

Двигатели «Пульсара» загудели, и звездолет начал набирать скорость. Они мчались на максимальной скорости сквозь темноту, внимательно следя за Мирном. Тот держал в руках свой прибор со сложным названием, которое команда быстро сократила до «гравикаптера Мирна». На экране появлялись и исчезали многозначные цифры, в которых разбирался только вамфимец. Через несколько часов он вздохнул.

– Ничего не получится. Внутри корабля гравикаптер ловит только слабые изменения плотности и общее направление вектора. Но все это полностью глушится системой безопасности корабля.

– Ты предлагаешь отключить приборы выравнивания давления?

– Нет! – содрогнулся Мирн. – Это будут последние секунды моей жизни. А может, и вашей. – Я предлагаю установить датчики на внешней обшивке корабля.

Команда несколько секунд осознавала услышанное. Все понимали, что в условиях постоянно меняющегося давления и нестабильной гравитации выходить за пределы звездолета крайне опасно: никакой скафандр не защитит организм от внутренних повреждений.

– Я пойду, – глухо сказал Рэм.

– Нет, я, – перебил его Ян. – Ты – пилот, без тебя корабль точно не выберется.

– Что значит без тебя? – вскрикнула Альбина. – Ян, ты что, там окочуриться собрался?

– Я очень постараюсь этого не делать, – серьезно сказал Ян. – Но ведь случиться может всякое.

После недолгих препирательств героем-добровольцем все-таки выбрали Яна. Девушек в космос никто не отправлял, хотя Надежда и предлагала. Но Ян лучше всех разбирался в технике и ее ремонте. Так что он точно смог бы установить датчики правильно и, главное, быстро.

Когда Ян вышел в космос, за его передвижениями напряженно следила вся команда. К скафандру подсоединили множество канатов, чтобы в случае чего немедленно втянуть коллегу назад.

– Первый датчик есть, – тихо прокомментировал Рэм. – Ян! Как ты там? – он прислушался. Но ответить друг не мог, передатчик выдавал только прерывистое шипение. Но Рэм был рад и этому звуку: он означал, что Ян хоть что-то отвечает. – Второй датчик. Сигнал идет стабильно. Третий. Четвертый. Ян! – он увидел, что движения друга замедлились, а потом и вовсе прекратились. Серебристый скафандр не двигался, беспорядочно плавая в вакууме. – Немедленно втягиваем его внутрь!

Манипуляторы корабля заработали, переправляя Яна на борт. После выравнивания давления и открытия двери к Яну бросилась вся команда.

Тот был бледен и не дышал, глаза были закрыты.

– Он что, умер? – взвизгнула Альбина.

– Нет! – крикнул Рэм, начиная реанимацию друга. Мирн открутил свою дыхательную трубку и сунул ее под нос пострадавшего. Чистый кислород ударил в нос Яна. Рэм продолжал качать его грудную клетку. Надежда схватила рыдающую Альбину и прижала к себе, успокаивающе гладя по голове. – Дыши! – орал Рэм на друга. – Дыши, я приказываю тебе!

Ян открыл глаза, судорожно вдохнул и закашлялся, согнувшись. Он схватил трубку Мирна и сунул ее себе прямо в рот. Дышал несколько минут с выпученными от напряжения глазами. Потом постепенно пришел в себя.

– Я думал, мне конец, – хрипло сказал он, передавая трубку Мирну. Тот тщательно простерилизовал ее, прежде чем взять в рот. Человеческие микроорганизмы для вамфимца представляли серьезную опасность.

– Что там случилось? – уже почти спокойно спросил Рэм.

– Да там вообще жуть, что творится! – трагичным голосом сообщил Ян. – Мирн был прав – в космосе жуткие перепады давления. Или плотности вещества, не знаю. У меня было ощущение, что мое тело просто распирает во все стороны. А в следующую секунду как будто сжималось под стотонным прессом. Скафандр, конечно, смягчал давление, но не намного, это же не только внешнее воздействие. В глазах сразу помутилось, зрение почти отказало, видел только точку впереди. Датчики ставил почти наощупь. Еле прикрепил парочку, и все, меня вырубило. Кажется, на третьем по счету, плохо помню.

– Ты поставил четыре датчика. Надеюсь этого достаточно, Мирн?

– Я тоже надеюсь, – ответил вамфимец. – Я сначала хотел разместить датчики по всему периметру, но сейчас понимаю, что это глупо: если аномалия возникнет позади нас, мы не успеем повернуть. Так что будем рассчитывать на эти четыре датчика впереди.

Корабль снова взял старт. На этот раз Мирн уже через минуту воскликнул:

– Аномалия справа!

Рэм так резко развернул корабль, что антигравитаторы не успели погасить инерцию, и людей вжало в кресла.

– Я вижу! – заорал Рэм, ничего не замечая вокруг. – Вот там что-то… Что-то есть! Сейчас…

На пути корабля действительно появилось что-то типа слабо мерцающей дыры из тусклого света и темноты. Так близко к аномалиям люди еще не подходили, хотелось рассмотреть это явление подробнее, жаль, что на это не было времени. По размерам она едва превышала объемы корабля, а на радарах отображалась как территория помех. Но когда корабль влетел в эту область, все исчезло.

– Не успели? – разочарованно спросил Рэм. И тут же с сожалением ответил, – не успели. – Обернулся к друзьям. – Что с вами?

– Да так, по мелочи, – кряхтя, ответил Ян, отлипая от кресла.

– Ты в следующий раз не закладывай вираж так круто, – возмущенно сказала Альбина. – Сдохнуть же можно!

– А Мирн, похоже, действительно того… Не совсем жив… – Надежда задумчиво посмотрела на вамфимца. Тот сидел в кресле прямо, не шевелясь. Все три глаза были открыты и, не мигая, смотрели в одну точку. – Мирн! Вы живы?

– А? – вамфимец вздрогнул. – Не знаю. Не уверен. Меня как будто сплющило. Или расплющило, я еще не понял. Рэм, я тебя очень прошу…

– Хорошо, в следующий раз буду осторожнее, – нехотя пообещал пилот. – Но с другой стороны – мы и так не успели! Только залетели в аномалию, как она исчезла. Тут и надо действовать быстро, вы уж извините.

– Тогда я, пожалуй, надену тяжелый скафандр, – сказал Мирн. – Он должен компенсировать такие перегрузки. – Несчастный инопланетянин встал и, пошатываясь, направился к помещению со скафандрами.

Поиск аномалий продолжился. «Пульсар» мчался на огромной скорости в пространстве, и как только Мирн сообщал об очередной дыре, Рэм направлял к ней корабль. Долгое время ничего не получалось, звездолет не успевал долететь до аномалии за несколько секунд, да еще и попасть в довольно узкий просвет. Через полчаса скафандры надели Надежда и Альбина. Еще через четверть часа сдался Ян. Рэм упорно игнорировал перегрузки. На все предложения команды отвечал, что без скафандра лучше чувствует звездолет.

Мирн стал сообщать об аномалиях гораздо реже. Это не укрылось от капитана.

– Аномалии исчезают? – насторожился Рэм.

– Нет, – спокойно ответил вамфимец. – Просто я теперь не говорю обо всех. Только о тех, для которых надо отклонить корабль всего на пару градусов от траектории полета.

– Почему? – Возмутился Рэм.

– Потому что при большем градусе отклонения ты испытываешь чудовищные перегрузки. Это опасно даже для такой неприхотливой расы, как ваша. И мы можем потерять единственного пилота.

– А так мы теряем возможности!

– Да. Но их мне не так жаль.

Вамфимец и его здравый смысл победили – Рэм надел скафандр.

Он дергал корабль к постоянно возникающим аномалиям еще около часа. Скоро все научились ориентироваться в этом кажущемся пустым пространстве. На самом деле здесь тоже возникало скопление материи в виде мутных облаков. Мирн сказал, что на другом уровне пространства это могут быть планеты или даже звезды.

Около одного из таких облаков и возникла очередная аномалия, в которую Рэм успел-таки влететь до ее исчезновения. Корабль затрясся, завибрировал, и для всей команды наступила полная тьма.

Глава 4. Реальный мир

Рэм пришел в себя от того, что кто-то гладил его по волосам. Ощущения были приятные, хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше. Но через некоторое время он услышал сдавленные всхлипы, и ему пришлось открыть глаза. Рядом с ним сидела Надежда. Одной рукой она гладила его по голове, другой зажимала себе рот, изо всех сил пытаясь не плакать.

– Надюш, ты чего? – голос Рэма был слабым и хриплым, но девушка услышала и тут же бросилась пилоту на шею.

– Рэм! Ты жив! Ты точно жив? – она плакала, уже не скрываясь. Рэм обнял ее и крепко прижал к себе, успокаивая. Он первый раз видел такое проявление эмоций у вечно невозмутимой Надежды. И это пугало.

– Ну что ты, все в порядке, перестань. Я жив, все нормально, Надюш, – бормотал Рэм, осторожно поглаживая ее по спине. Неожиданно осознал, насколько хрупкая и нежная эта девушка на самом деле. А ведь он настолько привык к ее спокойной силе духа и железному характеру, что не замечал очевидного.

Она быстро пришла в себя и вытерла слезы. Отстранилась от Рэма, избегая смотреть ему в глаза.

– Я очнулась первой, – тихо сказала она. – Где-то сутки назад. Вы все были без сознания. Я вас вытащила из кресел, уложила на пол…

Рэм поднялся и осмотрелся. Действительно, вся команда, включая Мирна, аккуратно расположилась на полу кабины пилота. Надежда даже накрыла всех термоодеялами.

– Что с ними?

– Я не знаю. Все дышат. Но не просыпаются, хоть что делай. Даже Кыш ни на что не реагирует.

– Без сознания? – он подходил к каждому члену экипажа и пощупал пульс. Вроде все в порядке.

– Может быть. Но я подумала, что раз я пришла в себя, значит, и вы скоро проснетесь. А вы все не просыпались.

– И ты тут сама по себе целые сутки? – Рэм начал понимать, откуда у Надежды истерика. Сидеть одной на корабле, который летит неизвестно куда, в непонятном пространстве после экспериментального прыжка в космическом диверте! Да еще и с бесчувственной командой. Тут у кого хочешь сдадут нервы. Хорошо, что первой очнулась именно она, а не Альбина.