Не смотри ей в глаза

1

В помещение «Ростбанка» вошел высокий пожилой мужчина в длинном сером пальто, и сам какой-то серый, безликий. С таким столкнешься на улице – не запомнишь лица. Воротник пальто был поднят, а сам мужчина шел, ссутулившись и сунув руки в карманы, словно никак не мог согреться.

Он подошел к кассе, пристроился к очереди и внимательно огляделся. Скользнул взглядом по лицам двух охранников в темно-синей униформе, с дубинками и пистолетами на боку. Потом посмотрел на рыльца видеокамер, висевших под потолком.

Глазки видеокамер потухли, отключились – одна за другой, чего никто из присутствующих не заметил.

Мужчина в сером пальто сдвинул брови, отошел от очереди, остановился в центре зала и вдруг крикнул:

– Минуту внимания! Я прошу минуту внимания!

Все, кто был в зале, повернули головы на его громкий голос.

– Я никому не хочу причинить вреда! – продолжил мужчина. – Поэтому советую всем воздержаться от резких движений!

С этими словами он поднял правую руку и щелкнул пальцами. В ту же секунду несколько мужчин, находившихся среди тех, кто стоял в очередях, быстро натянули на лица лыжные шапочки с прорезями для глаз, откинули полы курток и выхватили короткоствольные автоматы.

– Все на пол! – крикнул один из них. – Живо!

Охранники банка судорожно потянулись за пистолетами, но двое мужчин в лыжных шапочках-масках шагнули к ним сзади и резко ударили прикладами автоматов по затылкам. Охранники рухнули как подкошенные.

Посетители повалились на пол и замерли, глядя на все происходящее испуганными глазами.

Мужчина в сером пальто снова пришел в движение. Несколько секунд он ходил от окошка к окошку, отдавая распоряжения грабителям и кассирам…

Вскоре сейфы были открыты. Люди в черных масках, а их было трое, действовали четко и слаженно, один набивали рюкзак пачками денег, другие держали клиентов и сотрудников банка под прицелами автоматов.

Мужчина в сером пальто вновь повернулся к людям, лежавшим на полу.

– Не советую никому геройствовать! – отчеканил он хрипловатым голосом. – Нам не нужны трупы! Вам, надеюсь, тоже!

Набив деньгами два рюкзака, люди в черных масках зашагали к стеклянным дверям банка. Человек в сером пальто последовал за ними. Но вдруг все четверо остановились. Сквозь стеклянную дверь было видно, как двое полицейских в форме, беззаботно о чем-то переговариваясь, поднимаются по заснеженным ступенькам по входу.

А дальше произошло нечто невообразимое – грабители дружно, как по команде, повернулись и двинулись к одной из стен, отделяющей банк от узкого переулка. Дойдя до стены, все четверо, включая человека в сером пальто, на миг остановились, а затем шагнули прямо в стену, словно она была сделана из воды или пара, и через мгновение скрылись из вида.

– Господи!.. – выдохнул кто-то.

В ту же секунду охранник подхватил с пола пистолет, вскочил на ноги, выстрелил в стену и рухнул на пол как подкошенный: пуля, отрикошетив от стены, попала ему в лоб.

Кто-то закричал. Люди в зале зашевелились, стали вставать. Лица у них были бледные, обескураженные. Они смотрели на стену и друг на друга, словно не доверяли собственному зрению и просили у окружающих молчаливой поддержки.

В этот момент в банк вошли полицейские. Они остановились, несколько секунд стояли неподвижно, а затем сорвали с поясов рации…

Тем временем на улице разворачивалось новое действие, которое ничуть не уступало по своей фантастичности первому. Подержанная черная «Шевроле Нива» с грабителями в салоне вынырнула из переулка и понеслась к шоссе. Но патрульная машина, скрипнув тормозами и подняв колесами облака снега, уже остановилась возле банка, и мужской голос уверенно проговорил:

– Внимание всем постам! Это Седьмой! Вижу удаляющийся на большой скорости автомобиль «Шевроле Нива» черного цвета! Он движется в сторону Сущевского Вала! Я заблокирован, перехватите его!

– Понял тебя, Седьмой! – отозвался голос из рации. – Вижу черную «Шевороле Ниву», движущуюся к Сущевскому Валу! Начинаю преследование!

Белый седан с надписью «Полиция» на боку сорвался с места и устремился вслед за черной «Шевроле Нивой». «Шевроле Нива» резко свернула в переулок, проехала метров пятьдесят и вдруг, отчаянно заскрипев тормозами, остановилась.

Через дорогу переходил мальчуган лет одиннадцати с собакой на руках, и машина едва не сбила его. От дуновения воздуха русые волосы мальчишки взметнулись вверх, а сам он остановился как вкопанный посреди дороги и уставился на водителя, сидевшего за рулем «Шевроле Нивы». Собака на руках мальчишки громко тявкнула, и мальчик вышел из задумчивости.

– Мух, бежим! – крикнул мальчик, крепче прижал к себе собаку и быстро перебежал через дорогу.

Черная «Шевроле Нива» рванула с места, в считаные секунды достигла следующего поворота и, свернув, исчезла из вида.

2

Оперативник Стас Данилов вышел их банка, поежился, быстро добежал до полицейского микроавтобуса, забрался в салон и захлопнул за собой дверцу. Потом повернул голову, взглянул на морозную пелену за окном и проворчал:

– Меня достала эта работа. Меня достала эта зима. Меня достал этот гребаный холод!

– А ты не пробовал одеться потеплее? – осведомился сидевший рядом с ним оперативник Толя Волохов. – Говорят, пуховики и шапки помогают.

Стас, одетый в синтепоновую куртку и драповую кепку, посмотрел на приятеля, одетого в старенький, но толстенный пуховик и шапку-ушанку, скривился и сказал:

– Ты похож на деда Мазая, снявшего куртку с огородного чучела.

Толя хотел парировать, но в это время в машину забралась Маша Любимова.

– Уф-ф, холодрыга, – проговорила она своим мягким, воркующим голосом. – Когда уже весна, а?

– Если верить календарю, через два с половиной месяца, – сказал на это Стас. – Но календари часто врут.

Маша улыбнулась и достала из сумочки пачку «Aroma rich» и зажигалку. Стас невольно залюбовался ее по-кошачьи грациозными движениями. Сегодня майор Любимова была одета в элегантное серое шерстяное пальто и такой же элегантный черный бархатный берет, из-под которого выбивались ее белокурые локоны. Маша прибыла на место преступления недавно и еще не успела полностью войти в курс дела, однако то, что она успела узнать от коллег, привело ее в изумление. Впрочем, как и остальных оперативников.

Маша щелкнула серебряной зажигалкой, прикурила от язычка огня изящную коричневую сигарету с золотым ободком и выдохнула вместе с дымом:

– Ребят, это чертовщина какая-то.

– Согласен, – сказал Стас, все еще поеживаясь. – Мне и раньше попадались сумасшедшие свидетели, но чтобы сразу полтора десятка – такого еще не было.

– Не торопись записывать их в сумасшедшие, – возразила Маша. – За чудесами, о которых они рассказывают, что-то кроется. Что-то такое, с чем нам еще не приходилось иметь дело. Быть может, грабители распылили отравляющее вещество? – Она пожала плечами. – Ну, или пустили какой-нибудь газ, который вызывает у людей галлюцинации.

– Но, если верить свидетелям, грабители были без респираторов, – возразил Толя, басовитый, здоровенный и похожий на медведя в своей меховой шапке. – Они рисковали и сами надышаться этой дрянью.

– Да, это вопрос, – согласилась Маша.

Толя тоже закурил, посмотрел на Машу сквозь завесу табачного дыма и сказал:

– Так что там у тебя с твоим Глебом Корсаком, Марусь? В машине ты сказала, что вы с ним разбежались. Честно говоря, поверить в это трудно.

– И все-таки это так, – сказала Маша. – Мы разошлись. Быть может, на время; быть может, навсегда.

– И что он натворил на этот раз? – поинтересовался Стас.

– Играл в карты, – сухо ответила Маша.

Стас и Толя переглянулись.

– Проигрался? – уточнил Толя.

Маша усмехнулась:

– Он никогда не проигрывает, ты же знаешь.

– Тогда из-за чего весь сыр-бор?

– Он поклялся никогда не садиться за карточный стол. А четыре дня назад я хотела сунуть в стиральную машинку его пиджак, а из внутреннего кармана выпала «котлета» денег.

– И сколько там было? – живо поинтересовался Стас.

– Восемь тысяч долларов.

Толя присвистнул.

– Из моих карманов сыплется только мелочь, – с горькой усмешкой сказал он. – И как? Глеб пытался оправдаться?

– Еще бы! – Маша поежилась. – Сказал, что хотел помочь другу.

– Другу?

– Осип Бриль, – пояснила она. – Помните такого? Бриль проигрался в пух и прах, и Глеб занял его место за игральным столом. И в итоге не только отыграл все деньги Бриля обратно, но и выиграл восемь тысяч долларов. Говорит, увлекся, не смог остановиться.

– Он у тебя вообще увлекающийся парень, – сказал Стас. – Только все равно не пойму, из-за чего ты с ним так. Я слышал, что победителей не судят.

Маша сдвинула брови:

– А если бы он проиграл? Мне нужен серьезный, ответственный взрослый мужчина, который будет заботиться обо мне и сыне.

– И ты высказал все это Глебу?

– Да.

– А он?

– Сказал: «Нет проблем, ищи себе взрослого мужчину». Собрал сумку и ушел.

Волохов посмотрел на Машу сочувственно:

– Зря ты с ним так! Вы были отличной парой.

Маша дернула плечом:

– Ничего, мы с сыном не пропадем. Такие красавчики, как мы с Митькой, долго в одиночестве не засиживаются.

– Да уж, кандидатов на место Глеба найдется много, – пробасил Волохов и покосился на Стаса.

– На меня, что ли, намекаешь? – хмыкнул тот. – Марусь, а может, правда? Ты привлекательна, я – чертовски привлекателен. Что, если мы с тобой…

– Даже не мечтай, – отрезала Маша.

Стас притворно вздохнул:

– Жаль. Я отличный парень.

– Ты бабник, – спокойно возразила Маша.

– И что? Разве бабник не может быть хорошим парнем? И потом, я не просто бабник. Я – «мужчина в поиске». Как только найду женщину своей мечты, тут же успокоюсь.

– Я на эту роль не гожусь, – сказала Маша.

– Не уверен. Кстати, насчет «роли»: в кинематографе есть такая вещь, как кинопробы…

– Стас, вернись на землю, – посоветовала Маша. – И давайте займемся делом. Толя, что там с записью видеокамер, я не совсем поняла?

Толя кашлянул в кулак и забасил:

– Мы со Стасом показали запись свидетелям. Никто из них не смог опознать грабителей – ни по одежде, ни по росту, вообще никак. Будто они возникли в банке спустя мгновение после того, как организатор ограбления выключил видеокамеры.

– Что насчет человека в сером пальто? Он ведь смотрел прямо в объективы камер – причем в каждый поочередно. До того, как они вышли из строя.

– На всех записях с видеокамер лицо человека в сером пальто оказалось засвечено.

– Что значит «засвечено»?

– То и значит, – ответил Стас вместо Толи Волохова. – Вместо лица – размытое светлое пятно со смазанными чертами. Тебе стоит на это взглянуть самой.

– Как он сумел вывести камеры из строя?

– Ребята из техотдела предполагают, что этот ублюдок пронес с собой в банк источник высокого электромагнитного излучения. Этот источник и вырубил камеры. Но что это за прибор – пока неясно.

Маша сунула окурок с золотым ободком в пепельницу, полезла было в сумочку за второй сигаретой, но передумала.

– Попробую-ка я еще раз опросить свидетелей, – сказала она.

– Зачем? – прогудел Толя.

– Хочу услышать всю эту занимательную историю из первых уст. Люблю фантастику!

– Попкорн купить не забудь, – посоветовал ей Стас. – Уж развлекаться – так развлекаться.

– Я не против, – парировала Маша. – Сгоняешь для меня в магазин?

– Только верхом на Волохове, – сказал Стас.

Толя молча поднес к лицу Стаса огромный кулак. Данилов брезгливо оттолкнул его, фыркнул и снова обратился к Маше:

– Будь поосторожнее со свидетелями, Марусь. Сейчас с ними работает психолог.

Маша приподняла брови:

– Все так запущено?

– А что было бы с тобой, если бы ты увидела безликих грабителей банка, которые умеют проходить сквозь стены?

– Я бы зашла в ближайший бар и хорошенько напилась.

– Да, это лучше болтовни психолога, – согласился Стас. – Кстати, хочешь подкину тебе еще один повод напиться?

– Ну? – прищурилась Любимова.

– После того как грабители прошли сквозь стену банка, они покинули место преступления на черной «Шевроле Ниве». Машину вскоре нашли. Но перехватить ее не удалось. «Шевроле Нива» свернула в переулок и исчезла.

– Как исчезла?

– Как след от дыхания с полировки стола.

Маша озадаченно нахмурилась.

– Ганнибал Лектор идет, – известил коллег Толя Волохов.

От здания банка к ним шел судмедэксперт Лаврененков. Пожилой, тощий и морщинистый, как старое дерево, но при этом чрезвычайно жизнелюбивый.

Он влез в машину, впустив облако пороши, захлопнул дверь и повернулся к оперативникам:

– Видали, какой холод! Интересно, что будет в крещенские морозы. Машунь, дай сигаретку – погреюсь!

– У меня ароматизированные, со вкусом ирландского кофе.

– Люблю кофе. И Ирландию уважаю.

Угостившись сигаретой, Семен Иванович сказал:

– Красивый труп, я бы даже сказал – классический. Лежит себе – ручки раскинул, подбородок поднял высоко, лицо чистое, одухотворенное.

– Вы как будто не о человеке говорите, – хмуро сказал Волохов. – А у него, возможно, осталась семья.

Судмедэксперт смерил Толю ироничным взглядом и заметил:

– Толя, под твоей бронированной кожей бьется чувствительное и трепетное сердце тургеневской барышни.

Волохов хмыкнул, а Семен Иванович перевел взгляд на Машу и сказал:

– Вкусные у тебя сигареты, Марусенька. И где только ты их берешь?

– В магазине, – сказала Маша. – Попробуйте – может, и у вас получится.

Семен Иванович скривил губы, словно Маша предложила ему что-то непристойное:

– Машенька, ну что ты такое говоришь? Чтобы я тратил деньги на эту отраву!

Лаврененков выпустил тонкую струйку бледно-голубого дыма и сказал:

– Дела, ребятушки, обстоят так. Охранник, по моему скромному разумению, не стрелял в грабителей. И в стену не попадал. И рикошета никакого не было.

Лица оперативников вытянулись от удивления.

– Но ведь свидетели все как один говорят, что…

– Насчет свидетелей не знаю, я не психиатр, – сказал Лаврененков. – Но я, как эксперт… а я хороший эксперт… заявляю: ваш охранник стрелял не в грабителей. Он стрелял себе в лоб. И, как вы уже поняли, не промахнулся. Ах, какая вкусная сигарета! Марусь, дашь парочку про запас?

– Легко. – Маша достала пачку и вынула две сигареты. – Семен Иванович, по-вашему, выходит, что охранник покончил жизнь самоубийством?

– Выходит, что так. – Эксперт запихал сигареты в нагрудный карман куртки. – Хотя я не исключаю, что он и в самом деле был уверен, будто стреляет в преступника.

Маша и Толя Волохов переглянулись.

– Что-то я не совсем понимаю, – пробасил Волохов.

– Это меня не удивляет, – сказал Лаврененков. – Никотин сужает сосуды и вызывает атеросклероз, и как следствие – преждевременное старческое слабоумие. Подумай об этом, когда в следующий раз потянешься за пачкой «Петра».

– Но вы сами-то курите!

– Я старый, мне можно. Марусь, на чем я остановился?

– Вы утверждали, что мы имеем дело с коллективным психозом, – напомнила Любимова.

– Я, Марусенька, ничего не утверждаю. Я просто говорю, что все клиенты банка, а также служащие и охранники внезапно помешались. А что послужило этому причиной – решать тебе.

– Быть может, грабители распылили в помещении банка отравляющий газ?

– Все возможно, – кивнул Семен Иванович. – А может быть, имело место какое-нибудь другое воздействие.

– Какое, например?

Эксперт пожал худыми плечами:

– Не знаю, Марусенька. Я живу на свете почти шестьдесят лет и за это время повидал великое множество чудес, которым невозможно найти объяснение.

– И все же нам придется это сделать, – вздохнула Маша.

К машине подбежал молодой оперативник. Приоткрыл дверцу и выпалил:

– Мария Александровна, у нас есть свидетель, который видел водителя черной «Шевроле Нивы»!

– Свидетель?

– Да. В паре кварталов отсюда мальчишка переходил дорогу и чуть не угодил под колеса автомобиля. Автомобиль мчался с бешеной скоростью, и это была черная «Шевроле Нива»!

– Где этот мальчик?

– В отделении полиции на Ольминского. Тут недалеко.

– Как он туда попал?

– Два дня назад пацана привезли в Москву из подольского детдома. Его усыновила московская семья. Паренек переночевал в их квартире, а утром сбежал. Но бегал недолго, около часа назад его поймали, вот тогда-то он и рассказал про черный «Шевроле» и мужчину, который сидел за рулем.

– Мальчик видел его лицо?

– Вроде да.

Глаза Маши Любимовой блеснули.

– Что ж, в таком случае самое время проехаться, – сказала она.

3

– Ольга Игоревна, мне нужно сделать пару звонков, – сказал патологоанатом. – Экспертное заключение у вас в руках. Я вам больше не нужен?

– Нет. Спасибо.

Патологоанатом ушел, оставил Ольгу Твердохлебову наедине с телом убитой девушки. А тело это отличалось от всего, что капитан полиции Ольга Твердохлебова видела до сих пор.

Анна Смолина. Двадцать два года. Полная, белокожая, с ярко-рыжими волосами. Когда девушку обнаружили, одежда ее вмерзла в снег, правый открытый глаз уже покрылся тонкой корочкой льда, а на месте левого багровело жуткое вспучившееся пятно замерзшей крови.

Но было и кое-что пострашнее – цепочка из четырех маленьких кусочков стекла на левой щеке девушки. Словно вдавливая их острыми краями в кожу, убийца пытался изобразить что-то вроде дорожки из слез. Эти осколки стекла и впрямь были похожи на слезы. Сейчас их уже извлекли, и на бледной коже трупа остались темные, едва заметные порезы, похожие на зарубки.

Ольга отвела взгляд от пустой глазницы девушки и двинулась прочь. В соседней комнате чаевничали два молодых парня-стажера. Твердохлебова прошла мимо, открыла дверь и вышла в коридор. Боковым зрением она успела заметить их взгляды, и взгляды эти не отличались от взглядов ее коллег-оперов. Те смотрели на нее без особой приязни, некоторые – насмешливо, другие настороженно, но никто из них никогда не смотрел так, как мужчины смотрят на женщину. Да они и не видели в ней женщину.

Впрочем, Ольга и сама давно перестала смотреть на себя как на женщину, и это не могло не отразиться на ее внешности. Волосы Твердохлебова стригла коротко, «под мальчика», из одежды предпочитала джинсы, свитера и куртки. Сложения Ольга была крепкого, а на сухом, худощавом, бледном лице ее не было и тени косметики. Никакого намека на духи; ногти без маникюра и коротко острижены.

Притворяя за собой дверь, она услышала, как стажеры переговариваются между собой, и на несколько секунд остановилась.

– Симпатичная баба, только слишком уж суровая, – сказал один.

– Лесбиянка – что с нее возьмешь, – сказал второй.

– Лесбиянка? Ты точно это знаешь?

– Да все это знают. Говорят, никто никогда не видел ее с мужиком.

– А с бабой?

– С бабой тоже.

– Так, может, она просто фригидная?

Стажеры загоготали. Твердохлебова усмехнулась, но в усмешке ее проскользнула горечь.

Шагая по коридору, она на ходу просматривала заключение судмедэксперта.

В смерти Анны Смолиной было много страшного и необъяснимого. Во-первых, убили ее довольно жутким способом – вогнали в глаз колющее оружие, что-то вроде наконечника копья. Но что это было за оружие – экспертам определить не удалось. Ни частиц железа, ни частиц керамики, ни частиц дерева. Но зато есть частицы хлора – и в ране, и на разорванной одежде.

Откуда там взялся хлор? Убийца решил продезинфицировать наконечник копья, прежде чем вогнал его девушке в глаз?

Ольга ухмыльнулась – ну и чушь.

Вторая странность: зачем убийце понадобилось втыкать в щеку девушке кусочки стекла? Что он хотел этим сказать?..