Два героя
- -
- 100%
- +
Эта речь старого воина не воодушевила молодого человека, и, когда тот наконец протянул ему руку со словами: «Ну, товарищ, так по рукам! Пойдем в лагерь!» – он медленно подал руку де Торресу и сказал:
– Жизнь не имеет для меня никакой цены, мне все равно, где расстаться с ней. Вы хотите распространять Евангелие – это высокая цель. Я следую за вами, ведите меня в лагерь.
– Не унывай! – воскликнул старый воин, взяв под руки рекрута. – Я готов держать пари, сын мой, что наше общество скоро оживит тебя!
* * *Но наместнику показалось подозрительным усердие, с которым Кортес вел вооружение, равно как и образ действий его, благодаря которому он сделался любимцем офицеров и солдат. Поэтому он решил поставить во главе экспедиции другого человека. Проведав об этом, Кортес быстро собрался в путь, поднял паруса и уехал со всем своим войском. Только по прошествии многих месяцев в колонии были получены известия о первых успехах этой экспедиции.
Обогнув Юкатань, он направился к большому городу Табаско, где после победоносного сражения собрал более подробные сведения о могущественном царстве мексиканцев.
Двадцать первого апреля 1519 года он высадился со своим войском на том месте, где ныне находится город Веракрус, и здесь впервые встретился с ацтеками, индейскими племенами, поработившими в то время все мексиканские народы.
Прибрежные жители приняли Кортеса дружелюбно, от них он получил первое известие о могущественном повелителе мексиканцев Монтесуме, резиденция которого находилась на плоскогорье внутри страны, прибрежная же область управлялась наместником. Вместе с тем он узнал, что страна изобилует золотом.
Выразив желание повидаться с наместником, он устроил на берегу укрепленный лагерь, расположил на ближней возвышенности пушки и стал спокойно ожидать прибытия наместника. Тем временем туземцы густыми толпами спешили к лагерю, чтобы взглянуть на чудесных иноземцев. Они явились с фруктами, овощами, цветами, дичью и разными съестными припасами, приготовленными по способу туземцев, а также с золотыми вещами и другими украшениями. Некоторые из них они дарили, а другие обменивали на товары испанцев. Сам лагерь имел вид оживленной ярмарки, среди которой кипела пестрая толпа туземцев всех возрастов.
На третий день явился наместник с подарками для испанцев. Они состояли из десяти тюков самого тонкого хлопка, разных плащей и мантий из перьев чудесной работы и ивовой корзины, наполненной золотыми изделиями; все это было сделано с расчетом поразить испанцев богатством и искусством мексиканцев.
Кортес, с своей стороны, также вручил наместнику подарки для передачи Монтесуме, состоявшие из красивого креста с богатой резьбой, ярко-алой суконной шапки с золотой медалью, изображавшей святого Георгия с драконом, и множество стеклянных ожерелий и браслетов, которые ценились индейцами, не знавшими стекла, наравне с настоящими драгоценными камнями. Затем Кортес объявил, что имеет от своего короля поручение к Монтесуме, и просил осведомиться, когда его величеству благоугодно будет его принять.
Обе стороны наблюдали друг за другом с большим интересом и любопытством.
Кортес заметил, что один из индейцев срисовывал на холсте одежду и вооружение испанцев. То были известные гиероглифы ацтеков.
Когда Кортесу сообщили, что эти замысловатые знаки и фигуры являются донесением Монтесуме, он решил показать индейцам свое войско в особенно выгодном свете. Кортес приказал своей коннице выстроиться на берегу, и лошади испанцев вызвали необычайное изумление индейцев, впервые увидевших таких больших домашних животных. С изумлением следили мексиканцы за смелыми и быстрыми движениями маленького отряда конницы, состоявшего всего из семнадцати всадников, они были поражены блеском мечей и резкими звуками сигнальных рожков. В то же время Кортес приказал стрелять из орудий.
Когда индейцы увидели дым и изрыгаемые этими ужасными орудиями массы огня, сопровождаемые свистом ядер, превращавших могучие деревья в щепы, их охватил ужас. Старое народное предание гласило, что с восточного моря прибудут к ним на волшебных судах бледнолицые боги ацтеков, а эти чужестранцы были бледнолицы и обладали, подобно богам, снарядами, производившими гром и молнию!
На счастье Кортеса и его спутников, ацтеки верили в осуществление этого пророчества, и это обстоятельство очень облегчило Кортесу его задачу. Князья ацтеков были до того потрясены этим событием, что не знали, как отнестись к пришельцам.
Испанцы понимали, что имеют здесь дело с опасным врагом. Перед ними находились уже не нестройные толпы дикарей Антильских островов, а правильно организованное войско. Одежда солдат состояла из плотной бумажной ткани, непроницаемой для легких стрел. Кроме того, вожди носили деревянные шлемы, обложенные серебром и разукрашенные перьями, наручники и набедренники, а грудь была покрыта золотыми или серебряными дощечками. Войско делилось на корпуса в восемь тысяч человек, а корпус – на роты в триста или четыреста человек. Оружие состояло из меча, копья, булавы, лука, стрел и метательных снарядов, которыми мексиканцы владели в совершенстве.
Силы Кортеса состояли всего из четырехсот солдат, семнадцати человек конницы, десяти тяжелых и четырех легких орудий; с такими ничтожными силами он не решался выступить против могучего властелина ацтеков, в расположении которого находились сотни тысяч человек. Но Кортес скоро проведал, что в государстве Монтесумы не все обстоит благополучно, многие побежденные племена готовы были воспользоваться первым случаем, чтобы избавиться от ига ацтеков, а другие находились с ацтеками в открытой вражде. Кортес решил воспользоваться этим обстоятельством, он очень нуждался в союзниках и мало-помалу приобрел их.
Первыми к нему примкнули тотонаки, прибрежное племя. Здесь близ Семпоалла он основал город и, провозгласив себя главным начальником войск и судьей этой новой колонии, послал посольство к королю в Испанию с просьбой утвердить его в этом звании. Оставив в городе гарнизон, Кортес с войском направился в Мексику.
На пути в Мексику его враждебно встретили тласкаланцы – храброе, независимое племя. Завязалась ожесточенная битва, длившаяся несколько дней, в которой Кортес потерял две лошади, но 5 сентября 1519 года он одержал над ними решительную победу благодаря своим пушкам. Когда же дружественные Кортесу индейцы сообщили тласкаланцам, что испанцы враги Монтесумы, те заключили с ним союз в течение всего похода.
Затем Кортес отправился дальше, продолжая притворяться другом Монтесумы. Вступив в сопровождении шести тысяч союзных тласкаланцев в большой город Холулу, славившийся своими исполинскими храмами, он узнал, что Монтесума устроил ему западню. Сначала предполагалось принять испанцев ласково, а затем, когда они оставят город, напасть на них врасплох. Но Кортес предупредил ацтеков. Когда вожди и знатные сановники города собрались перед квартирой Кортеса, испанцы внезапно встретили их ружейными выстрелами, а затем бросились на них и перебили всех. В то же время тласкаланцы рассыпались по городу и занялись грабежом, пока Кортес наконец не остановил их. Здесь испанцы впервые познакомились с ужасным обычаем ацтеков приносить в жертву людей. В Холуле находилось около четырехсот огромных жертвенных башен, кругом них построены были крепкие клетки, в которых откармливались для жертвоприношения мужчины и мальчики. Возмущенные испанцы сожгли все эти храмы, разрушили эти человеческие стойла и освободили несчастных жертв.
Кортес отправился дальше и, перейдя горный хребет, спустился в мексиканскую долину, среди которой находилась столица Теночтитлан, окруженная водой, подобно Венеции. Испанцы не ожидали встретить здесь такого могущества и такой высокой культуры и с изумлением вступили в Мексику 9 ноября 1519 года.
Сам Монтесума вышел им навстречу и торжественно приветствовал их. По его приказанию испанцам отвели большой дворец покойного царя Ахаякатля, и первой заботой Кортеса было укрепиться в этом замке.
В течение восьми дней Кортес вел переговоры с Монтесумой с целью заставить его признать себя вассалом испанского короля. Заметив, каким высоким почетом Монтесума пользовался среди своего народа, оказывавшего ему почти божеские почести, Кортес решил захватить его в плен и держать у себя в качестве заложника. Предлогом к этому насилию послужило изменческое нападение на испанцев одного наместника, совершенное вскоре после высадки их на берег. Кортес отправился в царский дворец в сопровождении надежных воинов и принудил мексиканского императора переселиться во дворец испанцев. Монтесуме оказывали здесь царские почести и дозволили находиться в постоянных сношениях с народом, полновластным повелителем которого он продолжал оставаться.
Кортес приказал произвести судебное расследование по поводу упомянутого предательского нападения на испанцев. Виновный в этом деле наместник был приговорен к смерти и казнен во дворце испанцев. А на Монтесуму, как зачинщика заговора, в наказание надели цепи на время. После этого унижения Кортес предоставил повелителю ацтеков снова вернуться в свой дворец, но униженный властелин предпочел остаться у испанцев и вместе со своими вельможами принял присягу на верность испанцам. Затем Монтесума объявил, что народные пророчества сбылись, и закончил речь словами: «Поэтому повинуйтесь отныне великому королю Карлу, как вашему государю, и его генералу, посланному им взамен себя. Платите ему подати так же, как вы платили мне, и служите ему, как служили мне».
Таким образом испанцы достигли цели: они сделались господами страны и, объезжая царство с туземными чиновниками, собирали дань, нигде не встречая сопротивления, и вернулись в столицу нагруженные золотом и серебром. К этой дани Монтесума прибавил много драгоценностей из собственных сокровищ.
«Эти сокровища, – писал Кортес королю испанскому Карлу, – помимо стоимости самого золота, неоценимы как произведения искусства. Ни у одного государя в мире нет подобных вещей. Все, что Монтесуме приходилось видеть на земле или добыть из глубины морской, художественно воспроизводилось по его приказанию из золота, серебра, драгоценных каменьев и дорогих разноцветных перьев. Многие вещи выполнены по его приказанию по моим рисункам и в европейском вкусе, например: распятие, медальоны и ожерелья. Кроме того, Монтесума подарил мне множество бумажных тканей и необыкновенной красоты, великолепные обои для церквей и жилых домов, одеяла из нежной кроликовой шерсти и двенадцати прекрасных сарабаканов, метательных трубок».
Испанцы утопали в роскоши. Для довершения победы недоставало только одного – обращения индейцев в христианство. Но христианство нельзя было вводить насильно: испанцы старались убедить Монтесуму и знатных вельмож в жестокости языческой веры ацтеков. Но в то время как Кортесу, по-видимому, не грозила никакая опасность со стороны покоренных индейцев, ему пришлось вдруг защищаться против испанцев.
Лже-Авила
В 1520 году, в один из прекрасных весенних дней, Нарваес расположил свою главную квартиру в индейском городе Семпралла, на восточном берегу Мексики. Он был послан наместником острова Кубы с целью заставить подчиниться вероломного Фернандеса Кортеса, этого отважного искателя приключений, который на собственный страх и риск покорял чудесную страну ацтеков и не желал делиться прибылью с наместником Веласкесом, снарядившим всю экспедицию.
Нарваес находился еще далеко от Кортеса, который в это время был уже в столице Мексики, в старом Теночтитлане ацтеков, и держал в плену Монтесуму. Близ Семпоаллы находился основанный испанцами город Вилла-Рика-де-Веракрус – «Город истинного Креста», состоявший в то время всего из нескольких укрепленных домов. Рыцарь Сандоваль, назначенный Кортесом начальником этого города, не подчинился Нарваесу и отправил его посланных связанными на спинах индейских носильщиков в Теночтитлан, чтобы они сами передали свое послание победителю страны. Тем временем Нарваес расположился в городе лагерем на отдых и стал наводить справки о стране.
В большом зале одного общественного здания собралась к обеду часть его воинов, которых щедро угощали тотонаки, окрестные жители города. Они обедали по старому мексиканскому обычаю. Подаваемые прислужницами кушанья украшались цветами и были для испанцев новостью. Познакомившись перед тем с бедным и диким населением Больших и Малых Антильских островов, они не могли надивиться высокой культуре и богатству мексиканцев и, испытав немало лишений во время дальнего морского пути, теперь с большим наслаждением пировали в этой стране.
Разумеется, жаркого из мяса и телятины тут не было, потому что в Мексике не знали еще о существовании этих домашних животных, но взамен этого стол изобиловал всевозможной дичью и сладким печеньем из маисовой муки. В заключение индейцы поднесли белым чужестранцам, этим детям солнца, прекрасные напитки в изящных сосудах. Здесь испанцы впервые познакомились с какао, мексиканским шоколадом, приготовленным с душистой ванилью, который подавался холодным и был покрыт необыкновенно вкусной пеной.
– Мы едим как князья! – воскликнул один старый воин. – Немудрено, что Фернандес не хочет оставить этой блаженной страны. Эту пену следует пить с чувством и дать ей распуститься во рту, а затем уже не торопясь пропускать в желудок. И какой это сытный напиток – одной чашки достаточно, чтобы поддержать силы человека в течение целого дня!
– Стоит ли толковать о сладкой пене! – воскликнул другой воин, по имени Виллафана. – Отведай-ка лучше этого мексиканского вина. Оно подобно нашему виноградному соку горячит кровь. Эй, черноволосая красавица, налей мне еще пульке! Налей, налей побольше! – И он большими глотками стал пить перебродивший сок агавы. После обеда поданы были табак и трубки.
– Надо также выучиться пить дым! – заметил Виллафана, принимаясь за курение.
Тем временем в конце залы молодые тотонаки готовились к танцам; вдруг заиграла музыка, совсем непохожая на испанскую.
– Это чудесная картина!
– Жаль только, что мы не понимаем разговора этих краснокожих!
– Смотри-ка, как грациозно они танцуют!
– Красивый народ, но все они смотрят как-то невесело!
Испанцы были правы, на лицах мексиканских женщин и до сих пор можно заметить меланхоличное, грустное выражение.
После окончания обеда мексиканцы, по обычаю страны, поднесли всем гостям подарки, состоявшие из одежды и разных украшений.
– Что мне делать с этой мантией? – воскликнул вахмистр, которому достался роскошный плащ. – Смотри-ка, птичьи перья наклеены на тончайшую бумажную ткань! И как искусно это сделано! Какие нежные и вместе с тем яркие цвета! Можно подумать, что это нарисовано! Но это совсем не идет к кирасе и в непогоду превратится в тряпку. Эй, красавица! – обратился он к одной из танцовщиц. – Возьми-ка это на память от старого рубаки! – и с этими словами он набросил ей на плечи плащ. Он не сумел оценить прекрасной и искусной работы плаща, который был покрыт самыми нежными перьями всевозможных птиц Мексики, вызывавших удивление Европы. Эти художественные произведения из птичьих перьев составляли верх искусства индейцев и носились только знатнейшими лицами или употреблялись в виде драпировок во дворцах и храмах.
– Нас одаряют здесь перьями и черепашьими безделушками, – сказал другой воин, – а где же золото? Кажется, Кортес успел забрать все в Семпоалле!
– Правда, – заметил Виллафана, – мы все время слышали сказку о золотых горах, а когда приехали чуть не на край света, то и делить нечего!
– Что ты болтаешь, Виллафана, – вмешался в разговор вахмистр. – В Испании ты был нищим, а здесь живешь как князь и тебе оказывают чуть ли не царские почести. Неужели ты думаешь, что мы ради одного золота переплыли через океан? Здесь, в Новой Индии, нам предстоит более высокая награда – победа и слава. Здесь можно быстро дойти до чина капитана, кавалера и даже губернатора.
– Тише, тише, господин вахмистр, – возразил Виллафана, – точно так же проповедовал и генуэзец Колумб, собранная им безделица золота быстро растаяла в Испании, и увлекавшиеся его речами дворяне Кастилии вынуждены были скоро просить милостыню у короля!
– Перестань каркать, ворона! С твоим малодушием тебе следовало оставаться в Испании. Дозволь, однако же, наставить тебя на путь истины. Фома неверующий! Сходи здесь в нашу первую церковь и попроси старого служителя Жуана рассказать тебе о Монтесуме и тех сокровищах, которые видел этот город. Мы, испанцы, все страдаем опасной болезнью, Кортес хорошо понял эту болезнь и сообщил Монтесуме, что для излечения ее существует только одно средство – золото. И Монтесума прекрасно лечит эту болезнь у Кортеса, а мы все тоже страдаем ею и хотим вылечиться.
– Браво, браво, вахмистр! – кричали солдаты, выходя из дома.
Виллафана медленно вышел за ними, и презрительная улыбка не сходила с его губ. Но он не последовал за товарищами, а медленно пошел к старому языческому храму, в котором теперь возвышался украшенный цветами алтарь с изображением Святой Богоматери. Но разве он шел туда не затем, чтобы помолиться? Он прибыл в Новый Свет с целью обогатиться, но не так, как другие.
В его родном городе искали наследника богатого наследства. Во время эпидемии там скончался богатый дворянин Авила со своими двумя сыновьями, и его громадное состояние должно было перейти теперь к Педро Авиле, который много лет тому назад уехал с Колумбом в Новую Индию. Но с тех пор о нем и маленьком сыне его, которого он взял с собой, не было никаких известий.
– Оба умерли! – говорили другие наследники, но королевский суд взял все имущество под свою опеку и потребовал от мнимых наследников, предоставить свидетельства о смерти Педро Авилы и его сына Алонсо. Виллафане предложили отправиться в Новый Свет и навести справки об этих наследниках, а на случай смерти их добыть свидетельства, за этот труд ему обещали тысячу дукатов. Но если бы ему это дело не удалось, то наследники все-таки вознаградили бы его за добрую весть. Не имея ничего, ему нечего было терять.
Он сел на один из отправлявшихся в Новый Свет кораблей и прибыл на Эспаньолу. Там он узнал, что Педро Авила с сыном переселился на Кубу. Отец скончался, а сын его, Алонсо, отправился с войском Кортеса на материк. Это известие обрадовало Виллафану, он добыл свидетельство о смерти Педро Авилы и решил отправиться по следам Алонсо.
Не имея средства на переезд на материк, он вынужден был завербоваться в войско, отправляемое туда Веласкесом под командой Нарваеса.
Но едва высадился Нарваес с своим войском, как встретил здесь врагов в лице своих же соотечественников. Сандоваль закрыл ему доступ в город Веракрус. Виллафана часто всматривался в находившееся перед ними укрепление, за стенами которого, вероятно, находился также Алонсо. Но он не решался войти в город из опасения, что его связанным отправят на спине индейца к Кортесу, и потому вооружился терпением.
Но когда Нарваес занял Семпоаллу, в Виллафане воскресла надежда на успех. Он узнал, что в бывшем языческом храме тотонаков сторожем был старый воин из войска Кортеса. К этому-то старому воину и сторожу храма шел теперь Виллафана, с целью собрать какие-нибудь сведения об Алонсо Авиле.
Скоро испанец увидел перед собой теокалли, то есть храм, к которому вели крутые каменные ступени. Недавно еще стены его были вымазаны кровью человеческих жертв, по лестницам ходили язычники-жрецы в странных одеяниях, с распущенными, вымазанными кровью волосами, а в храме возвышались исполинские безобразные идолы. Но все это изменилось с прибытием Кортеса. Возмущенные ужасными человеческими жертвоприношениями, испанцы ринулись вверх по лестницам, сбросили идолов с крутых стен и предали их огню у подножия храма. С ужасом смотрели язычники на бессилие своих богов и с трепетом преклонились перед этими белыми людьми, оказавшимися могущественнее их богов. Испанцы выкрасили заново стены храма, уничтожили следы ужасных жертвоприношений и внесли по крутым лестницам увенчанное цветами изображение Святой Богородицы, которое торжественно поставили в алтарь вновь отделанного христианского храма.
Отслужив торжественно первую обедню в новом храме, Кортес отправился в свой знаменитый поход, оставив Жуана де Торреса хранителем святыни и распространителем христианской веры в Семпоалле.
Жуан стоял, прислонясь к стене теокалли, и внимательно следил за испанцем, медленно поднимавшимся по лестнице.
– Это, кажется, опять шпион Нарваеса, – проворчал он сквозь зубы. – Иди, иди сюда, любезный, уж я тебе услужу!
Тем временем Виллафана поднялся на площадку храма и вежливо поклонился старому воину.
– Кажется, я имею честь говорить с благородным кавалером Жуаном де Торресом?
– Вы не ошиблись. Позвольте спросить, кому я обязан этим посещением?
– Виллафана.
– Откуда вы? Вы кастильянец?
– Я родом из Аранды, кастильянец с головы до ног. Мне очень грустно видеть, что испанцы в Новом Свете враждуют между собой, вместо того чтобы протянуть друг другу руки, общими силами покорить страну нашему королю и привести этот дикий народ в лоно святой Церкви!
– Вы правы, Виллафана, – ответил с саркастической улыбкой Жуан де Торрес. – Но Нарвеас немного поздно явился покорять страну, Фернандес Кортес уже завладел Мексикой. Власть его так велика, что испанцы без опасения разъезжают по всему государству, повелитель которого, Монтесума, находится в плену у Кортеса.
– Честь и слава ему, – сказал Виллафана. – Кортес великий полководец, и его солдаты обладают львиным мужеством, в этом никто не сомневается! Наш город Аракда также может гордиться тем, что среди этих героев имеет своего представителя. В дружине Кортеса находится Алонсо Авила из Аранды, которому я имею передать поклон с родины. Не можете ли вы сказать мне, где я могу его найти?
– Алонсо Авила находится теперь в Мексике вместе с Кортесом, – сказал Жуан де Торрес, – и вам, мой друг, придется совершить туда далекий путь!
– Я слышал, что он слаб и с трудом выносит тяжести похода?
– Вы заботитесь о нем, точно отец родной, – заметил старый воин. – Но будьте спокойны, он окреп и прославился своим мужеством. Туземцы прозвали его «Утренней звездой», потому что он всегда сражается рядом с Альварадо, своим начальником. Вы, вероятно, уже слышали об Альварадо, герое с золотистыми кудрями? Туземцы называют его Тонатиух, то есть солнце. Он теперь зять князя тласкаланского, и его жена в святом крещении получила имя донны Луизы.
– Благодарю вас за эти сведения, – сказал Виллафана, – вы успокоили меня. Если вам случится встретить Алонсо или писать к нему, то сообщите ему, что Виллафана из Аранды желает его обнять.
– Свое желание вы можете удовлетворить очень скоро. Вам стоит только отправиться в Вилла-Рика-де-Веракрус; там находится второй Авила под начальством Сандоваля.
– Разве у него есть брат? – спросил с изумлением Виллафана.
Жуан де Торрес засмеялся:
– Нет, нет, другой, Лже-Авила, двойник молодого Алонсо, он так похож на него, что мы часто принимали одного за другого. Но во время боя они совсем непохожи друг на друга. Например, если приходится взять штурмом неприятельскую позицию, то с первого взгляда можно узнать, кто из них Алонсо Авила и кто Педро Рамузио. Алонсо стоит всегда в первом ряду с высоко поднятой головой и сверкающими отвагой глазами, между тем как Педро прячется в задних рядах. Но когда они сидят за столом, то нельзя отличить одного от другого. Даже голос у них одинаков. Поистине удивительная игра природы создать двух таких схожих людей!
Громкие голоса у подножия теокалли прервали речь Жуана де Торреса. Он взглянул вниз и увидел толпу испанских солдат, взбиравшихся наверх по ступеням храма.
Без сомнения, этих солдат Нарваеса также подстрекало любопытство повидаться со старым сторожем в Семпоалле и узнать от него подробности о победах соотечественников, сражавшихся под знаменами Кортеса. Жуан де Торрес с улыбкой приготовился к встрече.
Виллафана не обратил внимания на вновь прибывших товарищей, он прислонился к стене теокалли и задумался над странной игрой природы. Алонсо Авила был жив, и потому он не мог доставить на родину свидетельство о его смерти, за которое ему обещано было хорошее вознаграждение. Оставалось пристроиться к наследнику. Но ему совсем не нравилось, что Алонсо Авила был молодой отважный воин. «Он искатель приключений, – думал Виллафана, – и навряд ли согласится бросить победоносное поприще, на котором подвизается Кортес со своими смельчаками!»
Виллафана успел уже достаточно ознакомиться с образом мыслей этих отважных завоевателей. Если бы природа наделила Алонсо нравом Рамузио, ему было бы легко уговорить счастливого наследника вернуться на родину.
Мысли Виллафана перенеслись на далекую родину, в Аранду. Он вспомнил, как его схватили, как повели к Мартину Авиле, опекуну мнимых наследников, и как он, чтобы избегнуть правосудия, дал клятву исполнить все, что от него потребуют. Его отпустили на свободу и обязали привести из Нового Света свидетельство о смерти наследников. И он ясно припомнил весь свой разговор с Мартином Авилой.