Неестественный отбор

США. Бетесда. Пригород Вашингтона

– Добрый день, мистер Ньюман, – поприветствовал охранник Майка, чуть привстав из-за стойки с мониторами в небольшом приемном холле компании. – Что вас занесло на работу в выходной, да еще в такую погоду?

– А ты как думаешь? – с напускным недовольством пробурчал Майк, приложив служебную ID-карту к встроенной в стойку панели сканера.

– Доступ подтвержден, сэр. Проходите, – уже серьезно сказал охранник, мельком глянув на один из экранов. Ввиду своего положения мистер Ньюман, как, впрочем, и Марта, относился к числу избранных работников компании, которым был разрешен доступ в офис в любое время.

– Есть кто наверху? – Майк сделал неопределенный жест в сторону лифта.

– Аналитический отдел в количестве четырех человек с утра устроил видеоконференцию с Европой. Поименно…

Охранник потянулся было к клавиатуре, чтобы вызвать список, но Майк остановил его.

– Оставь. Пусть работают. Я спущусь в лабораторию. Пробуду часа два. Никого не пускать. Ни с кем не соединять, – бросил он и направился к лифту.

Лаборатория находилась в подвальном помещении ниже цокольного уровня и представляла собой просторное, надежно экранированное помещение, оборудованное всем необходимым для работы со сложной аппаратурой и механизмами. Отдельные бронированные герметичные секции предназначались для манипуляций с контейнерами, содержащими токсичные или взрывоопасные вещества, и для размещения изолированной серверной станции.

Майк закрыл за собой тяжелую стальную дверь лаборатории, заблокировал ее, набрав охранный код на цифровом замке, и не торопясь прошел внутрь, осматривая свое хозяйство. Лаборатория была его основным местом работы. В своем кабинете на третьем этаже он любил посидеть в конце рабочего дня, неспеша полистать почту, поболтать с боссом или оперативниками. Здесь же он был полноправным хозяином, и даже Стив не заглядывал сюда в его отсутствие.

Положив пакет с грилем на широкий, покрытый пластиком рабочий стол, он скинул куртку, подсоединил свой планшет к компьютеру, ввел пароль и запустил сканирование помещения. Эта процедура вошла в привычку и выполнялась почти автоматически. В его бизнесе отсутствие жучков было основным условием успеха. Пока сканер перебирал частоты, он сделал кофе и, откинувшись в кресле, уставился на сумку, размышляя, как Марте удалось его так быстро уговорить.

Наконец радостно пискнул компьютер, сообщая, что жучков не обнаружено. Не меняя позы, Майк подтянул к себе клавиатуру и перевел лабораторию в рабочий режим. Зажегся основной свет, к оборудованию пошло электричество, включилась вентиляция, заработали генераторы шумовых и радиопомех, включился экран частот. Встал, с трудом достал из пакета плоскую коробку гриля и извлек оттуда контейнер. Положил на стол, пододвинул стойку с увеличительным стеклом, включил яркую лампу и внимательно осмотрел. Он уже имел дело с похожими футлярами и хорошо представлял последовательность действий. Вначале проверяется наличие маячка, затем проводится сканирование, чтобы определить расположение элементов внутри футляра. Неплохо бы сразу идентифицировать содержимое и тип запирающего устройства. От этого зависит, с какой стороны и как он будет вскрыт. Для контроля в корпусе делается небольшое отверстие. Туда подсоединяется заборник газоанализатора, чтобы определить, установлен ли заряд самоликвидации при несанкционированном вскрытии или еще какая-нибудь химия.

Обычно Майк вскрывал подобные контейнеры со стороны, противоположной замку. При помощи фрезы срезаются петли футляра, затем створки разжимаются специальным устройством и извлекается его содержимое. В редких случаях, когда обнаруживалось устройство самоликвидации взрывного или химического действия, те же простые действия осуществлялись механическими манипуляторами в бронированной камере после обезвреживания детонирующего механизма жидким азотом.

Майк облегченно вздохнул, когда газоанализатор показал «чисто». Он закрепил в станке футляр, надел рабочий шлем и, установив настройки на малые обороты, запустил алмазную фрезу.

Через полчаса он держал в руках карту памяти, извлеченную из футляра, и, изучая содержимое холодильника, размышлял, где бы лучше ее вскрыть: здесь, в лаборатории, или дома. Отсутствие пива в холодильнике и пустой желудок настойчиво подсказывали единственно верное решение.

Вашингтон. Резиденция вице-президента США

Тяжело взоднув, Патрик Коэн опустился в кресло и обвел присутствующих усталым взглядом. В небольшой уютной гостиной резиденции вице-президента СШA, кроме него, находились трое: вице-президент США Рэймонд Кроуфорд, глава Министерства национальной безопасности Кристофер Коллинз и советник президента США по вопросам национальной безопасности Норман Литман.

– Я только что с закрытого брифинга объединенной следственной группы ФБР, МНБ и ЦРУ, – начал глава FEMA. – Ситуация непростая. Это, если говорить мягко… Но если вы спросите меня прямо, мы в полной заднице, господа.

– Не сгущайте краски, Патрик, – вице-президент как всегда был спокоен и уважителен. – Кофе и бутерброды? Вы ведь целый день на ногах.

– Лучше глоток бурбона, – Коэн устало помассировал пальцами виски.́ Вице-президент подошел к небольшой стойке у стены, заставленной хрустальными графинами со спиртным, и налил в широкий стакан янтарного напитка.

Директор «Базы» сделал большой глоток, с сомнением посмотрел на стакан и, немного помедлилив, залпом допил оставшееся.

– Итак… – шумно вздохнул он. – В соответствии с договоренностью между всеми присутствующими от августа этого года проект «Лунный Свет» вступил в завершающую фазу, а именно: зачистка следов и мониторинг эффективности. В связи с экстраординарным статусом проекта предполагается подготовка развернутого брифинга для президента США с участием, как минимум, одного предыдущего президента. Поскольку этот брифинг является для действующего президента первым, он проводится в устной форме без использования каких-либо сопровождающих материалов на электронных носителях или бумаге. Брифингу предшествует заключительное совещание Координационного комитета проекта, для которого я как куратором должен был подготовить итоговый доклад, описывающий его цели, основные технические аспекты, этапы исполнения и результаты на момент завершения и на пятидесятилетнюю перспективу. В докладе также должны быть отражены меры по снижению риска для США в случае утечки информации или прямых обвинений в наш адрес со стороны государств-мишеней. По готовности итогового доклада все документы по проекту, как исследовательские, так и организационные, уничтожаются. С этого момента итоговый доклад является единственным формальным свидетельством проекта. В случае адекватной реакции президента на содержание проекта доклад передается ему для детального изучения и хранения в Специальной секции президентского архива, – Коэн перевел дух и продолжил, – Экстраординарный статус проекта позволяет в особых случаях применение внесудебной летальной силы в интересах национальной безопасности, в том числе и к гражданам США. В соответствии с этим проведена оптимизация участников проекта. Из пятидесяти шести человек, непосредственно работавших над проектом «Лунный Свет», на данный момент осталось одиннадцать, включая присутствующих в этой комнате. Все оставшиеся – лояльные, опытные профессионалы высочайшего уровня из числа ученых, технических руководителей и оперативников. В будущем они могут быть использованы на других проектах государственной важности.

– Заметьте, господа, я с самого начала был против зачистки некритичного персонала из числа граждан США, – скороговоркой вставил советник президента Литман.

– Бросьте либеральничать, Норман, мне это нравится не больше, чем вам, – перебил его вице-президент. – Таковы правила игры, оговоренные нами с самого начала. Тем более, как я понимаю, дело сделано.

– На данный момент мероприятия по зачистке документации и оптимизации персонала проекта выполнены полностью, – утвердительно кивнув, продолжил директор FEMA. – Семьи, а в случае их отсутствия близкие родственники оптимизированных, получат от МНБ более чем достойную пенсию, способную обеспечить безбедную жизнь. Тех, кто остался с нами, ждет значительная материальная компенсация. Они займут серьезные должности в МНБ. Эти люди прекрасно понимают, что в случае разглашения информации о проекте рискуют всем, включая жизни своих близких. По нашим оценкам, риск с этой стороны минимален. Что касается итогового документа по проекту… Одна его копия сегодня утром была отправлена вице-президенту специальным курьером Секретной службы в сопровождении двух бойцов спецназа МНБ. Завтра документ должен был быть согласован Координационным комитетом проекта, то есть вами, господа. Вторую, и последнюю, копию я передаю вам сейчас, господин Кроуфорд, – Коэн извлек из внутреннего кармана плоский металлический футляр и положил его на журнальный столик. – Должен сообщить, что сегодня утром при доставке документа были соблюдены все процедуры и предприняты дополнительные меры безопасности.

– Никто вас не обвиняет в случившемся, Патрик, – сказал шеф МНБ Коллинз, посмотрев в глаза Коэну. – Мы вместе успешно ведем проект уже двадцать лет, сменили по нескольку должностей при разных президентах, и было бы глупо предположить, что случившееся является результатом банальной оплошности кого-либо из нас.

– Однако произошло то, что произошло, – сухо произнес директор, прямо ответив на взгляд шефа. – Кроме нас четверых, о курьере знал мой помощник, который, как и мы, был вовлечен в проект с самого начала. Я не сомневаюсь в его лояльности, но с ним уже работает Служба безопасности «Базы», и, я боюсь, придется еще одной семье выплачивать специальную пенсию в связи с потерей кормильца.

– Не перегибайте палку, Коэн, – Коллинз чуть повысил голос. – Я знаю вашего помощника достаточно давно, чтобы полностью доверять ему. Он преданный делу человек и настоящий патриот.

– Я всего лишь делаю то, что обязан делать как непосредственный куратор проекта. А именно, пытаюсь найти источник утечки информации, приведший к сегодняшнему нападению на курьера. Если у вас есть сомнения в моей эффективности, комитет координаторов вправе меня отстранить и сделать со мной то же, что я, заметьте, с вашего согласия, сделал с большинством участников проекта.

– Господа! Господа! – вице-президент встал с кресла и подошел к стойке со спиртным. – Не время и не место для перепалок. Директор Коэн участвует в проекте с момента его запуска. Пять лет он является его куратором. Я должен сказать, он ведет проект весьма эффективно. И сейчас, когда произошел срыв, давайте не будем ему мешать разобраться в том, что случилось. Кроуфорд налил две порции виски, неторопливо подошел к Коэну и протянул ему один стакан, из второго сделал небольшой глоток и, смакуя напиток, опустился в свое кресло.

– Продолжайте, Патрик, – вице-президент одобрительно кивнул. Коэн с сожалением посмотрел на свой стакан и поставил его на стол, не пригубив.

– Для информации: итоговый доклад был не единственным элементом доставки, – бесцветным голосом продолжил он. – Для официального оформления курьера мы направили еще один документ в адрес вице-президента. Это План взаимодействия МНБ с Министерством обороны в случае массовых волнений населения, вызванных чрезвычайной ситуацией, имеющей «Красный код». Вы все уже частично знакомы с планом и предоставили рабочей группе свои комментарии. Сегодня утром в этот офис был направлен доработанный вариант, который предполагает временное прекращение действия Конституции США на охваченных волнениями территориях и их переход под контроль военных с предоставлением им права использовать летальную силу, включая тяжелую бронетехнику, артиллерию и авиацию. Хотя план сам по себе классифицирован как секретный, он не носит экстраординарного статуса, и я не думаю, что нападение на курьера было совершено с целью завладеть им. Такие планы имеются у каждого государства и не могут быть серьезным поводом для дискредитации или давления на нас. О времени доставки плана знало десять человек, включая сотрудников МНБ и Министерства обороны. С ними также работают следователи, правда, в обычном режиме, то есть не нарушая их конституционных прав.

Коэн сделал небольшую паузу и продолжил:

– Со стороны проекта «Лунный Свет», который действительно может быть целью для организации нападения такого уровня сложности и подготовки, о курьере знали всего пятеро. С одним уже работают мои люди. Оставшиеся четыре человека находятся в этой комнате. Чтобы в дальнейшем поддержать уровень доверительного общения, предлагаю всем присутствующим пройти тестирование на нейрополиграфе.