- -
- 100%
- +
– Так что? Идти сдаваться тому хлыщу на вокзал? – упавшим голосом спросил Коля, глядя на друга своими преданными собачьими глазами.
– Сдаваться, положим, мы с тобой не привыкли! – медленно ответил Говоров, начиная поточнее продумывать ситуацию. – Помнишь, сколько мы в жизни своей с тобой рисковали? И не всегда удачно, между прочим… Ну, что же, давай ещё попробуем. Звони и отмени такси, только просто отмени, про меня – ни слова! Сейчас я соберусь, пойдём в гараж, возьмём мою «шестёрку» и через полчаса едем в Москву.
Дорога до столицы получилась долгой. То попадались участки, где велись ремонтные работы к очередному приезду зарубежных гостей на какой-то всемирный форум, и поток большого количества машин замедлялся каким-нибудь тихоходом, то пришлось простоять в гигантской пробке из-за свежей аварии, то порвался ремень на генераторе и пришлось менять его на стоянке. Хорошо, что собиравшийся весь день дождь так и не начался. Только к вечеру, помучившись ещё в пробке перед МКАД-ом, приехали на место. По дороге друзья решили остановиться на ночлег у двоюродной сестры Михаила, тем более, что район был невдалеке от строительного участка, где работал Николай. Нельзя сказать, что сестра сильно обрадовалась гостям, но впустить не отказалась, видимо, не нашла предлога.
– Софи! – с порога упредил все вопросы Михаил. – Прости, что так неожиданно. Я ведь даже твой телефон не нашёл, только адрес в бумагах, оставшихся от матери. Первый раз тебя беспокою, да и то из-за сложившихся обстоятельств. Завтра уедем, нам только переночевать. Колю, друга моего давнего, даже не представляю тебе, не узнать его можно только по появившейся свежей лысине, а сколько он тебя за косу дёргал, когда вы у нас дома сталкивались – не пересчитать! Правда, мы с тобой выучились, а у него так и осталось среднее образование, но работает, надо сказать, у вас в Москве, строит что-то.
Муж Софи – среднего возраста подтянутый мужчина, одетый в синий халат – не сильно удивился приезжим, которых ни разу в своей жизни не видел. Он после знакомства уточнил, пьют ли они, и пригласил к столу, за которым уже сидели два мальчика лет двенадцати, одинаковой наружности, но по-разному одетые: Витя и Серёжа.
– Что нового в Горлове? – поинтересовалась Софи. – Последний раз я была там пятнадцать лет назад. Всё собирались всей семьей съездить, но как-то не получилось.
– Думаю, за эти пятнадцать лет изменилось у нас очень мало, здесь переживать не нужно, – ответил Михаил. Он вышел в прихожую и принёс оттуда две одинаковые, только разного цвета, гоночные игрушечные машины. – Давно для твоих пацанов купил, собирался как-то в командировку, но съездить не пришлось, а машины на полке пылились. Но я их почистил, пропылесосил. Надеюсь, что много места не займут.
Ребята вскочили со своих мест и с любопытством разглядывали новые игрушки, с опаской посматривая на отца, дожидаясь разрешения. Получив его, близнецы всего минут пять поиграли в своей комнате и вернулись за стол. Они с большим вниманием взирали на вновь прибывших и, похоже, также хотели у них что-нибудь спросить, но родители не дали, отослали их спать. После чего Стас, как попросил его называть муж Софи, наполнил водкой стаканы до самых краёв.
– Не переусердствуй, прошу тебя! – тихо попросила его жена, отодвинув свой стакан, но он не обратил на неё внимания.
Водка, к счастью, быстро кончилась, и никто не предложил продолжить веселье, достав другую бутылку или сбегав за ней в магазин. Софи ушла в спальню, приготовив комнату для приезжих, а мужчины остались за столом для перекура и разговора.
– Я, мужики, уже не работаю, – сообщил Стас. – Достиг возраста, когда можно оформить пенсию, и ушёл из органов. Сейчас можно заработать и другими способами с моим опытом. Без дела не сижу, частенько звонят и просят помочь, естественно, что не бесплатно. Нам четверым хватает. Жалею только, что жену не уговорю бросить свою школу, она преподает английский язык и любит возиться со школьниками. Но часов у неё не очень много, так что успевает и с нашими сорванцами разобраться.
– А как вы различаете детей? – поинтересовался Николай.
– Да вы, наверное, догадались, что по одежде. У нас в этом вопросе – очень строго. Витька одет всегда в светлой майке, либо футболке, рубашке. Ну, и уличная одежда такая же… А у Серёжки – все тёмное. Иначе – хана. Видели же, они поразительно похожи, даже голоса одинаковые. Конечно, если они сговорятся и оденутся с утра наоборот, то разницу мы заметим только по действиям, по ответам, но уверен, что всё равно будем путаться.
– Стас, ты в полиции служил или в армейской разведывательной службе? – спросил Михаил. – Если не желаешь – не отвечай, я просто так хочу уточнить. Может, нам пригодятся твои связи…
– В милиции я работал, потом – в полиции. Утром возьмёте мой номер, если что понадобится – свяжемся.
Хозяин сам убрал стол, помыл посуду, заставив гостей идти в свою комнату.
Глава третья
Пшончик со своими приятелями Вороном и Беленьким сидели в единственном ресторане Горлова за хорошо уставленным вкуснятиной и рюмками столиком и вели непринуждённую беседу. В числе прочего в центре блюд стояли два полных графинчика водки. Всего Пшончик отсидел в отдалённой колонии за убийство больше двадцати лет, ему два раза добавляли срок за всякие нарушения, из которых самым крупным была неудавшаяся попытка побега, правда, своевременно раскрытая одним глазастым охранником с кликухой Пашка Ефрейтор. С этим охранником Пшончик поклялся после освобождения рассчитаться по-своему, но не получилось, потому, что, как на зло, Ефрейтор, ещё даже не став Сержантом, подхватил от местной девицы какую-то венерическую болезнь и неожиданно быстро скончался, хотя в начале двадцать первого века практически все такие болезни лечатся. Девицу из села увезли в отдалённый областной город на излечение, но не вернули обратно, пустили слух, что она тоже умерла. Самое интересное, что долго живший с ней до этой истории другой парень из охраны, прознав про этот случай, от испуга тоже через день умер. При обследовании его трупа никаких отклонений обнаружено не было, зато оставшиеся бравые парни, обеспечивающие охрану колонии, несколько месяцев безвылазно сидели в своих казармах, не тянуло их что-то побродить по городу.
Осуждённые, находящиеся в колонии, занимались заготовкой леса. Работа была хоть и трудной, но со временем к ней привыкали. Только на руках увеличивалось количество ссадин, мозолей, плохо заживших ран, зато увеличивалась физическая сила колонистов. И после отсидки Пшончик, а в миру – Виктор Пшеничный – вернулся в родные места крепким мужиком. Жить по нормальному ему уже было зазорно и он, связавшись со старыми приятелями, с которыми в далекие годы занимался воровством, вернулся к тому же. К бывшему зэку теперь заглядывал прикреплённый участковый полицейский, он добился, чтобы Пшеничного приняли на ремонтный участок жилищного отдела, где тот делал вид, что замечательно работает. Но главным занятием у него оставалась организация дел, связанных с хищением материальных ценностей в разных намеченных заранее местах. Сам Пшончик зарёкся и близко подходить к людям, у которых что-то отбирали его парни, а ещё раньше он поклялся, что с мокрухой никогда дела иметь не будет: ни сам, ни его люди.
Жил Виктор на окраине города в доме, оставшемся от умерших без него родителей, соседи на него пока особого внимания не обращали, принимая за взявшегося за ум старого человека, но и в друзья старались не набиваться. Семидесятилетнего зэка такое положение устраивало.
Ворон и Беленький были из соседнего близлежащего села. Они находились на побегушках у Пшончика и делали самые простые дела, которые он им поручал. Обоим недавно исполнилось по двадцать три года, в армию не взяли – забраковали по болезни, а родители давно на них внимания не обращали, считая, что, вырастив таких здоровых мужиков и пристроив их на скотоводческую ферму, можно заниматься другими делами. К Виктору Пшеничному, которого ребята уважительно называли «дядя Витя», они обычно заявлялись около семи часов вечера в будние дни и после двенадцати часов дня в выходные и праздничные.
Сегодня за столом царило весёлое настроение, поскольку – по словам шефа – предстояла несложная левая работа. Пшончик славно угощал своих помощников, прикидывая, кого и куда пошлёт для организации запланированных и подготовленных дел. Кроме фермеров в операциях обычно принимали участие и другие, более старшие специалисты воровского дела, которых сам Пшончик называл профессионалами. Хорошо продуманные дела не давали никаких зацепок местному полицейскому участку, и всё оседало в папке нераскрытых преступлений.
– Ну что, дорогие мои? – ласково спросил Виктор у парней, наливая по первому стакану. – Настроение у нас сегодня боевое?
– Самое, что ни на есть боевое! – согласился Ворон, отличавшийся от приятеля черными кудрявыми волосами.
– Конечно! – поддакнул Беленький. – Нормальное настроение! Вот только у нас, дядя Витя, появился вопрос. Мы понимаем, что ты – человек весьма авторитетный, но хотелось бы знать, как ты такого авторитета добился? В нашем городишке особенно прославиться таким людям, как ты, всё-таки сложно.
Пшеничный опрокинул стакан в рот, загрыз обязательным огурцом и оглядел парней, глядящих на него с любопытным интересом.
– Знать про меня подробные сведения хотите? – уточнил он. – Так секрета здесь нет никакого. Когда-то на соседней улочке, в ломбарде замочил я одного еврейчика, который не захотел поделиться со мной выручкой. Вышло всё довольно случайно, я просто хотел его припугнуть ножичком, но хозяин ломбарда от испуга, увидев холодное оружие, потерял сознание и свалился точнёхонько на него своим пузом. Толстый такой был, этот Беренштейн, тяжёлый, я даже нож не успел принять в сторону. Так я и загремел по статье за умышленное убийство. Кстати, – вдруг оживился Пшончик, – хозяина ломбарда иногда навещали два школяра, жившие по соседству. Память у меня хорошая, помню, что одного звали Колька Девятов, а другого – Мишка Говоров. Беренштейн с ними иногда беседовал, а на какие темы – я не знаю. Только частенько при них закрывал вход в лавчонку. Нужно бы навестить мне этих школяров, полюбопытствовать, а не научил ли он их чему-нибудь особенному. Ведь могли заинтересоваться работой с камушками…
Видно, что эта мысль запала в голову бывшего зэка довольно основательно, потому что остаток вечера он провёл в задумчивом состоянии.
В понедельник к обеду у Пшончика были записи новых адресов проживания Девятова и Говорова. Он решил, что проверку своей догадки поручать другим лицам ни к чему. Сам найдет возможность выполнить эту работу. К тому же выяснилось, что после сноса старых частных домов, где жили Николай и Михаил, семьи оказались в одном многоэтажном доме, в одном подъезде и даже на одной площадке, что казалось весьма удобным для задуманного дела. Бывший зэк не планировал стащить что-нибудь в проверяемых квартирах, он только хотел заглянуть в них, не оставляя никаких следов своего пребывания. Всё должно было случиться в понедельник.
Около десяти утра в первый подъезд дома №20 по улице Ленина вошёл мужчина преклонного возраста, прихрамывающий на левую ногу и опирающийся на сияющую на солнце трость с красивым набалдашником. Чёрные очки скрывали цвет его глаз, что особенно не имело значения, потому что в утреннее время старушки не собирались на лавочке перед домом. Доска с фамилиями жильцов в подъезде напрочь отсутствовала, стены были исписаны фломастерами и краской, в основном это были справочные надписи вроде «Маша + Паша = любовь», но встречались шедевры в виде разноцветных космических пейзажей с летящими ракетами, из иллюминаторов которых выглядывали те же Маши и Паши.
«Чувствуется наличие художественно одарённого ребёнка в этом или соседнем подъезде!» – удовлетворённо подумал Пшончик, медленно поднимаясь на третий этаж. Квартира №10, в которой жил Говоров, была снабжена великолепной двойной металлической дверью, замки которой открыть в своём возрасте Пшончику не удалось бы, следовало в следующий раз воспользоваться услугами местного «медвежатника». За такими дверями должно было храниться достаточно для халявы денег, возможно, что Пшеничный открыл хороший источник доходов на ближайшее время. На короткий звонок никто не ответил, и тогда он перешёл к квартире №12. Здесь с дверью было всё в порядке, она не казалась неприступной, имеющиеся в кармане отмычки могли с ней справиться. Пшончик вынул из пластиковой сумки лохматую шапчонку, напялил её на голову, заклеил «глазок» кусочком пластыря и нажал на звонок. Где-то в глубине квартиры прозвучала музыкальная трель и послышался не очень отчётливый шум, вроде бы ребенок топнул в коридоре ножкой. Поскольку больше ничего не произошло, подождав немного, Пшончик позвонил ещё раз. Безрезультатен оказался и второй звонок. Приложив правое ухо к двери, незваный гость, пользуясь отсутствием в подъезде посторонних, долго прислушивался, прежде чем решиться на вскрытие.
Пшеничный легко отщёлкнул замок и приоткрыл дверь на несколько сантиметров, находясь ещё на лестничной площадке. В коридоре квартиры было довольно светло, в проходе валялись какие-то мелкие вещи, в том числе ложечка для обуви. Ему пришлось толкнуть дверь дальше, чтобы увидеть большее пространство внутри. На всей ковровой дорожке от входной двери виднелись следы настоящего обыска, поскольку здесь лежали на полу даже какие-то металлические тарелки, лохматая мужская шапка и лёгкая детская куртка. Никакого движения в квартире на слух Пшончик не обнаружил, но подумал о том, что кто-то идёт по его стопам с незначительным опережением, то есть пытается найти связь Девятова с прошлыми делами покойного хозяина ломбарда. Не таясь больше, зная, что в крайнем случае в кармане имеется холодное оружие в виде остро отточенной финки, Пшончик шагнул внутрь квартиры и тихо притворил дверь, не защёлкивая замок. Стараясь не наступать на разбросанные вещи и не создавать шума, он прошёл в зал, мельком бросив взгляд на пустую кухню.
Ему пришлось остановиться на пороге комнаты, потому что на стуле у зашторенного окна сидел черноволосый незнакомый парень и с ухмылкой смотрел на вошедшего. Парень был недели две небритым и имел весьма недружелюбный вид. На футболке, в которую он был одет, в чёрной паутине висел ядовитый на вид нарисованный паук. Рядом со стулом стояла застёгнутая на молнию дорожная сумка.
– Ты кто такой, дедушка? – негромко спросил наглым тоном парень.
На полу зала тоже были видны следы обыска, вскрытые ящики серванта наполовину пустовали, а их содержимое было разбросано по всей комнате.
– А ты кто? – убедившись, что в зале больше никого нет, в ответ поинтересовался Пшончик.
– А я следователь из прокуратуры! – с ухмылкой представился парень. – Тебе сразу документ представить или так поверишь?
– Лучше, конечно, документ, – Пшончик стоял на месте и следил за парнем.
Тот достал из кармана настоящий боевой пистолет и повертел его в руках:
– Убедился?
Бывшему зэку пришлось признать, что его позиция была не самая лучшая, если машинка была заряжена. Допрыгнуть до парня и использовать финку он не успеет, а быстро шмыгнуть за угол и скрыться на лестничной клетке тем более. Приходилось начинать дипломатические переговоры, дожидаясь удобного момента. Пшончик уже принял решение о судьбе парня, оставалось перехитрить его, использовав весь накопленный за годы нелегкой жизни опыт.
– Да, это лучший аргумент, что я встречал. Теперь предлагаю познакомиться и обговорить некоторые детали. Вы не против, если я присяду? Ноги не держат старика…
Парень опять ухмыльнулся, показывая свой своеобразный полузвериный оскал, и кивнул на находящийся у другой стены свободный стул:
– Садись, дедуль! Надеюсь, что долго нам разговаривать не придётся…
– А что так, господин следователь? – с нарочитым испугом спросил Пшончик, проходя к стулу и садясь. – Я никуда не тороплюсь. Узнать вот только нужно про моего племяша Николая, он ко мне что-то давно не заходит. Узнаю и покину вас, задерживаться не стану.
– Зато я тебя, пердун старый, задержу! – очень невежливо сказал парень, чем сильно обозлил прошедшего огонь и воды зэка.
– Так тебе, молодому пердуну, не хотелось бы переговорить со старым? А ведь у нас есть, наверное, общие вопросы, которые мы могли бы перетереть?
Пшончик напрягся, выжидая момент, когда он мог бы воспользоваться своим оружием. Парень сидел достаточно близко, и удачно брошенная финка за доли секунды вошла бы в горло противнику.
– Ничего я с тобой перетирать не буду, – угрюмо заявил новоявленный небритый следователь. – Отсюда ты, дед, выйдешь живым только в случае выдачи пропавших часов.
«Кажется, он чокнулся! – подумал Пшончик. – Если не сделать его сейчас, то потом можно опоздать.»
– Так куда твой племянник часы дел? У тебя спрятал? – Парень не очень боялся соперника, любовно поглядывая на снятый с предохранителя пистолет. В какой-то мере это помогло бывшему зэку осуществить задуманное и метнуть финку по нужному направлению. Кровь хлынула потоком из горла незнакомца, но выстрел с противоположной стороны прозвучал практически одновременно, причем пуля угодила точно в сердце Пшончика. Через считанные минуты в квартире, забрызганной кровью, оказалось два бездыханных тела.
Глава четвертая
Михаил разбудил друга в шесть часов утра:
– Нам придётся пораньше добраться до твоей конторы, чтобы выловить надёжного парня. Ведь у вас наверняка работают любители карт либо домино, которые приходят за час до работы и играют, переодевшись заранее в спецодежду. Найдём, кто не слишком болтливый и наведём справки.
Стас Строгов, услышав, что приезжие встали, также поднялся, поставил кофейник.
– У вас какое-то серьёзное дело, как я погляжу, – полуутвердительно сказал он зашедшему первым на кухню Михаилу. – Иначе ты не стал бы интересоваться, где я работаю. Ежу понятно, тем более мне. Допытываться ни о чём не стану, это ваше личное дело, сейчас такое время, что проблемы частенько рядом с криминалом крутятся. И скажу прямо: помогу без проблем, даже не переживайте. Вот вам моя старая визитка, можете использовать оба телефона. Позвоните, обрисуйте картину: что случилось, где находитесь, что конкретно нужно найти или сделать. Я – коренной москвич, столицу знаю прекрасно, найду вас в любой точке. Естественно, что ни о какой оплате речи не идет, своим я помогаю бескорыстно. Только бывают опасные моменты, а моей жене ни к чему знать подробности. Поэтому при телефонном разговоре, когда она окажется рядом, я скажу цифру, которая означает время в минутах, когда сам вас вызову. И ещё. Если будет необходимость, то найти место для ночлега тоже помогу, сюда соваться не стоит, здесь дети всё-таки. Но только никакого стеснения. Сами справитесь – флаг вам в руки, а нет – сообщайте, совместно сообразим, что сделать.
– Спасибо, Стас! – растроганно ответил Михаил. – Мне ещё мать моя когда-то говорила, что Софии повезло в жизни, муж у неё – мужик, что надо. Тогда мне было лет, как сейчас вашим пацанам, но помню очень отчётливо. Рад, что ты такой!
После завтрака Михаил с Николаем отправились на «шестёрке» в нужный район. Остановились недалеко от проёма в деревянном заборе, которым был огорожен участок строительства.
– Может быть, с бригадира начать? – спросил Николай. – Он серьёзный бугор, только слишком ревностно обязанности для хозяина строительства выполняет. А как человек – ничего, я с ним в разведку пошёл бы…
– Если надёжный человек, не трепло, то подойдёт, – согласился Михаил. – Кстати, не он это идёт с сумкой наперевес?
– Точно! Как ты догадался?
– По физиономии! – ухмыльнулся Михаил. – Я сейчас сам с ним поговорю, ты из машины не высовывайся. И напяль на голову вот этот спортивный картузик, – и он достал из-за сидения синий головной убор с крупной надписью «ЛДПР».
– Крутая фуражечка! Учти, Мишь, мы к бугру обращаемся уважительно: Павел Иванович, иногда – Иваныч. Фамилия – Чесноков, если ты не забыл…
Михаил вышел из «Жигулей» и пошёл следом за бригадиром. Тот завернул в проём, Михаил – тоже. Они очутились на огромном огороженном участке, аккуратно загромождённым уложенными в ряды плитами перекрытий, фундаментными блоками и другими строительными материалами. По узкому настилу среди луж он догнал Чеснокова и позвал:
– Павел Иванович!
Бригадир развернулся на доске, чуть не соскочив в грязь, и посмотрел на Михаила. На вид мужчине было под пятьдесят, лицо – всё конопатое, взгляд – открытый.
– Вы что-то от меня хотели? – с любопытством спросил он Михаила, оглядывая с головы до ног. – Не похожи на ищущего работу по строительной специальности…
– А вы можете принять на работу? – удивился Михаил.
– Принять не могу, но подсказать, какие люди сейчас нужны и к кому обратиться – могу, – спокойно ответил Чесноков.
– У меня другое дело. Вы мне не уделите несколько минут наедине? Не хотелось бы, чтобы кто-то услышал, о чём мы беседуем.
– Даже так? Хорошо, идёмте в мою каморку. – Чесноков повернулся и направился в ближайший временный вагончик.
Внутри небольшого скромного кабинета находился стол, заваленный бумагами и чертежами, а также – три самодельных стула. На невысокой подставке у стены одиноко возвышался зелёный фикус.
– Пока я переодеваюсь, садитесь и начинайте, – предложил Павел Иванович.
Михаил сел на один из стульев, убрав с него на край стола какие-то папки с документами.
– Мне дружок мой охарактеризовал вас, как надёжного человека, поэтому буду с вами откровенен. Знаю, что он не безгрешен, но работяга, как говорится, что надо, с детства вместе росли, много вместе работали, поэтому и говорю. У него сейчас проблемы возникли, но не по его вине.
– Видимо, вы про Кольку Девятова? – спросил, облачаясь в строительную робу, бригадир. – С ленцой, конечно, но специалист хороший. Побольше бы таких. А что у него случилось? Уже четыре дня не выходит на работу…
– Не моя тайна, Павел Иванович, извините! Вляпался он в одно дело, а как выпутаться – не знает. Я окажу ему необходимую помощь, но на работу, скорее всего, он не выйдет, не обессудьте. У вас я хотел уточнить, не интересовался ли им кто-нибудь в последние дни?
– А что? Вопрос серьёзный? – переодевшийся бригадир сел за стол со стороны приоткрытого окна и закурил сигарету, предложив и Михаилу, но тот отказался.
– Так просто я не приехал бы!
– Был здесь один фрайер, в цивильном костюмчике, мелкий такой. Думаю, что Майя ему адресок домашний нашего Колюни отписала, побоялась отказать. Очень уж неприятная рожа у того типа. Я его спросил, кого он ищет, он набычился и отрезал: «Не твоё дело, отвали!». Ну я и отвалил, драться с ним, что ли? Такому в глаз дашь хорошенько и убить можешь! Я потом у Майи – это работница наша, которая и табель на всех ведёт – уточнил. Сказала кратко, что приходили из полиции насчет Девятова. Но я-то знаю, что в полицию таких затянуть трудно, да и не нужны они там. Мне показалось, что этот блатной у крутых – на побегушках. Больше рассказать мне нечего. Если с Майей вам поговорить?
Михаил поднялся:
– Нет, пожалуйста, ни слова Майе! Спасибо за сведения, но, если потребуется, то я с вами ещё свяжусь.
– Да без проблем, – отозвался Чесноков, надвигая на голову каску, и поднимаясь из-за стола. – Мой мобильный у Кольки имеется, позвоните, если что… И привет передавайте, скажите, что мы здесь по нему скучаем. Если задумает вернуться, то я всё организую, пусть не переживает. Зарплату за этот месяц я для него получу, у меня заберёт, когда потребуется.
Вернулся Михаил к своей машине, влез в кабину, посмотрел на Николая и сказал:
– Нормальный у вас бригадир, правильный… Кстати, большой привет тебе передал, сообщил, что ребята по тебе очень скучают. Оказывается, тебя сдала ваша Майя, поэтому в Горлово за тобой и приехали. Ладно, теперь доберёмся до того злополучного ресторана, где ты так не по делу обогатился.
– Почему не по делу? – возразил Николай. – Очень даже по делу. Лишние деньги не помешают!
– Я к тому, что не появись ты у того ресторана, нам играть сейчас в сыщиков не пришлось бы!
Михаил Говоров вёл машину и вспоминал, как началась его учёба после армии в институте, правда, нужда не позволила его сразу закончить. Он бросил учёбу и вернулся в свой город сразу после смерти матери. София была его одногодком и тоже училась в это время. Ох, и весёлая была студенческая пора! Михаилу удалось пристроиться в свободное время на торговой точке с левыми дисками и кассетами на «Горбушке», неплохо зарабатывал. Купил подержанную «копейку», восстановил её и носился по Москве с весёлой компанией. Тогда-то и отстала от них Софи, сказала как-то вечером, что встретила серьёзного мужчину, позвал замуж. И Михаил на правах родственника, даже не повстречавшись с избранником, благословил её на брак. На свадьбе не получилось погулять, так как пришло сообщение об обострении болезни у матери, пришлось срочно уехать в Горлово. Отец бросил семью, когда Мишке было семь лет, – встретил свою вторую любовь будучи в командировке, и даже не появился, всё решили они с матерью путём писем и телеграмм.