- -
- 100%
- +
Тем временем бананы крепчали, появлявшихся деток хозяева пристраивали за определённую плату в недалеко расположенный областной город, где заранее были развешены на фонарных столбах рукописные объявления. Петрович паковал деток в мелкие горшочки и тёмными вечерами на велосипеде с самодельным широким багажником отвозил по нужным адресам. Деньги сразу превращали в доллары, пользуясь повышенным курсом рубля. Доллары собирали в чёрный полиэтиленовый мешок, который прятали в том же подвале рядом с ждущей своей участи бутылью первача. Петрович предупредил жену, чтобы в подвал сама не спускалась из-за слабых ступенек старой лестницы. Он не хотел раскрывать раньше времени тайну оставшегося самогона. Применять указанные в самодельной украинской инструкции удобрения ему очень не хотелось из-за необходимости тратить деньги и долгого ожидания результата.
– Какой-то биогумус… – ворчал при жене Петрович. – Выпрошу в ближайшем селе ведро обычного навоза, привезу на велике…
Навоз он раздобыл быстро, но решил применить его по-своему. Когда Люся находилась на работе, Петрович развёл тёплой водой навоз и, превозмогая запах, добавил в раствор из заветной бутыли приличную порцию самогона. Смесь разделил по имеющимся горшкам с банановыми черенками.
– Владик! – позвала Люся, вернувшаяся домой. – А что это у нас за такой интересный запах дома? Будто на ферме, причём даже закусить хочется?
Опрыскивающий листья бананов сверху отстоявшейся водой, Петрович с неудовольствием ответил:
– Я ничего не чувствую! – однако быстро приоткрыл окна и проветрил все комнаты.
На следующий день стало заметно, что хозяин избрал правильную тактику: рост растений значительно ускорился. К концу лета бананы в порядке очерёдности стали цвести.
– А ты говорил – три года ждать! – обрадовалась Хрумкина. – Такими темпами пошло дело, что мне скоро увольняться придётся…
– Не спеши, – осадил её Петрович, – дождёмся первых плодов, потом решим.
У него ещё оставались сомнения. Всё-таки первый опыт применения вновь придуманных удобрений мог и не принести желаемых результатов. Петрович определённо рисковал, он опять ночами не спал и бегал с фонариком по комнатам смотреть свои горшки в тайне от жены: боялся, что бананы остановятся в росте и завянут. Но пословица про того, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, оказалась верной – всё обошлось самым лучшим образом! Уже в декабре, несмотря на крепкие морозы на улице, заглядывавшее в окошки дома зимнее солнце позволило появиться первым зелёным плодам. А к весне они созрели, и супруги позволили себе ими полакомиться. Конечно, комнатные бананы оказались меньшего размера, чем продававшиеся в магазине, но вкусом они не отличались. Тогда же Хрумкины заметили, что растения продолжали свой рост и, упёршись в потолок, стали хорошо загибаться книзу. Причём продолжали в новых местах давать цветы.
– Люся! Про такое я ничего не знаю, – сознался Петрович. – Должны были только до потолка вырасти…
– Да пусть растут! – решила Люся. – Чем больше плодов, тем раньше можно начать продажу.
Хозяин задумчиво и несколько подозрительно смотрел на растения и понимал, что теперь их трогать было нельзя. Бананы продолжали расти по другому сценарию. А в кладовке начали накапливаться в дырявом ящике бананы для реализации. Вначале Люся отнесла попробовать пару килограммов на работу и предложила за половину магазинной цены директору школы.
– Где ты такие маленькие нашла? – изумилась Клавдия Ивановна, которая за свою жизнь будто впервые бананы увидела.
– Мне предложили знакомые, – пролепетала Люся, не желающая открывать правду. – Попробуйте, они дивно, как хороши! И не дорого…
Это была первая реализация товара, и вечером Хрумкины отметили её торжественно: выпили сохранившуюся с Нового года бутылку шампанского. Остальные бананы в количестве четырёх килограммов – первая выращенная партия – продала на рынке старенькая тёща Петровича, проживающая отдельно от производителя уникальных фруктов – на другом конце города. Паршина Евгения Никаноровна к дочери и зятю никогда не ходила и не ездила, она боялась, что в одно из посещений дом обрушится и её жизнь прервётся. Ей стукнуло уже восемьдесят пять лет, но на здоровье она не жаловалась. Только почти перестала слышать и постоянно использовала не самый совершенный слуховой аппарат, купленный по случаю Люсей в аптеке.
Первый съём урожая сильно взбудоражил семью Хрумкиных. Ведь они и сами не очень верили – особенно Люся, – что будет полноценный результат. Теперь же Петрович и его жена реально ощутили будущее изобилие бананов, начали планировать оформление документов на предпринимательство, Люся подала заявление на увольнение с работы. Оформив имеющийся в запасе ежегодный отпуск, она начала помогать с бананами Петровичу. Растения требовали всё большего ухода, особенно после внесения новой порции спецудобрений. Это было просто удивительно: постепенно зелёные широкие листья заполнили комнаты, часть бананов цвела, а другая часть уже готовила хозяевам для съёма свои ещё незрелые плоды. Петрович не успевал готовить ящики для затаривания.
В начале июня внутри дома можно было прятаться друг от друга за разросшимися растениями.
– Владик! – испуганно спросила вечером Люся. – Что-то они очень быстро растут, ты не считаешь?
– Пусть! Больше зелени в доме – быстрее заполним ящики и отправим твою маму на рынок. У нас уже есть возможность купить подержанный автомобиль, буду им пользоваться. Не век же на велосипеде товар возить? – Петрович стоял, пригнувшись, под изогнутым банановым растением и ласково его рассматривал. – Ложись спать, завтра у тебя будет много работы. А мне предстоит сегодня ещё удобрить землю в горшках, думаю, только к полночи управлюсь.
Когда Люся уже уснула, Хрумкин, использовав последние пол-литра самогона, приготовил ещё раствор с навозом и полностью его использовал. Он значительно устал за день, а, намаявшись, не заметил, как резво ускорили рост побеги банановых растений. Еле пробравшись через живую зелень к двуспальной кровати, Петрович разделся, подоткнул одежду под кровать и юркнул под одеяло к Люсе. В доме слышался тихий шум движущейся от стремительного роста листвы растений, но слушать его было уже некому – и хозяин дома и хозяйка крепко спали.
Проснулись они с первыми лучами солнца, которое всегда дополнительно стимулировало к росту банановые растения. Подняться с постели Петрович не смог, что-то мешало ему – тяжёлое и зелёное…
– Люся! – позвал он. – Ты спишь?
– Нет, но я не могу встать, надо мной – слишком много банановой листвы…
– Да, у меня такая же беда… – сказал Хрумкин и начал искать способ освободить себя и жену от неожиданного плена. Он слышал шелест листвы в комнате и не знал причины. Попробовал выползти к краю кровати, отталкивая одеяло в сторону. Жена схватила его за руку:
– Влад! Я боюсь…
– Прорвёмся, всякое в жизни случается! Старайся за мной держаться… – и он продолжил карабкаться с кровати. Люся пыталась ползти за ним, но получалось это у неё плохо: руки были опутаны листьями и не слушались, двигаться вперёд не удавалось.
К сожалению, Петрович также не мог похвастаться успехами в схватке с заполнившими всю спальню бананами. «Неужели мне удалось создать идеальное удобрение? – подумал он, продолжая разрывать окутавшую кровать зелень. – Мог бы прославиться на весь мир, Нобелевскую премию отхватить…». Он достиг края кровати, но свалиться с неё не смог, просто упёрся в стену из банановых листьев. Едва повернув голову, Петрович определил, что жена почти осталась на месте, между ними образовался зелёный занавес.
– Люся! – позвал он, испугавшись.
– Да, – прерывистым от усилий голосом отозвалась жена, – я пытаюсь и… у меня ничего не получается…
– Сейчас я выпутаюсь из этих чёртовых зарослей, потом начну их вырезать… или вырубать… И доберусь до тебя…
– Влад! А почему это произошло? Что случилось?..
– Не знаю…
Хрумкин перестал разговаривать, чтобы не терять силы. Он пытался продвигаться дальше, разрывая листья по одному, но их было слишком много… И они шуршали, шуршали и шуршали, он чувствовал, что бананы вышли из под контроля, они продолжали рост, причём рост этот убыстрялся с каждой минутой. Петрович понял, что силы на исходе. Ещё немного, и он не сможет продолжать борьбу…
– Люся! – попробовал он громко крикнуть, но не получилось; голос у него неожиданно сел. Ответа Петрович не дождался, поэтому ещё дважды позвал жену, причём с тем же результатом… Он попробовал повернуться, чтобы взглянуть в её сторону. Ему и это не удалось. Зелёные листья были вокруг: над ним, слева, справа, за головой… И они продолжали давить со всех сторон. В порыве гнева Хрумкин ещё раз собрал все силы, разорвал уплотнившуюся зелень со стороны Людмилы и увидел её застывшее белое лицо с раскрытыми глазами, в которых таился смертельный ужас! Рот был забит теми же зелёными листьями, которые были теперь вокруг них и с шелестом продолжали движение…
Несколько человек, проходившие утром по улице Чернышевского мимо дома Хрумкиных, были заинтересованы состоянием его окон: потрескавшиеся стёкла на глазах вываливались из рам, внутри виднелась сплошная стена зелёных растений, также выпиравших на улицу вслед за стёклами. Изумлению горожан не было предела: дом как будто слегка шевелился. Кто-то крикнул:
– Отбегайте! – и все кинулись на другую сторону улицы.
У дома под номером 15 разом разошлись стены и просела куда-то набок крыша. А к верху – навстречу с горячим июньским солнышком – вывалились огромные стебли странных растений с невиданными в этих краях цветами…
СНЫ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ
– научно-фантастический рассказ —
«…Жизнь возникает на бесчисленном множестве планет, но
разумные существа появляются в результате редчайшего
переплетения исключительных совпадений…»
Станислав Лем «Фиаско»
Пролог
Дейв спал и видел красочный сон. Будто он вместе с женой и дочкой находится в Диснейленде, и они развлекаются на всяких аттракционах. Было весело, но иногда Дейв ловил на себе внимательный взгляд Лейлы. Она будто недоумевала, потому что давно не видела его таким жизнерадостным.
– Милая! Ты что-то хотела спросить? – обратился Дейв к жене, когда Моника откатывала на каких-то массивных автомобилях, сталкиваясь с такими же механическими уродинами на идеально ровном покрытии. Держась за правую руку мужа, Лейла ответила, вглядываясь в чистое синее небо над Анахаймом:
– Нет, но мне показалось, что ты сегодня впервые находишься в приподнятом настроении за несколько последних месяцев.
– Наверное, от того, что мы давно не вырывались отдохнуть.
В эту минуту он проснулся и всё вспомнил.
– 1 —
Престон служил в Космическом центре уже пятнадцать лет и ни разу у него не было возможности провести время с семьей – по той причине, что семьи у него ещё не было. Лейла давно ему нравилась, но о женитьбе на ней он и мечтать не мог. Дочь начальника центра очень редко появлялась в поле зрения Дейва, потому что с Космическим центром она мало имела дела, только иногда привозила отцу какие-то документы, причём сопровождал её в машине очень суровый лейтенант военной разведки. Влюбиться в Лейлу труда не стоило: она было хороша собой, в меру умная и очень выдержанная. Когда они сталкивались в коридорах центра, между ними пробегала довольно заметная искорка взаимного притяжения. Такая, что со временем Дейв стал видеть в своих мечтах, что придёт время, и он рискнёт сделать предложение руки и сердца. Но каждый новый день показывал, что добиться благосклонности Лейлы было не так-то просто.
Дейв сильно уставал на тренировках в тренажёрах, экипаж готовили по всем правилам, астронавты обязаны были обойти любую опасную ситуацию. Секрета о цели полёта давно уже не существовало, созданный совсем недавно новый тип звездолёта, получивший за принцип действия главного двигателя рабочее название пульсолёт, мог легко достигать скорости, близкой к скорости света. Дейв с друзьями-астронавтами готовился к испытанию в Дальнем Космосе первого такого корабля – «Торнадо». Им поставили цель посетить двойную звёздную систему Проциона. Экипаж из шести человек должен был добраться до места назначения и изучить имеющиеся у звёзд планеты, особенно уделив время тем, куда со временем смогли бы переселиться земляне.
– 2 —
Пульсолёт начал разрушаться сразу после отказа системы слежения за опасными приближающимися объектами, корпус его мгновенно был прошит небольшим астероидом, которому теперь никто не даст подходящее трагическое название. Обзор космического пространства на несколько световых месяцев по курсу корабля осуществлял бортовой компьютер, и именно он автоматически регистрировал внешние крупные и мелкие астероиды, сразу давая им номера и буквенные обозначения. Как он мог не заметить один из высокоскоростных пятидюймовых космических снарядов, теперь не определить, но это произошло, астероид разрушил все внутренние переборки и через полчаса на пульсолёте, кроме Дейва, в живых никого не осталось. И то только потому, что он находился в шлюзовой камере с целью проверить работоспособность китайского скафандра повышенной защиты. В миг трагедии Дейв почувствовал лёгкий толчок в плечо от стенки камеры, где он находился. Прямо в китайском обмундировании ему удалось проверить все помещения пульсолёта и убедиться, что отныне никто не посоветует, что делать дальше в создавшейся обстановке: члены экипажа погибли от абсолютного холода и исчезновения воздуха в тех местах, где их застала авария. Соображать придётся в одиночку. От Земли Дейв был невообразимо далеко, так же, как и от Солнца. Система двойной звезды – Процион А и Процион В – состояла из трёх газовых гигантов и планеты, расположенной в Зоне жизни, но каких-либо живых существ не имеющей. Следопыты уже побывали на этой странной планете, имеющей атмосферу, близкую по составу к земной, а также залитую водой почти полностью. Оставался не затопленным невзрачный клочок суши вблизи экватора размером с княжество Лихтенштейн. Анализы воды оказались превосходными, можно пить без кипячения. Судя по состоянию найденной твёрдой поверхности, планета обладала тёплым климатом, здесь отсутствовали штормовые ветры. Первый землянин, ступивший на планету – капитан экспедиции Эрнст – назвал её Вондерфул. Дейв мог использовать чудом не повреждённый спускаемый модуль и добраться до этого ближайшего пристанища, чтобы провести остаток жизни в тепличных условиях. Запаса продуктов питания ему могло хватить на здешний год, который был вдвое длиннее земного.
Собрать все необходимые на новом месте вещи было недолго, но Престон специально усложнил свою задачу: он нашёл на корабле и погрузил в модуль весь инструмент, который может понадобиться в разных случаях жизни, несколько сотен квадратных метров специального сверхлёгкого полотна для сбора лучистой энергии звезды, универсальную микроядерную установку и неприкосновенный запас посадочных семян земных культур. Ему повезло, что свободного места в спускаемом аппарате оказалось больше, чем нужно. Траектория повреждённого пульсолёта постепенно приближалась к точке, с которой астронавт мог достигнуть цели, используя двигатели модуля. Пять погибших членов экипажа, с которыми Дейв заранее простился, должны были сгореть при входе корабля в атмосферу планеты после отделения посадочного модуля.
– 3 —
Ночевать на планете Дейв не боялся. Он выгрузил часть необходимого оборудования и инструментов из модуля, соорудил из листов пластика небольшое помещение и широкую лавку в нём, на которой планировал проводить вондерфуловские ночи. Приготовив лёгкий ужин, он съел его и быстро уснул из-за усталости.
Конечно, Лейла была и в этом сне Дейва. Он не мог её забыть, потому что прошло всего полгода, как в составе экипажа ему пришлось покинуть Землю. Лейла плескалась в бассейне у своего дома. Затем она поднялась к расположенным рядом лежакам и улеглась на один из них. Загорая, Лейла читала что-то с планшета, скорее что-то весёлое, потому что улыбка частенько появлялась на её лице. Последние дни они встречались чаще и подолгу разговаривали о предстоящей экспедиции, а перед самым стартом на орбитальную станцию, откуда экипаж «Торнадо» должен был перебраться на свой звездолёт, Лейла спросила Дейва:
– Ты хочешь, чтобы я тебя дождалась?
– Но разве это возможно? – спросил недоверчиво он. – Любовь моя! Ты разрываешь моё сердце!
– Наверное, всё-таки возможно. Я нашла, где могут мне помочь. Спокойно работай в Космосе и обязательно вспоминай обо мне в свободное время. Только не забудь вернуться на Землю, я тебя постараюсь здесь встретить, – Лейла легко поцеловала его в губы и исчезла в дверях отцовского дома.
После пробуждения Дейв наметил целый план первоначальных действий на первый день пребывания в новом месте. Вначале он, вооружившись лопатой, в течение часа посадил небольшую делянку картофеля, полив его тёплой водой из океана, плескавшегося в нескольких метрах от модуля. Затем, искупавшись, позавтракал запасами со звездолёта.
Процион А светил много ярче Солнца на Земле, но расстояние до него было достаточно большим, чтобы повредить всходам растений, которые высадил на Вондерфуле Дейв. На этой почве все семена проросли значительно быстрее, чем полагалось по брошюре, найденной космическим Робинзоном среди взятой с корабля утвари. К тому же, редкие, но сильные дожди очень помогали растениям набирать силу. Если так пойдёт и дальше, то Дейв соберёт неплохой урожай для первого раза. У одинокого жителя огромной планеты появятся свой пшеничный хлеб и картофель, красивые земные цветы. Используя консервированную пищу, взятую со звездолёта, он может прожить здесь два, а то и все три года. Жалко, что в океане нет никакой живности, как и на этом небольшом пятачке суши, а то и дольше можно было бы продержаться.
Дейв много ходил по острову, обследуя все закоулки, где он надеялся найти что-то похожее на живые существа. Но, кроме редкого зелёного мха на скалах, ничего не нашёл. Иногда он пытался понять оставшихся на Земле руководителей космической службы, захотят ли они послать к Проциону спасательную экспедицию? Отсутствие связи с родной планетой никак не увеличивало шансы Дейва, на Земле ничего не могли знать о случившемся, поэтому там просто ждали возвращения пульсолёта. На таких огромных расстояниях, какие разделяют звёзды, невозможно понять, что случилось с экспедицией, идёт ли всё у экипажа нормально, или его уже нет в живых, а может он сбился с курса настолько, что даже думать о нём не имеет смысла? Искать в Глубоком Космосе относительно небольшой пульсолёт – это тоже самое, что пытаться найти иголку в стоге сена размером с Эйфелеву башню. Конечно, никто даже не подумает искать Дейва Престона…
– 4 —
Одинокая фигурка постоянно перемещалась по твёрдой поверхности Вондерфула, иногда вслух поминая недобрым словом того, кто так неудачно назвал планету. Погибшего командира можно было понять: найдя для планеты такое тяжеловатое имя, он ничем не рисковал. Никто в тот день не мог предположить, что планета, залитая полностью водой, кому-то пригодится. Скорее считали, что про неё забудут навсегда! И только в звёздном атласе справа от названия звезды будут перечислены вновь найденные планеты с основными характеристиками и случайными именами. Дейв не избегал в ясные ночи рассматривать небо, оно и здесь было ослепительно красивым. Процион В, находившийся в шестнадцати астрономических единицах, выглядел тусклой искоркой. Когда-то и он был настоящей звездой, пока за сотни миллионов лет не выгорел весь водород, а теперь эта бывшая звезда делала оборот вокруг Проциона А за 40 земных лет. Млечный путь казался таким же, как и с Земли – густо населённый звёздами и ярким. Он хорошо освещал местность, где расположился астронавт с «Торнадо». Три газовых гиганта, размером с Уран, были слегка ярче остальных звёзд. Зато Землю без мощного оптического прибора видно отсюда не было.
Через два месяца астронавт попробовал выкопать первые клубни картофеля. Он сварил их и, посолив, съел с кусочком хлеба. Первый урожай на необитаемом острове! Чтобы не сойти с ума от произошедших с ним событий, Дейв начал вести дневник на следующий день после организации своего жилища. Записей набралось не очень много, но про выращенный картофель он записать не забыл, это было знаменательное событие.
Ему повезло, что сутки на Вондерфуле не особенно отличались от земных, Дейв пользовался своими светящимися наручными часами, которые ему подарила Лейла, спал восемь часов и вставал, как и на родной планете, в семь часов утра. По-прежнему он старался найти в окружающем мире хоть что-то похожее на живое существо. Часто вспоминал домашних земных животных – собак, кошек – и мечтал иметь под боком подобного друга, за которым можно было бы ухаживать, с которым можно было бы поиграть. Иногда Дейв пытался сочинять рассказы о земной жизни, но вскоре ему это надоело. В дневнике насчитывалось уже десятка два начатых литературных опуса, но все они были не окончены. И Дейв жалел, что у него отсутствовал дар писателя, как и художника. Бумаги у него сохранилось много, но рисовать он тоже не мог, кроме солнечного круга с тонкими лучиками и деревьев, облик которых в его памяти начал притупляться.
Сначала Дейв старался бриться ежедневно, как и на Земле, но затем постепенно ему расхотелось и этим заниматься. Он зарос волосами, как какой-нибудь земной бомж. Лишь иногда брал ножницы и старался поровнее постричь волосы, чтобы не потерять облик человека. Хотя кому это теперь было нужно?
– 5 —
Прошло полгода, а точнее сто восемьдесят пять дней после аварии на «Торнадо». За эти дни ничего в окружении земного астронавта не менялось, кроме вида участка с выращенным урожаем, который он убрал в холодильную камеру, потребляющую энергию Проциона с помощью солнечных батарей, полностью развернутых на свободной территории в десятке метров от океанского берега. Аккумуляторы, расположенные в модуле, всегда были достаточно заряжены, и ни разу Дейву не пришлось прибегать к помощи ядерной микроустановки. Убрав созревший урожай картофеля, а затем и пшеницы, астронавт, поменяв участки, вновь засадил их семенами и клубнями. В иной день ему приходилось работать так много, что он не был в состоянии вспоминать о прошлой жизни. Только ночью Дейв видел сны про свою девушку и жалел, что выбрал не ту профессию, которую надо было выбрать. Теперь он считал, что из него вышел бы неплохой фермер, правда, сомневался, а получилось бы у него содержать в образцовом порядке животноводческую ферму?
Посреди ночи сон Дейва был прерван сильным грохотом. В щели временного жилища проникли яркие всполохи огня. Астронавту показалось, что снаружи произошёл взрыв, он сразу подумал о модуле. Если у него исчезнет по какой-то причине модуль, где находились многие инструменты, энергостанция, холодильники, запасная одежда с обувью, много ещё чего, то до конца его и так несладкой жизни осталось бы всего несколько дней. Астронавт быстро выскочил из своего укрытия. Звёзды всё также освещали местность, вначале он ничего необычного не увидел, потому что промелькнувший яркий свет исчез, будто он Дейву всего лишь приснился. Модуль оказался на месте. В этот момент вновь не очень далеко послышался новый грохот, и поверхность дрогнула, как при землетрясении. Правда, грохот быстро прекратился. Такого явления природы на этой планете Дейву ещё не встречалось, и он посчитал нужным взять фонарь и пройти вперёд для выяснения причины появления огня и грохота. Не вулкан же там образовался, по крайней мере вулкан так быстро не погас бы. При свете звёзд астронавт шёл по уже изученной местности довольно долго, при необходимости – где были невысокие скалистые выступы – включал фонарь. До рассвета было ещё далеко, и Дейв, не увидев ничего подозрительного через полтора-два километра, вернулся и попробовал вновь заснуть. Но на душе было тревожно, он ощущал какой-то дискомфорт и, конечно, не спалось. Несколько раз астронавт выходил из своего лёгкого убежища и осматривался, но всё оставалось спокойным, грохот ни разу не повторился. Постепенно стало светать, из-за горизонта начал подниматься огромный сияющий Процион.
Приняв решение осуществить более глубокое обследование своего островка, Дейв позавтракал, собрал в сумку немного еды в дорогу, туда же сунул лёгкий лазерный пистолет и, перебросив ремень сумки через плечо, он быстро пошагал в том же направлении, что и ночью. На сей раз астронавту пришлось пройти по камням не менее двух часов, пока он заметил в отдалении по своему курсу отливающие металлическим блеском разбросанные детали. Вначале Дейв подумал, что просто когда-то он не добрался до этого места, а «Торнадо» не полностью сгорел в атмосфере, и его останки достигли планеты. Потом подумал, что грохот и обломки, да ещё огонь – всё указывало на падение из космоса этой ночью другого металлического изделия. Он постоял немного, приглядываясь. Достал из сумки пистолет и, крепко придерживая его в правой руке, медленно двинулся вперёд.