- -
- 100%
- +
– Вот я кретин!
– Что ты сделал, чтобы довести её до слёз?
– Я заснул в гостиной, калитка была открыта. Ты же знаешь, она иногда заедает, зараза. И, видимо, Мэдис вошла, не докричавшись. В общем, она застала меня в бреду, а когда разбудила, то первое, что мне нужно было, это выгнать её, иначе, не знаю, я… Просто, я хотел защитить её от себя же и сделал это не совсем вежливо, даже грубо. Не знаю. Мне нужно извиниться перед ней.
Я стремительно потянулся за телефоном и хотел было набрать её номер, как Джерри меня вовремя остановил.
– Ты сейчас собираешься это сделать? Не думаю, что в пять утра она будет рада слышать твои извинения.
– Точно, ты прав. Прав. Я не подумал.
– Да… А чего она так поздно приходила?
– Вроде бы, документы какие-то принесла, хотя я и сам не понимаю, зачем было так поздно их нести. Странно.
– Странно… – задумчиво протянул друг.
– Ладно, хватит грузиться. Нужно что-то позавтракать и, если ты в силах, можем раньше приступить к работе. – сказал я Джерри, потирая лицо. – Как слышно?
Я пощелкал пальцами у лица друга, который находился явно не со мной.
– Ау!
– А, да. Прости, чё-то и я расклеился. Мне нужно взбодриться. Пойду приму душ. С тебя кофе и омлет с овощами.
На этом он встал и направился в сторону ванной.
– Джер!
На меня посмотрели два сонных и недовольных глаза.
– Спасибо тебе, что приехал! Не представляю, чтобы делал без такого друга как ты.
Я знал, что он не любит подобного рода благодарности. Всегда смущается, поэтому даже не удивился тому, что Джерри просто отшутился в ответ.
– Скоро эта лавочка закроется, брат. Пользуйся моим великодушием пока есть возможность. Не вечно я смогу терпеть твой скверный характер.
– А ты быстро учишься. Я-то думал, стоит отправить тебя на курсы сарказма.
Он хмыкнул и на этом вышел из кухни. А со мной остался чёткий вопрос – "Что тревожит его?"…
***
Мятная веточка 5
POV Николас
Джерри, у меня хорошие новости! Я нашёл того деда. Он готов продать свою посудину на наших условиях. Так что у нас работки прибавилось на полных два-три месяца вперёд.
Судорожно надеваю рабочий комбинезон, всё ещё ощущая волнительную дрожь в руках.
– Не понял какого деда? Какая работа? – сказал недовольно Джерри, нанося финишный слой лака на деревянные детали каюты.
– Помнишь, месяц назад я увидел в гараже у очень странного деда эксклюзивный "Карибиан 22". Так вот, я наконец смог с ним встретиться.
– Классно. И? – промямлил в респираторе Джерри.
– Что и?! Он готов её отдать почти за даром.
– Круто. – ответил безрадостно друг.
– Что-то не наблюдаю радости. Что случилось, Джер?
Джерри закончил вскрывать лаком деревянную деталь, отложил краскопульт, сдвинул на шею свой респиратор и только, когда положил в рот по привычке сладкий леденец, заговорил:
– Я хотел сделать перерыв хотя бы на месяц. Я выдохся, Николас. – жуя свою конфету произнёс друг.
– Ты же сам понимаешь, что этот проект может принести нам немалый доход? Поэтому расслабляться некогда.
Заметив колебания Джерри, я повторяю свой вопрос.
– Понимаешь или нет?
– Ну не такой уж немалый, Николас. – как-то уныло был дан мне ответ.
– Джер, это отличный эксклюзивный экземпляр со своей историей. Ты знаешь что-то про эту модель?
– Ну? – вместо "нет, не знаю!", говорит он своё любимое "ну?", ожидая от меня объяснения.
– Её выпуск прекратили ещё в двадцатых годах прошлого века. Тогда она была не слишком популярной, а если точнее, то этот проект провалился из-за нестандартного подхода молодого архитектора Уайза. Люди просто не поняли и раскритиковали её в пух и прах, назвав "Карибиан" посмешищем для рыб, а архитектора негодным даже для проектирование барж.
Я задумался, размышляя над тем, как бы я поступил, будь я этим архитектором.
– Ну и что дальше? – вырвал меня из мыслей, скучающий голос Джерри.
– А дальше? Многие великие вещи были недооценёнными, но спустя годы их уникальность и шедевральность была доказана. Как оказалось, "Карибиан" вошёл в список таких вещей. Жаль только Уайза. Архитекторские компании, после его всем известного провала, не хотели принимать на работу. Он долго пил, но как-то нашёл в себе силы выбраться и переехал на Карибы. Там он смог себя реализовать и создать собственные уникальные проекты яхт. Он умер в сорок лет, не знаю конкретно от чего, но писалось, что причиной смерти был алкоголь. Я думаю, что он просто-напросто спился. Но Карибиан 22, это как маслкар у коллекционеров машин. Редкая и дорогая игрушка.
– Почему я не знал об этом?
– Не знаю, но должен был. А теперь представь, если мы отреставрируем и сделаем из неё раритетную яхту. Да любой коллекционер купит её за сумму с шестью нулями! Мы ждали подобной находки все эти годы! Теперь понимаешь?
– Шестью нулями?! – наконец оживился голос друга.
– Более того, это не просто предположение, я уже лично знаю нескольких любителей такого раритета и, возможно, мы не успеем закончить реставрацию, как выстроиться из них очередь у наших дверей и мы проведём крупный аукцион.
Джерри подошёл к выходу и, размышляя, уставился на улицу.
– Я смогу наконец закончить свою яхту, а ты сможешь на жвачки всё потратить или во что ты там хотел беспроигрышно вложиться?
– Вообще-то будущее за криптовалютой, Николас. Зря смеёшься. Ещё будешь мне завидовать.
– Джер, ты же знаешь, если ты будешь успешен, я лишь порадуюсь и поддержу тебя. Но не вкладывай только всё. Оставь хотя бы на наш отдых. Мы просто обязаны хорошенько отдохнуть на Карибах.
– М-м-м, Карибы, ром, белый песок и загорелая красавица. – мечтательно заговорил Джерри.
– Ну, так как? Теперь мотивирует?
– Стоило с этого начать! Сказал бы -"Джерри, работка на миллион", – а то всё непонятные истории про деда и его лодку мне впариваешь.
Я лишь улыбнулся.
– Сегодня нужно отметить это дело. Ты же знаешь, Николас, как я люблю тратить ещё незаработанные деньги. – довольно сказал Джер.
– Пойдём к Фарруху, выпьем за исполнение твоей мечты. Может и Джоузи там уже не работает.
– Не-е-ет, мы пойдём к Фарруху за исполнением нашей мечты.
Поедешь со мной к доминиканкам, может они излечат твою душу и израненное сердце. – кривляясь сказал Джерри.
– Смотри, чтобы ты не оказался сейчас в том месте, где излечат твои нос.– ответил я.
– Всё, всё, шутка. Я помню, что ты сделал с моим подарком. Выпотрошил грушу, как мешок сена. – он замолчал на минуту и задумчиво посмотрел на меня.
– Что, Джерри? – спросил я, когда его взгляд задержался на мне неестественно долго.
– Вот если серьёзно, Николас, неужели ты и вправду не понимаешь, что эта девушка нереальна?! Ты столько лет потратил на её поиски! Нет её! Понимаешь? Нет! Не существует. – нервничая, сказал Джерри.
Немного смягчившись, он продолжил.
– Николас, разве тебе не хочется нормальных, реальных отношений? Я поддерживал тебя как мог, пытался понять. Но я всё равно не пойму. Ты просто себя съедаешь заживо. Понимаешь?
– Да, Джерри, ты прав!
– Что? Ты, ты, наконец понял. Дошло?! – недоверчиво спросил Джерри.
– Да, я понял. Понял, что ты не понимаешь и не поймёшь, потому что ты не любил Её.
Я начал нервно расхаживать, а он следить за каждым моим движением.
– Не может быть сон настолько реален, понимаешь? А если всё же её нет, то мне не нужна другая! Я не смогу полюбить кого-то так же сильно, как мою Мятную. Не смогу…
Джерри лишь с грустью смотрел.
С минуту он молчал, но затем начал что-то говорить. Я же его не слышал. Бурил взглядом дальний угол мастерской и думал. Думал о том, что в чём-то я всё-таки был согласен с Джерри. Не жить обычной жизнью бывает порой очень сложно. Особенно, когда просыпаешься посреди ночи с диким непреодолимым желанием ощущать Её тепло рядом, обнимать, целовать, в конце концов хотя бы раз ощутить её губы… Я не говорю уже о том, чтобы родить детей, воспитать их, а самим состариться вместе. В такие моменты неконтролируемого порыва, бег – мой спаситель. Я просто бегу долго, долго. Истязаю себя, заставляя сердце выплясывать сто восемьдесят ударов в минуту, чтобы в конце наступило долгожданное облегчение, с обновлёнными мыслями, в которых я всё так же предан Ей, всё так же готов жить и не предавать свои чувства, найти Её либо здесь на земле, либо где-то там…
Джерри ещё что-то говорил, а когда он завершал свою речь, я повернулся к нему и стал слушать, делая вид будто и не выпадал из беседы:
– Николас, в любом случае, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Если любишь её, люби. Только вот на свадьбу со сном я не приеду.
Я вымученно улыбнулся. Он улыбнулся в ответ с гримасой сочувствия.
– Ладно, хватит грузиться, братан, меня волнует другой вопрос, мы сегодня бухать будем?
– Будем, но в меру. Ты пить не умеешь, дружище. Смирись уже с этим.– сказал я.
– Ты надоел со своей мерой, мы оторвались неудачно всего-то пару раз! – жестикулируя, стал возмущаться друг.
– Ну, не пару. Мне кажется лучше запомнить отличный вечер, чем вспоминать откуда тату или непонятный контракт. Я уже молчу о том, как перепив с тобой, мы прощались с жизнью. Или ты забыл? – сдерживая улыбку, спросил я.
Джерри изменился в лице, вспомнив, как мы лежали с алкогольным отравлением, задыхаясь, и прямом смысле слова, слышали удары собственного сердца.
– Я думал – это конец. Страшно было настолько, что я первый раз стал молиться вголос. – Джерри как-то нервно засмеялся, а я вспомнил детали той ночи и лицо впервые так сильно напуганного друга.
– Да… – протянул я.
– Но, всё равно ты старый дед. – ворча, ответил Джерри, а я лишь ухмыльнулся ему в ответ. – В любом случае, пьём за мой счёт.
– Ок.
На этом наш разговор, сменился активной работой и до вечера мы с Джерри трудились так и не присев, мечтая поскорее начать реставрацию исторического "Карибиан 22".
К восьми, мы договорились с ним встретиться в баре Фарруха. Часы показывали ровно восемь, когда я оказался в стенах заведения. Людей сейчас было не так много, но к девяти обычно свободного места уже не найти. Так как Джерри задерживался, я заказал себе своё любимое нефильтрованное и сел в более уединённом месте, потихоньку потягивая пиво.
– Вот так встреча! – послышался позади меня писклявый голос, от чего я непроизвольно скривился.
– Николас, милый, давно я тебя здесь не видела! – всплеснув руками, проговорила особа, которая меня дико раздражала.
– Почему один сидишь, скучаешь?
– Привет, Джоузи! – ко мне подошла местная певичка.
– Привет, привет. – протяжно сказала она, при этом нагнувшись так, что вся её грудь была наружу, в метре от моего лица.
– Хочешь я проведу вечер с тобой? Вспомним наше прошлое.
– У нас нет с тобой прошлого. – холодно ответил я.
– Конечно, но в моих мечтах и вот здесь, и вот здесь. – женщина стала откровенно себя демонстрировать, указывая на область груди.
– Мечтать, Джоузи, это хорошо. – проговорил я, отодвигаясь от назойливого тела блондинки.
– А ты не изменился, всё такой же бука. Может я спою тебе и твоё сердце растает, а?
– Слушай, Джоузи, ты нормальная женщина…
– Девушка! – возмутилась Джоузи.
– Хорошо, девушка. – я лишь отмахнулся согласием на её замечание и настойчиво продолжил свою мысль.
– Просто найди себе того, кто будет тебя ценить.
– Я сейчас с ним разговариваю. – кокетливо сказала она, потянувшись своей рукой к моему лицу. Но я успел отвернутся, чувствуя при этом сильное раздражение.
Джоузи с её манерами и стилем жизни можно описать одним словом – "вульгарность". Не смотря на это, лицо женщины могло бы выглядеть довольно мило, если бы не слой макияжа. Но в голове этой барышни не переставал гулять вечный февраль, с полным отсутствием чувства самосохранения и уважения к себе. Если бы не жила она в Ричмонде, а например в одном из городков штата Техас, при этом работая в придорожном баре, давно бы влезла с головой в неприятности.
– Джоузи, не хочу с тобой ругаться, давай договоримся, ты идёшь работать, помня о благоразумии ко мне не приставать. Договорились?
– Да, сладкий, договорились. Мне и так уже нужно идти, сам знаешь, Фаррух не любит опозданий. Но петь я буду для тебя всё это время.
Она поцеловала свои пальцы и быстро коснулась моего лица.
Я даже не успел среагировать, как она, смеясь, убежала на сцену. Схватив микрофон, она сказала:
– Это песня посвящается моему Николасу. Милый, для тебя. – отправив мне воздушный поцелуй, она начала петь.
– Что я пропустил? – сказал пришедший, Джерри, ошарашенно глядя на меня.
– Мы с Джоузи теперь вместе.
– Ты серьёзно?
– Куда уж серьёзнее?
– Николас, ты что уже набрался?
– Джерри не тупи, лучше помоги мне избавиться от неё.
– Ну! – сделал паузу друг. – Нужно найти ей кого-то. Кого-то, такого же пришибленного. Либо вечно бухого. Трезвенник её точно не вынесет.
Я засмеялся.
– Ты, что будешь пить? – вставая, спросил Джер.
– Мне пока достаточно этого.
Я указал рукой на литровый бокал с пивом.
Джерри пошёл к бармену, а я взял свой бокал и сделал вкусный глоток холодного напитка мутного карамельного цвета, который вместил в себя горечь гречишного меда, запах коры дуба и свежесть полевых трав. Я почти наслаждался, если бы не одно назойливое пятно – Джоузи.
Все это время она пела "Огненный поцелуй". Обычно Джоузи исполняла песню не так уж плохо, хотя меня раздражал её голос в принципе, в особенности верхние ноты. Но сегодня она опошлила и испортила эту композицию так, что джазовый метр точно перевернулся бы в гробу и не раз. И да, я не посещал этот бар так часто, как мне хотелось бы из-за нежелания весь вечер слушать творчество этой особы. Однако, именно здесь продают самое лучшее нефильтрованное пиво и только поэтому я был готов стерпеть даже Джоузи.
Пытаясь пропускать мимо ушей раздражающий голос, моё внимание привлекла женщина. Она шла быстрыми широкими шагами ко выходу, а следом за ней также быстро шёл недовольный Фаррух. По её походке можно было понять, что она расстроена. Вид у неё был по-детски мил: комбинезон жёлтого цвета, короткие светлые волосы и обиженная зажатость в движениях, свойственная скорее подростку, чем молодой женщине. Она резко остановилась у центрального выхода, и спустя несколько секунд, развернувшись, что-то сказала Фарруху. Тот незамедлительно пришел в ярость. Не знаю почему, но что-то меня побудило встать и подойти к ним. Мне показалось, что раньше я уже где-то видел её. Я ощутил как во мне возникло стойкое чувство дежавю.
Мне были знакомы её силуэт и жесты, и в особенности её расстроенный вид.
Я стал идти быстрее, желая поскорее рассмотреть поближе её лицо, но не успел. Она выбежала на улицу, вытирая по дороге свои слёзы.
Я смотрел ей вслед, не отрывая взгляда, и не мог понять, почему мне знакома её персона. Я не мог понять, почему мне так хочется побежать вслед за ней, догнать её и сказать "Не плачь!"?!
Спустя минутные порывы жалости и сочувствия, я почувствовал сильное раздражение на самого себя. Я понял, что не хочу новых вопросов. Никаких. А тем более вопросов касательно женского пола. Я отбросил в сторону все свои порывы и проследил уже равнодушным взглядом за плачущей женщиной в жёлтом комбинезоне. Она вбежала в припаркованный автобус, который скрылся за следующим же поворотом, а я постарался успокоить все свои спонтанные чувства, списав их на градус алкоголя в крепком пиве.
– Фаррух, что случилось? – спросил я, пыхтевшего от злости индийца.
– Да так, издержки работы. Бывают же такие ненормальные!
– Так, что именно произошло? – шёл я рядом с ворчащим Фаррухом.
– Я ждал её сегодня на собеседование. Но эта особа, нет в голове не укладывается, эта особа опоздала на час!!! Час!
– Ну, она, наверное, как-то это объяснила?
– Нет! Я не позволил этого сделать, я слушать её не стал! Ещё чего?! Такую несерьёзность я не терплю! А ещё американка!
– А на кого она хотела устроиться?
– Певицей. На один месяц, пока Джоузи будет в отпуске. Но это уже неважно. Я всё равно не допущу её к работе.
– Да? – задумчиво спросил я скорее себя, чем Фарруха. – Она приезжая?
– Да, с США. – язвительно произнёс последнее слово индиец.
– И чем тебе так Штаты насолили? – смеясь спросил я. – Тоже опоздали?
– Нет, они не приняли Фарруха.
– Ясно. – сказал я и оставил его бубнить у кабинета.
Фаррух живёт уже более двадцати лет в Канаде. Разговаривает он на английском почти без акцента, я бы сказал, что почти как носитель. Но исключением является ситуации, когда он взбешён или сильно нервничает, как сейчас. В такие моменты, в моменты летящих в стороны от гнева слюней, у него через слово проскальзывает индийская манера произношения. Внешне Фаррух выглядит очень колоритно. И одежда здесь вовсе непричём. Будучи толстым пятидесятилетним мужчиной, с тёмно-шоколадной кожей, ярко выраженными пышными усами и не менее пышной причёской, он производит порой впечатление злодея из индийских фильмов. Трудно сдержать улыбку, видя его недовольным, к тому же с проскальзывающим акцентом. Как человек, он нормальный, но жадный к деньгам. Он часто говорит, "Время – деньги", а учитывая его любовь к доллару, считает настоящим грабежём, когда кто-то опаздывает к нему на встречу. Но ему стоит отдать должное, он добился своего и владеет теперь лучшим баром Ричмонда, вложив в него немало сил и труда.
С Джерри мы расстались в два часа ночи. Он хорошенько напился, я бы сказал, за двоих. Естественно домой довести его пришлось мне. Думаю, что он не вспомнит с утра, как чуть было не женился на сорокалетней женщине. Она кстати была с ним на одной волне. Такая же пьяная и такая же свободная от семейных уз, решив за ночь остепениться. В общем, помимо приключений с ним, мне пришлось справляться в одиночку с соблазнами непонятливой Джоузи.
Кое-как добравшись до кровати, я посмотрел на время. Цифры электронного будильника показывали четыре утра. Мне очень хотелось спать, поэтому как только я закрыл глаза, а "пьяная от мыслей" голова оказалась на подушке, мой мозг стал быстро отключаться от реальности. Но перед полным отрешением от мира, я почему-то опять вспомнил ту женщину из бара. Меня до сих пор не покидало ощущение, что я видел её раньше…
***
Мятная веточка 6
POV Автор
– Добро пожаловать в Канаду, Санни А́ртура Джонс! Вот Ваш паспорт.
– Спасибо! – сказала молодая женщина, пряча документ в рюкзак.
– У вас такое солнечное имя! Очень вам подходит!
– Благодарю! – натянув улыбку, ответила она весёлому, добродушному полицейскому.
Впервые ей встретился такой позитивный представитель власти, да ещё и таможенной службы.
Кто-то сказал, что "мир принадлежит (вот таким вот) весельчакам", и сейчас она как никто другой была с этим согласна.
Смотришь на таких весельчаков и думаешь, что у них вообще нет проблем.
А может они просто не считают проблемы проблемами?
В любом случае, для них мир наполнен яркими красками. Их так много, что они выливаются за края палитры жизни, даря часть этой яркости другим.
И даже если на улице идёт дождь, почтовый ящик забит квитанциями счетов, а в руках документ об увольнении с работы, эти люди найдут в себе силы, чтобы разукрасить столь серый и унылый день.
Чего вовсе не скажешь о ней. В данный момент её хрупкие плечи были переполнены грузом трудностей и переживаний. Даже если бы она очень захотела сейчас смотреть на всё позитивно, вряд ли бы смогла. В тот момент, когда она пересекала американскую границу, попадая на территорию Канады, в её груди уже зародилось чувство сильного страха.
Казалось, что вся эта идея неправильна и стоит немедленно, пока не поздно, вернуться обратно в Сиэтл к больной маме.
Много лет Санни никуда не выезжала за пределы родного города и сменить обстановку было очень соблазнительно. Всё же беспокойство взяло вверх. Она решилась позвонить маме и озвучить своё намерение.
– Санни, дорогая! Тебе не стоит ни о чём волноваться. Я нормально себя чувствую. К тому же, со мной будет жить тётя Мэгги. Она обо мне позаботиться в случае чего.
– Я что-то не поняла, мам. Каким образом с тобой будет жить тётя Мэгги? – удивлённая этой новостью, спросила дочь.
– Временным образом, Санни, к сожалению, временным.
– Мама! Можешь объяснить конкретно?! Я не понимаю, что там у тебя происходит. – уже с раздражением произнесла Санни.
– Только не надо нервничать, дорогая. Тётя Мэгги согласилась остаться жить у меня на целый год.
– Как это?!
– Ничего особенного. Ей нужны деньги, поэтому она решила сдать свою квартиру на год. Когда я узнала об этом, то отговорила её ехать к бабушке за город и пригласила пожить у меня. Ты же не против?
– Как я могу быть против? Но, как вы сможете жить?! Я имею ввиду, вы уживетесь вдвоем?
На этом Санни услышала громкий смех своей мамы. Женщина всегда смеялась очень шумно и раскатисто, впрочем, как и Санни, которой достался этот маленький, но "шумный ген".
– Посмотрим, дорогая. Время покажет. В любом случае мы же как-то выросли вместе, не убили друг друга, так что и сейчас, надеюсь, не убьём. Хотя ты знаешь, какой порой невыносимой может быть твоя тётя. Но и я не промах.
Санни хмыкнула.
– А теперь, Санни, ты должна мне пообещать кое-что.
– О, нет, мам, давай только без обещаний. – нервно отозвалась дочь.
– Нет, Санни, не давай. Ты же даже не знаешь, что я хочу тебе сказать, а уже говоришь мне "нет". "Глупый отвечает…
– …не выслушав" – Санни смиренно закончила за мамой её любимое высказывание.
Зная, что спорить с мамой бесполезно, взрослая дочь замерла в волнительном ожидании. Ей очень не нравилось давать обещания своей маме в особенности потому, что её мама была очень самоотверженной женщиной и никогда никого ни о чём не просила. А если и просила, то лишь в ущерб себе.
– Пообещай мне, Санни, что не станешь волноваться и пойдешь учится в Ванкувере. Я хочу чтобы ты пошла учиться, как ты и мечтала. Я тебе не говорила, но у меня есть небольшая сумма тебе на первый год обучения. Это мы ещё с отцом откладывали тебе на учебу. До сих пор сумма оставалась не тронутой.
– О чём ты говоришь, мама?
То что Санни была удивлена, ничего не сказать. Все эти годы они так часто нуждались в деньгах, что новость об отложенной сумме ей на учебу, казалась абсолютно неестественной.
– Санни, дорогая, я всегда буду корить себя за то, что…
– Мама, даже не продолжай. Я люблю тебя и тебе не за что себя корить. Не хочу больше этого слышать. Я погуляю в Ванкувере, в удовольствие поработаю месяц в Ричмонде и вернусь.
Женщина перебила дочь и повторила серьёзным тоном.
– Санни, пожалуйста, выслушай меня. Обещай, что пойдешь учится, как ты и мечтала. Не то я не пущу тебя на порог дома и умру одна. Я умру с улыбкой, зная, что больше не взваливаю на тебя груз проблем!
– Мама, это не смешно!!! Тем более жить ты будешь уж точно побольше моего, ведь у тебя нет мамы с таким специфическим чувством юмора.
– Поверь, родная, ты плохо знаешь свою бабушку. – с улыбкой в голосе сказала женщина.
– Нет, нет и нет! А как же все процедуры, как?! Как ты сама всё примешь. Мама, глюкокортикостероиды, плазмафарез, иммунодепрессанты. Ты до сих пор не знаешь как отличить одно от другого. Ты абсолютно безответственная в плане лечения. Нет!
– Санни!
– Ты же не справишься сама! – игнорируя маму, протестовала Санни.
– И речи быть не может! Я уже говорила, что месяц погуляю в Ванкувере и домой!
– Санни, ты забыла, что тётя Мэгги медсестра? Она справится со всем лучше, чем мы с тобой! Мне даже не придётся ездить каждый день в больницу, только на процедуры диализа. А так она всё сделает сама. – ничего не ответив, Санни задумалась и спустя минуту молчания сказала:
– Я могу пообещать, но при одном условии. Если я найду хорошую постоянную работу, смогу откладывать деньги тебе на хорошую сиделку, буду приезжать к тебе минимум раз в месяц и только тогда поступлю учиться. Мама, никак иначе. – Санни чётко дала понять матери свою непоколебимость.
– Вот упрямая, какая! Вся в мать.
– О нет, мне до матери далеко! Знали бы вы её упрямство, – с сарказмом проговорила Санни.
– Ну ладно, ладно, договорились, Санни.
Санни была очень взволнована неожиданной сменой своих планов. Ей не нравилась сама формулировка обещания и его причина появления не была для неё утешительной.
В свои тридцать два, она ещё ни разу не жила без матери. Она не была готова морально даже к мысли о том, чтобы расстаться с ней и пожить самостоятельной жизнью. И её пугало это.
Санни пугало даже не то, что ей будет непривычно засыпать в пустой квартире, одной, а то, что в случае проблемы она не сможет оказаться рядом с мамой в ту же секунду. Она не сможет ей быть поддержкой и опорой в нужный момент. Она не будет держать её за руку во время ежедневных уколов, к которым мама до сих не привыкла. Она ничего не будет делать из того, что стало неотъемлемой частью её жизни.