- -
- 100%
- +
В дверь настойчиво звонят, но я не тороплюсь открывать.
У родителей ключи, а Соня сегодня вряд ли приползёт.
Предполагаю, что единственный человек, который может здесь появиться – мой бывший.
– Какого хрена припёрся? – прямо с порога иду в словесную атаку словами своих учеников.
Это раньше я стеснялась при нём употреблять словечки, боялась разочаровать, а теперь всё равно.
Он чужой человек нынче, который сильно меня обидел. А того, кто обидел, и послать можно.
– Что за выражение, Мария. Ты же учительница! – ну говорю же, правильная слишком была.
– У меня сейчас выходной, значит, я не учительница. Я могу выражаться как хочу. Какого лешего припёрся, спрашиваю?!
– Поговорить, – протягивает мне букет роз. Надо же, какой галантный. За год первый раз подарил.
Если торт покупал для меня, и то в одно лицо съедал, я не успевала ложку ко рту поднести.
– О чём? – беру цветы и демонстративно выбрасываю их в мусорку.
Цветы, конечно, жалко, но гордость важнее.
– О том, что я совершил ошибку, – глазки в пол опустил, плечи тоже. Как провинившийся ученик. Только если ребёнку его ошибки из-за неопытности простить можно, измену взрослому человеку как и зачем прощать?
– Ну совершил и совершил. Я-то здесь при чём? – пожимаю плечами, опираюсь на косяк двери и демонстративно зеваю.
– Вернись домой, – как побитая собачонка.
Смотрю на него и невольно вспоминаю того мужика – Руслана.
Этот мой бывший по сравнению с ним хлюпик мелкий. Мы практически одного роста и он тощего телосложения.
Залысина, вон, на голове проглядывает.
Мне теперь он кажется такой… плешивенький. И что я в нём увидела раньше? Аж самой удивительно и смешно.
И из-за этого хлюпика я страдала несколько часов назад?
Не может быть! У меня сейчас словно прозрение наступило.
Ту же вспоминаю, как Руслан поднял меня на руки, когда в номер вошли. В кровать отнёс, страстно целуя.
А этот ни разу меня на руках не носил. Живот бы надорвал до грыжи.
– Я дома, – так, не надо вспоминать прошлую ночь сейчас.
– Нет, в наш общий дом. Съёмную квартиру, в которой мы жили с тобой весь этот год.
– Зачем? – делаю вид, что не понимаю.
– Потому что, я тебя люблю.
– Ага, любишь, – киваю, – настолько сильно, что любовь эта в штанах твоих не удержалась, и твой отросток пошёл искать на сторону приключений. Всё, сваливай, разговор пустой.
Я ведь на самом деле не вижу смысла в этом общении.
Всё в момент рухнуло, не осталось никаких чувств, кроме злости, разочарования и обиды.
А тем более сейчас, когда я невольно сравнила его с другим мужчиной.
– То есть это уже сто процентов? Не вернёшься?
– Нет.
– Зря ты так, – неожиданно ухмыляется. – Если ко мне не вернёшься, одинокой тёткой останешься на всю жизнь.
– Переживу, – так хочется рассказать, как отметила наш разрыв, но ведь не поверит!
– Что, хочешь старой девой быть, замуж ведь никто кроме меня не возьмёт!
– Ну уж лучше старой девой, чем с таким обманщиком и предателем, как ты!
– Да ты кроме меня никому не нужна будешь! В зеркало-то смотрелось? Ты же… – хочет мне напомнить, что веса во мне больше для обычного среднестатистического человека, но это давно меня уже не трогает.
Как говорится – не он первый обращает на это внимание.
– Какая есть, другой не буду. И тебя вроде всё устраивало.
– Врал. Ничего меня не устраивало. Жалел тебя! Шанс тебе давал! Пока ты в тренажёрку ходила, до салат жевала, надеялся, что похудеешь и переведёшь себя в форму. А ты как была плюшкой, так и осталась.
– Илья, – вздыхаю устало, – всё я уже слышала. Не раз, и не только от тебя. Ничего нового ты мне не скажешь. Не понимаю только, зачем ты со мной жил. Скорее всего, было удобно. Я права? – Молчит. – Иди с миром и не будь уже до конца ублюдком. Не опускайся в моих глазах до уровня плинтуса.
– Сохрани мой телефончик на всякий случай. Вдруг передумаешь. Полгодика поживёшь одна, успокоишься, постель холодной станет и прибежишь сама.
– Пошёл вон. Я лучше буду на вечном голоде сексуальном мёрзнуть, чем с таким, как ты лягу в постель ещё раз! – выгоняю его и захлопываю дверь.
Сдерживать слёзы сложно, но я справлюсь.
Но они не от обиды за его оскорбления, а лишь из-за того, что я потратила на этого чмошника целый год.
Глава 4
– Дочь! Ты что, дома? В гости? Надолго? – родители, нагруженные всякими банками с соленьями и овощами, заходят в квартиру.
– Я насовсем, – улыбаюсь, делая вид, что ничего не произошло.
– Нажилась, что ли, уже со своим? – с грустной улыбкой вздыхает папа.
– Ну примерно так.
– А что вы не поделили-то? Вроде же нормально жили. Я уж думал, что вы жениться собрались.
– Представляешь, я тоже так думала.
– А что случилось у вас, малышка? – вмешивается в разговор мама.
– Мамуль, ну малышкой меня вряд ли можно назвать. Посмотри на меня, во мне почти центнер веса. Какая я малышка? Уже сто раз спросила так меня не называть.
– А для нас ты всегда малышка была, есть и будешь. И что у вас там не сложилось-то?
Опускаю глаза и молчу. Стыдно признаться, что я оказалась в такой ситуации.
Слёзы просятся наружу, и я, замечая взгляд своих родных, всё-таки, сдаюсь.
Начинаю плакать, закрывая лицо руками, потому что стыдно.
Родителям хочу сказать правду, без всякой лжи, но только про Илью, естественно. Двойной удар от новостей – боюсь, для них будет непосильной ношей.
– Дочь, ну ты чего нюни-то распустила? – обнимает меня папа, прижимает к себе крепко. – Что разревелась-то? – вытирает заботливо слёзы.
– Представляешь, папа, я пришла домой вчера, хотела сделать ему сюрприз, но сюрприз ждал меня. – Чувствую себя пятилетней девочкой, которая рассказывает отцу свои детские проблемы. – У нас как раз была годовщина.
– Помню, помню, – кивает папа. – Мы, кстати, вам тоже подарок приготовили.
– Ну вот, значит. Ему все подарки готовила, а это кобель тоже, видимо, решил себе подарок сделать. В виде другой бабы. Представляешь, я пришла домой, а на нём девица скачет. На диване, который вы купили! И обувь у неё со шпилькой!
– А шпилька-то тут при чём? – как ни в чём не бывало, спрашивает отец.
Он говорит это так спокойно, словно я ему сказала не о том, что мне изменил любимый человек, а о какой-то фигне, не имеющей никого значения.
– Мне такое никогда не надеть!
– Чушь какая… Ты же даже не пробовала! Ладно, пофиг с ними, этими шпильками! Здесь важнее другое! Ты что, дочь, из-за мужика-изменщика слёзы лить будешь? Ну-ка прекращай! Где твоё достоинство?! Такое дерьмо ходячее твоих слёз не стоит!
– Ха! Достоинства у меня много! Вот здесь, – показываю на живот, потом на ноги, потом на щёки.
– Начинается… – вздыхает мама и уходит на кухню.
Отец, вижу, хочет сделать то же самое, но я плетусь за ним.
– Пап, мам, погодите, что скажу! Я здесь подумала после разговора с этим… нехорошим человеком, и пришла к выводу, что я сейчас особенно сильно буду худеть. Вы можете меня поддержать?
– Ну зачем тебе это надо?! – закатывает отец глаза.
– В который раз? – подхватывает мама.
– А вот подкалывать не надо! – сержусь.
– Даже не думали. Просто констатировали факт. Ну поддержать-то, мы, конечно, можем, только повторюсь, оно тебе зачем?
– Ну как же… шпильки хочу нацепить и ходить.
– Так купи и носи. Дочь, не создавай себе проблемы там, где ихнет.
– Нет, – настаиваю, – я решилась!
– Какая чушь, – злится мама.
– Но ты же ходишь в спортзал. Листья салата, траву всякую, вон, как корова всё время жуёшь. Чего тебе ещё надо? – подхватывает отец.
– Пап, ну зачем вот ты мне сейчас коровой обозвал! Ты же знаешь, что это мой триггер.
– Хренигер! Прекращай! – раздражается окончательно мой родитель. – Нахватались умных слов, выпендриваются теперь повсюду. – Дочь, счастья от этого не прибавится, сколько можно про это говорить?!
– Вы меня поддержите или нет?! Только «да» и только «нет».
– Да, но…, – не даю отцу закончить фразу.
– «Но» не принимается! Вы моя семья и обязаны меня поддерживать во всём!
– Хорошо, сдаюсь. Сил воевать с тобой больше нет, – вздыхает.
– Папочка, спасибо! Ты же знаешь, я сама не могу справиться. Вроде сажусь на диету, а потом снова срываюсь. Помогите мне! Поддержите!
– Ну я же сказал, поддержать-то, поддержим, только станешь ли ты от этого счастливей?
– Пап… только давай вот без этой философии. Я тебя умоляю!
– О’кей, – как-то слишком легко сдаётся. – Ты сама этого захотела!
– Да, да, сама!
– Дочка, тебе ведь уже почти тридцатник? – неожиданного спокойно говорит отец.
– Папа, с женщинами о возрасте не говорят. Ты забыл?
– Я не воспринимаю тебя как женщину. Я тебя воспринимаю только как свою дочь. А кроме этого, ты же у нас ещё учительница средних классов?
– Ну да.
– И ты хочешь сказать, что тётка ближе к тридцатнику, кроме того с высшим образованием, учительница, верит в то, что, сбросив несколько килограмм, станет счастливее? Встретит сразу принца на белом коне, который увезёт её в дальние страны, и сделает её жизнь сказкой?
– Пап, я не верю в принцев!
– Правильно делаешь, потому что, их не существует. Точно так же, как не существует историй, где похудев, женщина получает кучу плюшек, которых у неё не было раньше. Даже красивые женщины бывают несчастными!
– Ой, как мне надоела эта философия на тему «не родись красивой, а родись счастливой». Прекращай! Ты меня накормил этим за детство достаточно.
– То есть, я тебя не убедил?
– Нет. Я готова воевать сама с собой, – стою в боксёрскую позу, представляю себя на ринге. – Я всех и себя прежде всего победю. Нет, побежу. Ох, до сих пор не знаю, как пишется это слово. Позорище.
– Одержишь победу! – помогает мне.
– Точно! Пап, мебель ещё забрать надо из съёмной квартиры.
– Ладно, решим. Ох, дочь… В кого хоть ты у меня такая… Мама, вон, твоя, посмотри, тоже в «теле», и ничего, не парится. Мать! – зовёт маму.
– А! – отзывается с кухни.
– Как ты там говоришь про похудение-то? Почему худеть не хочешь?
– Потому что лицо состарится, морщин будет больше.
– Нет, я не про это. Как-то по-другому.
– А! Лучше быть румяной пышкой, чем засушенной злой мартышкой!
– Вот! Слушай мать! Мать плохого не посоветует! – хихикает и уходит в комнату. – Не хочу, чтобы ты у нас стала засушенной мартышкой.
Глава 5
– Мария Ивановна, здравствуйте, – стучится ко мне в кабинет секретарь.
– Здравствуйте, Ниночка.
– Вас Пётр Александрович просит подойти к нему в кабинет.
– Хорошо, бегу.
Не представляю, для чего он зовёт меня к себе.
– Мария Ивановна, голубушка, – напрягаюсь, мягко стелить сразу начал. – Я к вам с личной просьбой. Как бы так выразиться покорректнее… Гимназия сейчас оказалась в очень сложной ситуации, и мне, как руководителю этого учебного заведения нужна ваша помощь. Очень надеюсь, что вы мне не откажете.
Да, я оказалась права, что-то ему нужно. Директор сейчас со мной сама любезность.
– Постараюсь, всё, что в моих силах, – замираю.
– Так случилось, что у нас неожиданно увольняется учитель физкультуры.
– И что?
– И мне нужна ваша помощь.
– Но, я учитель истории…
– Я помню! Дело не в этом. Я не прошу вас заниматься с учениками физкультурой, – бегло пробегает по мне глазами и отворачивается улыбаясь. Но я это замечаю. Вот гад!
– А в чём же?
– Дело в том, что он классный руководитель шестого «Б» класса.
– И как эта информация касается меня?
– Она как раз для вас именно и предназначена. Потому что я буду просить вас, чтобы вы взяли это этот класс под личный контроль. Прошу вас выручить нас, и подхватить классное руководство над шестым «Б».
Подхватить руководство? Да он в своём вообще уме?!
Я же никогда не стремилась быть классным руководителем, потому что это не для меня.
Я себя, как никто другой знаю! Дети же из меня верёвки вить будут!
У меня характера нет совсем! Я кричать-то даже не умею! Какое мне классное руководство?!
Надо думать, как ему отказать… Причём здесь и сейчас, без права на надежду.
– Боюсь, это не очень хорошая идея.
– Почему? – впивается в меня глазами.
– Ну… потому что… – Словарный запас совершенно неожиданным образом кончается.
– Мария Ивановна! Прошу вас! Умоляю! На улице практически апрель! Где мне взять классного руководителя на такое время?!
– Начало марта на дворе, – зачем-то уточняю, словно это что-то изменит.
– Неважно! – отмахивается, – здесь вопрос всего на пару месяцев! У нас элитная гимназия, и мы позиционируем себя как заведение, где каждый ребёнок под присмотром и контролем. Именно поэтому многие родители доверили нам своих детей. Вы очень ответственный преподаватель, поэтому я и обращаюсь к вам. Прошу, выручите меня. Прежде чем вас попросить, я просил других ваших коллег, но все отказались. У каждого по классу, и только у вас одной никого нет. Раньше мы шли вам навстречу, но теперь придётся и вам помочь нам. Также не может быть, что у кого-то перегрузка, а у кого-то лайтовая ситуация. Это, я бы даже сказал, нечестно. Вы так не считаете?
Да мне плевать, сколько там чего у кого. Мне бы со своими проблемами справиться, а он меня тут к совести взывает.
Я, может быть, и смогла бы ему помочь, но у меня нет опыта в этом вопросе. Чему я могу научить этих детей как классный руководитель?
– Ох, ну и сложно вы мне задачу задали, – тяжело вздыхаю, понимая, что уступлю ему.
– А вы попробуйте, вдруг вам понравится, – начинает снова улыбаться, чувствуя мою капитуляцию.
– Попробую. Вы ведь всё равно мне не оставляете выбора, правда? – мило улыбаюсь ему в ответ, а в мыслях готова взять дубину и стукнуть ему по голове.
– Конечно, не оставляю, – кивает честно.
Из кабинета выхожу в полной апатии. Не хочу я быть никаким классным руководителем!
«Горшочек, не вари», – хочется мне крикнуть в отношении тех неприятностей, которые сыпятся на мою голову.
Ох, я подумала о еде.
Но ведь ночью я решила, что буду снова уходить на подножный корм. Про каши нельзя даже думать. Только о траве.
В качестве отдыха на перемене выбираю ознакомление с различными диетами в надежде, что найду что-то новое.
Так, что у нас здесь? Кето-диета… Счётчик калорий. Интервальное голодание… Что ещё? Средиземноморская диета… Эта моя любимая!
Суть в следующем: нужно заменить по максимуму животные жиры растительными. Вместо красного мяса, сливочного масла, жирного творога – рыба или птица, оливковое и любое другое растительное масло, обезжиренные молочные продукты.
Всё бы ничего, но я поняла, что такое питание не для нашей полосы, и точно не для зарплаты учительницы, пусть даже элитной гимназии.
Такую роскошь каждодневно мне было не потянуть, особенно с прожорливым Ильёй. Он хоть был и тощего телосложения, но покушать любил.
Куда всё уходило, так и осталось для меня загадкой. Наверное, в характер.
А про таких, как я говорят: стоит мне только потерять вес, как он снова меня находит.
От поиска новых диет меня отвлекает шум.
– Мария Ивановна, там, кажется, ваши дерутся!
– Мои? Вы, вероятно, что-то путайте. У меня никого нет, – забылась ты, Мария Ивановна. Есть…
– Ну как же… Сказали, что шестой «Б» теперь под вашей ответственностью.
– А, да, точно.
Вспоминая про свои обязанности, тяжело вздыхаю, поправляю блузку и пиджак и бегу разнимать детей, которые на ближайшие пару месяцев будут клевать мой мозг своим становлением личности, сменой настроения, входом и выходом в другую реальность под названием «пубертат».
Ох, мало того что я уже ненавижу всё это классное руководство, мне ещё и возраст такой достался – поганый! Тяжёлый! Несносный! Самое начало полового созревания.
Мамочки!
Замечаю, что действительно одна девчонка пытается настучать кулаком какому-то пацану по голове.
– Эй, малышка, остановись. Так нельзя, – пытаюсь вклиниться в их драку.
– Да какая она малышка?! – смеются её одноклассники, тыча в неё пальцем.
– А вы мне не указ! Не нужно говорить, что мне делать, – дерзит мне девочка.
– Так нельзя разговаривать со взрослыми. Ты не знаешь о правилах приличия? Родители тебя этому не учат? Мама не прививает хорошие манеры?!
После моих слов девочка неожиданно замирает, а потом я замечаю, как её глазах скапливаются слёзы.
Видимо, я сказала что-то не то.
– Что с тобой? – задаю глупый вопрос, вглядываясь в её лицо, пытаясь понять, что я сделала не так.
– Ничего, – подхватывает свой рюкзак и убегает.
– Да она у нас дура неуравновешенная. Чуть что, сразу бросается на людей. Вместо того чтобы поговорить кулаками машет! – одёргивает форму мальчик, с которым она только что дралась.
– Но, вообще, если честно, я не очень часто вижу ситуации, чтобы мальчики дрались с девочками. Ты считаешь это нормальным? – отчитываю пацана.
– А с этой истеричкой по-другому нельзя, – не стесняясь отвечает.
– А ты пробовал?
– Нет, не пробовал. И пробовать не хочу.
– Иди на урок, а то опоздаешь, – показываю ему в сторону кабинета русского языка.
– Уже бегу. Спасибо, что заступились за меня. Вы имейте в виду, она у нас на голову отбитая.
– Я уже это слышала, – пытаюсь говорить более грозным тоном.
Поздравляю, Мария! Всё, чего ты так боялась! Новые приключения на твой зад представлены в лучшем виде.
Но самое опасное: я чувствую – это только начало.
Глава 6
Изучаю информацию о классе, которую прислал мне по любезности бывший классный руководитель.
Шестой «Б» недружный класс, он весь состоит из так называемых группировок. Все делают гадости, пытаясь перещеголять друг друга кошельками родителей.
Несколько девочек под авторитетом одной относят себя к «элите».
Они цепляют других учениц, открыто показывая своё превосходство перед остальными.
Бывший классный руководитель поделил по оценочным категориям: одни умники, заучки, трудяги.
Другие – глупые и ленивые. Третьи – хамы и разбалованные дети.
Обращаю внимание, что девочка, которая дралась с мальчиком недавно, не попадает ни в одну группу.
Читаю её биографию: «Светлана Руслановна Бекетова. Девочка ростом выше среднего, чем сразу выделяется из общей массы одноклассников. Фигура для возраста тринадцати лет нестандартная, что является частой причиной для драк и конфликтов с одноклассниками».
Пробегаясь по строчкам, не понимаю – а это зачем отмечено красной ручкой?
Как и в чём внешность ребёнка может играть роль для учителя и гимназии?
Замечаю отчество. Руслановна… видимо, три десятка лет назад это имя было довольно распространённым, раз встречается мне уже второй раз.
Первый раз Руслан, с которым я провела прекрасный вечер и ночь. Второй раз этот Руслан, отец Светланы. Что же, жду, когда третий Руслан где-нибудь замаячит.
Продолжаю читать…
«Девочка очень ранимая. На контакт ни со школьным психологом, ни со мной не идёт. Любые попытки разговора о родителях или внешности приводят к скрытой, но агрессии. Очень привязана к отцу. Его мнение признаёт как самое авторитетное. У директора гимназии и у меня с отцом контакт не сложился. Любые попытки поговорить о внешности девочки (лишний вес или вопросы семьи) пресекает очень жёстко. Мужчина утверждает, что воспитывает ребёнка правильно. Отвергает любые попытки учить его азам воспитания».
Ну теперь всё ясно. Гнобят девчонку кругом.
Родители, видимо, ещё крайне тяжёлые в общении люди. Ну и букет!
Обращаю внимание на то, что везде делается акцент на слове отец. Отец… Отец… Отец.
А мать какое участие принимает в жизни ребёнка?
Или кукушка? Родила и улетела?
Дикость какая…
– Мария Ивановна, у вас там опять драка! – влетает ко мне кабинет учитель из соседнего класса.
– Да что же это такое-то! Вот проблема на свою голову я приобрела с этим классным руководством!
Бегу в коридор, ругаю мысленно директора практически матом.
Это руководство мне совсем не нужно! Я его не хотела! Я его ненавижу! Мне уже от него плохо, несмотря на то, что оно всего второй день!
Мало того что мне теперь нужно заполнять кучу информации, отчётов, и прочие ерундистики, ещё эти проблемы с детьми!
– Бекетова, – пытаюсь оттащить девочку от мальчика. – Ну-ка немедленно разошлись! – ору, что есть сил и характера.
– Уберите от меня эту дуру, – кричит истерично мальчик, с которым Светлана Бекетова дралась вчера.
Она больше его по весовой категории, и чувствуется, что ещё чуть-чуть и она ему наваляет. Девчонка пацану!
Но я успеваю не допустить этого позора и его поражения.
Хотя, если честно, из-за женской солидарности я на её стороне. Где такое видано, чтобы пацан дрался с девчонкой!
О времена! О нравы!
– Я не хотел её обижать, – неожиданно оправдывается мальчик, глядя на меня. – Но в драке она сама виновата! Я сделал ей комплимент, а она восприняла это как оскорбление. Представляете, Мария Ивановна! – тараторит пацан, тяжело дыша.
– Ничего себе комплимент! – возмущаются девочка, смахивая слезу.
Смотрю на неё, вместе с десятком глаз и вспоминаю себя. Словно я сама перед собой стою сейчас среди этой толпы злых и подленьких ребят.
Толпа, как правило, требует хлеба и зрелищ там, где это возможно. Полагаю, зрелище они хотят сейчас и в этой ситуации.
Понимая её боль, хочу прижать её к себе и пожалеть.
– А что я такого сказал? – кажется, мальчик совершенно точно не понимает, что эту девочку так обидело. – Я же тебе просто сказал: Света, мне кажется, что ты за последний месяц ты изменилась и скоро станешь стройная как лань! Что я такого сказал?! Лань ведь это красивое животное. Ну подтвердите, Мария Ивановна!
Не понимаю, он притворяется или действительно ждёт от меня поддержки.
Плохой из меня психолог, но, хотя бы на пару месяцев мне всё равно придётся им стать.
Я смотрю на этого парня, мне кажется, что он искренен. И вроде как даже не подкалывает, вроде как даже не улыбается.
– Ах ты скотина! – девчонка опять набрасывается на парня, но я успеваю схватить её за руку и потянуть на себя. – Я тебя прибью!
– Да что такого он сказал тебе? Почему ты так реагируешь? Лань ведь действительно красивое животное.
Девочка смотрит на меня агрессивно, а затем молча достаёт телефон и начинает там что-то искать.
– Вот, почитайте. Может, тогда до вас дойдёт! – Мне кажется, что она мне хамит, но я пропускаю это мимо ушей.
Куда сейчас важнее разобраться в конфликте.
Беру из её рук телефон, читаю про себя.
– А что не вслух-то! Пусть этот придурок знает вес лани!
– О'кей, если хочешь, буду читать вслух, – ничего не подозревая, пожимаю плечами и начинаю при скоплении людей читать характеристику данного животного. – Итак, лань относится к семейству оленей. Это животное средней величины. Длина тела у лани 140 см. – Громко так читаю, чтобы все слышали, в попытке доказать ей, что он не хотел её обидеть. – Живой вес ланей достигает до 100 кг у самцов, и 70 у самок… – замираю.
Кажется, я оплошала… По полной… По-крупному. Для детей её возраста 70 кг это очень много.
– Ну что вы замерли, уважаемая Мария Ивановна, – девочка смахивает очередную слезу, и я готова за компанию расплакаться вместе с ней.
Молчим. И она. И я. И этот парень. И все остальные, кто стоят сейчас возле нас.
Меня спасает звонок на урок. Такой прекрасный и такой долгожданный для меня!
– Света, я не знал, – бросает парень Бекетовой и, кажется, он искренен, – есть мультик «Золотая антилопа» и в мультике эта лань грациозна, она так с такой шеей длинной, красивой…
– А тебе само название даже ни о чём не говорит, придурок? Это вообще разные животные, – девочка, смотря на меня в упор, забирает из моих рук свой телефон и убегает не в сторону класса, а куда-то прочь.
– Не было у бабы забот, – завела баба себе шестой «Б», – бубню себе под нос и пускаюсь вслед за этой девочкой.
Выбегая на улицу, но понимаю, что вряд ли я успею со своей физической нагрузкой за ней.
Она моложе, шустрее, даже независимо от того, что у неё тоже присутствует лишний вес.
– А вот надо было Мария, спортом заниматься с самого детства! И тогда догнала бы девчонку, и не имела бы тех проблем, которые чувствую настигнут меня вот-вот. Эта девочка будет, видимо, моей основной проблемой.
И чутьё меня не подвело…
Глава 7
В отвратнейшем настроении возвращаюсь домой.
Не могу сказать, что я подвержена каким-то депрессиям или апатиям, но тем не менее сегодня мне кажется, что она наваливается на меня.