- -
- 100%
- +
Я всё ещё не могу совместить в голове образ изменщика с образом мужа. Но хочу я этого или нет, факты налицо: он действительно скоро уезжает в командировку.
И скорее всего, не один.
– Ты говоришь: они, они, они. А ты? Почему так просто, Ася?
– Сначала я не хотела тебе ничего говорить. Я же планировала ехать с Женькой. А там у меня был план разоблачить Эда. Женька, когда я ему поведала свою идею, покрутил у виска и сказал, что вы сами должны разбираться, а я не имею право лезть. Дескать, я глупая, мужикам такие выгулы нужны, чтобы жену больше ценить и любить. Мол, наоборот, твой Эд съездит, развеется, отдохнёт и вернётся в семью. Утверждал, что все мужики так делают. Но в итоге, как назло, меня не отпустили с работы. И тогда я решила, что раз не еду, молчать не имею право. Ты должна знать всё.
– Жаль, что не отпустили, – ухмыляюсь. – Интересно было бы посмотреть на его физиономию, если бы ты подошла к нему в аэропорту и увидела его с другой бабой. Как бы он тогда оправдывался?
– Наташ, надо всё равно в аэропорт ехать.
– Естественно! Неужели ты думаешь, что я пропущу такой прекрасный момент, как его вылет с любовницей на отдых? Надо посмотреть, есть ли ещё билеты в ту сторону, – Быстро открываю телефон.
– Зачем? – не понимает меня подруга.
– А может, там их встречу! Так будет даже интереснее!
– Жаль, я не могу так сделать. – Ася опускает глаза.
Замечаю, что-то её беспокоит.
– Есть что-то ещё? Ты чего-то не договариваешь?
– Знаешь, теперь я сомневаюсь, что Женька один поедет. Я не верю после таких слов, как он мне сказал про мужиков и такие выгулы, что он будет там в гордом одиночестве… – Смахивает слезу.
Не везёт Асе с мужиками, я давно это заметила. И почему – не знаю. Достойная женщина, прекрасная хозяйка, хорошо зарабатывает, но женского счастья нет.
– Женька, когда узнал, что я не еду, тоже начал активно с кем-то переписываться.
– Не переживай, подруга. – Обнимаю Асю и стараюсь приободрить, хотя самой несладко. – Я сделаю всю грязную работу за нас двоих и всё тебе расскажу.
Я очень благодарна ей сейчас.
Признаться, её активность не раз меня раздражала, но теперь я рада, что она такая. Благодарна за её прямоту и за ту заботу, что она всегда ко мне проявляет.
В этом мы с ней похожи, но я более спокойная, чем она. Я делаю то же самое, но тихо и незаметно. Она же – громко и активно.
Наверное, этими различиями мы и дополняем друг друга в нашей дружбе.
– Наташ, а как потом? Вас же столько связывает. У вас дети… Дом – полная чаша… Имущество… У него бизнес… – Она перечисляет, будто я не помню, что у нас всё это есть. – Когда точно докажешь измену, ты простишь его?
Молчу несколько минут, не зная, что ответить.
– Простить? Как я могу простить, если он предал наше доверие, нашу семью? Но признаться, я не знаю пока, что буду делать. Слишком тяжело принять реальность. – Не хочу выкручиваться перед Асей. – Но одно знаю точно: больше не могу жить в неведении. Я должна знать правду.
Подруга кивает, наливает чай, ставит передо мной кусок торта, но я даже не могу взять в руки вилку и попробовать его.
Боюсь, что этот кусок застрянет в горле – я слишком волнуюсь, чего уж скрывать.
Внутри всё ещё бушует буря после разговора с мужем, и я понимаю, что самое сложное в случае реальной измены ещё впереди.
– Наташ, – тихо говорит подруга, – держись, ты справишься.
Киваю, чувствуя, как её слова дают мне немного сил.
Глава 8
– Куда же я денусь? Естественно, справлюсь.
Ася мнёт салфетку в руках и смотрит на свою чашку с чаем. Она теперь особенно задумчива, словно её моя ситуация тоже выбила из колеи.
– Ну да… Думаю, выбора нет. Когда я узнала, что мне мой изменяет, сначала думала смогу закрыть глаза на это. А потом поняла – нет, потому что это только себя мучить. Мужик, если загулял, всё, пиши, пропало. Ты же помнишь, как мой в ногах валялся, доказывал, что не будет больше ходить налево. Сколько продержался? – громко хмыкает. – Неделя прошла, пока я не заметила новую переписку! Твой, наверное, тоже такой же. Видишь, даже в путешествие с любовницей собрался, – продолжает подруга, но тут же замолкает, встретив мой взгляд.
Встаю, отхожу к окну и смотрю вдаль. Никогда не думала, что буду в таком разбитом состоянии, как сегодня.
Чувство одиночества накрывает меня с головой, хоть и подруга рядом. Такая тоска на душе…
Внутри меня будто кошки скребутся, жестоко и больно разрывая когтями мою душу на части.
– Да, так и есть.
– Прости, не хотела тебя обидеть. Наташка, знаешь, а вы ведь для меня всегда были идеальной парой.
Смотрю на неё с нескрываемым удивлением. Надо же, никогда бы не подумала, что Ася так будет говорить про меня и Эда.
– Удивлена? – киваю. – Да, вот так вот, представляешь. Конечно, недолюбливала твоего мужа, но всё-таки, признаюсь, вашу семью всем в пример ставила. Твой от моего сильно отличался.
– Да? И Чем же? – Я не понимаю, о чём она говорит.
– Неважно! – теряется, отмахивается быстро, словно понимает, что сказала лишнее.
– А как же утверждение, что я тащила всё на себе? – Не могу удержаться, чтобы не напомнить о наших спорах на эту тему.
– Да, это так. Но как бы вы ни жили, вы были верными. А в этом долбаном современном мире это так много.
– Сглазила ты нас, наверное… – пытаюсь отшутиться, но голос дрожит.
Неожиданно в руке вибрирует телефон. Имя мужа на экране. Сердце замирает.
– Алло. – Выдавливаю из себя непринуждённость, хотя внутри напряжена до предела.
– Наташка, Ромку я забрал, уроки сделали. Ты долго ещё?
Он разговаривает со мной как обычно, словно мы всё ещё живём в том времени, когда Эд не обманул меня, назвав поездку с любовницей рабочей командировкой.
– А что?!
– Ничего. Давай домой.
– Скоро приеду.
Сбрасываю звонок. Руки дрожат. Накрываю лицо ладонями.
– Что с тобой?
– Нормально всё. Дай немного посидеть в тишине.
Подруга кивает и тихо уходит в другую комнату, чтобы позвонить своему ухажёру. А я опять думаю о нашей ситуации.
Я столько лет отдала этому человеку… Но я ведь отдавала не только годы.
Отдавала всю себя, как и должна любящая жена. Но кто это оценил? Верно, никто.
– Чего хотел? – участливо спрашивает подруга, вернувшись.
– Говорит, соскучился…
– Ну да, привык, что ты вечно у него под боком, а сейчас тебя нет. Вот и соскучился. Развлекать некому?
– Ась, может ну его, проверки эти?
Ася смотрит на меня с удивлением.
– Сама смотри, тебе виднее. Тебе с ним жить…
– Нет, ты не поняла. Я о том, что может его открыто про эту поездку спросить? Ну вот прямо приеду домой и задам вопрос в лоб. Потребую правды: есть другая или нет? Так хочется надеяться, что у него хватит мужества ответить честно. Хотя бы из уважения к тому, что я жила с ним столько времени, детей его растила.
Противно думать, что мой муж не просто потенциальный изменщик, а ещё и трус.
Если он не может сказать правду, значит, он даже не способен признать свою подлость?
Омерзительный коктейль человеческих качеств: слабость, подлость и жалкая трусость, из-за которой даже злиться на него всерьёз невозможно.
Только брезгливость остаётся.
Злость, на мой взгляд, как-то приятнее испытывать, нежели брезгливость.
Злость помогает совершать поступки, на которые раньше, казалось бы, ты не была способна. А брезгливость оставляет только одно желание – избавиться от него как можно быстрее. Даже сил на месть не остаётся.
Ася, слушая мои рассуждения, начинает хохотать, но не зло, а как-то разочарованно, что ли.
– Ха! Детей она растила! Мужики считают это нормой. И чего?! Все растят, но никто из мужей своим жёнам за это спасибо не говорит. Ещё скажи: быт и тыл обеспечивала и прочую ерунду! Все это делают, не ты одна, Наташенька. А насчёт того, чтобы сказать правду, пустое. Лучше пользуйся моментом и лови с поличным! Не решаешься, так и скажи. Я за тебя его поймаю. А тебе потом только развестись останется.
Ася говорит это каким-то возмущением, злостью, негодованием, словно дело касается её мужа, не моего.
– Только ты платформу себе подготовь, чтобы потом, как я, не судиться за каждую копейку. Деньги сними со счетов, скажи, мол, шубу, машину новую хочешь, или что-то такое. Только смотри, чтобы покупка подороже была в твоём вранье.
Подруга открывает холодильник, достаёт начатую бутылку алкоголя, наливает себе, поднимает бокал, салютует мне и выпивает залпом.
– За нас! Скажу тебе ещё раз, Наташка, хоть и горько тебе будет это слышать. Всё, что случилось с тобой – это результат того, что ты растворилась в своём мужике и детях!
– А ты? Что насчёт тебя? – улыбаюсь, глядя на неё.
– А что я?
– Ты не растворилась в своём, себя больше предпочитала любить, но и от тебя твой загулял. Как тогда объяснить? И хватит меня тыкать тем, что я забочусь о своих близких. Я люблю их и живу, как умею.
Ася отворачивается, но всё равно замечаю, как она плачет. Я обидела её.
– Да, ты права. Вроде любила, прощала, закрывала глаза на многое, но всё равно предали. Кто же знает, что этим мужикам надо. Себя любишь – плохо. Его любишь – плохо. Где эта долбаная золотая середина?
Больше мы о мужьях не говорим. Домой возвращаюсь на такси и, сославшись на плохое самочувствие, торопливо ложусь спать.
Он же сам сказал, уроки с Ромкой уже сделал, так что мне и волноваться не о чем.
Отворачиваюсь к стене, но уснуть не получается, потому что в темноте мерцает экран телефона мужа.
Он что-то пишет, тихо смеётся и ведёт себя так, будто боится разбудить меня.
А я лежу и, словно мазохистка, мучаю себя, представляя её. Ту, с которой он сейчас договаривается о билетах, отеле, о том, как проведёт эту неделю или десять дней в «командировке».
Опять возникает желание устроить сцену, вырвать телефон у него из рук и бросить ему признание, что я всё знаю про поездку.
Но через несколько секунд снова останавливаю себя. Не сейчас!
Нет, я не врала подруге. Я действительно не смогу это принять.
Пусть едет. Пусть просто вернётся в пустую квартиру. Я уйду. И дети со мной.
Пока не знаю, как всё осуществить, но время ещё есть.
Полночи продумываю план: куда переехать, как разделить счета, что сказать детям. Но потом меня словно током пробивает: а почему это я должна уходить?
Этот дом – такой же мой, как и его. Здесь живут наши дети. Я имею на всё это право не меньше, чем он. Пусть он валит!
Эта дурацкая привычка ставить его интересы выше своих уже начинает бесить даже меня саму. И в этот момент я наконец-то понимаю, о чём говорила Ася. Хватит о нём, пора о себе!
Да, так будет правильнее. Съезжу в Сочи, увижу всё своими глазами, а потом, если другая женщина всё-таки есть, соберу его вещи и выставлю за дверь.
Неважно, куда он пойдёт: в гостиницу, к ней или куда-то ещё.
Да хоть под мост к бомжам! Главное, чтобы исчез из моей жизни.
Глава 9
ЭДУАРД
Я проснулся сегодня раньше обычного. Что-то точит меня изнутри, но я не понимаю пока – что.
Смотрю в окно. Солнце уже взошло, и небо расстилается чистой синей гладью.
На улице весна, пернатые вовсю чирикают, а в душе словно промозглый ноябрь.
Всё раздражает: эта домашняя суета, жена, с самого утра хмурая и задумчивая, дочь, которая ноет, что преподаватель завернул ей какой-то проект, и сын, ищущий свою тетрадь.
Раньше спокойно относился к этой беготне, а теперь не переношу её.
Старею, что ли? Тишины захотелось? Не рановато ли? Пора встряхнуться и вспомнить молодость.
– Нормально всё у тебя? – Вглядываюсь в лицо жены, желая понять, почему Наташка такая молчаливая сегодня.
Обычно щебечет, как эти птицы, а сегодня всё молчит и молчит.
Я несколько раз просыпался ночью и чувствовал, что она не спит. Её дыхание было неровным, но, когда я позвал её и спросил: «Ты чего не спишь?», она ничего не ответила.
Возможно, просто показалось.
– Нормально, – кивает жена, даже не поворачиваясь ко мне. – Устала просто.
– Ясно. – Собираюсь уходить. – Только встала – уже устала!
Поворачивается ко мне. Замечаю её недовольный взгляд в ответ на мою шутку. А я всего лишь хотел разрядить обстановку.
– Ты вчера была у подруги своей. Как там она?
– Хорошо. Эд, я попрошу тебя теперь забирать сына с вечерней тренировки. Утренняя на мне, вечерняя на тебе. Я уже Ромке сказала, чтобы вечером, когда она заканчивается, он набирал тебе.
– Но я не всегда могу, ты же знаешь. – Удивляюсь такому резкому заявлению жены о смене моего графика. – А ты меня спросила, могу я или нет, прежде чем говорить это сыну?
– Как хочешь, но теперь надо смочь. Тренировки очень важны, он в олимпийском резерве, ему пропускать нельзя. Ты хозяин своей компании, бери и уходи с работы раньше.
– Я подумаю, как решить этот вопрос.
– Ты не думай, ты делай.
– Увольняйся! – Снова безапелляционно предлагаю ей вариант, который озвучивал уже не единожды.
Так ведь всем будет проще. Она сможет везде успевать, в том числе и с сыном!
– Наташ, мы оба знаем, что я приношу основной доход в дом. Твоя работа не имеет такого значения, как моя. Так что…
– Нет, – твёрдо отвечает. – Я не собираюсь ходить с вечно протянутой рукой и отчётами о потраченных деньгах. Не хочу так жить.
– Я тебя хоть раз спрашивал, куда ты деньги потратила, которые я заработал? – искренне удивляюсь. – Хоть раз попрекнул?
Жена стыдливо пускает глаза.
Надо бы ей сказать, что она обижает меня такими словами, но на этот раз я решил промолчать.
Понимаю, что с таким настроением катастрофа неизбежна – мы разругаемся с самого утра.
– Сынок, что с уроками? Ты вчера стихотворение выучил? – Идёт в комнату к Ромке.
– Нет…
– Почему?
– Забыл.
– А кто тебе напоминать должен? Я?
Встаю, иду следом и замечаю, как сын виновато смотрит в пол. Ясно, решила отыграться на Ромке.
– Отстань от него. Это такая ерунда, Наташка, – влезаю. – Не выучил вчера, выучит сегодня. Да, сын? – Даю ему шанс оправдаться и уговорить жену не нервничать из-за пустяка.
– Не лезь! – Поворачивается ко мне.
– Вот так здрасьте! – Складываю на груди руки и удивляюсь. Нет, скандала всё-таки не избежать. – Он так-то и мой сын тоже!
– Ну вот, раз он твой сын тоже, может быть тогда ты поменьше будешь уделять время… работе, а больше ему? – зло кивает на Ромку. – У него возраст такой, между прочим, когда мальчику отец больше, чем мать нужна, – бросает мне упрёк.
– Разберусь с делами и после командировки займусь с ним, – выпаливаю я, словно теперь сам хочу оправдать своё вечное отсутствие дома.
– Не надо потом. Надо сейчас!
– Я устаю! Закрутился… И ты больше с детьми, чем я…
– Пожалеть тебя? – обрывает мою речь.
– Лучше помолчи. Пользы будет больше. Задолбала всех своими нравоучениями, контролем, правилами. Когда ты стала такой?! Я даже не заметил, как ты превратилась в сварливую тётку! – выпаливаю, а потом жалею, понимая, что нас слышит сын.
Поворачиваюсь к нему. Он стоит и вместе с Наташей удивлённо хлопает глазами.
– Уходи. – Жена отворачивается от меня, смахивая слезу. – Пошёл вон…
– С удовольствием! Достала!
Ухожу, накинув на плечи первый попавшийся пиджак.
А дальше для меня ничего не меняется. Пробки, гудки клаксонов, нервные взгляды водителей. Не покидает ощущение, будто все сговорились испортить мне день ещё до начала.
На работе негатив продолжается. Заместитель подошёл с каким-то идиотским вопросом, который мог бы решить сам.
И я, обычно терпеливый, сегодня срываюсь.
– Ты вообще думаешь, прежде чем ко мне лезть? Сам не можешь решить вопрос?
– Извините. – Подчинённый сбегает, а я сержусь на себя за то, что не сдержался.
С Наташей мы за весь день ни разу не созвонились.
Войдя вечером домой, слышу очередной скандал, но на этот раз уже между детьми.
Наташа пытается разнять их, но у неё ничего не получается. Увидев меня, она лишь зло смотрит, выходя из комнаты.
Ну вот, опять. Хоть домой не возвращайся… Только зашёл, а она уже с этим взглядом.
Как будто в этом доме мне нельзя просто прийти после работы и спокойно провести время.
Целый день на нервах, голова раскалывается, а здесь ещё этот недовольный взгляд, после которого даже никаких слов не нужно. И так всё ясно!
Ну да, конечно, это я виноват в том, что намного меньше уделяю времени детям, но ведь я тоже не могу успевать везде!
Предлагал же ей не работать, но она не хочет. Боится, что дом и быт совсем съедят её.
А по мне, так лучше с детьми успевать, раз уж они требуют столько внимания, чем разрываться и быть вечно всем недовольной!
Захожу в спальню. Замечаю, как жена сидит и молча смотрит в окно.
– Ты можешь сказать, что случилось? Переживаешь из-за экзаменов Майи? Или из-за свадьбы сына? Или что? Бросай всё!
Наташа поворачивается ко мне, и я чувствую, что разговаривать она со мной не будет.
Она смотрит как-то… словно в пустоту. То ли я есть, то ли меня нет рядом с ней.
– Да? На половине пути всё так хоп, и бросить? Дочь нуждается сейчас в поддержке. Ты же видишь, какая она впечатлительная. Как я могу сейчас её не поддержать?! А сын? Он в резерв этот так рвался. Конечно, я и сама не ожидала, что будет по две тренировки в день теперь, но таковы условия резерва!
– Наташ… непростой период у нас, согласен, – всё-таки сдаюсь. Она ведь права.
– Если не сказать хуже… – выдавливает из себя. – Я хотела тебе сказать: если ты при детях ещё раз позволишь оскорбить меня, я не прощу тебе этого. Запомни, Эд.
– Сорвался. Наташ, прекращай! Экзамены сдадутся, свадьба пройдёт, и куча вопросов, из-за которых ты так переживаешь, отвалятся сами собой.
На мои слова она опускает лицо и как-то странно ухмыляется.
– Ну да… – Кивает, соглашаясь со мной. – Отвалятся…
– Устал сегодня. – Тру руками лицо. Голова гудит. – Работы вал…
– Не переживай, скоро отдохнёшь.
– Ты о чём? – Не сразу понимаю, о чём она говорит.
– Ну ты же в командировку собрался? – напоминает мне о предстоящей поездке, про которую я обманул её.
– А, это… да.
– Ну вот… – как-то многозначительно смотрит на меня, – там и отдохнёшь. Сам знаешь, смена обстановки, новых впечатлений всегда хорошо влияет на нервную систему. Эдакая перезагрузка…
– Я работать еду, а не гулять.
– Ну я не уверена, что ты будешь прямо от рассвета до заката на переговорах.
– Надеюсь пару раз и искупаться, конечно, – киваю.
– Ну вот. А когда вернёшься, может, и решим все наши проблемы… так сказать… на свежую голову.
– Всё возможно! Хотя бы спокойно поговорим.
– Ну да.
Вижу, что больше разговаривать не хочет. Встаёт и уходит.
А я и сам теперь не хочу рядом с ней находится. Что с ней? Не понимаю.
Опять, видимо, эта дура-подружка Ася настроила её против меня. Хоть вообще запрещай жене с ней общаться.
Глава 10
********* ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ *********
«Привет!»
Сообщение от Арины всплывает на экране, отвлекая меня от дел. Перевожу взгляд с документов на телефон и зависаю.
Её такое простое «Привет», а я уже работать не могу.
Смотрю на часы в углу экрана. Они показывают почти восемь вечера. Уже так поздно?! Надо же, даже не заметил…
Тренировка сына?! Спохватываюсь, но потом вижу – ни одного пропущенного от жены. Судорожно вспоминаю, что сегодня у него была только утренняя, на которую его отвозила жена.
Выдыхаю.
Надо привыкать, что она скинула на меня эту обязанность.
Ладно, хватит работать, пора домой.
А сообщение так и горит, не гаснет. Палец зависает над экраном, будто решает, отвечать или нет. Не хочу сейчас затевать переписку.
Игнорирую. Но не успеваю убрать телефон, как экран снова светится:
«Я купила три новых купальника. Показать?»
Снова не отвечаю.
Но нет же, неугомонная Арина с новым сообщением:
«Занят? Я хотела предложить вместе поужинать и обсудить кое-что важное».
«Привет. Некогда. Давай потом. Не приставай сейчас. Я не в духе».
Дальше одним движением стираю всю переписку – а то потом закручусь и забуду. А Наташка увидеть может.
На всякий случай блокирую номер Арины.
Смотрю на фото жены на заставке. Красивая, стерва.
Стерва? Да, потому что она ведёт себя именно так. Угодить невозможно, но я, если честно, уже и стараться перестал. Не хочу.
Жена в последнее время очень сильно меня раздражает. Этот её усталый вид, грустные глаза, в которых читается бесконечная напряжённость.
Она вечно гонится за какими-то своими идеалами матери и безупречной жены. Сначала это радовало, потом вызывало гордость , а теперь меня это бесит!
И всё-таки набираю номер жены, наступая себе на глотку. Ругаться лишний раз не хочу. Гудки кажутся бесконечно долгими.
– Привет. Домой что-то купить? – предлагаю помощь, раз она упрекает в том, что я в нашей семье как мебель. Не видно, мол, меня и не слышно.
– Я сама уже всё сделала.
– Ладно, но если что, готов помочь, – озвучиваю то, что на самом деле крутится в голове. – Заботу проявить… – Слышу, как она усмехается в трубку. – Я домой.
– Хорошо, – отвечает жена и сразу же отключается.
Я застываю с телефоном в руке. Надо попробовать её расслабить. Может быть, это всё происходит, потому что мы давно не занимались сексом? Сниму её напряжение и сам слегка отвлекусь от насущных проблем.
– Привет. – Захожу в дом, подхожу к жене сзади и целую в шею.
От неё веет едва уловимым ароматом моего любимого парфюма, смешанным с запахом её кожи.
Но в ответ снова каменное лицо. Она не отстраняется, но и не прижимается ко мне, как это обычно делает.
Стоит, как деревянная, будто мои прикосновения для неё ничего не значат.
– Ты голодный?
– Очень. – Отстраняюсь сам.
– Еда в холодильнике.
– А ты не разогреешь?!
Не понимаю, что происходит вообще?!
– Сам. У тебя есть руки, вон плита, как газ включать, думаю, знаешь.
Молча кушаю и иду к жене, чтобы всё-таки поговорить. Не хочется верить, что она догадалась о моем обмане насчёт поездки в Сочи.
Переписку я с Аринкой не веду, а если и пишу что-то – сразу удаляю. Вопросов быть не должно.
А что ещё она могла найти? Не понимаю.
Наташа гладит на завтра школьную форму детям, я пытаюсь шутить, стоя рядом. Но мои слова растворяются в воздухе, не встречая ни ответа, ни даже взгляда.
Вечером опять начинаю ласкать ее, надеясь на близость. Провожу ладонью по спине, чувствуя подушечками пальцев каждый позвонок, каждый мускул, напряжённый даже сейчас. Наклоняюсь, мои губы касаются её губ.
– Не надо. – Её голос агрессивен, замечаю это сразу же.
Она резко отворачивается, отодвигается к самому краю кровати.
– Почему?
– Я… устала, – бросает через плечо.
Но дело не просто в усталости. Она не хочет ни секса, ни даже разговоров со мной.
– Ясно. Наташ… что происходит?
Жена лежит, уткнувшись лицом в подушку, волосы растрёпаны по наволочке, и сначала мне кажется, что она просто не расслышала.
– Ты о чём?– наконец бросает.
Голос притворно-сонный, но я знаю эту игру. Она думает, что я куплюсь?
– Не прикидывайся, – злюсь. – Я не слепой. Ты последние дни как тень. Вроде и есть ты, и нет тебя. Ни слова, ни взгляда, ни прикосновений. Что, чёрт возьми, случилось?
Тишина.
– Иди ко мне… – Она крутит головой. – Почему ты отшатываешься от меня, будто я тебе противен? Причины какие? Или подружка опять накрутила?!
– Да что ты к ней привязался?! Отстань от неё!
– Тогда что, если не это?!
Я жду ответа, или хоть слова, хоть взгляда, хоть намёка на то, что ей не плевать на моипопытки поговорить. Но в ответ опять эта долбаная тишина.
Наташка сильнее утыкается в подушку, будто пытаясь зарыться в неё, спрятаться от меня, от разговора, от всего.
– Отстань… Давай спать, Эд.
Прежде чем я успеваю что-то возразить, её рука тянется к ночнику. Она выключает его резко, показательно, для меня! Словно гасит не только свет, но и все шансы на наш дальнейший разговор.
Комната погружается во мрак, и в этой темноте её молчание становится ещё тяжелее.
– Ты выбрала неверный путь, супруга. Твоё поведение не приведёт ни к чему хорошему, – вырывается у меня, будто само собой.
Несколько минут лежу с открытыми глазами. Но когда закрываю их, вспоминаю про поездку, и вместо сна передо мной возникает не холодная жена, отвернувшаяся к стене, а другая женщина – жаркая, пышущая жизнью и запретным желанием.
Глава 11
Огонь, а не женщина!