Корона Неаполя. Капо ди тутти капи

Глава 7. Ловушка.

Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, заливая спальню тёплым светом. Стеклянные двери на террасу были распахнуты, и ветер, пахнущий морем и цветущими олеандрами, шевелил тонкую тюль. С террасы открывался вид на залив — бирюзовый, бесконечный, с белыми яхтами, которые беспечно покачивались на волнах.

Открыв глаза, Дарио равнодушно взглянул на знакомый пейзаж и повернулся к Николетте, которая беззаботно спала рядом, подложив ладошку под щёку.

Рывком сев на кровати, Дарио провёл ладонью по груди. Шрамы на его теле всё ещё болели, напоминая ту ночь, когда смерть протянула к нему свою костлявую руку.

— Умм, ты куда? — пролепетала Николетта хрипловатым голосом и придвинулась к нему. — В клубе болтали, что тебя убили, — произнесла она и провела ладонью по его плечу. — Вижу, люди не врали. Ты что, был в аду?

— Ум-м, почти, — ответил он, прикрывая глаза. Её поцелуи были приятными, но он не чувствовал ничего, кроме пустоты.

— И кто болтал? — спросил он, оборачиваясь.

— Многие, — Николетта провела ладонью по его торсу, останавливаясь на талии. — Но я им не верила, — хмыкнула она, прислонившись щекой к его плечу. — Некоторые даже радовались. Люди боятся тебя, Дарио.

— Видимо, недостаточно сильно, — произнёс Дарио с иронией в голосе. — И не те, кто должен!

— Может, позавтракаем на набережной и отметим твоё возвращение? — Николетта отпрянула, встряхнув головой, и её шёлковые волосы рассыпались по спине.

— У меня дела, — буркнул он, поднимаясь с кровати. — Собирайся, я отвезу тебя домой.

Голый, он прошлёпал по холодному мраморному полу и скрылся за стеклянной дверью душевой. Она проводила его грустным взглядом, и в её глазах мелькнула досада.

Через час Дарио мчался вдоль набережной на блестящем красном «Феррари». Крыша кабриолета была открыта, и солёный ветер трепал его густые чёрные волосы. Район Кьяйя проносился мимо — роскошные бутики, отели, рестораны под открытым небом, белые яхты, покачивающиеся в гавани. Всё здесь дышало деньгами и статусом, и ему нравилось ощущать себя частью этого недосягаемого мира.

Он припарковался на набережной у ресторана «Каракатица», замечая любопытные взгляды туристов, и направился на террасу, где Сальваторе увлечённо жевал свежие гребешки, запивая их белым вином.

— Капо, — произнёс Дарио, уважительно склонив голову.

— Садись, Дарио, — сказал Сальваторе, кивая на стул напротив. — Ты хорошо поработал эти дни, я тобой доволен.

— Ты позвал меня, чтобы похвалить? — спросил он с издёвкой, присев напротив и подняв руку, подзывая официанта.

— Личчарди просят о встрече, — заявил капо, отодвигая тарелку. — Я хочу, чтобы ты меня сопровождал.

Дарио нахмурился и почесал колючий подбородок.

— Когда? — он настороженно прищурил глаза.

— Сегодня в девять, — Сальваторе сделал паузу. — В Баколи.

Звучно цокнув языком, Дарио придвинулся к столу.

— Очень символично, — подчеркнул он, сложив руки на груди. — Другого места они не нашли?

— Им принадлежит ресторан «Флегрейские поля», — ответил капо, отпивая вино. — Там мы сможем всё спокойно обсудить.

— Или нас там пришьют, — усмехнулся Дарио, сверля его взглядом. — Тоже спокойно.

Он заметил официанта, который застыл рядом с блокнотом, и рявкнул:

— Кофе и бискотти! Живо! У тебя две минуты!

Официант вздрогнул и бросился выполнять заказ. Дарио перевёл взгляд на Сальваторе, нервно барабаня пальцами по столу.

— Если хочешь знать моё мнение, то я против этой встречи, — заявил Дарио жёстким тоном. — Ты же сам понимаешь, Сальве, что это ловушка!

— Ченцо договорился с ними, — ответил капо уверенным тоном. — Мы не можем отказаться от встречи, он дал им слово.

— Кого оно волнует в наше время? — возразил Дарио, глядя на него с упрёком. — Подозреваю, что он тоже едет?

— Каждый из нас выполняет свою работу, мы соблюдаем правила, установленные не нами, — Сальваторе отпил вино. — Возьми верных людей и жди меня там.

— Твоё решение — закон, — Дарио поднял ладони вверх в примирительном жесте. — Ты капо.

Он приехал в Баколи за три часа до встречи. Он взял с собой Анджело и Козимо. Они ехали на «Феррари» по узким улочкам, где дома прилепились друг к другу, а воздух пах морем и рыбой. У Дарио было тревожное предчувствие, оно терзало его и не давало покоя, как и его шрамы.

— Дарио, смотри, какие цыпочки! — Анджело толкнул его в плечо и показал пальцем на двух девушек, идущих по улице. — А ну притормози!

— Ты ни одной юбки не пропускаешь, — усмехнулся он, поравнявшись с девушками, и нажал на клаксон.

— Красавицы, может, покатаемся? — выкрикнул Козимо, высовываясь по пояс из салона машины.

Девушки одновременно обернулись, и с лица Дарио мгновенно сползла улыбка. Он узнал её сразу — ту, которая спасла ему жизнь на пляже. Его пальцы вцепились в руль, а нога вдавила педаль до упора, будто этим рывком он хотел оставить позади не только улицу, но и собственные сомнения.

— Ты точно псих, Дарио! — заорал Козимо, неуклюже заваливаясь на сиденье. — Что они о нас подумают? Что мы их испугались? Что мы идиоты? Чёрт возьми, что ты творишь?

— Ты их плохо разглядел, обе страшные, как мартышки, — отмахнулся Дарио, не сбавляя скорости и лавируя на поворотах. — И включите мозги, нам не до развлечений!

— А вдруг нас сегодня грохнут? — возмутился Анджело, с упрёком взглянув на него. — Получается, это был последний шанс!

— Тебе в любой момент и кирпич может на голову упасть, — брякнул Дарио, глядя на дорогу.

Анджело хотел возразить, но, взглянув на сосредоточенное лицо Дарио, передумал и стал рассматривать улицы незнакомого района.

Звонко смеясь, девушки шли по улице, обсуждая неожиданную встречу.

— Ты видела его глаза? — Мими хохотала, держась за живот. — Он как будто увидел приведение! Почему такие идиоты ездят на Ferrari?

Конечно же, Ванесса узнала того, кто совсем недавно указал ей на дверь, но рассказывать такие подробности она не собиралась.

— Ненормальный какой-то, — буркнула она, стараясь не показывать волнения. — Я хочу джелато!

— Я буду с фисташками! — Мими широко улыбалась. — Хорошо, что завтра у нас выходной. Можно будет сегодня пойти потанцевать и, возможно, с кем-нибудь познакомиться.

— Тебе лишь бы найти приключений на пятую точку, — усмехнулась Ванесса, наклоняясь над стеклянным прилавком. — Я хочу персиковое и клубничное.

Она взяла рожок и лизнула языком холодную сладость, ощутив клубничный вкус, стараясь выкинуть непрошеные мысли из головы.

Вечер плавно опустился на город, как бархатная штора, и набережная наполнилась туристами. Из открытых дверей ресторанов доносилась музыка, смех, запахи жареной рыбы, морепродуктов и пряных специй.

Шагая по пирсу, парни тщательно выбирали точку обзора, но терраса ресторана «Флегрейские поля» была выдвинута в море, и прямого подхода к ней не было — это усложняло задачу.

— Если что-то пойдёт не так, я подам вам знак, — произнёс Дарио серьёзным тоном. — Я дотронусь до уха, и вы должны будете нас прикрыть.

— Зачем капо согласился встречаться на их территории? — возмутился Козимо, взъерошив ладонью волосы. — Это капкан, Дарио. Здесь плохой обзор, и уйти можно будет только морем.

— Мы здесь как ходячие мишени, — хмыкнул Анджело, оглядываясь по сторонам. — И на туристов мы точно не похожи.

— Это всё, что тебя сейчас волнует? — процедил Козимо и сел на парапет. — Нас тут как кур перестреляют, мы даже пикнуть не успеем.

— Слушай, твой пессимизм меня угнетает, — отмахнулся от него Анджело. — Будем действовать по обстановке.

— Я рассчитываю на вас, прикройте наши спины, с остальным мы разберёмся. — Дарио взглянул на часы. — Мне пора идти, капо подъезжает. — Друзья обнялись, ободряюще похлопывая друг друга по спине.

Чёрные «Мерседесы» плавно остановились у набережной, которую освещали жёлтые фонари. Открыв заднюю дверь, Дарио склонил голову, ожидая появления капо.

— Докладывай, — произнёс Сальваторе, поправляя чёрный пиджак.

— Личчарди в ресторане, с ним десять человек, — сообщил Дарио тихим голосом. — Капо, это плохая идея. — Он посмотрел в его глаза, мысленно подавая сигналы об опасности.

— Только трусы пасуют перед трудностями, — сказал Сальваторе, хлопнув его по плечу. — Посмотрим, что нам предложит Личчарди.

Он расправил плечи и бодро зашагал по тротуару. Дарио шёл позади, и каждый шорох, движение, любопытный взгляд заставляли его напрягаться. На входе их встретили трое угрюмых мужчин и молча пропустили внутрь, слегка кивнув головой.

На открытой террасе, за круглым столом, сидел Нико Личчарди в чёрной рубашке с коротким рукавом и классических брюках. За его спиной стояли сын Мео и консильери Сенсо, который сразу протянул руку Винченцо, крепко пожимая.

— Спасибо, что приняли наше предложение, — произнёс Сенсо с почтением, кивая Сальваторе.

— Война никому не нужна, — заявил Винченцо уверенным голосом. — Мы все теряем деньги и время.

— Для этого мы здесь и собрались, — сказал Нико, приветствуя Сальваторе. — Прошу, — он указал на кресло напротив.

Дарио посмотрел на пустой стол. Ни напитков, ни еды. Странно. Он огляделся — подручные Личчарди стояли по углам, их руки были скрещены на груди или спрятаны в карманах. Море билось о край террасы, и в этом плеске слышалась угроза.

Дарио встал ближе к краю террасы, спиной к морю. Так он мог видеть всех, кто был в зале, и подать сигнал. Он каждой порой ощущал надвигающуюся опасность.

— Мы пришли обсудить перемирие, — начал Сальваторе, садясь за стол. — Вы нарушили договор, Нико! Ты поставил своих людей управлять моими точками и толкал кокос, устроил погромы в моих районах и причинил немалый ущерб. Я готов закрыть на это глаза, если ты компенсируешь убытки и добровольно уйдёшь из Секондильяно.

Нико язвительно усмехнулся и придвинулся ближе.

— Секондильяно? — переспросил он с ноткой раздражения. — А почему я должен отдавать тебе районы, Сальве? Твоя власть тает, как снег на солнце. Ты не можешь обеспечить защиту тем, кто платит тебе пиццо. Ничего личного, побеждает сильнейший!

Сальваторе резко подался вперёд, принимая угрожающую позу.

— Ты забываешь, с кем говоришь, Нико, — процедил он сквозь зубы. — Территории были поделены пятнадцать лет назад, и ты с ними согласился. Но теперь ты решил не соблюдать соглашение и нарушить своё слово!

— Времена меняются, — ответил Нико, и его глаза стали холодными, как сталь. — Наши интересы и влияние увеличились, если ты до сих пор этого не заметил! Мы больше не собираемся придерживаться старых договорённостей.

Пока он говорил, Дарио стоял и чесал ухо, не отрывая взгляда от напряжённых мужчин, и ждал момента, когда кто-то из них дёрнется и обнажит оружие.

— Тогда будет война! — рявкнул Сальваторе, гневно сверкая глазами, и резко встал, опрокинув стул на деревянный помост.

В этот момент Мео выхватил пистолет, и Дарио бросился к капо, повалив его на пол, стреляя во все стороны без разбору.

Пах! Пах! Пах! Началась перестрелка. Пах! Пах! Пах!

Пули свистели над головой, вгрызаясь в столы, стены, в деревянные колонны. С берега раздался шквальный огонь, заставляя людей Личчарди спрятаться в укрытия.

— Сальве, уходим морем! — процедил Дарио, прицельно стреляя из пистолета, укладывая штабелями охрану Личчарди. — Давай ползи, я тебя прикрою.

— Мерда! — прохрипел Сальваторе, нажимая на курок. — Их слишком много на нас троих! — Он мельком взглянул на Ченцо, который прятался за столом и палил из пистолета.

— Уходи, Сальве! — крикнул Ченцо, вставляя новую обойму. — Я прикрою! — Он выдохнул и продолжил стрелять.

Пах! Пах! Пах! — раздались выстрелы, и пистолет выпал из рук Винченцо и упал с глухим стуком.

— Каццо! — рявкнул капо, увидев мёртвого друга. — Нам пора убираться отсюда! — Он пополз к краю террасы, пока Дарио прикрывал его и палил из пистолета.

Кровь заливала деревянный пол, крики, звон стекла, грохот выстрелов — всё смешалось в один оглушающий хаос.

— Сальве, давай, прыгай! — прохрипел Дарио, но в ответ была лишь тишина. Он посмотрел на капо, лежащего у края с открытыми глазами и пулей в голове. — Дерьмо! — прохрипел он и перекатился в солёную воду, словно бревно.

Сквозь тёмную, густую толщу воды до него доносились глухие хлопки выстрелов — они звучали здесь странно, будто кто-то вдалеке хлопал в ладоши. Он плыл, сколько хватало сил, рассекая воду тяжёлыми, вымученными гребками, и каждый взмах рук давался всё труднее.

Ботинки, словно свинцовые гири, тянули вниз, а промокший пиджак облепил плечи и спину, сковывая движения, мешая вырваться из этой водяной ловушки. Но он не останавливался — не мог позволить себе ни секунды передышки. Лишь на миг вынырнул, рванул в лёгкие глоток воздуха — резкий, холодный, почти обжигающий, — и тут же снова ушёл под воду, будто сам стремился спрятаться в этой тёмной, спасительной глубине.

С берега по-прежнему летели пули — они вспарывали поверхность воды совсем рядом, выбрасывая вверх тонкие фонтаны брызг, словно злые иглы, пытающиеся нащупать его в темноте. Он снова погрузился и теперь уже плыл изо всех сил, отчаянно отталкиваясь ногами, будто хотел разорвать саму воду, пробиться сквозь неё к берегу, к чему-то, что ждало его там, за пределами этого кошмара.

Он плыл долго, упорно, стискивая зубы и не позволяя себе даже на миг поддаться усталости. И только когда огни ресторана, яркие и насмешливо праздничные, наконец скрылись за изгибом холма, он позволил себе поверить, что оторвался.

Дарио выполз на песок. Волны с глухим рокотом разбивались о скалы. Песок под ладонями был холодным, сырым, шершавым — он вцепился в него пальцами, словно боялся, что море снова потянет его назад.

Он перевернулся на спину и задышал часто и рвано, как загнанная лошадь, у которой уже нет сил бежать. Воздух входил в лёгкие с хрипом, обжигая, будто напоминая, что он всё ещё жив.

Небо над ним было тёмным, густо усыпанным звёздами — они смотрели сверху холодно и отстранённо, как равнодушные свидетели, которым нет дела до чужих бед. Словно в насмешку, с холма доносилась весёлая музыка и беспечный женский смех.

Дарио медленно сел и огляделся вокруг. Луна освещала пустой пляж, и только кафе на холме светилось разноцветными огнями.

Выдохнув, Дарио поднялся и пошёл по песку, оставляя за собой мокрые следы. Шагая по крутому склону, он настороженно прислушивался к каждому звуку, к шороху осыпающихся камешков, к далёким голосам. На минуту он замер, слившись с тенью выступающей скалы, и устремил взгляд на шумный бар. Сквозь распахнутые двери вырывались волны смеха и резких фраз, жёлтые огни дрожали в оконном стекле, а силуэты людей мелькали, точно фигуры в беспокойном калейдоскопе.

Убедившись, что угрозы нет, он вошёл в бар. Звук музыки ударил по ушам, а загоревшие тела двигались в такт стробоскопам. Воздух был густым от духов, пота и дешёвого алкоголя. Он шагнул к бару, лавируя между танцующими, и наткнулся на чью-то спину.

— Эй, смотри куда прёшь! — крикнул парень, но Дарио не обернулся. Он подошёл к высокому бармену, который разливал напитки, выставляя их на стойку.

— Телефон, — сказал Дарио. Голос его хрипел, как ржавая дверь. — Мне нужен телефон.

Бармен поднял глаза и окинул Дарио оценивающим взглядом.

— В углу, — сказал он, кивая на старый таксофон у стены.

Дарио кивнул и направился к нему. Он сунул руки в карманы брюк, которые были пусты, — всё забрало море.

— Дерьмо, — прошептал он и ударил ладонью по стене.

Он развернулся и оглядел зал. Танцующие фигуры, смеющиеся лица, блеск стекла и яркие огни. Свет упал на знакомое лицо. Она двигалась и смеялась, запрокинув голову, открыто и беззаботно. Её волосы, собранные в небрежный хвост, качались в такт музыке.

«На мою удачу, из всех баров в этом районе она выбрала именно этот», — подумал он и уверенно шагнул к ней.

Он схватил девушку за плечо и резко развернул к себе. Ванесса от неожиданности ахнула и с удивлением уставилась на него, округляя глаза.

— Опять ты! — воскликнула она, всплеснув руками. — И что с тобой случилось на этот раз? — Она недовольно фыркнула и оглядела его плачевный вид.

— Мне нужно позвонить, — заявил Дарио, кивая на таксофон. — Срочно.

— А я тут при чём? — удивилась Ванесса, скрестив руки на груди. — Иди и звони!

— У меня нет с собой денег, — сказал он резким, раздражённым тоном. — Одолжи мне до завтра.

Ванесса усмехнулась и упёрла руки в бока.

— Неужели? В обед у тебя была целая Ferrari, а сейчас даже ста лир нет? — Она удивлённо выгнула бровь. — Ты что, проигрался в карты? Или тебя ограбили?

— Долгая история, — буркнул Дарио, чвакая туфлями.

Мимо проплыла Мими с бокалом в руке. Она остановилась, заметив подругу в компании странного мокрого мужчины, и подошла ближе.

— Ты где так вспотел, красавчик? — спросила Мими с иронией в голосе, переводя взгляд с Дарио на Ванессу. — Ты его знаешь? — Она удивлённо приподняла брови.

— Ага, встречались, — ответила Ванесса с сарказмом и достала из кармана две сотни лир, протянула ему.

— Держи, — сказала она сухо. — И больше здесь не появляйся.

— Посмотрим! — ответил он, взяв деньги, и резко развернулся, направляясь к таксофону.

— Не забудь вернуть долг! — крикнула ему вдогонку Мими и расхохоталась.

— Ну зачем, Мими! — возмутилась Ванесса, глядя на мокрого парня, который судорожно набирал чей-то номер.

— Он красавчик, и почему я о нём ничего не знаю? — хмыкнула Мими, вопросительно уставившись на подругу.

— Потому что он псих! — отрезала Ванесса, отворачиваясь. — И магнит для неприятностей.

— Обожаю плохих парней, — Мими широко улыбнулась, покачиваясь в такт музыке и пялясь на Дарио, который разговаривал по телефону.

— Пошли лучше выпьем, — Ванесса потащила подругу к бару, подальше от взгляда беспардонного мужчины.

Чеканя каждое слово в трубку телефона, Дарио отдавал жёсткие приказы:

— Нам объявили войну. Поднимай всех людей, распредели их по районам. Капо и Ченцо убиты, Личчарди идут за вами.

— Каццо! С остальными что? — спросил Ринальдо взволнованным голосом.

— Не знаю, займись делом, я скоро приеду, — Дарио сбросил звонок и выдохнул.

Он оглянулся на шумный бар, где беспечно веселились посетители, и направился к выходу. Там, снаружи, было темно, луна освещала извилистую дорожку, ведущую в Баколи, и он побежал по ней, надеясь, что найдёт своих друзей.

Он остановился на холме, откуда открывался вид на набережную, где вдалеке тревожно мерцали проблесковые маячки полицейских машин.

— Мерда! — выдохнул Дарио, сжимая кулаки, и посмотрел на пустынную дорогу.

Стараясь слиться с ночью, он передвигался, словно тень, прислушиваясь к каждому шороху. Рёв мотора заставил его спрятаться за раскидистым зелёным кустом и затаить дыхание.

Красная «Феррари» промчалась мимо него. Не сразу поверив в такую удачу, он громко свистнул ей вслед, и машина резко затормозила. Он рванул к ней без оглядки и запрыгнул на сиденье.

— Где тебя носило! — закричал Анджело и вдавил педаль газа. — Я уже второй раз тут проезжаю. Личчарди, полиция — как с цепи сорвались, по всему Баколи рыщут, а я как на корриде с красной тряпкой маячу у них перед глазами.

— Где Козимо? — спросил Дарио, оглянувшись назад.

— Он Лино и Вито везёт к эскулапу. На них сразу напали, как только прозвучали выстрелы, всех остальных положили. Ты когда прыгнул, мы тебя прикрывали, сколько могли, но твари были готовы к любому раскладу, мы едва ноги унесли.

— Чёрт! — выдохнул Дарио, взъерошив волосы. — Мы в полном дерьме!

— Я видел, как Нико застрелил капо, — произнёс Анджело обречённо. — У него была такая довольная рожа. — Он с презрением сплюнул в окно.

— Каццо! — Дарио ударил кулаком по сиденью. — Нас поимели!

Глава 8. Лев.

Его звонок спас многих, но не районы. Люди Личчарди появились там раньше и захватили территории, которые долгие годы принадлежали Альянсу. Тех, кто был не согласен с новыми порядками, избивали и заставляли работать, а особо разговорчивых убивали.

Альянс был в трауре несколько дней и хоронил своих людей, отдавая последнюю дань. После поминок в старом особняке на виа Рома проходило собрание кланов.

Дарио стоял перед высокими дубовыми дверями и чувствовал, как внутри него всё закипает от ярости. Он знал: Альянс винит его в смерти капо и может вынести смертельный приговор.

Он толкнул двери и вошёл в просторный зал. Высокие потолки, тяжёлые люстры, стены, увешанные портретами капо кланов в позолоченных рамах, наглухо задёрнутые бордовые шторы — всё создавало атмосферу звенящего напряжения.

За длинным столом сидели главы сорока пяти семей, и на их лицах отражалась скорбь и холодное презрение. Многих он знал лично: Козимо Борини из Марьянелла, старый Лоренцо из Сорренто, Страффи Боргезе из Неаполя, Итало Проди из Санто-Страто, Джино из Портичи, Артуро Кателли из Салерно, Гравана Ливио из Таранто и Марио Карпани — сын Винченцо, убитого в перестрелке.

Марио сидел на месте отца, и его лицо было бледным, а глаза — красными от гнева и горя. Дарио прошёл к своему месту — рядом с креслом, где когда-то сидел Сальваторе, капо Альянса. Он сел, и тишина повисла над залом, как топор над головой.

— Сегодня нас объединило общее горе, — начал Итало, возвышаясь над присутствующими. — Мы похоронили самых достойных людей, которые верно служили Альянсу пятнадцать лет, — Сальваторе и Винченцо. Они были убиты, и это большая для всех нас трагедия!

— Трагедия? — Голос Марио сорвался на крик, и он вскочил со своего места, сверкая гневно глазами. — Предательство, вот как это называется! Их предали и бросили умирать!

По залу прокатилась волна шёпота, и все взгляды устремились на Карпани.

— Мы все знаем имя человека, который привёл в ловушку моего отца и капо, — продолжил Марио, и его взгляд красноречиво указывал на Дарио. — Я требую справедливости! Смерть предателю!

Дарио почувствовал, как напряжение в зале повысилось на несколько градусов. Он медленно повернулся к Карпани и громко спросил: