Наш ребенок

Шелестел он. Нет не шелестел, а мяукал, жалобно поднимая лапки, что на языке мягких созданий означает: «Погладьте и поймите меня!»

Со всей определенностью можно утверждать, что это движение лишило меня последующего за сладостью торта отдыхом. За сахарными тростниками его верхушка достигала отцовой шляпы, которая так смешно накренялась каждый раз, стоило тому нагнуться струной от жалобного котячьего плача. Пускай Господь помилует наши родительские души!

Ребенок переставлял пушистые лапы, направляясь куда глаза глядят, а мы и не смели ему мешать. «Пускай идет как идет, все хорошо, что не калечит», – довольствовалась наша молодая улыбка.

«Что-то солнца стало слишком медленно испекать пироги», – заявила нам старушка с ближней оконечности улочки. И правда то: солнцу стало лень нас прогревать хорошенько. И ладно, главное, чтобы дитя росло не по дням, а по часам!

Общий дом обступала стена из янтаря, которую местные дети ошибочно принимали за карамель и с остервенением принимались лизать, когда родительский глаз делал кульбит в стороны газет или давнишних знакомых. Гладкие дети галдели невпопад, мелкие ножки шагали, помня лишь об утреннем лакомстве и будущем пире, чья тень начинала свой поход задолго до завершения суток.

Мы, ставшие родителями котенку, и подумать не могли, что внешнее уродство может привести к внутренней страсти. Да, наш ребенок не был как все, не пятиконечная звезда и не гексаграмма как у морской ежихи, но славный комочек лилового счастья, который умеет бегать, спать, лакать молочко и мяукать. Однажды он превратится в человеческое присутствие и нас словно бы вознаградила звездная гармоника небес. Ура!

Недалеко от дома произрастал старый лес, который был всем нам отдушиной и местом прекрасных действ: прогулок под утренними звездами, бессчетных пикников с родными и близкими.

Но самое главное, что нас больше всего привлекало так это – небольшой прудик с золотистыми, красноватыми и переливчатыми рыбками. Людям и кошкам запрещалось вылавливать данных живинок и все только и делали, что умилялись и улыбались. В общем, лес давал нам позитивные эмоции с достатком.

Произошедшая подмога потрясла всех. Настырные прихвостни с неназванного поля решили во что бы то ни стало одолеть нас, радостных жителей Осы, своим вниманием. Ни часа не проходило, чтобы они не навестили пороги наших домов и не таскали наших детей за конфетными же гвоздиками. Измучили простой народ! Мой мужчина вышел было их прогнать козой, но встречен был лишь смехом и карамельными петушками. Что за действо!

А ребенок наш все смотрел в окошко и внимательно наблюдал за непрошенными гостями. Видно было, что очень уж он хотел выбраться наружу, чтобы «поиграть» с настырными хвостатыми. Первым его словом стало: «Хочу…»

Так и понеслась песня нашего дитя. Мы дали ему имя Орфи и стали учить увлекательной азбуке. Быстро шли месяцы, и наше дитя много преображалось в глазах зеркальной шкатулки. Песок на зубах так и хрустел, так и хрустел стеклянными зернышками, которым суждено было стать гладким очарованием.

Наш ребенок всевозростал, помня о своей пушистой славности и о нашей милой заботе. Прогулки возобновились с уходом прихвостней и практически все полилось как раньше, за одним лишь исключением: Орфи все больше становился человеческим настроением и все меньше напоминал миленького котенка – и видом и поступками.

Лес наполнялся криками о жажде свободного парение над ним, а воды пруда сотрясались от желания выловить всех красочных тамошних рыбок. Пришлось пригрозить пальцем ребенку, ибо еще чего! То-то же – ничего. Пускай сидит книжки лучше читает, миром он успеет наглядеться.

Нас же с мужем больше привлекала мистика и оккультные кулинарные книги, чем бдение со знакомыми во дворе. Мы почитывали изображенные толстые книги, поучая свои глаза к заковыристым символам и причудливым рецептам.

А Орфи очень даже пришлась по вкусу родительская стряпня. Дальше было больше: в одном старом томе я обнаружила рецепт снадобья, который мог за считанные секунды усмирить непокорного ребенка. Я и мой мужчина немного пошептались и решили действовать.

В ночь на утро, когда наш полупушистик спал отец подлил в кружку с водой пару капель волшебного снадобья. С восходом солнца к нам вышел уже не котячий пятачок, а полноценное человеческое тело с мохнатыми ушками. Из ванной комнаты было заранее извлечено зеркало, чтобы не травмировать чувствительное восприятие подростка. Да, наш ребенок стал подростком! Как скоро это произошло…

Мутное колесо понеслось по водам наших вен тогда, когда Орфи навестил любимый пруд. Отражение, явившееся тому в водной глади, сперва испугало новоявленного юношу, а потом привело в яростное нестояние. Он взлетел над лесом, как и мечтал в своих детских летах. Привлек свое тело юноша только под глубокий вечер, принеся с собой охапку листьев.

– Что это за растение, дорогуша? – Приветливо лепетала я.

– Орфи собирается пересечь местный город, чтобы осечь привратников судьбы, чтобы те вернули мне мой привычный облик.

– Но как же тебе хорошо быть таким какой ты сейчас, нежность моя!

– Я привык быть полу-котом получеловеком, на меня все смотрели с удивлением и угощали различными вкусностями, а сейчас я просто человек… И за этот день никто на меня не поглазел! – Парень сжал кулаки, словно собираясь ими промелькнуть в застенок дверей.

– Но ведь это нормально, когда ты становишься обычным. Когда все перестают обращать внимания. Если тебе так нравится взгляды чужих, то просто прими иной вид, напялив чудных одежд.

– Попробую.

Он ушел, оставив дверь своей комнаты приоткрытой. Через некоторое время по домашним светильникам начал размываться желтоватый дымок, пахнущий жжеными перьями. «Наверняка мастерит себе новые прикиды», – подумала тогда я.

Папашка тем временем находился в стеклянной мастерской, готовя к выходу свежую коллекцию люстр и мастихинов для модного дома Риши. Мужево искусство привлекает не только местную знать, но и далеких удельников из подлунного мира. Он приносит львиную долю золы в нашу семейную казну, каков же красавец!

Подростковая непосредственность вышла на новый уровень, ровняя старый порядок вещей и привлекая новую славность пушистого Мяу. Ребенок превратился в нечто неподражаемое слуху, не улавливаемое взглядом. И скрипит теперь на зубах золотой песок, меняя монеты семьи на услаждение местных стариков. Вкус молодости Орфи напомнил мне мою же молодость, когда я прогуливалась под вековыми деревьями отеческо-матческой мудрости.

Пушистый комочек, забавно вышедший из моей полуокружности, добавил соку дням, превратив их в сверкающее бриллиантовое дерево, которое нескончаемым потоком увлекало в совершенно особенные путешествия души.

Мы с моим будущим мужем повстречались на заре между тысячелетиями, а ребенок появился и того раньше, на скользком полу девяностых годов. Решено было перебраться в более спокойное рдение цветных сосцов, и выбор пал на Осу. Нам понравилась царившая в тех клобуках тишина, а также зеленый лес и пруд с рыбками. Мы думали, что это идеальное место для детства.

И мы оказались правы. Лондау, литературный шедевр моих почивших родителей, пришелся по вкусу пушистому котику. Человеческое не долго спало в этих мяуканиях. И сейчас, этот юноша приносит мне на серебряном блюде голову себя из прошлого. Черная с белым шерсть стала грязной от крови и земли. Я посмотрела сыну прямо в глаза.

– Ты убил себя, свое прошлое, и по твоей улыбке я могу заключить, что ты думаешь, что это славно и хорошо?

– Данный шаг убережет мое будущее от обратного превращения.

– Но еще недавно ты желал обернуться полу-котенком! – Я горестно всплеснула руками, не понимая, чего хочет эта милая проныра.

– Желал и все еще желаю. Эта голова меня приблизит к цели. Дух меня из прошлого намажет мои последующие шаги густой сметаной и мне будет куда проще идти. Он приведет меня к себе в полуявный мир грез, где сны не являются чем-то Таким и только Там будет возможно облечься реальной плотью.

Орфи поглаживал свою отрубленную голову, что блекла на серебре. Он подмигнул мне правым глазом и ушел восвояси. А я осталась стоять, глядя в пустоту, думая только о том, что все пошло слишком кривой дугой.

Пришлось все рассказать папаше. И когда я поведала ему о кровавой жертве сына, он захныкал словно дитя, вскинул голову к небесному потолку и прожурчал сивушной росой: «За что мне эта весть, за что мне такая гадость, за что мне такое горестное очарование детских дней?» Он плакал долго, лишь изредка прерываясь на чай и просмотр стеклянного окна, которое изготавливал для богатых людей.

– Стылую голову нужно отобрать у Орфи и придать огню. Только так мы сможем уберечь нашего сына от простодушного ухода в полупрозрачный мир! – Изрек муж как-то за очередной чашечкой холодного чая.

– Нужно быть мягче с ним, он все-таки ребенок. Наш ребенок.

– Он кот и осел в одном лице. Ему мало человечьего в собственной крови!

Когда мы собирались на короткую или длинную вылазку чья-то дорога пригородила нам путь. Она была хрустальным обломком лунной пыли, а еще пахла как топленое молоко. «Это знак отхода» – прошлось золотым колокольчиком в наших родительских головах. На цыпочках, обходя расставленные тут и там хрустящие колобки, мы преодолевали нить за нитью гнетущее пространство, ведущее в логово нашего сына. Орфи давно спал, что очень облегчало нашу задачу.

Выкрасть отсеченную голову, чтобы потом надрать ей жгучего перца – вот что должен сделать каждый уважающий себя родитель, и конечно же все это для блага своего чада! Ароматы в комнатной норе нашего сына напоминали нам времена, когда в ходу было выкуривать три цветочные сигареты в день.

«Я уже взрослый» – витало в воздухе. Голова все также лежала на подносе, а рядом, в прозрачных стеклянных кружках плавали цветные рыбки, очевидно, выловленные с лесного пруда.

«Только бы не прошелестеть пятью заповедями христовой эры, только бы не запачкать лиловые платья нового времени» – думать о таком в процессе извлечения кровавой, начавшей уже вонять гнилью головы – срам и дуга, но что было поделать – круг на квадрате.

Головешку завернули в простой мешок из-под хранения пшеницы. Медленным шагом направились назад, в камору с лампадным маслом и огнем. И тут, звоном перцовой сласти прозвенел звонок на урок.

Мне и моему другу пришлось закрыть глаза, чтобы нас не отправили на галеры к великану Ормунду. Наш сын восседал за партой учителя, а мы, провинившиеся котята, были зажаты с обоих сторон дырявым, вонючим сыром.

– Кто вам разрешал красть мою собственность, мое тело и мое ценное время? – Орфи с мокрым чавканьем смыкал и размыкал губами.

Рядом с ним стояли его телохранители с рыбьими головами и плавниками вместо обычных ушей.

– Наша же родительская смелость и желание защитить собственного ребенка от глупой погибели! – Мой друг внезапно истерически рассмеялся, но потом снова обрел крепкий голос. – Орфи-не ори на папашу!

Парень за учительским столом разметал тетради с ручками и встал, явно намереваясь начистить очки тому, кто посмел говорить с ним подобным тоном. А я про себя возликовала смелости моего друга и так же про себя сказала, что он станет моим будущим мужем.

– Голова Времени, потехе придется попотеть. – Сын вытащил из угля своих штанов железную шпагу и в два счета покромсал своих телохранителей, а сам направился к двери, но тут видение стало стремительно растворяться, и мы все вновь оказались Дома.

Я посмотрела в окно, а там, в тишине летнего ветра колыхались деревья, неслись по небу одинокие облака, принося с собой призрачный аромат спокойствия. Приторным одеялом охватывало душу и мне захотелось обнять своих близких.

Сын раскаялся в несодеянном и решил отказаться от своего плана, размозжив отрубленную котячью голову в ступке с чесноком. Мы в свою очередь тоже попросили прощения у сына, что запрещали ему исследовать окружающий мир.

Наша братия приготовила из дивного месива головы с чесноком очередной волшебный напиток, предварительно прошерстив оккультную поварскую книгу и в пять часов пополудни мы выпили данный смелостью настой.

Дом преобразился в шепчущий тишиной лес, а под ногами у нас журчала прудовая вода. Местные жители, обыкновенно шествующие по своим обыкновенным делам, казались нам горской светящихся созданий, а грубая материальность окружающего окончательно перестала довлеть на взор.

Таким нехитрым способом нам удалось не только прибить старое, возжелавшее разрушить себя же, но и обрести воистину счастливое семейство. Вновь.

Наш ребенок самый лучший прототип для преображающей любви. Наш ребенок самый славный поток для водяного же присутствия в нашем мире. Наш ребенок марширует с ангелами света. Имя нашему ребенку – Орфи!

От автора

Приветствую вас, уважаемые читатели, это я, Ана Гратесс! Если у вас есть вопросы или предложения, то можете писать мне на почту или в социальные сети:

– rosegratesss@gmail.com

– VK/Telegram: @anagratess

Остальные ссылки на различные художественные портфолио, мерч, соцсети: https://linktr.ee/anagratess

Помимо электронных версий, некоторые мои работы доступны и в бумажном исполнении, которые можно приобрести в маркетплейсах Wildberries и Ozon. Пишите в поисковых строках имя Ана Гратесс!

Этот рассказ войдет в будущий сборник, который будет выпущен как в электронном формате, так и в бумажной версии.

О новинках можно будет узнать, подписавшись на страницу автора на ЛитРес, Ridero, Author.Today или Litmarket.