Жизнь и приключения Мани Безымянной. Книга 1. Звезда и крест

Гимли стоял рядом и держался за живот, корчась от смеха.

– Малыш, – сказал он, наконец, отсмеявшись, – тебя всё-таки кто-то боится. Рассерженный кролик, насилу выбравшись из-под Мани, заковылял к волку и, смешно сморщив маленький нос, тщательно стал его обнюхивать.

– И ничего нет смешного, – с обидой сказала девочка, поднимаясь с колен и отряхивая платье. Всякий бы испугался на моём месте.

– Ты права, – примирительно сказал Гимли. – Мне следовало бы тебя предупредить. Но Малыш настолько добрый и безобидный пёс, что я привык к тому, что никто его всерьёз не воспринимает.

– Какой же он пёс, – всё ещё дуясь, возразила Маня. – Он самый настоящий волк. Я такого видела на картинке в книге о животных.

– Да, – согласился Гимли, – его предки действительно жили в Диком мире, но его мать ещё щенком попала к нам, и Малыш родился уже здесь. Мать так и не смогла привыкнуть к жизни в неволе и убежала в Дикие Леса. Все её щенки погибли, а Малыша мы с Дружком нашли еле живым и выкормили из соски. С тех пор мы неразлучны, – объяснил он и ласково погладил собаку.

Порывшись в кармане, он вытащил из кармана кусочки какого-то печенья и протянул Мане.

– Угости Дружка, чтоб он на тебя больше не сердился. Это его любимое овсяное печенье.

Маня осторожно протянула угощение кролику. Тот подошёл, понюхал, и с чувством собственного достоинства взяв лакомство, сел на задние лапки и стал его грызть. Пёс, было, подошёл к нему поближе и стал принюхиваться к печенью, но кролик шлепнул его по носу лапой, и тот виновато отошёл в сторону.

– Какие они забавные, – улыбнулась Маня и, протянув робко руку, погладила собаку по голове.

– Ну, вот вы и подружились, – одобрительно заметил Гимли и, обращаясь к животным, сказал:

– Ребята, вы тут развлекайте нашу гостью, а я скоро приду. Пока! – и, помахав на прощанье рукой, исчез в воздухе, будто его и не было.

Глава 3

Встреча с Мирандой

Некоторое время Маня оставалась сидеть на скамейке. Ей хотелось наедине обдумать всё, что с ней произошло. За последнее время ей довелось увидеть такие непонятные и странные вещи, что голова шла кругом. Но потом девочка подумала, что дома ей никто не поверит, когда она станет рассказывать о неведомом мире, о Гимли, о том, как она с ним поднималась на огромное дерево, о чудесном парке, Малыше и кролике.

– Надо что-нибудь отсюда взять с собой, – решила девочка, – чтобы все увидели, что я говорю правду. И, встав со скамейки, Маня направилась по аллее вглубь парка. Волк и кролик не отставали от неё ни на шаг. Дружок прыгал впереди, внимательно обнюхивая дорогу. Хотя Малыш теперь был раз в десять его крупнее, он всё ещё, как и тогда, когда тот был ещё крошечным брошенным щенком, жалким и худым, продолжал заботиться о нём. Поэтому во время их совместных прогулок Дружок всегда бежал впереди, проверяя дорогу. Когда друзьям случалось разлучаться, кролик каждый раз после этого его внимательно обнюхивал, чтобы узнать, в каких местах побывал его подопечный, с кем он встречался и не случилось ли с ним, не дай бог, чего худого.

Маня остановилась возле куста с красивыми крупными цветами, соблазнившись их яркими красками и сильным ароматом, но потом подумала, что цветы скоро увянут, и потеряют всю свою былую красоту. Пройдя ещё немного вперёд и полюбовавшись красивым озерком, по которому плавали белоснежные лебеди, она подошла к крошечному фонтанчику, из которого тоненькой струйкой била сладкая газированная вода. Напившись, девочка подошла к дереву, чьи фрукты напоминали вишню, только были намного крупнее, размером почти с яблоко.

– Вот то, что мне нужно, – подумала она и, ловко ухватившись за нижнюю ветку, мигом залезла на дерево. Малыш и Дружок беспокойно забегали внизу, не понимая, что она делает.

Маня сорвала один плод и положила его себе в кармашек платьица. Вдруг она заметила, как в конце аллеи показалась какая-то девушка. Девушка остановилась и, нагнувшись, сняла с ног лёгкие сандалии. Взяв их в руку, она направилась босиком по траве прямо к ней.

– Ой, как неудобно, – смущенно подумала девочка. – Это, наверное, Элиза, сестра Гимли пришла за мной. А я лажу по чужим деревьям и без спросу рву чужие фрукты. Дай-ка я спрячусь, а когда она пройдет, быстренько слезу.

Но девушка, поравнявшись с деревом, подняла голову и посмотрела прямо вверх. Убедившись, что её убежище раскрыто, Маня спрыгнула вниз и, покраснев, представилась:

– Здравствуйте, я Маня.

– Я вижу, – чуть насмешливо ответила девушка. Маня подняла голову и увидела перед собой такую красавицу, что у неё захватило дух. Девушка была одета в белое, ниспадающее до земли платье, свободный покрой которого не мог скрыть её прекрасной фигуры. Пышные белокурые волосы с серебристым отливом свободно струились по плечам ниже талии. Наверху их стягивал блестящий обруч с красными камешками, которые время от времени вспыхивали, как светлячки ночью, и светились неярким загадочным светом.

– Вот ты какая, – внимательно глядя на девочку огромными, фиалкового цвета глазами, задумчиво сказала прекрасная незнакомка.

– А вы, наверное, Элиза? Сестра Гимли? – догадалась Маня и, не выдержав, восхищенно добавила:

– Вы такая красивая… как… как… Девочка искала слово для сравнения с такой необычной и такой совершенной красотой, и не находила его.

У них в округе первой красавицей слыла Лизавета Кристовна, мать Лёни. Но даже она ни в какое сравнение не шла с загадочной красотой этой девушки.

– Нет, меня зовут Миранда, – спокойно возразила девушка.

– Миранда?.. Королева?!! – вспомнила Маня, ошарашено глядя на незнакомку.

Та утвердительно кивнула головой.

– Но вы же… старая…, – с трудом произнесла совсем растерявшаяся девочка. – Вам же… очень много лет!

Миранда весело рассмеялась. – А тебя нельзя назвать очень вежливой, Маня. Да, мне действительно много лет, но я не старая.

– Вы… волшебница? – догадалась девочка.

– Волшебницы живут в сказках, – серьёзно поправила её королева. – А я человек. Конечно, мои возможности намного выше, чем у моих подданных, на то я и Королева. Но и весь мой народ живёт значительно дольше, чем твой. У нас несколько другой обмен веществ, но дело даже не в этом. В нашем мире отсутствует Зло, его нет ни вокруг нас, ни в нас самих. Плохие мысли, зависть, раздражение – любые отрицательные эмоции, столь естественные в вашем мире даже у хороших, в принципе людей, сокращают ваш век. Мне трудно это объяснить тебе, и не потому, что ты всего лишь маленькая девочка. Пройдёт время, и вы тоже придёте к этому, если… доживёте, – добавила Миранда и погладила Малыша.

Только сейчас Маня заметила необычайное поведение животных. Волк и кролик, усевшись на свои хвосты и подняв передние лапы, с обожанием, как загипнотизированные, смотрели на Королеву.

Маня вдруг подумала, что ведёт себя невежливо, так запросто беседуя с царственной особой, и присела в глубоком реверансе, как это делали девочки, которые приходили со своими мамами в гости к Лизавете Кристовне.

Миранда опять рассмеялась. – У нас не так принято приветствовать старших. Смотри. И, подняв руку, она поднесла её к сердцу, затем коснулась лба и протянула девочке руку ладонью вверх. – Этот жест говорит о том, что младший готов отдать старшему свою любовь, не скрывать тайных мыслей и не причинить ему никакого вреда. Это приветствие уже много – много веков носит формальный характер, так как наш мир не знает зла, и каждый может читать мысли другого.

– Девочка, а если бы тебе пришлось остаться у нас? – вдруг неожиданно спросила королева. – Ты бы хотела этого? Взгляд её стал строгим, камни на обруче вспыхнули, и девочка почувствовала, что их свет коснулся её головы. Ей вдруг стало очень жарко. – Я? – растерялась Маня. – Здесь, у вас? Но зачем?

– Разве тебе здесь не нравится? – вопросом на вопрос ответила Королева.

– Что вы, конечно, мне здесь очень нравится, – поспешила её уверить Маня. – И я бы хотела остаться, только не насовсем, ненадолго. Я ведь не могу оставить маму, дядю Якова и Ленчика. Они будут очень скучать без меня. И я тоже.

– Это я понимаю, – покачала головой Миранда и вздохнула. – Что же мне с тобой делать? Наломал дров твой дружок Гимли.

Камешки погасли, и лицо королевы стало задумчивым и печальным. – Не надо со мной ничего делать, – испугалась Маня. – Я не буду больше лазить по деревьям. И вообще ничего здесь не буду трогать.

– Ах, разве дело в этом, – махнула рукой Королева и, помолчав, добавила: – Ладно, потом что-нибудь придумаем, а пока я приглашаю тебя в гости. – И надев на ноги сандалии, неожиданно спросила: – Хочешь полетать? – Как с Гимли? – спросила Маня. – Нет, по – настоящему, – ответила Миранда. – Иди ко мне. – И, подойдя сзади, обняла девочку за плечи.

Маня вдруг почувствовала, как ноги её оторвались от земли, и она поднялась в воздух.

Глава 4

В гостях у Королевы

От страха, и помня о совете Гимли, испуганная девочка закрыла глаза, но тут же услышала мелодичный голос королевы: – Разве тебе не хочется посмотреть на наш мир? – Хочется, – возразила девочка. – Только мне немного страшно. – Ну, с закрытыми глазами ты много не увидишь. А пока ты со мной, тебе бояться нечего.

Послушно открыв глаза, Маня увидела, как внизу под ними медленно проплывал волшебный сад. Они летели, чуть наклонившись вперёд, едва не касаясь верхушек деревьев. Маня впереди, а Королева, прижав её к себе за плечи, сзади. Страх исчез, уступив место восторгу, и Маня вспомнила, как часто ей дома снились сны, где она летала вот так же легко и непринуждённо; тело её, казалось, сливалось с воздухом и она испытывала во сне такое огромное, всепоглощающее чувство счастья, которое не испытывала никогда в жизни. А проснувшись и осознав, что это всего лишь сон, готова была заплакать от горького чувства разочарования.

Сад закончился и сменился нескончаемым зеленым пейзажем, уходящим до самого горизонта. Иногда появлялись какие-то строения, отстоящие довольно далеко друг от друга.

– А где же ваши города? – повернув голову к Королеве, спросила девочка. – А у нас нет городов, – невозмутимо ответила Миранда. – Как это – нет городов? – удивилась Маня. – У вас что – есть только деревни? – Деревень у нас тоже нет. Мы ведём совсем иной образ жизни, чем вы. Но я попрошу тебя не задавать мне сейчас никаких вопросов, разговор с тобой забирает у меня энергию. Не такое это простое дело – летать. Тем более с грузом. Подожди немного, мы уже почти на месте.

Девочка послушно замолчала и продолжала осматриваться. Справа от неё она заметила какую-то чёрную полосу, затаившуюся у самой линии горизонта и нарушающую мирную картину этого прекрасного мира.

– Что это? – не утерпев, спросила Маня. – Дикие Леса, – коротко ответила королева, – и девочка не решилась её переспросить, что это за Дикие Леса, куда, как сказал Гимли, убежала мать Малыша.

Опустив глаза, она заметила прямо под собой на верхушке дерева огромную белую ворону, которая задрав голову, явно следила за их полётом. Девочка хотела обратить на неё внимание Миранды, но ворона вдруг соскочила с ветки и полетела в сторону чернеющей полосы Дикого Леса. На её лапе что-то блеснуло, но разглядеть, что именно, Маня не успела. Девочка решила, что позже обязательно расспросит об этом Королеву, но тут они стали спускаться и она сразу обо всём забыла. Приземлились они на небольшой полянке в лесу.

– Интересно, в каком дворце живёт королева, – подумала девочка. – Много ли у неё придворных, и почему их никто не встречает?

Однажды, когда Маня заболела скарлатиной, и у неё был сильный жар, дядя Яков принёс ей толстую книжку с цветными картинками, где на первой обложке большими красивыми буквами было написано: «Русские сказки».

Читать Маня научилась рано, ещё в пять лет и, погрузившись в чтение книжки, не заметила, как через несколько дней выздоровела. На одной из картинок были изображены дворцовые палаты, высокие, просторные, с расписными потолками и лепными украшениями, покрытыми золотом. На другой – сам дворец на берегу речки, сверкающий куполами, с красиво-сказочными башенками. Для бедной девочки, чьё детство проходило в крохотной комнате, где с трудом помещался маленький столик, колченогий шкаф на трёх ножках и кровать, на которой они спали вдвоём с матерью, этот дворец и его палаты были воплощением красоты и богатства. В детских мечтах она представляла себе, как надев плащ-невидимку, проникнет в сказочный дворец, и налюбуется там всем этим великолепием.

Не удивительно, что при выходе из леса она ожидала увидеть дворцовую карету, которая помчит её, Маню, навстречу детской мечте, где будут расписанные серебром и золотом высокие своды, а на полу ковры с жемчугами и самоцветами. Вот будет о чем рассказывать, когда она вернётся домой!

Велико же было её удивление, когда вместо всего этого они подошли к какому-то странному сооружению, которое она издали приняла за скопление деревьев.

– Ну, вот мы и прибыли, – просто сказала Миранда, указывая на необычное сооружение, стенами которого были огромные стволы гигантских деревьев. Увидев крайнее изумление на лице девочки, королева с улыбкой добавила: – Заходи, тебе здесь понравится.

Они вошли в высокую дверь, увитую плющом, и попали в просторную круглую комнату с несколькими дверями. Миранда распахнула одну из них, приглашая девочку войти.

– Здесь ты найдёшь всё необходимое, чтобы помыться и привести себя в порядок, – сказала она и зашла в соседнюю дверь.

Маня постояла немного в нерешительности, а затем шагнула вперёд в помещение. Дверь за ней сама по себе закрылась и, пустая вроде бы комната, вдруг сразу преобразилась. Потолок вспыхнул ярким светом, а там, где была стена, забил водопад. Ахнув от изумления, девочка подошла поближе и подставила руку под струю воды. Вода была настоящей!

Минуту помедлив, Маня нерешительно стала раздеваться. Тут же из-за стены выдвинулось какое-то приспособление, напоминающее вешалку. Девочка осторожно повесила свою одежду, подождала немного и, видя, что ничего не исчезло – ни водопад, ни вешалка с одеждой, шагнула под воду.

Ещё одно чудо – вода была совсем тёплой, почти горячей, и девочка с удовольствием подставила своё тело под её струи. Откуда-то справа появилась небольшая полочка с расставленными на ней разноцветными баночками.

Маня взяла одну, открыла и понюхала. Баночка пахла мёдом. Девочка налила на руку немного её содержимого и потёрла шею. Под рукой образовалась густая пена, которой девочка растёрла всё тело.

Перепробовав, таким образом, все баночки и пропахнув вся мёдом, земляникой, малиной и ещё чем-то очень вкусным и неизвестным, девочка решилась, наконец, расстаться с водой.

Как только она вышла из-под водопада, вода сама по себе прекратилась, а со стены отделилось полотенце, такое большое и пушистое, что накрыло девочку с головы до ног.

Вытершись, Маня огляделась в поисках своей одежды, но та исчезла! Совсем озадаченная, девочка прошла чуть вперед, и вдруг заметила, что у её ног находится небольшое озерцо, которое бурлило, как живое, лопаясь на поверхности блестящими пузырями. Расценив отсутствие одежды, как намёк на то, что ей следует выкупаться ещё и здесь, Маня осторожно опустила туда одну ногу, потом вторую, а затем опустилась в озерко полностью.

Вода была несколько прохладнее, чем в водопаде, но очень приятной, и девочка даже решила немного поплавать. А плавать Маня умела!

Всё её детство прошло на берегу моря. Оно было её другом, утешителем, её игрушкой. Оно нашептывало ей сказки, когда, утомлённая, она засыпала на его берегу, и сказки приходили к ней во снах в образах прекрасных принцесс и принцев.

Девочка не боялась заплывать далеко и не страшилась глубины, как другие дети. Она была уверена, что море не сделает ей ничего дурного и никогда не даст ей утонуть; когда она уставала, то ложилась на спину, и волны сами поддерживали её, слегка покачивая на своей поверхности. Лёжа на спине, Маня любила смотреть в бездонное небо так долго, пока не сливалась с ним, ощущая себя саму как часть этого моря и этого неба. Даже смелый и сильный Ленчик, который к тому же был старше её на год, не мог так плавать, как она. Ленчик… Вспомнив своего друга, которого она знала столько, сколько помнила себя, девочка вдруг почувствовала, что соскучилась по дому. Неожиданно вода резко похолодела. Девочка быстро поплыла к берегу, но струи воды, бурля вокруг пузырьками, замедляли её движения, сотнями иголок вонзаясь в тело. Неизвестно откуда появившееся подводное течение хлестало её всю, поворачивая её, то в одну, то в другую сторону.

Добравшись до берега, Маня в изнеможении растянулась на появившейся здесь мягкой подстилке и удивилась тому, что вода на губах была солёной, совсем как после купания в море, а тело, горя огнём, наполнилось живительной энергией.

Откуда-то сверху спустился большой фонарь и зажёгся неярким, синим светом, испускавшим приятное тепло.

Маня закрыла глаза, наслаждаясь непривычным комфортом. В памяти всплыло старое корыто, в котором купала её мать. Пресную воду в Одессе приходилось привозить издалека, поэтому её расход подлежал жёсткой экономии. Банные дни проходили у них в таком порядке: сначала мылась Маня, затем мать, потом дядя Яков, а затем в этом же корыте замачивалось бельё для стирки.

А сколько вёдер приходилось каждую пятницу перетаскивать матери, чтобы достойно встретить субботу, святой день для иудеев, когда, как говорит Библия, Бог отдыхал после сотворения мира!

Семья Ленчика имела, конечно, лучшие условия для купания. У них была настоящая ванна, белая и блестящая. И каждый купался в своей собственной воде. Но о такой роскоши, которая окружала её здесь, никто и не мечтал, потому что никому и в голову не могло придти, что всё это может существовать в действительности.

Почувствовав, что засыпает, Маня поспешно поднялась с подстилки, досадуя на свою рассеянность. Она так увлеклась купанием, что совсем забыла о том, что её ждёт Королева. Девочка вспомнила пристальный взгляд Миранды, проникающий в её сознание и загадочную фразу: – Что же мне с тобой делать?

Сердце её забилось в тревоге. – Что она, собственно, знает об этом мире, кроме того, что здесь растут вкусные плоды, а люди имеют такие способности, о которых в её мире никто и не подозревает? Кто может знать, где предел их возможностей, на что они способны и что могут с ней сделать?

Миранда сказала, что их мир не знает зла, но ведь люди не все одинаково понимают, что такое добро, а что – зло. Жена Тихона, например, кухарка Мотря, любила повторять, что она «порядна i добра жінка», а злее её никого в больничном дворе не было. Она завидовала матери, которую любили все больные, и называла её «божевільна жидовка».

Маня почувствовала себя в клетке, из которой не было выхода. Мама права, когда называла её легкомысленной. Как могла она решиться на это путешествие, не предупредив никого из близких? И куда исчез Гимли? Почему он не ищет её?

Увы, на все эти вопросы ответов у девочки не было. Исчезнувшее платье появилось вновь на прежнем месте. Выстиранное и отутюженное, оно висело там, где она его оставила. Но теперь все эти сюрпризы уже не радовали её.

Одеваясь, Маня заметила, что гигантская вишня из кармашка исчезла: напрасны были её труды. Но теперь у неё было только одно желание: домой!

Девочка открыла дверь и вышла в коридор, белоснежные стены которого были такими яркими и блестящими, что казались неестественными. Миранды там не было.

От всех страхов и сомнений, охвативших её, Маня готова была расплакаться. Но тут дверь в центре коридора сама по себе распахнулась, как бы приглашая её войти, и девочка увидела перед собой просторную комнату, полную света. Казалось, он шёл отовсюду: с потолка, со стен и даже с пола. Собственно, ничего этого здесь как бы и не было. Девочке показалось, что она находится в оранжерее на открытом воздухе, так как стены и потолок, сделанные из стекла, почти не были заметны. Вся комната была уставлена дивными цветами. Их приятный и ненавязчивый аромат наполнял всё вокруг изысканным благоуханием, приятно кружа голову и создавая радостное настроение.

Общую картину дополняла лёгкая, едва слышная музыка, но, как Маня не крутила головой, она так и не смогла распознать, откуда именно разносятся чарующие звуки.

Навстречу Мане вышла Миранда. Она переоделась в новое платье розового цвета того же свободного покроя, что и прежнее. Её чудные длинные волосы были заплетены в простую косу, а на ногах одеты изящные белые сандалии. Высокий чистый лоб неизменно украшала величественная диадема (или корона?), мерцающая таинственными огоньками.

Улыбающееся лицо, обращенное к девочке, так и светилось любовью и добротой, и Мане вдруг стало стыдно за свои плохие мысли и подозрения. Сверкающая чистотой, как новая монетка, и посвежевшая после купания, девочка чувствовала себя просто великолепно. Но всё же спросила: – А где Гимли? Когда он отведет меня домой?

– Тебе уже так надоело у нас? – вместо ответа спросила Королева.

– Нет, – потупилась девочка. – Мне у вас очень даже нравится, но ведь прошло так много времени, и моя мама будет обо мне беспокоиться.

– Вот за это можешь не волноваться. Здесь совсем по-другому течёт время. Пока ты была здесь, в вашем мире прошло не более минуты. Что касается Гимли, ты ещё его увидишь. А сейчас, на мой взгляд, нам следует немного подкрепиться. Ты не против?

Только сейчас Маня почувствовала, как сильно она проголодалась. Королева, обняв её за плечи, повела вглубь комнаты, где посредине стоял стол, полный всякого угощения.

– Какое твоё самое любимое блюдо? – спросила Миранда, усаживаясь с нею за стол. – Куриные котлетки, – не задумываясь, выпалила девочка.

Когда дядя Патя, сын тёти Дуси, два года назад закончил свою учёбу в Петербурге и вернулся домой в Одессу, его мать устроила настоящий пир по этому поводу, на который долго копила деньги. Поскольку места для того, чтобы принять всех гостей во флигеле не было, (акушерка Дуся занимала вторую половину того же флигеля, в котором жила Маня с матерью и фельдшером Яковом) пир было решено устроить во дворе под старой акацией. Пришёл даже главный врач со своей женой, красивой и надменной женщиной. Тётя Дуся постаралась на славу, приготовив много вкусных блюд, чтобы отпраздновать возвращение сына, её надежду и опору в старости. Вот там Маня и попробовала в первый раз куриные котлетки.

Впрочем, это было и в последний раз. Их восхитительный нежный вкус она помнила очень долго. Поэтому ей совсем не нужно было долго думать, чтобы ответить на вопрос королевы.

– Вот этим я тебя угостить не смогу, – развела руками Миранда. – Мы не убиваем животных и не едим их мяса. Но, может быть, ты выберешь себе что-нибудь другое из того, что есть на столе? – предложила она.

Конечно, она выбрала. Ей хотелось попробовать всё, что было на столе, хотя бы понемножку. Кое-какие блюда ей были знакомы. Это были разнообразные пирожки, печенье и пирожные с очень вкусной начинкой и воздушным кремом, которые просто таяли во рту. Маленькие розетки были наполнены душистым джемом из известных и неизвестных Мане фруктов. А в красивых формочках были нарезаны различные сорта сыра разных цветов: от ярко-жёлтого, приправленного орехами, до светло-зелёного, пахнущего какими-то травами. Были там белоснежные сливки, взбитые так круто, что казались совсем воздушными, украшенные сверху шоколадом. А фруктов и ягод, расставленных на столе в красивых вазах, было просто не счесть.

Происхождение некоторых блюд было Мане непонятно. Это были, как объяснила Миранда, блюда, приготовленные из различных овощей. Но если бы девочке не сказали об этом, она бы решила, что они сделаны из мяса, настолько они были питательны и напоминали по вкусу любимые Манины куриные котлетки.

– А кто это всё наготовил? – поинтересовалась девочка.

– Кулинары и Кондитеры, – ответила Миранда. – Мы уже с детства определяем по способностям человека его призвание и область, где он может достигнуть максимальных творческих результатов. Каждый получает образование, соответствующее его возможностям и требованиям к той профессии, которой он будет заниматься, когда вырастит. Поэтому к зрелому возрасту, каждый житель нашего мира является уже непревзойдённым мастером своего дела, будь он Кондитер, Врач, Сапожник, Строитель или Учёный.

– Я знаю, – вежливо перебила её Маня, – мне Гимли об этом уже рассказывал. Но ведь это скучно – всю жизнь только то и делать, что лепить пирожки, или шить сапоги.