Мы невинны

– Да, я буду осторожна, – сказала Лина. Они расстались у тупичка и Лина сбавила ход. Удостоверившись, что Жанна исчезла в кабинете, Лина вернулась в зимний сад. Скамьи еще не разобрали, и она присела на одну из них.

За листвой мелькнула пара спешащих на урок малышей, в воздухе звучало пение птиц. Время шло очень медленно и в какой-то момент Лине начало казаться, что птицы не щебечут, а читают молитву. Листва за спиной зашуршала. Лина обернулась и увидела, как из кустов показалась морда кота. Этого толстого лежебоку звали Максим Максим. Ходили слухи, что он нападал на младшеклассников, а кому-то даже прокусил палец. Когда-то Лина побаивалась его, но сейчас хмурый кот вызывал у нее только сочувствие. В какой-то мере они были с ним похожи, оба одиночки и оба случайно попали в это место. Она протянула ему руку и кот, понюхав ее палец, вылез из кустов и присел рядом. Лина погладила его по загривку и услышала урчание.

– Что здесь происходит? Или мне это только кажется? Похоже, я становлюсь параноиком.

В ответ на ее размышления из коридора вышел Денис. Он обошел зимний сад и скрылся на лестнице, напомнив ей, что пора было возвращаться на урок. Лина только встала со скамьи, как из коридора внезапно вылетел Слава. Он пронесся мимо нее, даже не заметив. Максим Максим зашипел и скрылся в листве папоротника. Вслед за Славой в зимний сад вышел еще один человек. Лина инстинктивно притаилась за клумбой, подумав, что это завуч. Но как только человек подошел ближе, она поняла, что это физрук. Он воровато огляделся, а затем двинулся в сторону столовой. Петр Васильевич был определённо взволнован. Лине показалось странным, что все эти люди, которых ничего не связывало, покинули коридор почти одновременно. Но ее подозрения рассеял прозвеневший звонок.

На уроке математики Эвелина Эдуардовна встала из-за стола. Явление настолько редкое, насколько и удивительное. Лине нечасто доводилось видеть ее в приподнятом настроении. Глаза загорелись, а необъятная грудь заходила ходуном, будто она кросс пробежала. Но на самом деле восхождение со стула вызвало у нее приступ аритмии.

– Класс, поприветствуем в своих рядах новенького. Олег Крылатов – отличник, который переехал с родителями в наш район совсем недавно…

В класс зашел худощавый и неказистый школьник, походивший больше на младшеклассника. У него на переносице были толстенные очки, тусклые волосы зачесаны назад, тело щуплое и нездоровое. Голубая блузка была маленького размера, но и то висела на нем как на вешалке. Лине стало его чуточку жаль, потому что Саша Ломов за ее спиной многозначительно чмокнул. Так он делал обычно, когда замышлял недоброе. Лина покосилась на него, с осуждением покачав головой.

– Чё смотришь? – опешил Саша.

– Да на тебя даже маньяк не позарился, – тихонько сказала Лина.

От услышанного Саша покраснел и чуть не задохнулся от возмущения.

– Здравствуйте, – тихонько сказал Олег, поправив очки на переносице.

– Ну, раз зрение у тебя, как видно, отличное, сядешь с Линой. Она уже давно у нас одна кукует. Может, подтянешь ее оценки.

Саша ехидно усмехнулся, Лина закатила глаза.

– Привет, – сказал Олег и сел за ее парту. По классу тут же пронесся недобрый шепот. Да, он станет еще одной Таней для них. Лина знала, что этого мальчишку ждет в ближайшем будущем беспросветная тьма. Однако она никак не могла вспомнить, что сидела с ним за одной партой.

– Эвелина Эдуардовна, а можно он сядет со мной? – проканючил Саша.

– Конечно, как раз введешь его в курс дела. С мальчиком, наверное, сидеть будет интереснее, чем с Линой, – поддержала Эвелина и села, наконец, обратно за свой стол.

Олег послушно поднялся. Лине стало понятно, с какого момента Олег превратился в мальчика для битья.

– Погодите, я не согласна, – громко возразила Лина, и тут же почувствовала прикованные к себе взоры, – я не против компании.

– Ну, давайте у Олега спросим, где он хочет сидеть, – начала терять терпение Эвелина.

– Я бы…, – начал Олег, перехватывая настаивающий взгляд Лины, – я хочу с Линой остаться.

– Вот тебе и новая парочка! – треснул от смеха Саша. Класс оглушительно зашелся в неистовом смехе.

– Ну все, хватить буянить! – призвала к порядку Эвелина.

Лина ободряюще посмотрела на новичка, и тут же получила от Саши очередной тычок в спину.

– Это всего лишь дети, – прошептала Лина, пытаясь себя успокоить.

– Ладно, мы остановились на четвёртом примере со страницы сто. Кто пойдет к доске? – вспомнила тему урока математичка.

Класс тут же присмирел, все дружно вжали головы в плечи.

– Желающих нет? – спросила Эвелина без тени удивления, – что ж, тогда…, – протянула она, скребя ногтем по журналу, – Денис Родов?

Лина огляделась, Денис так и не вернулся в класс.

– Опять пропускает, – усмехнулась Эвелина, рисуя себе в журнале пометку о том, что попросит компенсацию с его родителей за свое молчание. И будет это бумбокс, она давно мечтала устраивать себе сейшены на переменках.

– Таня Коршунова, – вернулась Эвелина к журналу, – Коршунова?

Математичка обвела учеников взглядом и продолжила.

– Амбросова? – с умилительной улыбкой позвала учительница.

Сердце Лины екнуло, она понятия не имела, как решаются эти примеры. Олег встал на свои хрупкие ноги:

– Я хотел бы попробовать.

Учительница только одобряюще кивнула.

– Вот, берите теперь пример с нового ученика. Сразу видно, что он вам не ровня.

Градус ненависти к новенькому тут же подскочил. Лине оставалось только в сердцах обругать учительницу за вопиющую непедагогичность.

– Кстати, спешу напомнить, что купаться сегодня не будете. Бассейн на санобработке, так что его осушили.

– А я плавки принес, – прохныкал Саша.

Все отчего-то рассмеялись. Лина потупила взгляд. И что в этом смешного? Тут ее будто током пронзило. Она вспомнила, почему Таня отсутствовала на уроке. И почему ее самой здесь тоже быть не могло. В прошлом она спешила на помощь Тане, ведь Ксюша с Алисой обманом заманили ее в душевую бассейна и украли одежду, о чем Лиана узнала после фотосессии, случайно подслушав их разговор. Поэтому Тани не было на общей фотографии и новенький сел с Сашей. Лина шумно встала из-за стола.

– Амбросова, тоже плавки забыла? – с ехидцей поинтересовалась математичка.

– Мне вдруг поплохело, я могу сходить в медпункт?

– Что-то ты зачастила в медпункт.

Лина драматично схватилась за рот и покачнулась вперед.

– Поторопись тогда уже, – нервно попросила учительница.

Лина захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице. Она быстро добралась до раздевалки бассейна и распахнула дверь. Как и ожидалось, Таня сиротливо пристроилась на скамейке. На ней не было ничего, кроме полотенца. Она уже не плакала, но её глаза всё еще оставались красными. Здесь она провела в одиночестве несколько часов.

– Я дам тебе свою форму, – без предисловий сказала Лина.

Таня недоверчиво на неё покосилась. Лина размашистом шагом достигла своего шкафчика и вынула сумку. На дне сумки лежали ее штаны-дутики и футболка «Арсенал».

– Держи, – сказала она, протягивая ей одежду. Таня не шелохнулась.

– Знаю, что это Ксю с Алисой устроили. Услышала их случайно. Я здесь, чтобы помочь тебе, – уточнила Лина.

– Правда? – спросила Таня нерешительно.

– Да, я просто хочу помочь.

Таня хохотнула, потом зашлась смехом.

– Ты же никогда никому не помогаешь. Что с тобой случилось?

Лина почесала затылок. В голосе Тани чувствовалось презрение, и она имела на это полное право. Это далеко не первый раз, когда над Таней издевались. Лина никогда не помогала ей, кроме этого дня, и она вспомнила почему.

– Никто не узнает, что я помогла тебе, если ты сейчас же пойдешь домой. Я пойду первой, чтобы никто не увидел нас вместе, – слово в слово повторила она слова Лианы из прошлого.

Таня перестала смеяться и вырвала ее форму из рук.

– Понятно.

– Ладно, – добавила Лина и двинулась на выход. Вот ее истинная сущность. Вот какой она человек. Лина дошла до своего класса и остановилась. Она крепко призадумалась о том, правильно ли поступила? Не могла ли она сказать Тане другие слова? Ответ на этот вопрос заставил ее вздрогнуть. Лиана никогда не искала сложных путей, шаг за шагом прокладывая путь к своей цели, цинично отгораживаясь от тех, кто нуждался в ней. Она думала, что шла верным путем. Но даже эта хвалёная стратегия не спасла ее от вероломного удара ножом, который в одно мгновение поставил точку в ее жизни. Может, она ошибалась все это время? Лина сомневалась. Но как она могла изменить прошлое, если себя изменить не в силах? Лина решила вернуться обратно. Она ускорила шаг, но успела заметить на лестнице завучиху, поднимавшуюся к ней навстречу. Лине пришлось спрятаться за столбом, пока завуч неторопливо патрулировала школу. Когда она скрылась на четвертом этаже, Лина кинулась вниз в надежде, что Таня еще не ушла.

– Таня, я…, – осеклась Лина, влетев в раздевалку, которая оказалась пуста.

Лина расстроенно рухнула на скамейку.

– Что же я делаю, – горько усмехнулась она.

В раздевалке бассейна было совсем тихо, за исключением падающих капель, которые собрались на потолке в душевой. Пар от душа еще не осел и сквозь него прорвался хлопок закрывающейся двери. Он пронесся в клубах пара и достиг ушей Лины.

Лина подскочила на ноги от неожиданности. Она была уверена, что находится здесь одна.

– Кто здесь?! – спросила она, пройдя в душевую.

Шлепая туфлями по лужам, она вышла к бассейну. Он был осушен и поэтому ее не удивило, что разделительные шнуры лежали рядом с бассейном. В противоположном конце бассейна виднелась дверь.

– Слинял, – бросила Лина, догадываясь, что нарушитель спокойствия уже покинул помещение.

– Испугал до чертиков, – буркнула она, и ее взгляд случайно опустился на дно бассейна.

Воздух пронзил леденящий душу крик. Ее собственный. Лина наблюдала с высоты шести метров истерзанное тело красивой женщины, которое лежало на белом кафеле в собственной крови. Оно застыло в неестественной позе. Лина узнала учительницу сразу, ведь они разминулись всего несколько уроков назад. Глаза Жанны неподвижно уставились на желтый потолок с флуоресцентными лампами. Красный костюм на ней был ярче багряной крови, растекающейся по квадратным плитам и подбирающейся в водосток. Жанна Дмитриевна стала бездыханной сломанной куклой, источающей саму смерть. Лина видела смерть и раньше, она часто писала о ней и даже пережила ее, но, несмотря на это, не могла с ней примириться, относиться к ней хладнокровно. Лицо ее не изменилось, просто слезы, одна за другой, покатились вниз по щекам. Она стояла и тихо плакала.

– Простите, – прошептала она, стараясь оторвать от учительницы взгляд, – простите.

Сомнений теперь совсем не осталось. Жанну убили, и этот неизвестный скрылся за дверью. Лина утерла рукавом блузки слезы и, нетвердо ступая, подошла к двери. Она, пренебрегая безопасностью, рванула ее на себя. Внутри оказался пустой чулан, сплошь заставленный швабрами, ведрами и всякой прочей утварью. Лина перешагнула через опрокинутую швабру, преградившую путь к выходу, ведущему на улицу. Солнце ударило в глаза. Лина, щурясь, спустилась по лестнице вниз и заметила бегающих на площадке учеников. С футбольного поля раздавались задорные крики и смех. Стоял обычный осенний день. Лину начало трясти крупной дрожью.

– Лина! – окликнул ее учитель физкультуры. Он выглядел взъерошенным, будто только что разгружал поезда. – Ты почему не на уроке?

Лина бросила на него взгляд, полный боли и отчаяния. Дрожь уступила место непреодолимой слабости.

– Ты какая-то бледная. Расскажи, что случилось? – спросил он взволнованно. Она услышала его голос в отдалении, глухо и неразборчиво, хотя он стоял напротив нее.

– Там…, – ответила Лина тихим угасающим голосом и потеряла сознание.

Лина оказалась в пустоте. Она сидела на гладкой поверхности ничего. Оно не имело ни цвета, ни запаха, ни рельефа, ни звука. Все в этом месте отражало ее собственное лицо. Она смотрела тысячью глаз на саму себя.

– Я ничего этого не хотела, – сказала она и отражения повторили. Невыносимый гул ее голосов заставил заткнуть уши, но она все равно продолжала слушать. Среди тысячи голосов она расслышала едва различимый крик:

– Хотела! Хотела, хотела, хотела…!

Лина вскочила на кушетке. Она оказалась в кабинете медпункта. Медсестра строчила в карточке, сгорбившись над столом.

– Здравствуйте, – сказала Лина, обращая на себя внимание.

Медсестра подняла голову от писанины. Только сейчас Лина заметила, что, несмотря на толстые очки, сутулость и большую бородавку на лице, она выглядела совсем юной, будто вчера закончила колледж.

– Ты проснулась! Только не вставай резко, – суматошно затараторила она, – больница отправила только одну карету скорой помощи, поэтому мы не сразу сможем доставить тебя в больницу.

– В больницу? Зачем? Кого увезли на скорой?

– Деточка моя, ты пока подожди свою маму. Она за тобой скоро приедет, – добавила медсестра, спохватившись, что сболтнула лишнего.

– Меня нельзя никуда везти, – запротестовала Лина.

– Тихо, спокойно, – попыталась урезонить ее медсестра.

– Я могу вернуться в класс?

– Уроки уже закончились…

– Лина! – охнула появившаяся на пороге медпункта мать. Она кинулась к дочери, оставив сумки на полу, и обняла её.

– Мама! – вскрикнула Лина, прижимаясь к ней.

– Учитель физкультуры позвонил мне на работу и сказал, что ты потеряла сознание, – произнесла она, обнимая ее крепче.

– Он больше ничего не говорил? – спросила Лина, отстранившись от матери.

– Здесь такой переполох творится, сказали, что кто-то умер. Я уж подумала…, – всхлипнула она, целуя ее затылок, – все хорошо, главное, что ты в порядке. Спасибо Петру Васильевичу, он нашел тебя на школьном дворе. Но что ты там делала?

– Я не помню, – не найдя лучшего объяснения, сказала Лина, – не плачь.

– Хорошо, – сказав это, ее мама громко высморкалась в тряпичный платок, – мы сейчас поедем в больницу, и доктор тебя осмотрит.

– Мам, не надо скорую, – попросила Лина.

– Ты уверена? – спросила мать, вглядываясь в ее глаза.