ОТКРОВЕНИЯ: исповедь одного психопата/истории нескольких жертв

Глава 2. Было не было

Семён открыл глаза практически в полной темноте. Жутко затекла шея, ныла переломанная ранее рука, и страшно хотелось пить. «Опять неудобно уснул», - подумал Семён и попытался пошевелиться. «Где это я? В машине? Похоже, вырубился прямо на дороге, хорошо хоть съехал на обочину». Он с трудом развернулся затёкшим телом к подсветке в машине и щёлкнул световым прибором. Его взору предстал полный хаос в его стареньком, раритетном Кроуне. Он всегда любил машины, а особую любовь испытывал к стареньким иномаркам. Ведь японцы делали свои авто так, что они были круче и надёжнее свежих моделей. Конечно, у него был и свежий крутой кроуняга, зверь-машина цвета белого перламутра, это был его верный и прекрасный конь, которого он бесконечно чистил, мыл и лелеял. Семён вообще был жутким педантом в части вещей и чистоты. Вещи его были все, как будто только сбежали с прилавка магазина. Он и сам всегда был ухожен и чист: ногти, голова и всё, что имелось в организме, были готовы к разврату в любую минуту. Но не всё так безоблачно и гладко, как могло показаться на первый взгляд. В психологии существует понятие, что педантичность – это одна из сторон нарциссизма, но Семён так не считал в отношении себя, он целенаправленно прилагал усилия для личного самодовольства, даже если это выглядело странным и неуместным для окружающих.

Педантичность, как и любое проявление человеческих особенностей, может быть достоинством и может быть недостатком, всё зависит от уровня развитости педантичных проявлений. Для самого парня эти проявления, безусловно, были позитивными, хотя некоторых окружающих не раз раздражали отсутствие спонтанности и некая дотошность Семёна. Нелепые принципы, понятные лишь ему одному. Он считал свои убеждения исключительно истинными, но он не был педантом в крайнем проявлении; Семёну хватало выдержки не навязывать свои убеждения окружающим. Семён страдал от отсутствия психологической гибкости и узкого круга общения. Рядом с ним оставались люди, которые могли толерантно относиться ко всем особенностям педанта, но его не беспокоило то, что люди через какое-то время переставали с ним общаться. В итоге друзей у него было мало, если не сказать, что имелся лишь один единственный.

Так получалось в его жизни, что даже когда случались новые знакомства, через какое-то время дружба или общение прекращались. Людям было тяжело выносить всю придурковатость поведения Сёмы. В негативном своём ракурсе педантичность парня проявлялась в наличии глубокого страха перед жизнью и неуёмном стремлении хоть немного его ослабить путём внесения контроля во все сферы. Он считал, что чем больше контроля он установит, тем более безопасными и предсказуемыми станут события, и тем менее пугающей ему будет казаться жизнь. Однако в реальной жизни контролировать всё у него не получалось. Семён часто раздражался, поскольку мир бесконтролен, и его невозможно предугадать. Когда в жизни парня не складывались очередные отношения, причём не важно, дружеские или любовные, итог, как правило, был один: он переносил всю ответственность за произошедшее на других. Его накрывали обиды, он мог в один момент прекратить общение с человеком, мог иногда мстить по мелочам. Для себя он выбрал именно такую тактику, ведь обвинять проще, чем признать свои ошибки. А сейчас оглядывая своего ещё одного доблестного коня, хоть и старенького, он пытался вспомнить, как и что происходило этой ночью. Но мысли упорно прыгали на более приятную тему для его мозга - автомобили и житейский опыт, связанный с ними.

Когда-то в годы своей бурной молодости они с друзьями угоняли понравившиеся автомобили, либо те, которые были популярны на тот момент. Они перебивали номера на двигателе и продавали эти машины куда-нибудь подальше, в другие регионы. Или разбирали их на запасные части и продавали на автомобильном рынке. Это были весёлые времена, и деньги всегда были. Семён улыбнулся сам себе, эти воспоминания теплом разливались у него внутри. «Так, стоп, сейчас не о том, надо воспроизвести в памяти вчерашний вечер и часть ночи». Он бросил быстрый взгляд на циферблат электронных часов в авто - 5:30. «Уже почти утро, что же снова за провал в моей памяти случился? Как же всё вспомнить? Да и вообще, где именно я уснул... на какой трассе?» Семён Антонов открыл дверь и неохотно поставил ноги на чуть влажный от росы асфальт. Прохладный, предрассветный воздух защекотал ноздри, и откуда-то остро ударило болотной тиной или чёрт знает, чем ещё.

«Что же это за вонь такая?» — Семён стал вглядываться в темноту. Он посмотрел по сторонам и обомлел, когда опустил взгляд вниз, на асфальт, куда только что ставил свои онемевшие из-за неудобной позы ноги после ночного сна в машине. Его обувь, летние лёгкие кроссовки, была покрыта толстым слоем ила и травы. «Что за хрень здесь сегодня творилась? Где ж я так лазил, по каким помойкам?» — пытался привести свой разум в чувства Семён. Он выбрался из машины и прошёлся вокруг автомобиля. «Похоже, что вся машина измазана в такой же жиже, что и мои кроссы,» — вслух рассуждал парень. «Похоже на отпечатки пальцев или рук... Что же здесь, чёрт подери, произошло?» Он заглянул в машину: на заднем сиденье лежал мокрый насквозь плед и чьё-то нижнее бельё... «А это что ещё за новости? Откуда это бельё?» — подумал он. На душе стало как-то подозрительно тревожно и мерзко, но мозг всё ещё сопротивлялся выдавать подробности вчерашней ночи, хотя несвязные между собой фразы и непонятные картинки вспышками начали оживать в уставшем мозгу. «Помню диван, ноутбук, лёгкую переписку с девушкой с сайта знакомств. Но я не мог с ней встретиться, она же мне даже не ответила на последнее письмо... Тогда чьё это бельё, чьё?» Мысли метались в опустевшей голове с угла в угол. Семён ещё раз огляделся по сторонам, чтобы понять, какая это местность, и какой путь выбрать, чтобы двигаться в сторону дома. От мыслей о доме его передёрнуло... Ведь предстояло опять пробираться как вор в свою маленькую комнату в родительской трёшке. Стараться не дышать, чтобы не разбудить мать и лишний раз не показываться ей на глаза. И всё ради того, чтобы не слышать её истерик и нравоучений. Он всегда старался приходить домой как можно позже, когда родители спят, и не выползать из своего укрытия до тех пор, пока все не разбредутся по делам. Он сам всё прекрасно понимал: в 32 года уже надо иметь свой угол, семью и хорошую работу, но у него не было ничего из вышеперечисленного. И не потому, что он этого не хотел, а из-за какого-то нелепого стечения обстоятельств или бурной, затянувшейся молодости, которые давали о себе знать.

Именно бродяжническо-бандитский образ жизни оставил неизгладимый след в его судьбе. Лихие 90-е отзывались в его душе и по сей день; всё так же хотелось лёгких денег, непонятных тусовок и сомнительных встреч. Семён постоянно и много мечтал, всё надеялся, что когда-нибудь это случится: вот, поймаю удачу за хвост, встряну в чью-нибудь тему и буду загребать лопатой бабло.» А вот куда встрять, чтобы ничего особо не делать и получать деньги, он до сих пор так и не придумал. Работать за тридцать тысяч в месяц Семёну явно не хотелось, с утра до ночи горбатиться на кого-то за сущие копейки было для него немыслимым. С работой у него всегда были сложные отношения. Семён не любил работу, а она отвечала ему взаимностью: работа не любила Семёна. Он ещё раз оглядел машину внутри: «Какой же бардак в машине! Почему мокрый плед? Чьё бельё, ещё и немного испачканное грязью? Я что, купался или мы? Но кто мы?» – спрашивал вновь и вновь себя Семён. В голове у парня творился кавардак. Вопросов было намного больше, чем ответов, хотя правильнее было бы сказать, что на текущий момент ответы полностью отсутствовали. Он всё ярче ощущал тревогу. Где-то в области солнечного сплетения, там, где принято считать, что обитает душа, неприятно собирался комок, который всё больше давил и мешал дышать полной грудью. Как он ни пытался хоть что-то вспомнить, у него никак не получалось. И он решил, что пора ехать домой, может, позже что-то проявится в воспоминаниях.

Домой ехать совсем не хотелось. Электронные часы в машине отщёлкивали минуты. Он воткнул в телефон зарядное устройство, за ночь батарея в телефоне успела прилично сесть, и включил навигатор.

— Ооо, чёрт, — выругался вслух молодой человек, — «Аркабель", вот меня занесло в другой конец города. Видимо, я с кем-то купался. Но куда она делась и почему без белья? Аркабель — это был один из районов его родного города Тайгаровска. Он располагался в Южном округе города, здесь же находилась одноимённая зона отдыха, где можно было неплохо потусить и поплавать, а неподалёку красовался завод с тем же названием. Здесь всегда было днём многолюдно. Народ развлекался и отдыхал в полной мере, для этого были все условия: четыре волейбольные площадки, беседки, шезлонги, лежаки. Имелось незатейливое кафе. На радость посетителям функционировали аттракционы, игровые площадки для детей и взрослых, прокат спортинвентаря, квадроциклов и велокарт. В центре пляжа красовался оборудованный спасательный пункт. Днём здесь было шумно и весело. Но и ночью некоторые любители заплывов при луне посещали пляж. Были и отдалённые, укромные местечки, где уединялась молодёжь и влюблённые парочки.

Мозг Семёна перебирал в памяти все места, которые он любил на этом пляже: «может, что-то вспомню, хоть за что-нибудь мысленно зацеплюсь», — размышлял парниша, направляя свой автомобиль в сторону дома. Невольно брошенный взгляд в зеркало заднего вида остановил поток его мыслей; взгляд упал на испачканное илом нижнее женское бельё.

— Ммм… да, что за дела, с чего ж мне так башню унесло, — проворчал вслух Семён, — надо скорее домой и в кровать, там, в тишине, я точно что-нибудь вспомню.

Машина тихо шуршала по асфальту, Семён ехал в полной тишине, тревога не покидала его, мерзко тянуло «под ложечкой».

Парень размышлял о том, что в идеале ему, как и многим, хотелось иметь уютный дом, семью, так сказать, одну верную подругу, которая всегда примет и пригреет, но, с другой стороны, эти мысли вызывали какой-то протест в его голове. Ему хотелось свободы и никаких обязательств, менять женщин, не давая ничего им взамен, просто кайфовать и прожигать жизнь. Он еще так молод и все интересное впереди.

Дорога домой ему показалась вечностью. Жил Семён на другом конце города от того места, где его застало раннее утро. Краснофлотский район был одним из пяти внутригородских районов Тайгаровска. Это был старейший район города, его административный, культурный, научный и торговый центр. Исторический центр района — территория, прилегающая к Осиповскому затону — месту дислокации Краснознамённой флотилии. Семён жил в Северном микрорайоне, который был одним из пяти микрорайонов, входящих в состав Краснофлотского района. Негласно этот район назывался «студенческим», так как здесь было сосредоточено много учебных заведений — училищ, техникумов и институтов. В своё время Семён сам учился в одном из институтов Северного микрорайона. Он жил здесь с удовольствием, были, конечно, свои нюансы, омрачающие жизнь, но можно сказать, что здесь всегда ему было комфортно. Сегодня же даже родные и знакомые дороги со всеми такими знакомыми ямами не могли отвлечь его от тревожных мыслей.

Мокрый плед, красовавшийся на заднем сиденье автомобиля, и испачканное нижнее бельё, лежавшее рядом со злощастным пледом, не давали ему покоя. Плед он решил забрать домой и постирать, а что делать с бельём, было решено разобраться завтра. Утро — вечера мудренее. С проблемой надо было переспать, может, чего и всплывёт в помутневшей голове. Семён въехал в свой двор, где квадратным комплексом стояли девятиэтажные дома. Они зловеще молчали в тишине, лишь в некоторых окнах горел неяркий свет. Ему показалось, что они как будто укоризненно смотрят на него, сжимая свой квадрат. Он припарковался на свободное место; его место, как обычно, занял упрямый сосед, и метнулся к подъездной двери, предусмотрительно щёлкнув автомобильной сигнализацией. Простучав пальцами код двери, он вбежал в тёмную пасть подъезда.

Семён старался как можно тише повернуть ключ в дверном замке квартиры. Щёлк, щёлк, — предательски звенел в предрассветной тишине замок под натиском ключа, заполняя пространство площадки, и подъездным эхом катился вниз по лестнице. Наконец замок поддался ключу в руках жителя этой квартиры. Семён быстро скинул кроссовки, метнулся с ними в руках в ванную комнату к стиральной машинке. Швырнул в барабан обувь и всю одежду, которая на нём была, вплоть до нижнего белья; он хотел избавиться от назойливого запаха тины и ила. Этот навязчивый запах отвратительно бил в его ноздри и какой-то безнадёгой разъедал уставший мозг.

Семён устало опустился на край ванны, включил воду и тяжело вздохнул. Вода с шумом наполняла ванную, он опустился в горячую, такую гостеприимную воду, и ему, наконец, в первый раз за последние часы стало тепло и спокойно. Минута, две... пять... и вдруг в его голове вновь вспышками стали возникать образы. Картинки менялись с бешеной скоростью, не было никакой возможности хоть на секунду замедлить их перемещение. Двигались они в хаотичном порядке, и он никак не мог уловить смысл. Вчерашняя ли это ночь, реальность или фрагменты фильмов, которые он так любил смотреть, крутил ночами любимые фильмы по кругу и даже знал многие диалоги наизусть. Тем более у молодого человека была отменная память. А может, это были всего лишь опять дурные сны, так бесконечно изнуряющие его ночами. Семён тяжело с усилием открыл глаза, коснулся экрана телефона; часы объявили, что уже почти семь.