- -
- 100%
- +
Один плакат (с этажа, где находился кабинет Начальника ГРУ) мгновенно исчез. В течение всей следующей недели в воздухе висела какая-то напряженность и недосказанность. Почему-то опять в разговорах, то тут, то там, начали вспоминать тот нелепейший случай 90-х годов, когда в одном из парков Москвы на гранате Ф-1 подорвался полковник ГРУ. В официальной версии тогда значилось: – Нашел гранату, положил её за пазуху и решил отнести в отделение милиции, сдать.
В Москве недоумевали: – Как же это? Полковник и так неаккуратно с гранатой, не повезло, наверное, старая оказалась граната или служил в пожарных частях, проспал всё на свете. О принадлежности полковника к ГРУ не знали даже шпионы других Институций, а уж тем более простые смертные.
В «Стекле» же в те годы, даже в курилках, говорить об этом, было строго настрого запрещено. Табу. Лишь только один раз старый седой капраз, увидев немой вопрос в умоляющем взгляде желторотого лейтенанта, бросил как бы в сторону: – Один ноль. Пока, сынок, к сожалению, не в нашу пользу, – при этом он почему-то посмотрел на ботинки лейтенанта.
Стажёр, опустив взгляд, заметил, что шнурок левого ботинка у него развязан.
– Что это было? Ответ на мой молчаливый вопрос или подсказка со шнурком? – начал размышлять летёха, поправляя туалет. И, вдруг, он ощутил внутренний толчок, почувствовав, как какая-то неведомая сила помогает ему обрести спокойствие и уверенность.
– Теперь, во-вторых, … хотя, вам рано еще об этом! Да и Штирлиц (а так окрестили Гирова сразу же, как только он, уволившись с военной службы, пришёл на свою новую, сугубо гражданскую работу) не любил, когда уже в самом начале разговора вопрос касался его биографии.
Глава 11
– Че за хрень? – подумал Штирлиц, глядя на воду.
– Точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка (sos), – выплескивалось из крана.
– Кому уже надо оказывать помощь? Причем здесь точка-тире, точка-тире? Когда уже эти шпионские глюки прекратятся?
Быстро закончив умывание и плотнее закрыв кран с холодной водой (ноги сами понесли его к телевизору), Гиров перебрался в гостиную. Мобильник один раз хрюкнул.
– Надо сказать сыну, пусть сигнал поменяет, уже достали эти свинячьи звуки, – доставая телефон, подумал Штирлиц.
Прочитал SMS–ку: CAT 186: – как ноги?
– Какие ноги, – не понял Штирлиц и почему-то сразу включил шестую кнопку (спортивный канал), что раньше никогда за собой не замечал. Первое, что он увидел, была белая повязка на ноге чуть выше колена.
– Блин Клинтон – дежавю, – пронеслось в голове. – Точно, ночью эту повязку во сне уже видел. Еще думал чьи это ножки такие шикарные!
На корте Дементьева, проиграв первый сет со счетом 6:3, яростно сражалась с Энен-Арденн, уступая походу ей и во втором. Штирлиц очень любил теннис и сам, когда выдавалось свободное время, с удовольствием поигрывал, забывая во время игры обо всем на свете.
Все мысли сразу покинули утреннюю дурную голову, и он полностью предался любимому зрелищу.
Датчанка была настроена самым решительным образом.
– Похоже, сольет и во втором, – мелькнуло у Штирлица в голове, – уж очень Жюстин хороша сегодня. Матч показывают в прямом эфире, – отметил он про себя и, вдруг, не столько услышал, сколько почувствовал слабый щелчок, не то в голове, не то в телевизоре.
– Поиграй мячиком, поиграй мячиком, – вихрем пронеслось в мозгах.
– Вроде, где-то уже слышал это, – попытался отогнать назойливую мысль Штирлиц.
– Поиграй мячиком, поиграй мячиком, – звенело в ушах.
– Попала, попала, попала, – стал нашептывать Штирлиц, как только Дементьева размахивалась для удара.
– Не попала, не попала, не попала, – шептали губы, отхлебывая чай, когда Энен пыталась ударить по мячу.
Настроение заметно скакнуло, потому что у россиянки дела пошли в гору. Накал борьбы усилился.
– Хороший был бы финал – две наших, – мечтательно подумал Штирлиц и, вдруг, отчетливо услышал сердитый голос: – У тебя что – мячик женского рода?
Чашка упала на пол, но к счастью не разбилась. Голова сама, как учили, крутанулась сначала на сто восемьдесят градусов в одну, а затем в другую сторону, будто ей хотели поссать в рот.
– Никого, – мелькнула мысль и не успела она предательски улизнуть, как ее придавил утренний, уже полностью забывшийся сон, вдруг, снова раскрывшийся в полном объеме.
– Во, блин, чуть не проспали, – сказал испуганно Внутренний Голос, а ты говорил – он созрел, он созрел.
– Да-а-а уж, – протянул САМ, – кто ж знал-то. Ну что ж, жаль парня. Теперь у него крышу точно сорвет. В лучшем случае – постоянный клиент Кащенко. А долго держался. Где теперь другого искать?
– Нам сейчас главное – девок по местам расставить и можно курить бамбук все оставшиеся жизни. Бабы всегда у наших ног будут лежать, – захрипел в экстазе ВГ, глядя голодными глазами на носящихся по корту Дементьеву и Энен.
– Все, приступаем, – обрезал его САМ.
Штирлиц почувствовал, как его тело, как вода в стеклянном сосуде, состоящем из двух половинок, начало медленно перетекать из большой емкости в меньшую, становясь при этом темно-бурого цвета, причем голова почему-то оказалась на месте задницы, а задница расположилась на мизинце левой руки. Место головы оставалось пока свободным.
ВГ и САМ, потешаясь над всем миром, раскачивались в качалке, а напротив них двое маленьких гномиков пытались катить вверх по наклонной плоскости огромный шар, то и дело зло глядя на экраны телевизоров, которых в комнате стало уже три.
Из первого телевизора на Штирлица с угрозой смотрели глаза Энен. Из второго – с мольбой глаза мамы Елены Дементьевой. В третьем же картинка постоянно менялась. С неимоверной скоростью летели года, проносились эпохи, но все увиденное почему-то оставалось в памяти.
– Сколько же это информации запомнилось, – мелькнула мысль, – прямо как Йоган Вайс.
– Да, лох, а ты че не понял еще этого? – опять закартавил ВГ. – Не помнишь что ли про Отца, Сына и Святого духа? Атеист что ли?
– Нет, не атеист, просто неверующий, – ответил тихо голос Штирлица откуда-то из угла.
– О, баран! Какая разница?
– Атеисты говорят – бога нет, а я не говорю. Может есть, а может и нет. Я не знаю, но Космический Разум точно есть. Можно и его богом назвать.
– Ну-у-у! – Удовлетворенно крякнул ВГ. – Немножко, значит, все-таки въезжаешь.
– Короче, про Отца, Сына и Святого духа – это тоже для простоты и понятия дела, – напыжился ВГ.
– На самом деле Дух – это часть Космического Разума, или он, – ВГ сделал незаметное движение указательным пальцем в сторону САМа.
– Отец – это твоя Душа, стало быть, сейчас Я, – ВГ игриво подмигнул Жюстин, которая в этот момент, раскрыв рот, смотрела на него, забыв про теннис. – А Сын – это ты, твоя плоть, твои мозги, сознание твое и еще как его … этот мотор в тебе основной? Сердце! Нахрена его так сложно назвали, я никак, бля, не въеду.
– А че ты все матом гнешь? – спросила голова Штирлица, наконец, придя в себя и тоже перебравшись в кресло.
– Так я ж тебе тупарю сказал. Я – Душа, твой отец. Отца что ль забыл уже?
– Нет, помню, – загрустил голос.
– Вот. А помнишь, как ты его домой не пускал? Он как собака у тебя на крыльце спал? Помнишь, сука?
– Так он же пьяный был?! Мать бил!
– Пьяный? Что отцу уже и выпить в день рождения немножко нельзя? А насчет бил… ну да, бил! Но у русских бьет – значит любит.
– Хорошо немножко, я ж видел, как вы четыре бутылки на троих без закуси дернули за сараем!
– Не спорь с отцом! Кстати, это моя норма, что б ты знал. Ванька норму знает!
– Откуда знает, как отца звали, – мелькнула мысль в голове, которая хоть и расположилась очень даже удобно в кресле, но соображала еще туго.
– Все работаем, – резко обрубил ВГ САМ.
– Два дежавю отметь, – сказал ВГ, обращаясь к Штирлицу, – если Кащенко тебя отмоет, в следующей жизни пригодятся.
Первое дежавю отметить удалось легко: Николай Озеров очень грустный, дважды появился на экране и дважды сказал, с грустью подмигнув при этом: – Нам такой хоккей не нужен.
– Откуда эта фраза? – загудела голова. – Я точно это уже слышала.
– Показалось, – поставил ее на место САМ.
Второе дежавю не появлялось очень долго. А в это время на корте творилось что-то неописуемое. Мячик, который пытались заставить на себя работать две противоборствующие стороны, как реактивный метался по всему корту. Он то шел кроссом по диагонали под самую линию, то подрезанным опускался у самой сетки, то, вдруг, свечкой взмывал ввысь…
Но, увы, силы были слишком не равны, и САМ и ВГ, потешаясь над всем миром, наслаждались своей безграничной властью.
Дважды мяч садился на сетку верхом и, выждав паузу, когда уже казалось, что он неминуемо должен упасть на сторону Дементьевой, он, как бы нехотя, переваливался к Энен. Датчанка метала в стекло телевизора тройные молнии. Но экран для нее был не пробиваем.
– А вот Алка бы сегодня проткнула, – вставил ВГ, подмигивая Жюстин, – а тебе, Дания, еще долго придется тренироваться для этого.
Дементьевой же наоборот, несмотря на напряженнейший матч, вдруг, стало весело. Она подмигивала всем через экран и даже, галантно улыбаясь, попросила извинения у датчанки за столь казусные мячи: – Мол, извиняйте, люди, случайно-с получилось.
И тут, вдруг, из третьего многоликого мира-телевизора в броске (прямо на пол) вывалился Яшин, и со словами: – Ну, вы блин, мужики, даете?! – выхватил у гномов шар, который оказался футбольным мячом и был таков.
Гномы тут же исчезли. Вместе с ними исчез и один из телевизоров. САМ досадливо крякнул. Но самое удивительное случилось дальше. Голова, вдруг, раздулась и, трижды хрюкнув, начала громко скандировать: – Я шина! Я шина! Я шина!
– Не ты шина, а он шин, – жестко оборвал ее САМ, – опять роды путаешь, дура. А парня-то придется отпускать, – просопел он.
– Да ты что, САМ, – запротестовал ВГ, – он наш первый ход срисовал, да и Дементий уже сет с нашей помощью взял. Мы на коне.
– Сет не игра, – ответил САМ, – пусть дальше по-честному играют, а мы с тобой уходим.
– Так у нас Россия всегда в заднице сидеть будет, – засопел ВГ. – А далеко откатываемся?
– Год так, похоже, в семьдесят пятый, плюс-минус пару лет, – быстро просканировав всю имеющуюся информацию, прохрипел САМ, у которого процесс телепортации в прошлое уже начал срабатывать.
– От рождества Христова!? – задрожал всем телом ВГ, представив то, во что этот откат опять их мог превратить.
– Тысяча девятьсот семьдесят пятый, придурок.
– А как же с ним? – с облегчением выдохнул ВГ. – Ведь он понял, что информация в молчаливое Сознание может передаваться через этот ящик? Он же разнесет?
– Не боись, все подумают, что он долдонит про 25–й кадр, а если он лишнее брякнет – ему же хуже, за дурика сыграет, дуриком и умрет. Все тип-топ, уходим.
– А как же я? – просипело возвращающееся сознание Гирова.
– Пошел вон, не до тебя сейчас, – простонал САМ, ныряя в один из телевизоров. – Сам выкарабкивайся.
Глава 12
– Только тогда начнется поступательное движение Земли и ее астрального двойника в сторону Света (Добра и Порядка), когда последняя былинка на ней и вокруг нее достигнет просветления. Наше место, место Земли в Макрокосме очень близко к Хаосу (полной Тьме, Абсолютному Злу). Название этому месту – Зона Организованного Хаоса или сокращенно – Зона О-Ха. Исходя из этого, все высказывания о существовании Рая и Ада, возможности цепи перерождений не только в человеческое тело, но и в тела животных и растений, существование Сатаны, перемещение в пространстве и времени имеют место быть.
– Будда, достигнув состояния нирваны и полного просветления, отказался покинуть Землю из-за того, что увидел, сколько людей, не достигших просветления, стоит за ним у ворот Рая. Сие повествование древних говорит о колоссальной ответственности Посвященных в целом за планету и всех проживающих на ней.
– В индуизме под Нирваной понимается вызволение из цепи перерождений, освобождение от страданий и достижение высшей формы сознания, когда Душа обретает единство с Духом и телом. У нас же в буддизме Нирвана рассматривается как совершенное слияние воли и знания, сопряженное с преодолением любых личных переживаний.
– Все существующие религии и религиозные учения сходятся в одном – Добро должно победить Зло. В противном случае, нас ожидает сползание в Хаос, а движение к Свету будет происходить с большими трудностями, потерей части лучистой энергии, формированием нового космического тела (планеты), нового космического разума. В этом случае, какая-то часть вынуждена будет пробиваться к Свету по более длинному пути, какая-то вынуждена будет вернуться на старые координаты Вселенной.
– Ко всему необходимо добавить, что Земля и все, что находится на ней в условиях Макрокосма, существует как единое целое, единая космическая Душа. А, следовательно, все мы, живущие на ней – единый организм, разделенный на миллиарды маленьких человеческих душ для того, чтобы уже, наконец, отделить Добро от Зла.
– Великое счастье каждого живущего на Земле – помочь как можно большему количеству людей достичь просветления и по потоку лучистой энергии подняться к Свету.
– Лишь так разойдутся идущие всегда вместе Добро и Зло. Иначе разделение невозможно, а, значит, невозможно и движение к Свету. В противном случае, мы обречены на постоянное движение по кругу, вечную сансару.
– Сансара – это центральное состояние индуизма и буддизма, означающее «круговое течение», цикл повторяющихся рождений и смертей, порождаемый кармой. В индуизме душа постоянно возрождается в различном облике. В зависимости от совершенных в прошлой жизни деяний до тех пор, пока не обретет полное освобождение. Круг сансары у буддистов включает в себя самые разные формы жизни. Мы верим в пять областей перерождений: область богов, людей, животных, духов и демонов.
– В буддизме, поскольку все существующее подвластно сансаре, все с уважением относятся к любым формам жизни. Освободиться от сансары способны только преодолевшие вожделение, гнев и неведение.
– Для того чтобы это произошло, и мы вышли из замкнутого круга, наконец, определившись в направлении своего движения и увидев, что наш путь имеет таки начало и конец, великие Посвященные, такие как: Авраам, Будда, Лао-Цзы, Конфуций, Махавира, Рамакришна, Заратустра, Иисус, Муххамед, Моисей, Дионисий, Сократ, Пифагор, Ари и многие другие, в том числе и современные, не покинули Землю, и не ушли в одиночку в сторону Света, а продолжили свою борьбу за планету и за каждую отдельно взятую душу, неся каждое тысячелетие потери и теряя из своих рядов лучших.
– В настоящее время все они собрались на территории России. Место России, ее миссия видна была всегда, а сейчас, на стыке тысячелетий, особенно. Она, являясь родоначальницей Организованного хаоса и пуповиной Земли, наглядно показывала Посвященным картину нашего расположения в Макрокосме, изнутри и в миниатюре.
– Присущий России бардак и хаос, они находили как само собой разумеющееся дело, дающее время для подтягивания к единому знаменателю все другие народы и планету в целом.
– Движение в сторону сбалансированности всей жизни на Земле начнется только тогда, считают Посвященные, когда Россия окрепнет как государство, сольется с Китаем и, возможно, Индией, объединив тем самым три важнейших потенциальных энергетических стержня планеты. После этого начнется поступательное движение Земли и ее астрального двойника в сторону Света с одновременно более быстрым достижением просветления всеми людьми и выходом из тени доселе неизвестных форм существования. В противном случае …
Тут, вдруг, экран неожиданно погас, в зале наступила кромешная темнота, в воздухе повисла угрожающая тишина, так что у присутствующих забегали по телу мурашки. Затем в динамике что-то задребезжало, захрипело и, наконец, после паузы прокуренный женский голос зло объявил:
– Все, приехали твою мать. Всем от винта. Кина не будет, кинщик спился и Чубайс электричество отключил. Закончим в следующую субботу, места занимать согласно купленным билетам.
– Ох-ха-ха, – вслух с мАсковским прононсом издала вздох облегчения Клавдия Ивановна. – Уж больно у них это все как-то мудрено с этой Зоной О-ха, и обозвали-то подишь ты как скверно – Зона.
– Тьфу ты, свяжешься тут с ними… того и гляди сама на эту зону загремишь, – испуганно подумала она, одновременно с интересом рассматривая лысоватого мужчину в огромных роговых очках, мирно посапывающего прямо под носом у "преподавателя", и пытаясь вспомнить где же это она его видела. – Точно, видела, но где?
И тут, Клавдия Ивановна вспомнила, что опять из-за этого семинара буддистов–адвентистов, под броским названием: «Только мы приведем Вас к состоянию полного блаженства и пара нирваны уже в этой жизни», забыла навестить своего любимого племянника, который после недельного пребывания в Склифа, в связи с явным улучшением деятельности всех жизненно важных органов (кроме головы), был переведен в не менее известную психиатрическую лечебницу им. П.П. Кащенко.
– Ну вот, всегда так, – протянула она, – ох-ха-ха-ха.
Глава 13
Очнулся Гиров от того, что в правом ухе у него сильно щекотало. Открыв, как всегда, один правый глаз, он увидел, как какой-то человек, стоя над ним, пытался как можно глубже вставить ему в ухо проводок, при этом громко нашептывая:
– Центральный, Центральный, я – «Первый». Мы находимся здесь. Примите наши координаты. Центральный, «Второй» награжден мною медалью за «БЗ». Как понял, Центральный?
Второй проводок торчал у него в ухе.
– На связи, – догадался Штирлиц. – А «Второй» – это, наверное, я. Хорошо, еще одна медалька. А когда же уже орден? – успел подумать Штирлиц и опять потерял сознание.
Долговязый с несколько вытянутым, расширенным в ноздрях носом и реденькой козлиной бородкой паренек, хмуро посмотрев на Штирлица и нервно вращая головой на все триста шестьдесят градусов, резко выдернул из его уха провод.
Врачи психиатрической больницы № 9, в простонародье называемой «Черной дырой», так и не успели запеленговать этот короткий по времени, но очень важный сеанс односторонней связи.
Глава 14
– Грека, выбившись из сил, воду в решете носил… целый день туда-сюда, ни труда и ни пруда, – вот уже, наверное, битых пять минут повторял Штирлиц одну и ту же фразу после того, как сознание вернулось к нему, а он никак не мог взять в толк, где же это он.
Все вокруг него было ему абсолютно незнакомо… И, вдруг, как вспышка перед ним открылась настоящая бездна, и он с криком начал куда-то быстро падать…
– Who are you? – донеслось до него.
– Who are you? – угрожающе повторился вопрос.
– Не понимай, – почему-то с акцентом ответил Штирлиц, продолжая падать все быстрее и быстрее…
– Schprechen Sie deutsch?
– No, No,– теперь по-английски, глупо улыбаясь, сделал он вопросительные глаза.
– Who are you? – вновь угрожающе спросил Голос, сдавливая ему горло и давая понять, что это не шутка и все может кончиться для него трагически.
– Но не вздумай врать, иначе тебе конец, – опять по-английски сказал Голос, и горло перехватило еще больше.
– По-венгерски разговариваю, – выкрутилось сознание, про себя отмечая, что вранья в этой фразе не было.
– У этого не соврешь, – мелькнуло в голове, – сразу придушит. Мысли что ли считывает сука?
– Вот, уже лучше, – переходя на венгерский, сказал Голос и разнесся по всей необъятной пустоте своим грохочущим звоном.
– И то, что понял сам, что врать не надо – это тоже очень хорошо. Значит сообразительный мальчик. А теперь поговорим. Так, значит, ты венгр?
– Ага! – пронеслась радостная мысль в голове, – получается, ты не все читаешь, а только какими-то кусками. Тогда тебе надо просто легенды рассказывать.
– Igen (да), – мотнул головой Штирлиц (и в этом была доля правды, потому как по отработанным легендам у него на работе, практически, всех, владеющих венгерским языком, называли «венграми»).
– Jol, Maga honnan tud magyarul? (хорошо, откуда знаешь венгерский?) – горлышко опять сильно стянулось.
– Попрошу обращаться ко мне на Вы и Штандартенфюрер, – судорожно прохрипел Штирлиц, сам не понимая, с какого это перепугу он, вдруг, приклеил сюда этого штандарта.
Дышать стало сразу легче, страх улетучился, хотя полет по-прежнему продолжался, однако скорость уже была явно не та.
– Фу, слава тебе яйца, – раздалось звоном в ушах, – действительно венгр и, похоже, знатных кровей.
– Кто ты, детка? – уже ласково спросил Голос.
– Мюллеры мы, – почему-то брякнул Штирлиц, и сразу до его сознания донеслись раскаты грома. Он внутренне съежился. Но оказалось, что невидимый монстр так смеялся.
– Люблю юмористых, – масленно промурлыкал монстр.
– Юмористов, или умористых, – поправил его Штирлиц по-венгерски, ибо весь диалог сейчас у них шел на венгерском языке.
– Ладно, давай на русском общаться, – сказал голос. – Не хватало мне свою память еще вашим венгерским засирать.
– Ловит меня, – догадался Штирлиц, – хочет понять, знаю я русский или нет.
– По-русски не шпрехаю, – опять на венгерском сказал Гиров, – хотя предки и с Урала.
– Как с Урала? – и горло сразу перехватило до такой степени, что в глазах поплыли круги.
– Проговорился, падла! Обмануть меня хотел?
– Все венгры с Урала, – последнее, что успел прошипеть Штирлиц, и сознание полностью покинуло его. Далее все происходило с ним на автопилоте.
– Ты задумал себе эту легенду?
– Я не задумал, а придумал.
– Хорошо, спросим по-другому, ты задумываешь, меня передумать?
– Я ничего не задумываю, я просто пытаюсь думы думать.
– Что значит «думы думать»?
– Мозгами шевелить.
– А-а-а, ну вот это понятно, – удовлетворенно протянул голос и его железная хватка ослабла.
Глава 15
– Хорошо, что венгр, а не русский, – про себя подумала Крошка Кэт. – Вот с тем бы горя хлебнула. Никакого накопительного устройства не хватило бы на таком расстоянии запомнить все прибамбасы русского языка, да еще с этим приложением под названием «Русская феня или матерный разговорный», которое в пять раз больше этого самого языка. Или все-таки русский? – мелькнула у нее мысль, но она тут же прогнала ее.
– Ну, что ж, этого-то Фому я и сама возьму, – подумала Кэт, промотав всю поступившую к ней информацию и больше беспокоясь о другом «клиенте», сведений по которому было крайне мало и они оказались закрыты и обрывочны: учился, сидел, опять учился, опять сидел. Ничего не было понятно из этих обрывков. А главное не понятно было – где он.
– Россия большая страна, – подумала Крошка. – И почему это венгра занесло сюда? Хотя, в этом бардаке все возможно.
– Ну, ничего, я через этого венгрюка о втором все узнаю. Этот от меня уже никуда не уйдет. Простак тупой. Он мне весь клубочек и размотает.
Теперь ей стало понятно, почему она зацепила этого «венгра» – родственные оказались души, одним Камнем связаны.
– Чем хуже, тем лучше, – мелькнуло в сознании Кэт и она тот-час же подключилась к галактическому информационному каналу, чтобы прослушать последние новости этого региона, перед тем как возвращать Навигатора назад для полной перезагрузки.
Глава 16
– А сейчас передаем вечернюю сказку для наших гостей из далекой Зоны Хаотической чехарды или сокращенно – ХАЧЕков, – на родном языке Кэт пропела ноосфера планеты Земля, отчего у Крошки моментально нижняя часть пространства метнулась в левый верхний угол.
Ноосфера продолжила: – Мы поздравляем Вас. Вы успешно взяли наш пенальти и допущены к прослушиванию сказки!
– Здравствуй, маленький друг! В Абсолюте ты не можешь быть идеальной, но это нас не пугает. Нас пугает то, что это явно не наши координаты. Ты над нами, ты гораздо выше нас. Может быть на несколько уровней, а может быть вообще вне зоны досягаемости. Потешаясь над нами, и создавая нам все новые и новые трудности, ты с улыбкой наблюдаешь, как мы, с трудом преодолевая эти спичечные коробки, пытаемся найти правильный путь.
Хаотично двигаясь, ведя постоянную борьбу за первенство, стремясь вырваться вперед, зачастую не зная: а не в обратном ли направлении мы движемся? Но эта твоя игра не бессмысленна и не зла. Ты готовишь свой Легион. Увидеть, достичь твоего уровня, познать тебя – нам не дано. Но в какой-то момент почувствовать тебя разумом, достигнув определенного уровня (уровень определяется Тобой) – мы можем.
Это происходит по-разному. У кого это случается, оно, как правило, проявляется в виде игры Разума. Личные ощущения не поддаются описанию. Довольно опасная игра. Такое ощущение, что все это бесконечно – проверка по полной программе. Никто не должен никому ничего говорить. Все переживания, все мысли только в себе. Разговор с тобой начинается, когда кажется, что уже срезает крышу, но, несмотря на эти кажущиеся ощущения, движение продолжается, хотя это движение может быть даже не в ту сторону.