Дорога в страну наслаждений
- -
- 100%
- +
– «Ответственной» слишком мягкое слово. – Губы Круза сжались в тонкую полоску. – Ты довела его до банкротства, растранжирив огромное состояние, – процедил Круз сквозь зубы.
Тринити вскочила со стула, не в состоянии сидеть от волнения.
– Ты не прав. Да, Рио тратил на меня деньги, но с целью…
Круз поднял руку, не давая ей закончить.
– Уволь меня от подробностей. Я изучил счета Рио после его смерти. Мне известно о персональном стилисте, о вип-местах на модных показах, о дизайнерских нарядах, частных самолетах, суперотелях… Список можно продолжить. Я проклинаю тот день, когда нанял тебя на работу. Я не менее тебя виноват в банкротстве брата.
От этих слов у Тринити все внутри перевернулось. Она не была готова к подобному выпаду со стороны Круза.
Хотя чего можно ожидать от человека, который с явным отвращением стер ее поцелуй со своих губ тыльной стороной ладони, поняв, что опустился до того, чтобы целоваться с горничной?
Тринити с горечью вспомнила званый ужин, который устроил Круз следующим вечером. Она увидела, какая бездна их разделяет.
Круз лично встречал гостей и тепло расцеловал высокую потрясающе красивую брюнетку, которая бросила на руки Тринити роскошную шубу, даже не взглянув на горничную. Зато взгляд Круза, приказывающий ей забыть о произошедшем, был красноречивее всяких слов.
Этого Тринити не могла вынести. Эмоции взяли верх. Круз по-настоящему ее задел. Именно в тот момент сводный брат Круза Рио, который тоже был гостем на том обеде, и обнаружил ее плачущей на скамейке в одном из укромных уголков сада.
Он вышел в сад покурить и сел рядом с ней на скамейку. Испуганная, Тринити хотела было ретироваться, но Рио удержал ее каким-то образом и она до сих пор сама не понимала, как это произошло, Тринити доверилась ему. Хотя она не сказала о своих чувствах к Крузу, да в этом не было и необходимости, стоило только взглянуть на ее залитое слезами лицо…
– Назови мне цену твоего отказа от опекунства над близнецами, – раздался суровый голос Круза.
Тринити моргнула, пытаясь отогнать болезненное воспоминание. Когда до нее дошел смысл сказанного, она похолодела.
– Что ты сказал?
Круз недовольно прищелкнул пальцами, выражая нетерпение.
– Ты прекрасно слышала меня, Тринити. Сколько ты хочешь получить за то, чтобы исчезнуть из жизни моих племянников? Уверен, что ты знаешь себе цену.
Тринити оцепенела от ужаса при мысли, что у нее могут отобрать Маттео и Санчо. Сегодня утром Санчо обвил ручонками ее шею и сказал: «Я люблю тебя, мамочка».
Она мотнула головой. Чувство ужаса сменилось гневом.
– Я не покину мальчиков ни за какие деньги.
– Но я их кровный родственник.
– Ты видел их несколько раз в жизни.
Круз надменно хмыкнул:
– Пытаешься доказать мне, что будешь воспитывать их лучше, чем кровный родственник? Ты использовала близняшек для собственного обогащения. А теперь, когда Рио умер и деньги кончились, ты хочешь, прикрываясь детьми, тянуть денежки из меня?
Тринити задохнулась от возмущения.
– Я бы никогда…
Круз снова поднял руку, прерывая ее.
– И слышать ничего не желаю.
Ее материнский инстинкт при этих словах бросился на защиту пасынков. Ни за какие деньги она не отдаст мальчиков этому бездушному миллиардеру, хотя он и является их дядей.
Собрав волю в кулак, Тринити спросила издевательским тоном:
– А ты умеешь обращаться с младенцами, которые только начали ходить? Ты когда-нибудь держал на руках ребенка? Знаешь, как сменить подгузник?
Круз сжал челюсти.
– Мне не нужно ничего уметь. Я их родной дядя. Я найму самый квалифицированный и опытный персонал для ухода за малышами.
Он буквально буравил ее грозным взглядом.
– А какие, скажи на милость, у тебя были квалификации, когда ты пришла наниматься ко мне в горничные после окончания средней школы?
Его слова били не в бровь, а в глаз и болью отзывались в сердце. Да, в тот момент она хотела обратить на себя его внимание. Да, она хотела заработать денег на продолжение образования. Да, она всегда ухаживала за младшими в тех приемных семьях, куда ее помещали органы опеки, потому что ей не хватало собственной семьи.
Тринити проглотила обиду от насмешливо-презрительной тирады Круза, проклиная себя за наивность, и воинственно вскинула подбородок.
– Я ухаживаю за малышами с тех пор, как им исполнилось год. Для того чтобы стать родителем, не нужны особые квалификации, нужно просто быть с детьми. Я стала их приемной матерью, выйдя замуж за Рио, и никогда их не брошу.
– Как благородно! Извини, но я тебе не верю. Давай не будем ходить вокруг да около. Просто назови цену. – Круз красноречиво махнул рукой в сторону стола, на котором лежала чековая книжка. – Я выпишу чек, и прекратим эти игры, Тринити. Твой впечатляющий спектакль по заботе о чужих детях окончен. Ты можешь вернуться в собственную жизнь.
Цинизм его рассуждений сильно разозлил Тринити. Она сжала руки в кулаки.
– Ни в какие игры я не играю, Круз. Я отношусь к близнецам так, будто сама их родила, – твердо и спокойно сказала Тринити, неожиданно ощутив такой прилив любви к малышам, что готова была отдать за них жизнь.
Мысль о том, что Круз заберет близнецов и поручит их заботам какой-то безликой няни, приводила Тринити в отчаяние.
Глубоко вздохнув, она сказала:
– Пожалуйста, выслушай меня, Круз. Ты заблуждаешься относительно нашего с Рио брака. Это был брак по расчету. И близнецы были главной причиной моего согласия на фиктивный брак. Я хотела защитить их.
Круз пожал плечами и сказал безразличным голосом:
– Я прекрасно вижу твой расчет – использовать близнецов в своих корыстных целях. Я знаю, что мой брат не был святым. У меня нет иллюзий на его счет. Но, принимая во внимание его первую женитьбу, вряд ли он женился бы на няне по расчету. Он был страстной натурой, ты красивая женщина. И безусловно, ты постаралась, чтобы ваша связь не закончилась просто любовной интрижкой между боссом и служащей. В конце концов, мне известны твои методы из личного опыта. Твой расчет состоял в том, чтобы завлечь его в постель, а потом и в ЗАГС, чтобы обеспечить себе безбедное существование до конца жизни.
Тринити так хотелось предпринять еще одну попытку и разубедить его в своей корысти, но его слова о «личном опыте» умерили ее решимость, и Тринити снова почувствовала себя униженной. Один брат отверг ее, а другой использовал в своих целях. Но сейчас не время думать о себе, надо бороться за Маттео и Санчо.
Тринити расправила плечи и решительно заявила:
– Я не собираюсь покидать близнецов. Я их официальный опекун, им и останусь.
Круз сложил на груди руки.
– Мне ничего не стоит отсудить опеку над близнецами через суд. Ты этого хочешь? Как думаешь, в чью пользу будет решение суда? Опеку присудят состоятельному родному дяде или мачехе, растранжирившей состояние мужа? Стоит ли говорить о том, что, в случае доведения дела до суда, ты не получишь ни цента.
Тринити побледнела как полотно и едва держалась на ногах. Сделав несколько коротких вдохов, она постаралась сохранить самообладание.
– Ты не смеешь мне угрожать, – твердо сказала она. – Я являюсь опекуном мальчиков в соответствии с волеизъявлением Рио.
– Я уже сказал, что твои игры меня не интересуют, – раздраженно ответил Круз.
– И меня тоже, – завопила Тринити. – Я не позволю тебе отобрать у меня опеку над Мэтти и Санчо.
– Мэтти? Это еще кто такой? – с отвращением спросил Круз.
Тринити уперла руки в бока.
– Да будет тебе известно, что так Санчо называет своего брата, как только начал говорить.
Круз презрительно усмехнулся:
– Что за дурацкое имя для наследника империи Де Карильо?
Тринити оцепенела:
– Что ты имеешь в виду под наследником? Разве твои собственные дети не станут наследниками?
Терпение Круза было на исходе. Он завелся не на шутку, как и его либидо. Он, к собственному неудовольствию, не мог отвести взгляд от груди Тринити, обтянутой шелковой блузкой. Она была застегнута на все пуговицы до высокого воротника-стойки и тем не менее выглядела весьма провокационно. Ему так и хотелось расстегнуть блузку и полюбоваться этими тугими выпуклостями…
Все это неприятно напомнило Крузу тот вечер, когда он застал ее у себя в кабинете, куда она зашла якобы за книгой.
Он утратил над собой контроль, поняв, что ничем не отличается от своего отца, несмотря на все старания.
Круз припечатал ее к стене, тесно прижавшись к ней возбужденным членом, погрузив пальцы в ее горячее лоно и захватив губами твердый бутон соска. И в тот же момент очнулся…
Кляня ее про себя на чем свет стоит и пытаясь унять взбунтовавшуюся плоть, Круз, несмотря на бушующий в паху пожар, произнес ледяным голосом:
– Маттео и Санчо станут моими наследниками. Я не собираюсь заводить детей.
Тринити потрясла головой:
– Почему ты так решил?
Понимая, что и так уже сказал слишком много, Круз подавил желание объяснить, что, как только он узнал о рождении у Рио близнецов, вздохнул с облегчением. Груз ответственности о произведении на свет наследника семейной финансовой империи отпал.
Круз был уверен, что лишен родительских качеств, и не хотел становиться отцом. Но рождение племянников изменило ситуацию, как и гибель Рио. А тут еще эта женщина, считающая, что только она может растить мальчишек. Эта мысль была ему невыносима.
Круз понимал, что совсем не знает племянников. В их редкие встречи они прятались за спиной Тринити или за юбкой няни. По правде говоря, до гибели брата он не чувствовал особой надобности навещать близнецов, точнее, просто не знал, как себя с ними вести. Но сейчас в нем сработал защитный инстинкт, поразивший его своей силой. Это напомнило то время, когда ему также хотелось защитить маленького Рио. Воспоминание было мучительным, ведь он не сумел уберечь брата от опрометчивых шагов. Но в состоянии защитить племянников.
Возможно, Тринити хочет вытянуть из него побольше денег. Он проклинал тот день, когда она появилась в его жизни.
– Даю тебе на раздумья сегодняшний день. Завтра в полдень я заеду к тебе. И поверь мне, если ты не назовешь свою цену, готовься к судебной тяжбе. В этом случае ты точно пожалеешь, что отказалась от моего предложения, – произнес он не терпящим возражений тоном.
Глава 2
По дороге в дом Рио, расположенный недалеко от Риджентс-парк, – Тринити никогда не считала его своим – у нее по-прежнему голова шла кругом. Было такое чувство, будто ее побили, но не кулаками. Круз нанес ей моральный удар. Мысль о том, что она когда-то воображала, что влюблена в него, была унизительна.
Он и слышать не хотел никаких объяснений, так велико было его недоверие к ней. А его угроза отобрать близнецов через суд просто шокировала.
Тринити и без Круза прекрасно понимала, что проиграет суд. Стоит только адвокатам заглянуть в ее прошлое. Где уж ей тягаться с сильными мира сего вроде Круза Де Карильо.
Ей и в голову не пришло подумать о предложении Круза об откупе. Мысль о том, чтобы передать мальчиков под опеку холодного и властного дяди, была для нее невыносима.
Его физическая близость по-прежнему нервировала и возбуждала Тринити. В его присутствии она слишком остро ощущала себя женщиной. На нее снова нахлынули воспоминания о той катастрофической ночи ее унижения.
Она работала горничной в доме Круза почти полгода. Однажды вечером Тринити, мучаясь бессонницей, заглянула в кабинет Круза, чтобы выбрать книгу. Круз сам предложил ей пользоваться библиотекой, застав ее однажды за чтением романа.
Тринити понимала, что испытывает чувство влюбленности к своему загадочному боссу. Она даже прочитала о нем статью в «Файнэншел таймс», обнаружив газету в корзине для мусора во время уборки кабинета.
Круз был для нее воплощением успеха и образованности. Тринити мечтала и сама обрести эти качества, чтобы преуспеть в жизни. Нечего и думать о том, что мужчина, подобный ему, может обратить внимание на такую, как она. Хотя он всегда был с ней очень вежлив. Иногда она чувствовала на себе его любопытный взгляд, что приводило ее в немалое смущение.
В тот вечер она с большой осторожностью вошла в кабинет, хотя знала, что Круза нет дома. Она включила торшер и направилась к книжным полкам, с удовольствием рассматривая корешки книг и пытаясь выбрать томик для чтения.
Она чуть не выпрыгнула из кожи от неожиданности, услышав за спиной бархатный баритон.
– Приятно сознавать, что это не грабитель роется в моих книгах.
Тринити выронила из рук книгу и обернулась. На пороге стоял Круз, ослепительно красивый в классическом смокинге, но бабочка уже была расстегнута. От этого зрелища у Тринити голова пошла кругом.
Придя в себя через пару секунд, она быстро наклонилась за книгой и, осознав, что предстала перед хозяином в неподобающем виде, быстро пробормотала:
– Прошу прощения… Мне не спалось… Я пришла за книгой…
Она держала перед собой книжку, прикрываясь ею, словно щитом. Как будто книга могла скрыть ее не стесненную бюстгальтером грудь, прикрытую лишь тонким полупрозрачным топом. Круз застыл на пороге, лениво осматривая ее с головы до ног. В воздухе повисло напряженное молчание. Атмосфера накалялась.
Ее глаза расширились при его приближении. Тринити не могла пошевелиться. Она словно приросла к полу и, как загипнотизированная, смотрела ему в лицо. Он взял у нее из рук книгу и положил ее на полку. Он был так близко, что она ощущала его запах. Тринити прикрыла глаза. У нее закружилась голова.
Он прикоснулся к ее волосам, пропустил их через пальцы. Тринити буквально задохнулась от его прикосновения, не в силах двинуться с места.
Он сверлил ее горящим взглядом и неожиданно для нее произнес:
– Я хочу тебя, Тринити Адамс. Знаю, что не должен, но хочу.
Он отпустил ее волосы.
Его слова настолько ее шокировали, что она буквально приросла к полу, хотя должна была бы умчаться от него во весь опор.
Вместо этого ее охватило безумное желание. Это ведь сам Круз Де Карильо сказал, что хочет ее. А ведь она никто и звать ее никак. И все же в тот момент она испытала неведомое доселе чувство удовлетворения, что хотят именно ее.
Из глубины ее души вырвалось одно непрошеное слово:
– Пожалуйста…
Круз посмотрел на нее долгим взглядом, а затем, пробурчав что-то по-испански, схватил ее за руки и толкнул назад, пока ее спина не уперлась в книжные полки.
Его рот впился поцелуем в ее губы с такой ошеломляющей страстью, что Тринити едва не потеряла сознание. Он целовал ее без устали, не давая опомниться и что-либо предпринять. Их тела сплелись. Она ощущала волнующие прикосновения его языка. Его сильные руки гладили ее талию, бедра, спину. По всему телу Тринити разлился жар. Она чувствовала, как в животе порхают бабочки.
Он задрал ее топик, жадно втянул ртом нежный бутон ее соска. Тринити ахнула, подавшись ему навстречу. Она часто задышала, почувствовав, как его пальцы проникли в ее увлажнившееся горячее лоно, нежно лаская и вознося ее на пик наслаждения.
В этот момент она ощутила, как Круз вдруг слегка отстранился, хотя одна его рука лежала у нее на груди, а другая – между ног. Он тяжело дышал, уставившись на нее затуманенным взглядом.
Круз зажмурился, затем снова открыл глаза, словно прогнав волшебство момента и отняв руки, и пробормотал:
– Что, черт возьми…
Он отпрянул от нее так быстро, что она покачнулась, едва не упав. Трясущимися руками девушка одернула топ.
Круз вытер губы тыльной стороной ладони, и Тринити захотелось провалиться сквозь землю при виде разливающегося по его лицу ужаса.
– Извините… Я… – пролепетала она, сама не понимая, за что извиняется.
Он прервал ее.
– Я сам во всем виноват. Этого не должно было случиться, – обжигающе-ледяным тоном сказал он. Он мгновенно превратился в холодного и отстраненного босса. Если бы ее тело не пульсировало от только что испытанного оргазма, она не поверила бы, что все это произошло на самом деле.
– Это было непростительным нарушением доверия.
– Я тоже виновата, – пискнула Тринити, чувствуя себя несчастной.
Он ничего не ответил, а затем вдруг спросил обвиняющим тоном:
– Ты всегда разгуливаешь по дому в подобном наряде?
Тринити вспыхнула от негодования.
– Что вы хотите этим сказать?
Круз отвел глаза. Он выглядел слегка взъерошенным и очень сексуальным, хотя явно был недоволен собой.
– Ничего, – отчеканил он. – А сейчас уходи и забудь о том, что здесь произошло. Я никогда не смешивал работу и удовольствие и впредь не собираюсь.
Тринити никогда в жизни не чувствовала себя такой дешевкой. Он не мог больше выносить ее присутствия ни секунды. И как только ей в голову могло прийти, что он может что-то к ней почувствовать. Ей следовало знать, что Круз Де Карильо занимается любовью с красивыми, умными и интеллигентными женщинами своего круга. И никогда не опустится до разовой интрижки со служащей в собственном кабинете.
Между ними – зияющая пропасть. Ее наивность вышла ей боком.
Не говоря ни слова, Тринити выскочила из кабинета.
Она заставила себя вернуться в настоящее. Подъехав к остановке, Тринити вышла из автобуса и направилась к огромному претенциозному особняку в глубине парка.
Вскоре она заметила миссис Джордан, которая прогуливала малышей в двойной коляске. Тринити ускорила шаг. Близнецы, заметив ее, вылезли из коляски и поспешили ей навстречу. Она по очереди обняла их, вдыхая знакомый и ни с чем не сравнимый детский запах. Она единственная мама, которую они знают, и ни за что их не покинет.
Миссис Джордан посмотрела на нее с беспокойством:
– Вы очень бледны, дорогая. С вами все в порядке?
С трудом выдавив из себя улыбку, Тринити сказала:
– Нам нужно поговорить.
На следующий день ровно в полдень раздался звонок в дверь. Тринити нервно посмотрела на миссис Джордан, которая была такой же бледной, как Тринити накануне. Каждая держала на руках по близнецу. Мальчики вели себя необычно тихо, будто чувствовали напряженность момента. Тринити очень не хотелось волновать пожилую няню, но она сочла своим долгом посвятить ее в планы Круза.
Миссис Джордан пошла открывать дверь, и, хотя Тринити настроилась на встречу, она снова растерялась при виде высокой и широкоплечей фигуры Круза, стоящего на пороге. В элегантном костюме-тройке и пальто – на улице было по-весеннему холодно – Круз выглядел внушительно и важно, если не сказать пугающе. Близняшки прижались к Тринити и миссис Джордан. Они всегда побаивались дядю, которого Маттео называл «большой человек».
– Мистер Де Карильо, рада вас видеть, – дипломатично приветствовала его миссис Джордан.
– Я тоже рад, миссис Джордан, – мягко сказал Круз, оторвав взгляд от Тринити.
Они обменялись любезностями, и миссис Джордан отправилась на кухню приготовить кофе. Тринити заметила, что Круз осторожно посматривает на племянников.
Затем он обратился к ней:
– Полагаю, мы можем поговорить наедине?
Ей хотелось ответить отказом и бежать от него куда глаза глядят вместе с мальчиками и миссис Джордан. Но она не могла так поступить.
Тринити кивнула.
– Только поговорю с миссис Джордан насчет ланча для близнецов и буду в твоем распоряжении.
– Не заставляй меня долго ждать, Тринити.
На кухне миссис Джордан вручила ей поднос с чаем и кофе и выразительно на нее посмотрела.
– Не беспокойтесь, дорогая. Уверена, что он будет действовать в интересах близнецов и в ваших интересах тоже.
Тринити почувствовала укол совести. Ей не хватило смелости рассказать миссис Джордан правду, почему Круз хочет отобрать у нее близнецов. Она сказала только, что он хочет оформить опеку на правах кровного родственника.
Остановившись на мгновение у двери, Тринити сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и подумала, что нужно было надеть что-то более элегантное, чем джинсы и свободный свитер, но она поздно спохватилась. Войдя, она увидела Круза, стоящего у окна с видом на прекрасный сад. Сердце ее громко колотилось. Не глядя на него, Тринити подошла к низкому кофейному столику с двумя креслами по бокам и поставила поднос.
– Кофе?
– Да, – коротко бросил он без всяких «пожалуйста». Ему не до любезностей.
Тринити передала ему чашку, радуясь про себя, что рука не дрожит. Сама она пила чай, хотя сейчас ей не повредило бы кое-что покрепче.
– Почему ты делаешь это сейчас, а не сразу после гибели Рио? – напрямик спросила она.
Круз, не торопясь, потягивал кофе, будто это был светский визит.
– Не в пример тебе, я скорбел по безвременной кончине брата…
– Это удар ниже пояса, – выдохнула Тринити.
Да, она злилась на Рио незадолго до его гибели. И их брак не был настоящим, но она чувствовала в нем родственную душу, потому что оба они выросли без родителей. Но затем он предал ее доверие.
Круз продолжал, проигнорировав ее слова.
– Когда я узнал о состоянии финансов Рио, нужно было принять срочные меры и закрыть все его сделки. Нужно было найти его мать и сообщить ей о том, что случилось.
– Ты нашел ее? – непроизвольно вырвалось у Тринити, которая тоже мечтала когда-нибудь найти свою мать.
Круз покачал головой:
– И да и нет. Она умерла несколько лет назад от передозировки наркотиков.
– О-о! – грустно воскликнула Тринити.
– Я знал дату оглашения завещания и хотел видеть твое лицо, когда ты узнаешь, что ничего не получишь. Я присматривал за тобой, чтобы знать, что у тебя на уме и как поживают мои племянники.
Тринити ахнула:
– Ты устроил за нами слежку?
Круз безразлично пожал плечами.
– Я должен был быть уверен, что ты не исчезнешь. Ты ведь стала вдовой известного и богатого, по мнению многих, человека с двумя пасынками на руках. Наблюдение за тобой скорее было организовано для твоей же защиты.
Прежде чем она успела переварить услышанное, он продолжил с явным нетерпением:
– Послушай, у меня нет времени на светскую болтовню. Называй свою цену, чтобы я мог начать оформление опеки над племянниками.
Тринити разозлилась. Он не собирается считаться с ее мнением. Она со стуком поставила чашку на блюдце и свирепо на него посмотрела:
– Да как ты смеешь! Ты действительно думаешь, что все так просто? Они не пешки, Круз. Они живые существа, которые остались сиротами в таком нежном возрасте. Они привыкли к нам с миссис Джордан, а ты хочешь оторвать их от нас.
Тринити вскочила со стула, не в силах усидеть на месте. Круз тоже поднялся и угрожающе навис над ней.
– Я хочу оградить их от твоего тлетворного влияния. Ты серьезно хочешь выступить против меня? Ты проиграешь.
– Нет! – страстно воскликнула Тринити. – Проиграют близнецы. Ты знаешь, что они только недавно прекратили спрашивать вечером, где их папа? Потому что он приходил в это время пожелать им спокойной ночи. Их привычный мир перевернулся. А ты снова хочешь их травмировать? Кто будет за ними ухаживать? Только не говори мне, что это будешь ты. – Тринити никогда не была такой жестокой и прямолинейной, но сейчас она пребывала в отчаянии. Ей нечего терять. – Ты видел, как они смотрели на тебя? Они тебя совсем не знают и боятся.
Круз не привык к разговору в подобном тоне и недовольно нахмурился.
– Уж если кто и заботился о мальчиках, так это миссис Джордан. Я не против, чтобы она оставалась их няней. Но у тебя нет никаких прав на близнецов, за исключением права на опекунство, которое ты получила, соблазнив моего брата ради собственного обогащения.
Тринити сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони, но она этого даже не заметила. Она с удивлением подумала, как могла испытывать нежные чувства к этому человеку.
– Это неправда. Я люблю малышей как собственных детей.
Круз хмыкнул:
– А я знаю, что это не так. – Его лицо посуровело. – И знаешь почему? Потому что мы с Рио давно поняли, что люди, призванные любить тебя больше всех на свете, не делают этого. Такого понятия, как «нерушимая связь», не существует.
– Не все родители такие, как твои или как родители Рио, – возразила Тринити.
Круз выгнул бровь.
– Неужели тебе это известно из собственного опыта? Тебе, которая выросла в приемных семьях. Твой опыт семейной жизни мало чем отличается от нашего с Рио. Может, я чего не знаю о жизни? Тогда поделись со мной.
Тринити оцепенела.
– Как ты узнал о моем прошлом?
Он оценивающе на нее посмотрел.
– Я проверяю биографию любого штатного сотрудника, – спокойно сказал он. – Сначала я восхитился тобой – родители бросили, росла в приемных семьях, но амбициозна и решительно нацелена на жизненный успех. Оказывается, я здорово переоценил твое стремление упорно работать для успешной карьеры.
Несправедливость его выводов сильно задела Тринити. Она действительно работала не покладая рук сначала уборщицей в отеле, затем горничной в его доме, прежде чем стала няней двух шустрых мальчишек, требующих постоянного внимания и заботы. И только потом она стала женой Рио.