- -
- 100%
- +
– Не медли. Тебя ждут.
Капюшон вновь скрыл лицо адского привратника, он развернулся и, как через воздух, прошёл в поглотивший его обелиск. Стэнли удивлённо прикоснулся к нему ладонью, которую тут же окружили алые, складывающиеся в причудливые узоры сполохи, – твёрдый и холодный камень. Лишь только он убрал руку, все следы мгновенно исчезли.
Обойдя пылающую ледяным пламенем колонну стороной, он, не оглядываясь, зашагал к открывшемуся выходу, за которым его взору предстал ажурный город, террасами поднимающийся до величественного дворца из янтаря, в чьих полупрозрачных стенах цвета гречишного мёда призрачно отражался танец небесных змей.
Ко дворцу тянулась широкая дорога, засыпанная, как щебёнкой, драгоценными камнями. Не тратя времени на неуверенность, Стэнли пошёл вперёд, разглядывая обступающие дорогу безупречно грациозные, кажущиеся невесомыми дома. Узорные архитравы21 и изящные аркбутаны22 опирались на колонны самых различных видов и форм, часто расписных или даже в виде переплетённых, тянущихся к небу лиан. Невообразимое разнообразие форм и расцветок пестрило в глазах и заставляло его недоумённо смотреть на словно бы вытряхнутые из коробки с игрушками избалованного принца шикарные чертоги, пагоды23, мегароны24, базилики25 из золота, порфира26, гранита и слоновой кости.
Под стать городу выглядели и его жители – зеленокожие, одетые в бронзовые латы воины с головами рептилий; высокие, ослепительно красивые, похожие на людей существа, тонкие, как тростник, и с огромными голубыми глазами; уродливые приземистые гоблины с выпирающими кривыми зубами; вызывающие отвращение рыхлые и бородавчатые, похожие на борова, цвета дохлой жабы существа, казалось, выпрыгнувшие прямо из ночных кошмаров. Все они мирно сосуществовали, нисколько не удивляясь друг другу.
Стэнли заметил, что никто не выходит на дорогу к Янтарному дворцу, используя для её пересечения высокие мраморные арки, через равные промежутки нависающие над искрящейся каменной рекой. От него не укрылось и отсутствие здесь другой жизни – деревьев, птиц и зверей.
На гостя не обращали внимания, лишь изредка кто-то мельком бросал взгляд и спешил дальше по своим делам. Остановившись, Стэнли поднял с земли горсть алмазов, рубинов и сапфиров и, покатав в руке, убедился в их высочайшей чистоте. Не то чтобы он вдруг превратился в ювелира, способного торговать на «Алмазной миле»27, но блеск и кристальная прозрачность говорили сами за себя. Полюбовавшись на игру света в разноцветных гранях, он без сожаления высыпал камни обратно и быстро зашагал к видневшейся в конце дороги высокой арке.
Беспрепятственно попав внутрь дворца, Стэнли огляделся и увидел, что находится в огромном зале, целиком застеленном кроваво-красным толстым ковром. В стенах из янтаря плавали тени и смутные образы, а через проделанные по всему периметру у самого потолка узкие вертикальные оконца на них падали вспыхивающие огненно-жёлтыми искрами лучи света. На потолке драгоценными камнями неизвестный художник выложил фреску какой-то батальной сцены, но она располагалась на такой высоте, что разглядеть подробности Стэнли так и не смог. В центре зала вздымались неохватные столпы из золота, образующие ведущую к двустворчатым золотым дверям в противоположной стене колоннаду. Вдоволь насмотревшись на окружающее великолепие, он зашагал прямо к ним.
За плавно разошедшимися от лёгкого нажима створками оказался ещё один зал. Если первый выглядел огромным, то невообразимая величина этого вызвала у Стэнли приступ благоговения – золотой купол терялся в вышине, между стенами уместились бы нескольких футбольных полей, а где-то за горизонтом, на постаменте, с ведущей к нему широкой лестницей, возвышался громадный тёмно-зелёный трон, на котором, откинувшись на спинку лишь ненамного выше его головы и положив руки на массивные подлокотники, восседал призвавший его Владыка Ада.
По бокам от входа в тронный зал Стэнли увидел двух минотавров28 с внушительными бронзовыми обоюдоострыми топорами. Он остановился, но стражники даже не шелохнулись; о том, что это живые существа, а не статуи, говорил только вылетающий при выдохе из их ноздрей пар.
Минотавры никак не прореагировали на его появление, и, сочтя это дозволением приблизиться, он направился к трону, но, ступив на антрацитовую ковровую дорожку, сразу почувствовал, как с каждым шагом увеличивается сопротивление, будто ему приходится спускаться на дно океана через толщу становящейся всё более густой воды.
Пытаясь совладать с невидимым соперником, он заставил себя переставлять ноги, но вынужден был остановиться, когда от напряжения заныли все мышцы, а дыхание стало прерывистым и начало причинять боль. Оглянувшись, Стэнли увидел, что охранники, словно не замечая его фиаско, застыли у двери, от которой он не удалился и на пятьдесят ярдов. Попробовав вернуться, он обнаружил, что ему ничего не мешает, но, пойдя вперёд, снова окунулся в густой, пружинящий воздух. Шагнул влево – свободно, отойдя на приличное расстояние от дорожки, пошёл вперёд – та же вязкая стена.
Он направился обратно к дорожке, сел на пол и в недоумении посмотрел на неподвижного гиганта вдалеке. В этом странном мире его с самого начала подталкивали к определённой цели, а Кхарсторван говорил, что он избран; тогда что, чёрт возьми, это значит, почему ему не дают завершить своё путешествие?! Раз его не хотят пропускать к Владыке, значит, не так уж Стэнли ему и нужен. Может быть, весь пройденный, чуть не доведший его до сумасшествия путь, то, что его силой затащили сюда и дали надежду понять что-то важное или даже смириться с гибелью любимой, – всё это только части какого-то дьявольского замысла, и он лишь собачонка на привязи, которая никак не может достать до поддразнивающих её мальчишек и, надрываясь от лая, снова и снова бросается вперёд, лишь туже затягивая на горле цепь?
В таком случае выйти из игры получится, только отвергнув её правила. Самым логичным будет отправиться домой, предположительно воспользовавшись алтарём в красной пустыне, через который он попал сюда. Остаётся надеяться, что это действительно точка перехода и он доберётся туда без боя, а если нет – что же, на этом его мучения и закончатся.
И всё же Стэнли остался на месте, и вовсе не потому, что боялся умереть, – он жаждал получить ответы на многочисленные вопросы, порождённые вмешательством этих существ в его жизнь, или по крайней мере заставить их ответить за то, что с ним сделали! Ярость раскалилась добела и запылала, ему казалось, ещё немного – и с кончиков пальцев во все стороны хлынет огонь.
Поднявшись, Стэнли устремил взгляд на сидящего на троне, несомненно потешающегося над его страданиями, колосса. Ярость бушевала, как огненный смерч, мир вокруг сузился до размеров дорожки перед ним. Да! Вот она, его цель! Он достигнет её, и ничто не сможет ему помешать!
Он сделал шаг вперёд, нога весила, наверное, тонну, словно её отлили из чугуна, грудью он, казалось, толкал вагон с кирпичами, но это только заставляло ярость внутри раскаляться всё сильнее с каждым преодолённым ярдом. Она клокотала и бурлила, поглотив чувства и мысли, в нём осталось лишь стремление двигаться, ничто другое больше не имело значения. Преодолевая нарастающее сопротивление, он медленно переставлял ноги, шаг за шагом приближаясь к трону, и остановить его могла лишь смерть.
Когда ему стало казаться, что мышцы вот-вот лопнут, как слишком туго натянутая струна, а грудная клетка будет раздавлена и он упадёт бездыханным, Стэнли вдруг почувствовал, что его больше ничто не удерживает. Ноги подкосились, и он рухнул на слегка подрагивающий, показавшийся ему мягче перины, пол, чудом удержавшись на границе бессознательности.
Непреодолимая преграда исчезла. Распростёршись лицом вниз, он тяжело дышал, чётко видя каждую прожилку мраморного узора, не в силах даже перевернуться на спину. Мышцы рвало на части судорогой, а холод камня начал проникать внутрь, остужая бушующий в нём огонь.
Способность мыслить возвращалась постепенно, по мере того, как нахлынувший из океана ярости прилив с рокотом в барабанных перепонках отступал. Силы начали восстанавливаться, и, опершись на руки, он попробовал встать. Каждая жилка болела, в глазах клубился багровый туман, но с неимоверным трудом ему всё же удалось подняться. Шатающейся походкой он заковылял дальше, а когда достиг подножия трона, уже чувствовал себя гораздо лучше: ноги больше не дрожали, взгляд очистился. Сжав кулаки, он поднял голову и бесстрашно посмотрел на владыку этого странного места, не зная, станет тот палачом или вратами к спасению.
Трон высотой в десять человеческих ростов был вытесан из цельного куска нефрита и весь изукрашен резным орнаментом с вкраплениями драгоценных камней. На нём спокойно и безмолвно восседал хозяин дворца, вид которого поражал воображение. Золотистая кожа покрывала его огромное тело; то, что издалека Стэнли принял за сапоги, оказалось чёрными, как уголь, раздвоенными копытами; просторный шёлковый балахон не мог скрыть похожие на клубки стальных тросов мышцы; кисти рук размером с лопату для снега заканчивались длинными гибкими пальцами, с количеством фаланг явно намного большим, чем у людей; бочкообразную шею частично закрывал широкий квадратный подбородок с окладистой бородой, вблизи оказавшейся покачивающимися и шипящими змеями. За тонкими карминными губами приоткрытого рта чудовища виднелись ряды акульих зубов; широкие скулы заметно выдавались по бокам, оставляя место для четырёх глаз, по два на каждой стороне, разделённых широким, с горбинкой носом, шестигранные значки рдели, как угли в доменной печи; изо лба росли два золотых винтовых рога, сросшихся на затылке и образующих что-то вроде ореола над лысым шишковатым черепом.
Помня об уроке Кхарсторвана, Стэнли, опустив глаза, преклонил колено перед Владыкой Владык, и слова пришли к нему сами.
– Приветствую тебя, Великий. Я пришёл, так как ты призвал меня. Покорно внимаю твоей воле и вверяю себя в твои руки.
Исполин сжал подлокотники и медленно подался вперёд, отчего заскрипел каменный трон. Нависнув над маленькой фигуркой у его подножия, гулким, как эхо обвала в глубоком ущелье, голосом он произнёс:
– С радостью приветствую тебя в Аду, Стэнли Брайт. Зови меня, скажем, Демогоргон29 – всего лишь одно из имён, данных мне людьми. Ты прошёл долгий путь, вынес многие испытания, и твои жертвы не напрасны. Каждая из них приближала тебя к этой встрече и познанию твоей сути. Ярость, сделавшаяся частью тебя, обратится возмездием для недостойных, и содрогнутся они, и будут сокрушены. Поднимись ко мне – и да обретёшь ты все ответы, которых алчешь.
Стэнли выпрямился и пошёл по лестнице из красного мрамора, каждая ступень которой издавала еле слышимые мелодичные звуки, наверх к трону, где увидел площадку с установленными по её периметру золотыми скамьями. Он встал перед испытующе рассматривающим его гигантом и встретил прямым взглядом его пылающий взгляд.
– Садись и вопрошай, и отопьёшь ты горький напиток истины сполна, – изрёк Владыка, и Стэнли, оглядевшись, присел на скамью по правую сторону от него.
– Ты, как всегда, прав, Владыка Владык, меня одолевает множество вопросов, но какой-то должен стать первым.
Он задумался и склонил голову. Спустя некоторое время он поднял глаза и спросил:
– Что такое Ад? Это место не похоже на то, которое описывают земные религии.
– Этот вопрос – одновременно и простой, и сложный, – Демогоргон величественно откинулся на спинку трона и, прикрыв глаза, задумался.
2.2. Секреты обходятся дорого
Сэм Рэдборн мерил шагами свой огромный шикарный кабинет и нервно потирал руки. Остановившись у инкрустированного слоновой костью и янтарём кофейного столика из палисандра, взял с него хрустальный графин и налил минеральной воды в стакан из муранского стекла. Отпив пару глотков, он немного успокоился и сел на кожаный диван под гобеленом с изображением ночного Парижа.
Удобно расположившись на диване, Сэм погрузился было в глубокие раздумья, но надолго его не хватило. Он снова вскочил и подошёл к широкому рабочему столу из красного дерева. Упав в объёмистое кожаное кресло, достал из нижнего ящика стола припрятанный там футляр с гаванскими сигарами и, откусив золотой гильотиной кончик одной из них, прикурил от лежащих там же кедровых спичек; с наслаждением вдохнув ароматный дым, откинулся на спинку кресла и надолго задумался. От сигары осталась половина, когда он бросил её в пепельницу и, облокотившись на обитую кожей антилопы столешницу, нажал кнопку селектора.
– Элис, я должен отъехать, перенеси все дела на завтра и принеси чашку кофе.
– Хорошо, мистер Рэдборн. Желаете конкретную марку?
– Свари, пожалуй, того колумбийского, подарок от Хэмптона Миллза, и покрепче.
– Сейчас приготовлю. У вас сегодня назначена встреча с представителем «Билдинг Динамикс». Её отменить тоже?
– Всех на завтра, сегодня у меня много дел.
– Будет сделано.
Селектор отключился, и через несколько минут в кабинет вошла стройная блондинка в синем батистовом платье с золотым шитьём на лацканах, которая несла перед собой поднос с чашкой из полупрозрачного фарфора и блюдцем с маленькими крекерами. Поставив его на стол так, что вырез декольте оказался как раз перед глазами сидящего в кресле босса, она повернулась на каблуках и удалилась, жеманно покачивая бёдрами. Сэм проводил её взглядом и не спеша выпил обжигающе горячий напиток с лёгким привкусом красного вина, закусывая подсоленными крекерами и получая от этого несравненное удовольствие.
От кофе Сэм одновременно взбодрился и успокоился – его личная странность: чем он становился энергичнее, тем спокойнее воспринимал окружающее. Повышенный тонус давал ему уверенность, что он может справиться с чем угодно, а сейчас как раз было с чем справляться. Взяв трубку радиотелефона, он набрал отлично известный ему номер и нетерпеливо барабанил пальцами по ручке кресла, пока на том конце не раздался жизнерадостный голос сенатора Джеффри Лайонфилда.
– Сэм! Какими судьбами?!
– Здравствуй, Джеффри. У нас появилась серьёзная проблема, и я не могу обсуждать её по телефону. Я уже заказал столик в «Голден Лэнс» на шесть.
– А это не может подождать? Сегодня вечером я собирался с женой в театр, на новую постановку Гарри Бруно «Васильковые грёзы».
– Думаешь, я говорю, что проблема серьёзная, просто чтобы найти повод для совместного времяпровождения?!
– Ладно-ладно, не кипятись. Надо будет попросить у тебя отсыпать того колумбийского кофейку, пригодится на собрании конгресса. До встречи в шесть.
В трубке послышались короткие гудки. Сэм нажал кнопку завершения звонка и посмотрел на серебряные часы в форме амура, стреляющего в обнажённую парочку по другую сторону от циферблата, на которых стрелка только что передвинулась на без пятнадцати четыре. Более чем достаточно времени, чтобы перед ужином с сенатором заехать к Филу Имерсону и поинтересоваться, как продвигается его расследование.
Фил ответил уже после второго гудка. Пропустив обмен стандартными приветствиями, Сэм перешёл непосредственно к сути:
– Это мистер Рэдборн. Я собираюсь заехать к вам где-то через полчаса, чтобы узнать новости о моём небольшом затруднении.
– Добрый день. Очень кстати. Я тут кое-что разузнал, и, думаю, вас это заинтересует. Буду ждать вас через полчаса в моём офисе. До встречи.
– До встречи.
Фил Имерсон не любил молоть воду в ступе, всегда говорил коротко и по делу, ну и профессионал он действительно отличный, в чём Сэм уже неоднократно убеждался.
Встав из-за стола, он подошёл к бронзовой трёхногой вешалке и, сняв с неё оливкового цвета лёгкое пальто из бостона, перекинул его через руку и направился к выходу.
Махнув на прощание рукой секретарше, разговаривающей с кем-то по телефону, он вышел в заполненный спешащими людьми коридор и свернул направо, в сторону широкой лестницы, двумя полукругами сбегающей в холл, к фонтану из белоснежного мрамора. Приветливо здороваясь с теми, кого знал он, и теми, кто знал его, Сэм спустился вниз. Ответив кивком на вежливое «до завтра, сэр» охранника, толкнул створку деревянной, благородно потемневшей двери, чьи стальные ручки блестели от многолетней полировки руками, и оказался на улице.
В любое время суток жизнь на Пайн-стрит бьёт ключом – тут располагаются многие государственные учреждения, такие как мэрия и окружной суд, так что днём из-за нескончаемого потока служащих и посетителей она напоминает пчелиный улей; вечером её заполняют отдыхающие, которые съезжаются в большой кинотеатр «Мэджик Лайт» и находящийся на другой стороне улицы театр неформального искусства «Рэйвен Физэ», ночью же на вахту заступают посетители элитного клуба «Олд Дьюк» и круглосуточного бара «Джонсонз».
Четыре часа дня не стали исключением, и, чтобы добраться до машины, Сэму пришлось лавировать в бурной пешеходной реке, как плывущему на нерест лососю. Наконец он выскочил из людского потока на служебную парковку, на которой сверкал начищенным серебром его новенький «порше-911». Усевшись на мягкое кожаное сиденье, он пристегнул ремень, нажав на газ, прислушался к рёву шестицилиндрового мотора, затем вырулил на дорогу и покатил на Руби-лэйн, где находился офис Фила. Сэм любил красивые дорогие вещи, особенно машины, поэтому неблизкая поездка, даже в такой непрезентабельный район, доставляла ему почти сексуальное наслаждение.
До места он добрался ровно за полчаса и, свернув с Пэлм-роад на Руби-лэйн, остановился у пятиэтажного обшарпанного здания, где снимали офисы многочисленные торговые агенты, неудавшиеся антрепренёры30, безуспешно пытающиеся стать первооткрывателями какой-нибудь начинающей звезды, и просто разнообразные мошенники, выискивающие, где бы урвать свой кусок.
* * *
На втором этаже сего рассадника снимал офис частный детектив Фил Имерсон, в основном промышлявший утрясанием семейных дрязг и слежкой за нечестными сотрудниками различных фирм, но обслуживавший и некоторых влиятельных клиентов, для которых добывал труднодоступную, а то и попросту незаконную информацию. Более двадцати лет проработав в полиции он знал многих весьма полезных людей по обе стороны закона, что и позволяло ему успешно выполнять подобного рода задания. К тому же, в неменьшей степени, чем сама информация, его вип-клиентов интересовала конфиденциальность, а поскольку Фил не только быстро выполнял даже весьма заковыристые поручения, но и напрочь забывал имена своих благодетелей, если ими кто-то интересовался, те из больших шишек, кто пользовался его услугами, щедро их оплачивали и рекомендовали своим друзьям. Так что неказистый офис в дешёвом районе являлся, скорее, прикрытием – Фил вполне мог себе позволить и шикарные хоромы на Рэдрок-стрит, но тогда начал бы привлекать слишком много ненужного внимания, и лучшие его клиенты тут же бы испарились.
Своего рода парадокс – чтобы зарабатывать хорошие деньги, ему нужно оставаться скромным и незаметным. Если бы он самонадеянно переехал в роскошные апартаменты, то тут же потерял бы свой заработок, и ему пришлось бы ютиться в этой каморке уже не ради конспирации, а по куда более прозаичным мотивам. Но перед искушением обзавестись хорошей мебелью и купить мощный дорогой компьютер он не смог устоять. К тому же компьютер ему нужен для работы, где надёжность и быстрота играют далеко не последнюю роль, так что это была скорее необходимость, чем прихоть.
Вот и сейчас, развалившись на мягком велюровом диване, он просматривал свежую почту от хорошо оплачиваемых информаторов, в которой, разумеется, не имелось никаких конкретных сведений. Когда кто-то из них обнаруживал нужный кусочек мозаики, то скидывал ему на электронную почту уведомление c его кратким изложением и стоимостью, и если Фил считал что это того стоит, то назначал встречу и там уже получал требуемое целиком. Его жена Файни, спортивного вида рыжеволосая ирландка с нефритовыми глазами, способными менять оттенок в зависимости от настроения – от нежно-зелёного удивления до почти чёрной неукротимой ярости, его компаньон и секретарь, вошла в кабинет и оперлась правой рукой на широкий стол из морёного дуба с резными элементами из вишни.
– К тебе пожаловал Сэм Рэдборн, этот продажный сноб и крохобор. Ты уверен, что хочешь вести с ним дела?
Посмотрев на жену, Фил увидел, что её глаза отливают малахитовым спокойствием, и ответил довольно развязно:
– Дорогая, я тебе уже говорил, что Рэдборн вращается в очень высоких кругах и по его рекомендации мы получили около десятка богатых клиентов, некоторые из которых даже стали постоянными. Хотя он, несомненно, является изворотливой ядовитой змеёй в костюме от Версаче, он нам весьма полезен. Так что постарайся если не выказывать ему уважение, так хотя бы не морщить свой прекрасный носик. К тому же его задания редко выходят за рамки закона, и если я могу отплатить ему, выполняя столь несложные дела, за которые он, кстати, ещё и хорошо платит, я всегда рад видеть мистера Продажного Сноба на нашем пороге.
– Ладно, ты же у нас босс, – ехидно усмехнувшись, сказала Файни.
– Конечно, я босс! Ты осмеливаешься сомневаться в моём авторитете?
Он строго посмотрел на жену и скорчил жуткую рожу. Оба рассмеялись. Файни подошла к дивану и, наклонившись, поцеловала мужа.
– Заигрываешь с начальством? – произнёс Фил, когда они наконец оторвались друг от друга.
– Ага, надеюсь на хорошую премию к Рождеству и упаковку французских колготок.
– Ладно, пошутили и хватит. Зови Сэма, он не из тех, кто привык ждать, незачем его злить понапрасну.
– Слушаюсь, мистер Имерсон, сию минуту будет исполнено, – улыбнувшись, ответила Файни.
Открыв дверь в кабинет, она пригласила гостя войти и отправилась варить кофе.
– Рад вас видеть, мистер Рэдборн, присаживайтесь.
Фил встал с дивана и приглашающим жестом указал гостю на удобное плетёное кресло напротив стола, за который сел сам.
– Взаимно, Фил. По телефону ты сказал, что у тебя есть для меня новости.
– И преотличные. Один из моих осведомителей, имя которого я, к сожалению, не могу назвать, так как он достаточно плотно увяз в криминальном болоте нашего города, на днях раздобыл кое-какие сведения о тех, кто стоит за делом с похищенными у вас документами. По его словам, громкое дело с китайским рестораном, о котором вы наверняка слышали, имеет к этому самое непосредственное отношение, и он абсолютно уверен, что хозяин ресторана, мистер Шенг, собирался их продать кому-то из мафиозной верхушки. Он не знает, кому именно, но обещал выяснить это до конца недели.
– Как, демократы меня избери, хозяин ресторана получил эти документы? Это он их украл?
– Вряд ли. Я, конечно, сразу им заинтересовался, как только всплыло его имя, но выяснил только, что он был добропорядочным гражданином и примерным семьянином. Мои люди сейчас распутывают его связи на улицах, выясняя, от кого он мог получить документы и как вообще затесался в эту чехарду. Но основная цель на данный момент – это конечный пункт назначения. Пока я не выясню имя покупателя, мы не сдвинемся с мёртвой точки. Да и вам, я так понимаю, главное – вернуть бумаги, а не разбираться в хитросплетениях преступной иерархии.
– Это, бесспорно, приоритетная задача, но я хотел бы выяснить и непосредственного виновника, чтобы избежать подобного в дальнейшем. Если в моём окружении шныряет крыса, её надо вычислить и нейтрализовать. Как я буду вести дела, если не могу никому доверять? Если подозревать всех и каждого, это парализует мою работу.
– Я понимаю и, разумеется, приложу все возможные усилия, чтобы выяснить имя вора. Мои информаторы работают в обоих направлениях – ищут и конец цепочки, и начало. Мы об этом уже говорили, но у вас не появились мысли, кто из вашего окружения может вызывать сомнения в своей лояльности? Так как я не имею представления о содержании документов, то не могу и определить круг заинтересованных в получении конкретной информации лиц, а стало быть, вынужден шерстить любые варианты. Это не проблема, и я уважаю ваше желание, просто на расследование вслепую потребуется намного больше времени, и, соответственно, расходы тоже увеличатся.
– Нет, ума не приложу, кто бы мог получить доступ к моему сейфу. Ключ есть только у меня, и я его никому не даю. К тому же вор должен был знать, что они находятся именно в сейфе, да и вообще – как он узнал про их существование? Про такие вещи не пишут в газетах и не выпускают бюллетени. Я готов потратить больше для сохранения конфиденциальности. Не то чтобы я вам не доверял, вы уже не раз доказывали, что умеете хранить секреты, но эти бумаги для меня действительно крайне важны, и чем меньше людей будет знать, о чём в них говорится, тем лучше.
– Что ж, отлично. Пока это всё. Много людей в этот самый момент собирают по крупицам нужную информацию, и, я уверен, к концу недели мы будем знать гораздо больше.
– Ну, начало неплохое. Вы нашли перекупщика, осталось выяснить, у кого он их купил и кому собирался продать. Думаю, с вашим опытом это не вызовет особых проблем?