Петля памяти

— Голос на записи принадлежит мне, — Василий ответил спокойно, хотя внутри у него все перевернулось. Его собственный голос, звучавший из динамика, запустил в голове странное эхо — как будто в темной комнате на долю секунды включили и тут же выключили свет. — Но я помню не больше вашего. Если бы я контролировал ситуацию, я бы не стоял сейчас здесь без оружия и с пустой головой.

— Он лжет! — завизжал парень в очках, вжимаясь в спинку кресла. — Он симулирует амнезию! Он притащил сюда собаку-убийцу! Посмотрите на ошейник!

Василий медленно опустился на одно колено перед малинуа. Пес не шевелился, но его дыхание стало более частым. Василий аккуратно раздвинул густую жесткую шерсть на шее кобеля.

Под ней обнаружился не обычный кожаный ремешок, а гибкая шина из темного матового титана шириной в три пальца. В самом центре шины, прямо под гортанью собаки, тускло пульсировал крошечный светодиод. Рядом с ним под прозрачным пластиковым окошком виднелся едва заметный слой серого пластичного вещества и тончайшие нити медных проводков. Пластид. Малинуа нес на себе мощный заряд направленного действия. Елене удалось заблокировать детонатор своим скрытым жестом, но замок на ошейнике щелкнул — это означало, что таймер взрывателя синхронизирован с общими часами на двери.

— На ошейнике взрывчатка, — ровно произнес Василий, поднимаясь. — Если верить записи, у нас общая цель. Я стер память всем, включая себя, чтобы Крот не смог просчитать мои действия. Это был единственный способ уравнять шансы.

— Уравнять шансы? — Марк, который до этого стоял неподвижно у стола, вдруг горько усмехнулся. Из его помятого пиджака окончательно испарился образ испуганного клерка. Осанка стала жесткой, взгляд — холодным и сфокусированным. — Ты лишил нас жизни, Василий. Кем бы мы ни были там, снаружи — здесь мы просто мясо в консервной банке.

— Погодите, — Елена поднялась с дивана. Её голос прозвучил как удар хлыста, заставив всех замолчать. — Давайте включим логику, раз уж мы все здесь профессионалы. Василий на записи упомянул «План Ноль». На планшете горит требование: «ВВЕДИТЕ НАЗВАНИЕ ОПЕРАЦИИ». Попытка одна из трех.

Она повернулась к Василию.

— На пачке сигарет в твоем кармане была подсказка про цифру. На диктофоне — твой голос. Блокнот отреагировал на тепло твоих рук, когда ты подошел к столу. Буквы проступили от химического состава, среагировавшего на температуру или пот. Ты подготовил этот дом. Вспоминай, что такое «План Ноль»?

Василий закрыл глаза. Он попытался пробиться сквозь глухую стену в глубине сознания. План Ноль... Ноль... Вспышка. Черный заснеженный лес. Свет фар армейского грузовика, бьющий сквозь метель. Крик человека, падающего в глубокую расщелину. И жгучая, невыносимая боль в правом плече.

Василий резко открыл глаза и схватился за свое правое плечо. Под серой футболкой, ближе к ключице, пальцы нащупали старый, глубокий шрам от пулевого ранения.

— Это была эвакуация, — хрипло произнес Василий. — Десять лет назад. Зимняя операция в горах. Нас предали. Наш отряд попал в засаду из-за информации, которую слил Крот. Мы должны были погибнуть все. Но кто-то выжил. Десять человек.

— И как называлась та операция? — Гром подался вперед, его глаза лихорадочно блестели. — Вспоминай! Если мы введем неверное название, планшет заблокируется!

— Я не помню название, — Василий качнул головой. — Но я помню деталь. Нас расстреливали из крупнокалиберных пулеметов. Снег вокруг был красным. Операция была связана со льдом или зимой.

Вдруг бледная женщина в шелковом блейзере, которая до сих пор тихо стояла у стены, сделала шаг к столу. Ее пальцы судорожно потянулись к одному из девяти предметов — серебряному карманному зеркальцу. Она перевернула его. На тыльной стороне серебряной оправы была выгравирована изящная, едва заметная глазу снежинка. Но внутри этой снежинки, если присмотреться, линии ломались, образуя буквы.

— Смотрите... — прошептала она, протягивая зеркальце Василию. — Я не знаю почему, но когда я смотрю на этот узор, мне хочется плакать. Я помню этот холод. Название операции... оно здесь.

Василий взял зеркальце. Его внутренний армейский хронометр беззвучно зафиксировал время: 09:48:12. Они потеряли уже двенадцать минут.

Он поднес зеркальце к глазам, вглядываясь в микроскопическую гравировку внутри снежинки. Буквы были немецкими. Стилизованный готический шрифт. Василий прочитал их вслух:

— «Eiszeit». Ледниковый период.

Гром мгновенно повернулся к выдвижной панели и занес руку над экраном планшета, готовый ввести слово.

— Стой! — резко скомандовал Василий. — Не трогай экран. На пачке сигарет написано: «Первая цифра кода — это количество тех, кто не вернется». Планшет требует название операции, но диктофон заблокирован четырехзначным цифровым кодом. Если мы сейчас введем «Eiszeit» в планшет, мы, возможно, откроем какую-то дверь, но не снимем блокировку с диктофона. А на диктофоне может быть полная запись с именем Крота. Нам нужны обе части загадки.

— Но у нас нет первой цифры! — крикнул Марк. — «Количество тех, кто не вернется». Откуда нам знать, сколько из нас должно погибнуть?!

Василий посмотрел на дубовый стол, затем на пачку сигарет, где лежало ровно десять штук. Затем его взгляд упал на гобелен, где свора собак загоняла вепря. Он присмотрелся к вышитому шраму на лапе пса. Стрела. Точно такой же шрам был на лапе малинуа, сидящего у его ног.

И тут Василий понял. Этот дом не просто ловушка. Это гигантский чертеж, где каждый предмет дублирует реальность.

— Нас десять человек, — тихо сказал Василий. — Вещей на столе — девять. Собака — десятая. На гобелене изображена охота. Сколько псов загрыз вепрь до того, как его повалили?

— Трое, — выдохнул Гром, оборачиваясь и лихорадочно пересчитывая вышитые фигуры. — Три собаки лежат на траве в углу рисунка. Они вышиты красными нитями. Они мертвы.

— Три, — повторил Василий. — Первая цифра кода — три. Осталось еще три цифры.

В этот момент в глубине дома, за стенами гостиной, раздался тяжелый, глухой гул, словно где-то глубоко под землей провернулись огромные шестеренки. Красные цифры таймера на входной двери внезапно мигнули и перескочили сразу на тридцать минут назад.

Вместо прежнего времени на экране терминала теперь горело: 09:15:00. Место начало ускорять игру, забирая у них драгоценные минуты за то, что они разгадали первую часть.

Пес на ковре резко вскочил, повернулся к глухой стене справа от гобелена и глухо, предупреждающе зарычал. В этой стене, прямо между деревянными панелями, начала медленно открываться узкая вертикальная щель, пахнущая сыростью и старым железом. Потайной ход вел куда-то вниз.

Из открывшейся щели потянуло затхлым, ледяным воздухом, в котором отчетливо угадывался запах оружейной смазки и мокрого бетона. Темнота внутри проема была абсолютной, плотной, словно свет из гостиной натыкался на невидимую стену и гас.

— Туда я точно не пойду, — парень в очках попятился, едва не перевернув кресло. — Это ловушка внутри ловушки. Нас заманивают под землю, чтобы ликвидировать всех разом.

— У нас нет выбора, парень, — Гром уже стоял у самого края проема, всматриваясь в темноту. — Таймер сожрал полчаса за один щелчок. Если мы останемся сидеть на этих кожаных диванах, через девять часов нас просто спишут в утиль вместе с этой мебелью. Василий, что скажешь?

Василий не ответил. Он подошел к проему и опустился на корточки перед малинуа. Пес больше не рычал, но все его тело превратилось в одну натянутую струну. Кобель смотрел в темноту прохода, шумно втягивая ноздрями холодный воздух. Ошейник на его шее продолжал едва заметно пульсировать багровым светом.

— Ищи, — тихо скомандовал Василий, сделав едва заметный кивок головой в сторону щели.

Пес не колеблясь шагнул в темноту. Его когти глухо зацокали по металлическим ступеням, ведущим вниз. Василий пошел следом, ориентируясь на этот звук. За ним, тяжело дыша, двинулся Гром, а следом, тихо переговариваясь, потянулись и остальные. Последней в проход вошла Елена, ее шаги были на удивление бесшумными для женщины в строгих туфлях.

Ступени оборвались через пару десятков метров. Василий оказался в узком коридоре, стены которого были отлиты из грубого, необработанного бетона. Под потолком через равные промежутки вспыхнули тусклые аварийные лампы в железных сетках. Пространство напоминало заброшенный командный пункт или армейский бункер времен холодной войны.

Пес ждал Василия в пяти шагах впереди, замерев перед тяжелой стальной дверью с круглым штурвалом посередине. На двери трафаретной краской был нанесен уже знакомый символ — круг, внутри которого треугольник с точкой.

— Похоже на склад оружия или узел связи, — Марк подошел ближе, осматривая запорный механизм. Его пальцы коснулись холодного штурвала. — Здесь нет электроники. Чистая механика. Чтобы провернуть это, нужна сила двоих.

— Давай, — Гром ухватился за противоположную сторону штурвала.

Они синхронно налегли на металл. Со скрежетом и ржавым визгом штурвал поддался, сделав один полный оборот, затем второй. Внутри двери что-то тяжело ухнуло, и она медленно отошла внутрь, открывая вид на небольшую комнату, залитую резким, холодным флуоресцентным светом.

В центре комнаты стоял металлический стол, на котором аккуратно, словно для инспекции, были разложены три предмета: армейская аптечка старого образца, тяжелый армейский нож в пластиковых ножнах и старая армейская рация с оторванным проводом антенны.

Но внимание Василия привлекло не это. На стене прямо над столом висела огромная черно-белая фотография десятилетней давности. На ней были запечатлены десять человек в зимнем камуфляже на фоне заснеженного ущелья. Лица людей были веселыми, они улыбались в камеру, обнимая друг друга за плечи. В центре группы стоял молодой Василий, а рядом с ним — Гром и Марк. У их ног сидел совсем еще молодой, поджарый щенок малинуа.

Лицо одного из десяти человек на фотографии было аккуратно и глубоко вырезано ножом. Вместо него зияла черная пустота бетонной стены.

— Это мы... — прошептала бледная женщина в блейзере, заглядывая Василию через плечо. — Смотрите, это я стою с краю. Боже, я вспомнила... Мое имя Анна. Я была радистом.

— А тот, чье лицо вырезано — это Крот, — Гром подошел вплотную к снимку, вглядываясь в края среза. — Тот, кто продал нас в ущелье Eiszeit. Василий, ты собрал нас здесь, чтобы мы вспомнили его лицо? Но как мы его вспомним, если ты сам его вырезал?

— Я вырезал его не здесь, — тихо ответил Василий. — Я вырезал его из своей памяти еще тогда, чтобы выжить. Но посмотрите на стол. Вещи. Они лежат в строгом порядке.

Василий подошел к металлическому столу. Его взгляд упал на армейский нож. Он взял его в руку — рукоять идеально легла в ладонь, словно была продолжением его собственного тела. На стальном лезвии у самого основания была выбита мелкая цифра «5».

Он быстро перевернул аптечку. На ее пластиковом корпусе маркером была выведена цифра «2». На корпусе разбитой рации красовалась цифра «8».

— Это код, — Марк быстро посчитал в уме. — Три цифры. Наверху мы нашли первую цифру — три. Здесь еще три: пять, два, восемь. Вопрос только в том, в каком порядке их вводить в диктофон.

— Порядок зашифрован на фотографии, — Елена подошла к столу, ее холодный взгляд скользнул по вещам, а затем вернулся к снимку. — Посмотрите на наши петлицы на форме. У каждого из нас есть знаки отличия. Анна — радист, у нее на петлице эмблема связи — молнии. Нож принадлежит штурмовику, аптечка — медику. Нам нужно понять, кто сидит на этой фотографии в каком порядке слева направо.

В этот момент рация на столе, несмотря на оторванный провод антенны, вдруг зашипела. Из ее динамика сквозь страшные радиопомехи прорвался глухой, торжествующий шепот:

— «Вы думаете, что ищете меня? На самом деле вы просто выполняете мой сценарий. Василий, проверь карман Анны. Проверь его прямо сейчас, если хочешь узнать, кто из вас не доживет до следующего часа...»

Все мгновенно обернулись к Анне. Женщина в панике прижала руки к карманам своего шелкового блейзера. Ее лицо стало белее мела. Из правого кармана ее куртки отчетливо виднелся уголок маленького, прозрачного пластикового пакета, внутри которого тускло поблескивал крошечный металлический цилиндр с надписью на немецком языке.

Гром среагировал мгновенно. До того как Анна успела сделать хотя бы шаг назад, его правая рука мертвой хваткой перехватила ее запястье. Вторым движением он резко выдернул прозрачный пакет из ее кармана. Анна испуганно вскрикнула, попыталась вырваться, но Гром удерживал ее со стальной, безжалостной хваткой.

— Стоило мне подумать, что мы команда, как у радистки обнаруживается персональный подарок, — процедил Гром, тяжело дыша и поднося пакет к свету флуоресцентной лампы. — Что это, Анна? Колись. Ты помнишь, что это?

Inside пакета лежал миниатюрный ампульный шприц-тюбик из высокопрочного медицинского пластика. Сквозь прозрачные стенки была видна маслянистая бесцветная жидкость. На наклейке готическим шрифтом было отпечатано всего одно слово: «Gegengift» — антидот. И чуть ниже мелким шрифтом: «Доза на одного».

— Я не знаю! — разрыдалась Анна, ее плечи судорожно затряслись. — Клянусь вам, я не знаю! Мои карманы были пусты, когда я проснулась в той комнате! Я проверяла их! Этого там не было!

— Она говорит правду, — Василий подошел ближе, аккуратно разжав пальцы Грома на запястье женщины. Гром неохотно отступил, но взгляда с Анны не свел. — Я осматривал коридор и гостиную. Нас было трое у двери, когда Марк уронил пепельницу. Анна стояла позади всех, в тени, прямо возле деревянной панели, где позже открылся планшет. Ей подбросили это. Крот сделал это в темноте, когда все отвлеклись на звук разбитого хрусталя и маневр Марка.

— Или она сама и есть Крот, которая разыгрывает перед нами карту жертвы, — Марк скрестил руки на груди, его взгляд стал пугающе проницательным. — У нее одной есть противоядие от газа, которым нас всех собираются отравить через девять часов. Отличная страховка, вам не кажется?

— Если бы она была Кротом, она бы не оставила ампулу на виду, торчащей из кармана, — Елена подошла к металлическому столу и указала на рацию, которая продолжала тихо, утробно шипеть белым шумом. — Голос из динамика намеренно стравил нас. Крот играет на опережение. Он хочет, чтобы мы разорвали друг друга на части до того, как таймер дойдет до нуля. Василий, вернемся к коду. Время уходит.

Василий перевел взгляд на огромную черно-белую фотографию. Десять человек. Лицо одного вырезано. Он начал сопоставлять предметы на столе с людьми на снимке, внимательно вглядываясь в армейские петлицы. На фотографии молодая Анна стояла третьей слева, и на ее воротнике отчетливо угадывался вышитый значок связи — две перекрещенные молнии. Значит, рация с цифрой «8» — это третья позиция в коде.

Сам молодой Василий на снимке стоял шестым, держа в руках тот самый армейский нож, на лезвии которого была выбита цифра «5». Значит, нож — это шестая позиция.

Медик отряда — судя по эмблеме кадуцея на петлице — стоял вторым справа (то есть девятым в общем ряду). На его аптечке была цифра «2». Это девятая позиция.

— У нас есть позиции, но код четырехзначный, — Василий нахмурился, чувствуя, как в висках начинает стучать тяжелый, ритмичный пульс его внутреннего хронометра. До конца часа оставалось совсем немного. — Первая цифра — три. Это количество погибших собак на гобелене вверху, количество тех, кто не вернется. Остальные три цифры привязаны к местам на фото. Рация (связь) — 8. Нож (штурмовик) — 5. Аптечка (медик) — 2. Если выстроить их по порядку позиций на фотографии: сначала идет медик, потом связь, потом штурмовик... Нет, наоборот. Слева направо: связь (3-я позиция), штурмовик (6-я позиция), медик (9-я позиция).

— Получается 3 - 8 - 5 - 2? — Гром быстро проверил цифры в уме. — Три — это количество жертв из первой подсказки, а дальше по порядку номеров позиций на фото: третья, шестая, девятая. Это логично. Это чертовски логично для военного шифра!

— Нам нужно вернуться в гостиную и проверить диктофон, — Марк уже развернулся к выходу. — Если код верный, мы получим запись с именем.

Пес на ковре вдруг резко вскинул голову и издал короткий, глухой лай. В ту же секунду тяжелая стальная дверь с круглым штурвалом, через которую они вошли в эту комнату, с грохотом захлопнулась. Изнутри нее раздался сухой, металлический скрежет — автоматические блокираторы намертво вогнали стальные штыри в пазы бетонной стены.

Свет в комнате мгновенно изменился. Холодные флуоресцентные лампы погасли, и вместо них под потолком зажглись две ярко-красные лампы аварийной тревоги. Из вентиляционной решетки над столом послышалось тихое, зловещее шипение. Воздух в комнате начал стремительно наполняться едва заметным, сладковатым ароматом миндаля.

— Газ... — прошептал парень в очках, падая на колени и закрывая лицо руками. — Он запустил его раньше! Он убивает нас прямо здесь!

Таймер на экране планшета, который Василий оставил в гостиной, судя по всему, был не единственной угрозой. Крот ударил дистанционно. На разгадку кода диктофона у них оставались не часы, а считанные минуты, пока легкие не заполнятся ядом. Василий бросился к стальной двери, но штурвал изнутри был заблокирован намертво — он не двигался ни на миллиметр.

Сладковатый запах миндаля становился все отчетливее, заполняя тесное бетонное пространство. У Василия мгновенно сработал подкорковый армейский рефлекс — этот запах означал присутствие цианидов, действующих практически мгновенно.

— Всем снять одежду! Рубашки, футболки — быстро! — на ходу скомандовал Василий, бросаясь назад к металлическому столу. — Смачивайте ткань водой из аптечки, если там есть физраствор, или мочитесь на нее! Прижать к лицу и дышать только через ткань! Делать короткие, неглубокие вдохи!

Гром, не теряя ни секунды, сорвал с себя спортивную куртку и принялся рвать зубами свою трикотажную майку. Марк лихорадочно вытряхивал содержимое аптечки на стол. Среди бинтов и жгутов там действительно оказалась пластиковая бутылка с дистиллированной водой. Он сорвал крышку и начал обильно поливать ткань, которую ему протягивала бледная, трясущаяся Анна.

Василий подскочил к Елене. Она оставалась пугающе спокойной, хотя ее дыхание уже стало прерывистым. Василий сорвал свою серую армейскую футболку, быстро смочил её остатками воды из бутылки и сильно прижал к лицу женщины, перекрывая ей нос и рот. Их взгляды встретились на расстоянии нескольких сантиметров. В ее серых глазах не было страха — только холодный, расчетливый анализ.

Сам Василий остался с голым торсом. Воздух уже обжигал носоглотку легким покалыванием. Внутренний хронометр включил режим обратного отсчета: при такой концентрации у них было не более трех минут до потери сознания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.