Преподобный Максим Грек. Избранные творения
- -
- 100%
- +
Бегай, душа, рассуждения того, который решил распространить свои житницы, чтобы и тебе не быть названной от Бога безумной, подобно ему. Возненавидь уподобление тому богачу, который питался всегда вкусными яствами, а нищего презирал. Подражай же всем сердцем благоразумному Лазарю, чтобы и тебя приняли священные недра Авраама, а не пропасть огня, без конца попаляющего. Обещавшись Господу своему при пострижении в монашество исполнить делом все святые Его заповеди, старайся всею силою быть выше всех суетных попечений этой жизни, слыша приговор Христа, Царя своего, что если не приобретете похвальными поступками добродетели, лучшей против книжников и фарисеев, то не войдете в Царство Небесное (см. Мф. 5, 20). Если же ты окажешься, окаянная, по добродетели не только не лучше тех, но и много хуже, то чего тебе после этого ожидать? Увы, какой тогда стыд и какая скорбь обымет тебя? Ибо ясно, что жизнь твоя много хуже и книжников, и фарисеев. Если тот гордый фарисей не был ни неправедным, ни хищником, но и десятую часть своих доходов отдавал нищим, а мы пагубным своим сребролюбием труды их и кровь без всякого милосердия всегда иссушаем лихоимством; как же, беззаконничая хуже фарисеев, можем получить вечную жизнь и славу? Младенческие это, душа, и глупые понятия, и явный обман невидимых врагов. Никто не может освободиться от вреда пагубной лихорадки, если не будет повиноваться предписаниям мудрого врача; также и кормчий, бедствуя на море, не может управить к пристани свой корабль без благоприятных ветров. Точно так и душа, не омыв все свои скверны всеми божественными заповедями, не может благополучно достигнуть безопасной пристани, не имея направляющей ее благодати Святого Духа.
Вот, любезная душа моя, нам обещано свыше пространное небо, где празднование и священное сладкопение первородных[5], и мысленные ангельские чины, сияющие светом, и Сам таинственный небесный Невестоводитель, если приобретем приличную для сего одежду, истканную из богоугодных трудов и добродетелей. Снизу же опять земля, отверзши широко свои уста, показывает нам мрачное дно адское и грозит неугасаемым огнем геенским, если мы не по правилам благочестия препровождаем свою жизнь. Убоимся же того, что находится внизу, и твердою ногою взыщем всегда вышних, пока не взойдем туда. Вот трапеза[6] трехножная[7] и совершенно круглая, а на ней золотая чаша[8], полная нектара небесного[9]. Если желаешь, душа, насытиться этого и насладиться божественной благодатью, то крепко утверди в сердце своем три поддерживающие трапезу соответствующие добродетели. Из них каждая всегда непременно нуждается в остальных, так что если оставишь одну которую-нибудь из них, остальные окажутся бесполезными. Постарайся же теплейшим желанием приобрести большую из них[10]. Ибо без нее все остальное оказывается бесполезным – и перестановка высочайших гор, и знание языков человеческих и ангельских, и щедрость к нищим, и сожжение тела. Ее искренне возжелай.
Ты совершенно отрекся себя и признал себя странным для всей этой суетной жизни, и потому не услаждайся ни вкусною пищею, ни славою, ни богатством, ни дружбою с знатными. Кто все это сразу отверг нестяжательною жизнью, слезами, безмолвием, молитвами, бдениями и упражнением в чтении книг, мысленно питаясь божественною добротою, тот радуется, будучи всегда полон божественного веселия.
Вот в чем заключается жизнь преподобных девственников! Вот их богатство! Вот их неложная слава и радость! В этом заключается обещанное им сторичное воздаяние, составляя как бы некоторое предобручение будущих благ, а не в том, чтобы опять получить стяжание тленных имений, как ложно думается служителям и любителям золота. «Не можете, – сказал Господь, – Богу работати и маммоне». И никто не может служить двум господам. Если кто желает насытиться тогда той божественной вечери вместе с преподобными, то, будучи призываем, да не отказывается безумно ни из-за села, ни из-за пары волов, ни по причине сочетания браком с женой (см. Лк. 14, 18–20). Если же откажется по какой-нибудь из этих причин, то пусть достоверно знает таковой, что он лишен божественного пиршества, и свидетель сему Тот, Кто утвердил это отпадение клятвою.
Поэтому бегай сообщества мудрствующих по-мирскому; возлюби же всегдашнее молчание, удобно соединяющее тебя с Богом. Радуйся, когда подвергаешься бесчестию; поношение терпи мужественно, воздавая всем своим досадителям молитвами. Поступая так, некто оказался пред людьми безумным, но угодным Богу, имеющим сокровенною в сердце своем премудрость. Ко всему этому приобрети смиренномудрие, которое есть твердое и некрадомое сокровище добродетелей, а не то, которое, обыкновенно, ложно выказывается низкими поклонами, тихою речью, крашенинною одеждой и внешним льстивым благовидным устроением тела при неимении кроме этого ничего возвышенного, сокрытого внутри, о чем веселится царствующий гор, а именно: чтобы в сердце был сокрыт страх Божий, чтобы непрестанно обливаться теплыми слезами, чтобы во всем всегда себя самого осуждать и считать себя землею безводною и пеплом, чтобы исправления свои являть всегда Единому видящему тайное, а прегрешения свои без стыдения обличать пред людьми и всякую укоризну от людей вменять себе в похвалу, чтобы всегда гнушаться хождением по городам, радоваться же весьма непроходимым пустыням, чтобы всегда враждовать на одних только пагубных бесов, а о всех верных одинаково радоваться. Вот этот божественный постарайся приобрести себе Псин[11], утверждающий твои духовные труды. Этим тихо веющим зефиром[12] наполни свои паруса, совершая сильно волнующееся иноческое плавание. Тихой прохладе, направляющей к пристани, уподобляется досточтимая вещь смиренномудрие; осторожно управляемая им, удобно избежишь сетей супостата; содействием же Святого Духа приобретя, подобно голубице, мысленные «крыле посребренне» и «междорамия ея в блещании злата» (см. Пс. 67, 14), с веселием возлетишь от земли к небесным жилищам.
Итак, если действительно желаешь сказанное получить, а не одними только словами напрасно об этом говоришь, то постарайся делом безукоризненно исполнить то, чему учишь, чтобы тебе нарещись великим в Царствии Небесном.
Следующее говорится как бы от лица этого слова.
Если кто искренно, а не лицемерно, внутренно предан благоверию и чистоте, если кто чужд зловерия, всякого двоедушия, суетной славы и ругательства и желает всегда приближаться к большему преуспеянию о Христе, выше Которого нет ничего из всего славного на земле и на небе, тот с радостью пусть примет меня и впишет в свои мысли это плохое назидание и сии неухищренные речи, исполненные не плохого разума; мудрым же следует иметь о них наибольшее прилежание, если желают полезное иметь всегда написанным и пребывающим в своих мыслях, а не краем только уха слушать. Прямо растет кипарис, простираясь далеко в высоту, но одним лишь глазам доставляет собою приятность. Смоковница же с самого низу окружена суковатыми ветвями, но медоточными своими плодами услаждает гортань.
Беседа души с умом, в вопросах и ответах, о том, откуда рождаются в нас страсти; здесь же и о Божественном промысле и против астрологов
Душа. Ум мой любезный! К тебе ныне обращаю обычную беседу. Немалое объемлет меня удивление, каким образом ты, будучи поставлен Создателем как бы некоторым властелином и содержа все жизненные мои силы и все, без исключения, части тела, как царь какой, владеющий укрепленным городом, или, как некоторый искусный кормчий, управляешь всем телом посредством своих искуснейших умственных мановений; потом, как наездник какой, который, будучи сброшен свирепым конем, лишается победы, а часто даже и самой жизни, так и ты, будучи часто одержим какою-нибудь темною страстью – или пагубною завистью, или гневом, или печалью – тотчас весь приходишь в сильное смущение и страшно печалишься, и тогда все твои рассуждения и слова становятся неприличными и, короче сказать, не признаешь тогда никого – ни сродников, ни самых любезных тебе друзей. Сказать ли еще больше? Ты испускаешь тогда беззаконную хулу на Самого Того, Кто Един Благ. Скажи, прошу тебя: почему это так с нами – со мной и с тобой – случается? Сильно желаю, возлюбленный, об этом от тебя узнать.
Ум. Крайне неудобовразумительное и непостижимое для разума усердно желаешь ты, душа, узнать от меня. Поэтому я с великим удовольствием предпочел бы совершенное молчание, если бы не совестился божественного проповедника, требующего, чтобы мы всегда были готовы к ответу всякому, вопрошающему нас о слове (см. 1 Пет. 3, 15) премудрости. Итак, сколько могу, при помощи свыше, скажу тебе немного о том, о чем спрашиваешь.
Страшный, весьма страшный недуг, о, душа, есть самолюбие; этот злой нрав, утвердившись долгим временем в душах наших, требует больших трудов и подвигов, пока не будет изгнан из нас. Было когда-то, было время, когда мы с тобой были свободны от этих страстей и имели жизнь вполне тихую и безмятежную, насыщаясь высокими и чистыми мыслями самых божественных желаний; когда не волновались ни тщетною славою, ни какими спорами, ни пагубною завистью, ни гордостью, но простым, незлобивым и однообразным мудрованием всегда стремились горе, будучи поощряемы желанием совершеннейшего блага. Творец наш, душа, прост, и нисколько не причастен ни к какому злу и лукавству. Это – одна благость, одна премудрость и правда; Он милосерд, щедр, весь свят и праведен; от Него изобильно источается всякая святыня, всякая благость и всякие духовные дары. Желая возвести в это совершенство и созданного Им изначала по Своему божественному образу, Он, преблагой, дал ему божественную заповедь, которую если бы он до конца сохранил без вреда, то был бы воистину блажен и всегда чисто и бесстрастно наслаждался бы беседою с Самим Богом. Ибо самим тем божественным дуновением Он вложил в него все те досточтимые добродетели, которые находятся в Божественном и всесвятом естестве, каковы суть: благость, милосердие, кротость, правда, любовь и подобные тому. Однако, не дал ему сразу и совершенное преуспеяние, – и это, с одной стороны, для того, дабы он не вознесся множеством дарований и не был окончательно лишен божественной любви, а, с другой стороны, чтобы, поощряемый желанием совершеннейшего и чистейшего блага, он всегда больше стремился к получению его. Так понимать заставляет меня то обстоятельство, что он не мог долго воздержаться от нарушения Божией заповеди. Если бы он имел вполне твердую веру, то имел бы и твердое преуспеяние; ибо от веры рождается разум, как ясно говорит мудрое изречение Писания: Аще не уверите, ниже имате разумети (Ис. 7, 9). Итак, причиною его падения было несовершенство веры и любви к Создателю. Удовлетворено ли теперь, душа, твое желание, или и еще нуждаешься, чтобы тебе сказано было об этом более пространно?
Душа. Если для тебя не составит особенного труда, то прошу сказать яснее. Также скажи и о том, каким образом можно приобрести кротость?
Ум. С радостью исполню для тебя и это, если благодать Божия свыше подаст мне слово премудрости. Как и выше я сказал, причиною нашего падения была слабость нашей веры, чему по необходимости последует неведение совершеннейшего блага[13], а это производит сильное омрачение наших умных очей, и уподобляет нас, душа, увы, бессмысленным скотам, как и у боговдохновенного песнопевца об этом говорится, ибо он особенно и ясно воспел: «И человек, в чести сый, не разуме», как бы следовало, и потому «уподобися скотом несмысленным» (см. Пс. 48, 21). Прародители наши, по причине несовершенства разума, не поняли обмана злобного змия и наподобие рыбы, проглатывающей удочку, приняли его совет и невоздержно вкусили плод от запрещенного древа, по причине чего праведным судом Божиим лишились блаженства и божественного пребывания в раю. Лишившись же прежнего божественного просвещения и подвергшись немедленно внутренней смерти, они прежде всего приняли в себя два наиболее вредных душевных недуга – забвение и неведение, от которых страшно повредились их умные очи, и они сделались вместилищем многообразных страстей.
По причине забвения теряя постоянно из памяти ту божественную славу, которой, увы, без ума лишились, желая же всей душой этой пагубной славы, валяющейся по земле и достигая ее, мы страшно гордимся и превозносимся, как кедры Ливанские; лишаясь же ее, сильно уязвляемся сердечною печалью и стрелами пагубной зависти. Ибо не можем терпеть, когда видим, что нас бесчестят, а других удостаивают великих похвал. От этого мы предаемся гневу, так как считаем себя более всех достойными чести. Если же вспомнили бы, что мы все одинаково страдаем от неведения и забвения, то во всяком случае были бы более кроткими и не устремлялись бы, душа, друг на друга, подобно диким зверям. Итак, от забвения рождается тщеславие и гнев, гибельная зависть и гордость, а от этих опять рождается множество злейших страстей, которые, как дикие звери, устремляются на нас, страшно раздражают, пленяют и смущают нас, ввергая в бесчисленные бедствия. Неведения же совершеннейшего блага злые порождения суть: корень всех зол сребролюбие и происходящие от него росты (проценты) и то, чтобы без милости лихоимствовать, безбожно похищать чужое добро, предаваться скверному плотскому неистовству; чтобы не знать самого себя и никогда не иметь памяти смертной, и верх всякого зла – это нисколько не бояться Бога и не трепетать будущего Страшного Суда, а жить только всегда подобно бессловесным животным в ненасытном угождении чреву и плотским похотениям, считая эти телесные наслаждения за совершенное благо. Отсюда брани и войны, пленения и разбойнические нападения по всей земле и по морю. Как человек, пристрастившийся к пьянству, будучи сильно нагружен вином, бесчинствует во всем и говорит неподобное, честных и благопристойных считает бесчестными и непристойными и ни в чем нисколько не имеет здравого рассудка, так и мы с тобой, омрачившись в мыслях неведением истинного добра, легко становимся жертвою действия бурь пагубных страстей – то беснуясь яростно и гневом, то истаивая завистью, то весьма неистовствуясь плотскою похотью – до того, что часто отрекаемся самой жизни. И что много говорить! Как корабль, лишившись мачты, канатов, парусов и самого руля, носится ветром туда и сюда, ударяемый постоянно силою громадных волн, или же, наткнувшись на камень, разбивается волнами и погрязает в глубине, так и мы, душа, постоянно подвергаемся нападению пагубных страстей, ибо погубили без ума прежнюю свою красоту, подчинившись льстивому обману змия. С тех пор мы умерли внутреннею смертью, которою наказал нас Господь за преступление Его заповеди, и жизнь, заключающаяся в бесстрастии и божественном вдохновении, далеко отступила от нас.
Непримиримый же враг нашего рода, подчинив нас себе, научил всякому злу и всякому беззаконию, усиливаясь, как богоборец, совершенно отстранить нас от веры и любви к Создателю. Он, всескверный, вместо служения Единому несозданному и безначальному Божеству, Которое троично в Лицах и едино по существу, ввел служение бесчисленному множеству лжеименных богов. Вместо дарованного нам свободного произволения и самовластия, чем мы, собственно, и отличаемся от естества бессловесных, и, насколько возможно немощному человеческому естеству, уподобляемся Тому, Кто создал нас по Своему образу, враг подчинил нас ложной вере в действие на нас звездного течения, уверяя, что отсюда происходит влияние на наше произволение в избрании добра и зла, так что мы отнюдь не можем будто бы ничего ни делать, ни желать вопреки того, как это определено нам роком непреложного течения звезд. Также уверяет, что от круга звездного течения зависит и счастье и все, касающееся нас. Этим он изобрел для повинующихся ему без ума три некоторый скверны и пагубы: во-первых, Виновника и Подателя всех благ, единого благого и праведного по естеству, Который то обетованием божественных благ, то угрозою бесконечных и страшных мучений отводит нас от всякого зла и поощряет к непорочному и богоподобному житию, он, всескверный, безбожно старается представить виновником всякого зла для людей, как подчинившего их насильственному влиянию звезд; во-вторых, далеко отстраняет от себя то, чтобы всеми людьми он был признаваем единственным виновником всякого зла, и, в-третьих, повинующихся без ума этому душепагубному и нечестивому учению, он всегда содержит в творении беззаконных дел, так как они уверены, что крепко окованы насилием влияния звезд. От многих случалось слышать, что, когда их обличают в каком-нибудь беззаконном действии, они говорят, что никоим образом не могут от этого отстать, так как звезда, под влиянием которой они находятся, насильно влечет их к тому против их воли и крепко привязывает к этой страсти.
Злее этого кто мог бы что-нибудь придумать, чтобы возвести хулу на самую Божественную Правду? Если Он Своими заповедями строго запрещает нам желать чужой жены или неправдовать, а затем крепким насилием влияния звезд принуждает нас ко всякому беззаконию и ко всякой злобе, то каким образом, узаконяя для нас совершенно невозможное, может, увы, признаваться праведным? Ибо кто из носящих плоть в состоянии всегда противостоять против трех крепких противных ему борцов, то есть против бесов, против звезд и против непрестанного нападения естественных страстей, всегда сильно нападающих на нас? К тому же окажется, что Он сильно обидел род человеческий, когда вышним чинам, то есть Ангелам, предоставил даром Свое Царство, а нам поставил противников в лице бесов, звезд и планет, которые насильственно возбраняют нам вход в него. Также: каким образом явится достоверным божественное слово, которое говорит: Се дах вам власть наступати на змию и скорпию и на всю силу вражию (Лк. 10, 19), если влиянием звезд мы привлекаемся к злым страстям? Сказав же о ядовитых змеях, Он ясно научил нас, что не влиянием звезд привлекаемся мы к злым делам, а пагубными бесами, от которых мы, душа, и сначала в древности потерпели достойное плача падение, как ясно свидетельствует великое и пресветлое солнце, богомудрый Павел, который говорит, что верным предлежит «брань не к крови и плоти», то есть не к немощному естеству человеческому, но к пагубным «началам и властям века сего», к самим лукавым «щуховом», изобретателям всякой «злобы» (см. Еф. 6, 12). Их силою в древности совершались по всей вселенной бесовские волхвования и происшедшая отсюда прелесть поклонения идолам. Представителям всякой бесовской и астрологической прелести весьма послушно внимали и риторы, и философы, и сильные цари. Ученики их суть все чародеи и волхвы, и наблюдающие за полетом птиц, и ставящие участь человека в зависимость от рождения под влиянием той или другой звезды, которые по подобию змия вливают в души человеческие яд своей злобы и прелесть звездочетства. Над всеми ими вообще мы получили власть, если благоверно служим Создателю всех, Царю и Богу, совершая всегда делом все святые Его заповеди. Если же преступим их, то впадем в бесчисленные напасти; но это случается с нами по судьбам Божиим, а не по действию слепого счастья и не по влиянию звезд, как ложно толкует астрологическое безумие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Меонийцы – жители страны Меонии (или Лидии) в Малой Азии, где, по преданию, родился Гомер.
2
Прп. Антоний Великий.
3
Свт. Афанасий Великий.
4
Прп. Антоний Великий.
5
Первородными Священное Писание называет всех вообще святых, избранных угодников Божиих, согласуясь с нашим обычаем, так как и у нас первородный сын имеет предпочтение пред прочими братьями. (Объяснение прп. Максима).
6
Все таинство веры.
7
Как утвержденная Святой Троицей и исправляемая тремя добродетелями: верой, надеждой и любовью.
8
Дарования Святого Духа.
9
Т. е. дающего бессмертие напитка.
10
Любовь.
11
Псин – некое животное крылатое, мельчайшее как пыль, рождающееся от диких смокв, именуемых олипф, которые садовники нарочно вешают на хорошие садовые деревья для укрепления плодов их, ибо рождаемые от олипф псины, прилетая и прилепляясь к оконечностям смокв, укрепляют их, и они не сваливаются, пока не созреют. Другое толкование: Есть дикая смоковница, которая называется по-гречески Еринос; в ее плодах зарождаются мельчайшие животные крылатые, которые называются Псины. Эту смоковницу садовники нарочно сажают между хорошими смоквами для укрепления их плодов, ибо Псины, прилетая к этим плодам, укрепляют их, так что они не сваливаются на землю. Таков Промысел Создателя.
12
Зефир – это летний ветер, тихий и плавный, очень удобный для плавания кораблей. Быстро толкает он корабль вперед, без особенного волнения. Дует же с юго-западной стороны, и у фряжских народов он называется первенец. Другое толкование: Зефир – ветер западный и летний, двигающий корабль тихо и плавно, без особого волнения. Тому и другому (т. е. псину и зефиру) уподобляется святое смирение, которое укрепляет все добродетели инока и осторожно препровождает его к неподвижной пристани вечной жизни.
13
Разумей Самого Бога, в Котором совершенство.