- -
- 100%
- +
– Что за Лёха Сил? – спросил он меня в коридоре.
– Сил… Сил… Может, «Силвер»? Так бар называется, где Виталик поваром работает.
– А Лёха?
– Поехали туда, узнаем…
– Вам же сказали: без самодеятельности.
Вздохнув, я позвонил Петровичу. Тот не отвечал.
– Видишь, его нет. Поехали. Зачем время терять?..
В «Силвере» всесильная зелёная бумажка быстро помогла освежить память швейцару. Он сказал, что Лёха здесь только один – официант, и показал столики, которые тот обслуживает.
Лёха оказался тощеньким пацаном с бегающими глазками и фальшивой улыбкой.
Мы сделали заказ (заодно и пообедаем!).
Всё тот же швейцар, даже без дополнительных денежных вливаний, любезно сообщил, когда у Лёхи заканчивается смена.
Мы въехали во двор и стали ждать…
Наконец появился Лёха. Бог мой! На нём висело столько дешёвой бижутерии, что любая цыганка позавидует!
Мы вышли из машины.
– Вы чё, мужики? – испугался тот. – Я же вас не обсчитал…
– Сейчас ты нам расскажешь всё, что знаешь про Виталика…
– Да ничё я не знаю, – захорохорился тот. – Чё пристали…
Вова вздохнул и одной рукой поднял Лёху за шиворот кожаной куртяшки. Тот задрыгал ногами.
– Ну чё пристали!..
– Так ты будешь говорить?..
– Ну не знаю я ничего! На работу не ходит, телефон не отвечает!
– А, так, значит, ты всё-таки ему звонил!
– Ну, мы же типа друзья…
– Ага, ребята-голубята, – буркнул Вова.
– Ну, отпустите! – снова завопил Лёха.
– Говорить будешь?..
– Ну, в общем… Клиент тут у меня был. Мужик так себе, никакой, но платил исправно. Потом говорит, познакомь, мол, со своим другом, он мне понравился… Я говорю, он не такой, знакомиться не станет… А тот – я тебе заплачу, ты уж постарайся… Я Витальке сказал – тот развыступался. Я, говорит, тебе не шлюха, что ты меня подкладываешь кому попало?.. Во дурак, а то бабки ему не нужны! Ну, я клиенту говорю – мол, не согласен. А тот всё не отступает. Давай, говорит, я сам попробую. Где его встретить можно? Я говорю, на кухне вам вряд ли будет удобно. А после работы он ещё к кому-то домой ходит… Он говорит – а ты узнай, я его во дворе подожду…
Тут Виталька как-то после работы засобирался опять, говорит, хозяин уехал, так что освобожусь скоро. Я прикололся, типа возьми с собой, посмотрю, как богатые живут… А он – ты чё, я этим местом дорожу, хозяин выгонит… Упёртый оказался. Ну, я проследил, куда он пошёл – трудно, что ли? Позвонил клиенту. Тот к дому подъехал, мне бабки дал, говорит, ты нам не мешай, я уж как-нибудь сам договориться попробую… Ну а мне чё? Я и поехал…
– И сколько же он тебе дал, тридцать сребреников?
Лёха удивлённо уставился на меня:
– Не… Он баксами всегда платил.
– Значит, друга ты продал и спокойно пошёл дальше. А потом?..
– А чё потом? Он на работу не вышел, ну, я позвонил – не отвечает. Думаю, уломал его, наверное, мужик, зависли где-нибудь. Клиент-то тоже не отвечает…
– Он его не уломал. Он его убил. Теперь прикинь – что тебя ждёт…
– Да вы чё? Зачем ему Витальку-то убивать?
– Ему ключи были нужны от квартиры. От моей…
– Так это вы – хозяин?
– Я. Тебе есть куда уехать?
– Зачем? – испугался Лёха.
– Ну, если он из-за ключей убил, то уж тебя, который его видел, и подавно грохнет…
Лёха задумался.
– Да не, у нас типа любовь. Вы меня, наверное, на понт берёте…
– Ага, приколоться решили над бедным мальчиком. Мы тебя предупредили, думай сам…
Лёха быстро убежал. Мы сели в машину.
– Как думаешь, уедет? – спросил я Вову.
– Не думаю. У него, поди, таких клиентов…
Я усмехнулся.
– А чего вы смеётесь, – вдруг взорвался Вова. – Думаете, легко так деньги зарабатывать? Конечно, вам никогда не надо было шлюхой становиться. – И он сжал кулаки. – И вообще, что вы со всеми возитесь – со мной, с Виталькой, с Лёхой этим…
– Всё сказал? Ну, во-первых, насчёт шлюх. У меня, знаешь ли, вторая по древности профессия. Так что все мы в какой-то степени шлюхи. А во-вторых, почему вожусь… Я тут, как ты понимаешь, сторона заинтересованная. И пистолет, кстати, подбросили мне…
– В мои трусы?..
– Ну, на них же не написано, что это твои. Вряд ли он их рассматривал и размер сравнивал. А ты, насколько я помню, у нас убитым числишься, и… – Я задумался. – А ведь он, скорее всего, думает, что это я тогда в соседней комнате был!
– Зачем?..
– Ну, может, я извращенец. Или, скорее всего, ревновал. Тогда многое становится понятным… А ты считаешь, что тебя, голого и испуганного, надо было в гараже бросить? Какая-нибудь старая истеричка, вроде Тамары Ивановны, непременно бы позвонила в ноль два… Вот бы Петрович обрадовался! Готовый убийца – пристрелил из ревности и пытался скрыться…
Вова засопел и… ну, конечно же, – прижался к моей груди!
Я наконец дозвонился до Петровича и бодро отрапортовал, что Виталик найден.
– Представлю вас к правительственной награде, – пообещал тот.
На следующий день Петрович назначил нам встречу в больнице. Витальку прооперировали и к нему не пускали. Я по телефону успокоил его мать, пообещал, что, как только разрешат, привезу её.
Петрович с пристрастием допросил врача. Тот мало что знал. Какой-то собачник утром нашёл в лесополосе, думал, труп, оказался живой. Привезли в больницу…
– А когда можно будет с ним поговорить?
– Думаю, недели через две, при благоприятном прогнозе…
Петрович тихо выругался.
– Ну, какие планы, коллеги? – поинтересовался он у нас.
– Может, в бар завалимся? – предложил я.
– Ну, если вы приглашаете…
В баре мы хорошо посидели. Лучше всех – Петрович. Если бы не Вова, до машины я бы его не дотащил.
– А вы знаете, куда везти?
– Нет. Сейчас спросим…
Но Петрович важно сообщил заплетающимся языком, что его адрес – служебная тайна. Наконец, после долгих уговоров, он раскололся. Мы доставили его до дверей квартиры, помогли отпереть замок и проследили, чтобы лёг на диван. Свой долг перед доблестными правоохранительными органами мы выполнили.
Утром злой Петрович появился в телецентре. «Ну да, голова с бодуна гудит…» – подумал я.
– Петрович, тебе, может, пива принести?
Тот махнул рукой.
– Я же просил: никакой самодеятельности…
– А мы что?.. Всё как ты сказал…
– А в «Силвере» что делали? – ехидно поинтересовался он.
– Как что? Витальку искали. Он же там работает, – как можно более непосредственно сказал я.
– Ну, ну… А вы знаете, что там официанта убили, Лёху?
– Это не мы! – в один голос завопили мы с Вовой.
– Да знаю, что не вы, – поморщился от наших воплей Петрович. – Чего орёте! У вас алиби железное. Вы в это время вместе со мной в баре оттягивались…
– Его тоже застрелили? – скромно поинтересовался Вова.
– Да нет, его, как и Витальку, долбанули чем-то по голове. Только на этот раз без ошибок…
Когда Петрович ушёл, я сказал:
– Жалко дурака, но что мы могли сделать?.. Может, надо было его насильно к себе домой увезти?..
– Александр Владимирович! – завопил Вова. – Вы что, в самом деле весь мир хотите спасти? Мы же его честно предупредили! Если дурак – то это надолго!
– Может, на дачу махнём, попаримся?
– Что я слышу! Вы же не любите туда ездить. Кстати, почему?
– Воспоминаний слишком много… Но это уже позади.
– Как это?
– Не знаю, Вова, не знаю. Просто, когда мы были с тобой там прошлый раз, я… в общем, воспоминания ушли…
– Господи, как здесь всё запущено… – вздохнул Вова.
После бани мы сидели у камина.
– А здесь что, кого-то убили?.. – вдруг спросил он.
– С чего ты взял?
– Не знаю… Атмосфера… Я где-то читал…
– Вова, ты всё что-то не то читаешь! Насчёт убили – вряд ли, а вот арестовывали – наверняка. Эти дачи построили в начале тридцатых, для номенклатуры средней руки. Здесь жил какой-то чин из НКВД, потом его, как водится, расстреляли, дачу отдали снова какому-то энкавэдэшнику. Но и тот здесь долго не прожил… Потом дачу отдали моим деду и бабке. Бабуся, кстати, тоже говорила о неприятной атмосфере. Когда они сюда первый раз приехали, ощущение было такое, что люди просто вышли – влажные полотенца в ванной, раскрытые ноты на рояле, какая-то еда на плите… В той пристройке, где потом баню сделали, тётка ещё жила, видно, родственница прежних владельцев. По двору ходили куры и утки…
Бабуся поёжилась, сказала, что здесь ей как-то неуютно. Молодой энкавэдэшник, который их сопровождал, понял всё по-своему. Сказал: да вы не беспокойтесь, тётку выселим скоро, кур уберём, в доме ремонт сделаем, кинозал оборудуем. Уже есть соответствующее указание… Понятно, что отказаться от такого подарка тогда бы никто просто не посмел…
– А ваши родственники тогда не пострадали?
– Дед инфаркт заработал. В доме, где они жили, обитали партчиновники, писатели, артисты. Каждую ночь за кем-нибудь приезжали… И все слушали: на каком этаже лифт остановится. Вот когда лифт остановился на том этаже, где дед с бабулей жили, он понял: это за ним… А они вошли в соседнюю квартиру. Ну, сердце и не выдержало.
Пострадала дедовская сестра. Они с мужем были врачи, работали в наркомате здравоохранения, кажется, это так тогда называлось, их обоих и арестовали… Детей спасла домработница, увезла к себе в деревню, сказала, что её. Там, конечно, слухи пошли: мол, в столице нагуляла… А когда родителей реабилитировали, она вернулась с детьми. Правда, дедовская сестра недолго прожила после лагерей. Рак желудка…
– А… ну, ведь дед-то был уже известным тогда, как сейчас суперзвёзды. Он не мог заступиться?..
– Насколько я знаю – нет. Это было жуткое время. Если сидели жёны ближайших соратников Сталина, о чём можно было говорить… Наверное, поэтому в старых домах такая специфическая атмосфера. Атмосфера страха… Ладно, хватит о грустном. Пойдём, что ли, кино посмотрим…
Французы долго себя ждать не заставили. Во всех парфюмерных бутиках появился большой плакат с обнажённым Вовой, который выходил из расступившихся волн морских. Мы, наконец, поняли, в чём принимали участие.
Наше представительство фирмы закатило грандиозную презентацию. В программе предполагалась и пресс-конференция с Вовой.
– Ё-моё, – тут же выдал он, – что ж я там говорить буду?..
– Говорить буду я. А ты сиди с умным видом, поддакивай иногда, глазки строй смазливеньким журналисткам. Только сильно не увлекайся!
– А что мне надеть?
– В меру прилично и чтобы достоинства подчеркнуть…
– Достоинства из-под стола не видно будет, – съязвил Вова.
– У тебя одно на уме. Я имел в виду широкие плечи и накачанные мышцы.
Наконец, после долгих раздумий, Вова облачился в лёгкий белый костюм и чёрную сетчатую майку.
Так мы и появились перед журналюгами. Девицы подняли такой вой и визг, что их пришлось успокаивать охране. Наконец все расселись. Посыпались вопросы. Защёлкали фотоаппараты. Спрашивали в основном про съёмки в нашумевшем клипе, предпочтениях в одежде и парфюме, ну, и в сексе, конечно. Один, нетрадиционной ориентации, сильно интересовался – с кем Вова предпочитает проводить досуг. Я ответил, что у восходящих звёзд досуга не бывает…
Тут какой-то умник вонючий, с козлиной бородёнкой, проблеял:
– А правда, что вы в стриптиз-клубе выступали?..
Вова настороженно посмотрел на меня. Я пожал плечами.
– Правда…
– А что-нибудь показать слабо?
Они плохо знали Вову! Он встал, сбросил пиджак, выдал пару движений, из тех, которым научился у Жака, потом, несколько раз повернувшись вокруг своей оси, сбросил и майку. Девицы визжали. Но это было ещё не всё… Он снова повернулся и, оказавшись задом к публике, приспустил штаны – ровно настолько, чтобы была видна резинка откутюрных стрингов. Обернувшись через плечо, подмигнул.
Зал взвыл. Народ ломанулся к сцене. Охранники еле сдерживали толпу. А Вова поклонился, оделся и как ни в чём не бывало снова сел за стол.
Я обратил внимание на полногрудую девицу со слишком глубоким вырезом и в слишком короткой юбке, которая сидела в первом ряду. Полураскрыв чувственные губы, она, не моргая, смотрела на Вову. По-моему, даже диктофон забыла включить. Она видела своё божество и была на седьмом небе от блаженства…
– Ну, на этой оптимистичной ноте мы и закончим нашу встречу! – сказал я, и мы удалились под дружное улюлюканье девиц.
– Я всё правильно сделал? – спросил Вова.
– Да ты просто талант!
Вова смутился.
В машине он взмолился:
– Можно я разденусь?
– Боюсь, нас неправильно поймут…
– Ну, хоть разуюсь!..
– Это – сколько угодно. Ты что, обувь не по размеру купил?
– Да нет, нормально. Узкие только туфли, не разносились. Я же больше в кроссовках привык…
– Разнашивал бы дома!
Вова захихикал.
– Представляю: голый и в обуви!..
– Много ты понимаешь! Очень даже эротично!
Он только махнул рукой: что, мол, с больного взять!
Виталька постепенно оживал. Мы привозили к нему мать и сестру. Кормили его пока через трубочку. Он был ещё очень слабым, но взгляд – вполне осмысленный. Врач сказал – скоро разговаривать сможет.
В очередной наш приезд мы заметили у Виталькиной палаты какого-то мужика. В халате, как все посетители, он стоял лицом к двери, явно собираясь войти…
– Кто это? – спросил я.
Вова пожал плечами.
– Может, из бара?..
Услышав наши голоса, мужик вдруг поспешно отошёл от двери и быстро двинулся в конец коридора. Его лица мы так и не увидели.
– Это он… – вдруг прошептал Вова.
Я понял, о ком он говорит.
– Догоним?..
Но Вова стоял, как зачарованный. Мужика же уже и след простыл.
– Вова, очнись. Ты уверен?..
– Спина точно его…
– И что делать будем?
– Может, вы Петровичу позвоните?
– И что скажу? Ты, мол, внезапно ожил и убийцу по спине узнал?
– Но он ведь явно приходил Витальку убить…
– Может, увезти его отсюда?
– Куда?
– Не знаю. Надёжнее всего – домой…
– Но ведь за ним уход нужен…
– Наймём кого-нибудь…
Врача наша просьба особо не насторожила.
– А забирайте. При надлежащем уходе даже быстрее оживёт…
С величайшими предосторожностями мы погрузили Витальку в скорую, которую наняли тут же, за недорого, вместе с медперсоналом. А ухаживать за больным в свободное от работы время согласилась девица, которая нас в своё время выпроваживала из палаты. Это обстоятельство очень порадовало Вову…
Вскоре вышли и публикации о нашей пресс-конференции. Вовин тыл украсил десятка полтора жёлтых обложек. А две серьёзные критикессы разнесли в пух и прах… меня. До чего докатился, уже начинающих порнозвёзд в мир выводит!.. А какие надежды подавал! Счастье, что дедушка с бабушкой не дожили…
Вову эти перлы задели за живое.
– Может, им морду набить? – спросил он, преданно глядя мне в глаза.
– Ты что, будешь пожилых тёток избивать?.. – рассмеялся я. – Да не бери в голову. У них работа такая. Одни пишут «за», другие – «против». Не скажу, что мы лучшие друзья, но поддерживаем вполне приличные отношения. Вне работы, конечно… Я их лучше в своё шоу приглашу и под орех разделаю. И мне очки, и – им…
Вова изумлённо уставился на меня.
– Ты привыкай. В мире, в который ты тоже вошёл, это – норма.
– Да ну вас! – махнул рукой Вова. – Я так не умею: в глаза улыбаться, а за спиной кулаки держать…
– Придётся учиться, – вздохнул я.
Медсестра регулярно навещала Виталика. Вова ей активно помогал. Они даже несколько раз слишком долго мыли руки в ванной…
Не отличавшийся особой упитанностью Виталька (и как ему это профессиональная гордость позволяла?) был теперь очень похож на скелет. Но он уже больше бодрствовал, понемногу шевелился и даже иногда улыбался, правда, глазами. Его матери и сестре я сказал, что его перевели в закрытый реабилитационный центр (интересно, такие существуют?). Они расстроились… Но правду сказать я побоялся – мало ли что?
Петрович заставил меня, атеиста в четвёртом поколении, побожиться, что как только Виталька заговорит, я поставлю в известность его – в любое время дня и ночи…
Я скромно сказал, что гадом буду.
– Да ты уже давно он и есть, – вздохнул Петрович.
И что он имел в виду?
Случайно столкнулся в телецентре со знакомым режиссёром – Леонид Иванович когда-то у деда ассистентом был.
– Вот, Сашка, на сериалы перешёл, – пожаловался тот.
– И про чё кино?
– Известно про чё – про бандитов… А фактуры – никакой. Приходят какие-то мальчики-заморыши. Какие же из них мафиози?
– Ну, фактуру я вам предоставлю!
– Ты что, продюсером заделался?
– Да так, балуюсь по необходимости…
– Понятно. Ну что ж, приводи свою фактуру на пробы. Да, проект у нас малобюджетный, так что приходите со своей одеждой…
– Будешь в кино сниматься! – обрадовал я Вову.
– Да вы что! – округлил он глаза. – Там же разговаривать надо!
– Ну, не так уж и много. Это же не театр. Снимают эпизодами. Текст заранее выучишь. А уж если не будет получаться – тебя кто-нибудь озвучить сможет. Уж поверь моему опыту…
– Вы и в кино снимались? – удивился Вова.
– Иногда. В эпизодах. Я почти каждое лето с дедом в киноэкспедиции уезжал. Ну, там если надо было какого-нибудь малолетку снять – брали меня. И искать не надо, и учить не требуется…
– Я всё равно боюсь…
– Да хватит тебе! Пора Голливуд покорять!
Одевшись как, по нашему представлению, настоящий мафиози, главное – побольше драгметаллов, мы поехали на пробы.
Дядя Лёня, глянув на Вову, завопил:
– Вот это типаж! Снимаем без проб!
Вова насторожился.
– Ты, главное, не дрейфь. Если будет непонятно, я объясню…
– Ну что, молодость вспомним? – посмотрев на меня, спросил режиссёр.
– То есть?…
– Да в эпизоде надо будет мелкого бандюгана со спины снять. Вот тебя и поставим…
Ну конечно, как главаря мафии – так Вова, а как мелкого бандюгана, да ещё со спины – всегда я…
Сюжетец был простой. Главный бандюган испепеляюще смотрит на мелкого, в чём-то провинившегося, а потом стреляет в него…
Вова напрягся.
– Спокойно, – сказал я. – Пушка игрушечная. Ты меня при всём желании не убьёшь…
– Всё равно боюсь, – прошептал он.
Вову загримировали, мне, скорее для приличия, тоже шею сзади припудрили – зачем зря грим тратить?..
– Мотор!
Вова уселся за стол. Я понуро встал напротив. Он уставился на меня и… вдруг громко заржал.
– Стоп!
– Что с ним? – спросил возмущённый Иваныч. – Он что, из самодеятельности?..
– Сейчас разберусь, – ответил я. – Это что такое?
Вова виновато посмотрел на меня.
– Я вас таким никогда не видел! Смешно…
– Это же работа! Ты что! Сказали, смотреть испепеляюще – смотри. Помни – сейчас ты бандит. Жутко крутой и жутко страшный… А я – мелкая шестёрка. Крыса. Понял?
– Да. Только… – Вова замялся.
– Что ещё?
– Я же не привык в одежде сниматься! – прошипел он.
Я засмеялся.
– Ты забудь про одежду. Представь, что её на тебе нет…
– А голые бандюганы бывают? – засомневался Вова.
– Может, они в бане…
И мы дружно заржали.
Режиссёр с сомнением посмотрел на нас.
– Ну что, готовы?
– Готовы!
– Мотор!
В конце концов съёмка прошла нормально. Вова вошёл в образ, даже пистолета не испугался. Я вполне натурально упал после «выстрела».
– Ну что, понравилось? – спросил я у Леонида Ивановича.
– Сыроват, конечно, но с твоей помощью выдюжим. Ты, может, кино займёшься? Пора семейное дело продолжать!
– Я уж как-нибудь потом…
– …А что это было? – спросил Вова, когда мы ехали домой.
– ?
– Ну, когда вы мне объясняли на площадке, что я – бандюган. Я аж поверил…
– Основы актёрского мастерства, – засмеялся я. – В институте кинематографии этому пять лет учат. А у нас с тобой – ускоренный курс молодого бойца.
– Вы думаете, у меня получится? – с сомнением спросил Вова.
– А куда ж ты денешься!..
– Он заговорил, – встретила нас дома медсестра, строя Вове глазки.
Виталик издавал какие-то нечленораздельные звуки:
– Ва… выу… вы-ы…
Как я с трудом понял, он хотел спросить: не обижаюсь ли я на него?
– Ну что ты! Ты ни в чём не виноват!
Он снова выдал какую-то сложную тираду. В конце концов до меня дошло, он интересуется – чем мы питаемся.
– Полуфабрикаты покупаем и разогреваем в микроволновке.
Он с сожалением покачал головой.
– Ничего, скоро ты снова начнёшь нас деликатесами пичкать!
Виталик слабо улыбнулся.
Вова осторожно спросил у девицы – она для него теперь была главный эскулап:
– Он что, всегда так разговаривать будет?
– Нет. Постепенно вернётся нормальная речь… Позаниматься, конечно, придётся.
Вова выразительно посмотрел на меня.
– Да, с тобой буду актёрским мастерством заниматься, с ним – актёрской речью. Кто бы мог подумать, что у меня начнётся такая насыщенная жизнь!
Помимо телецентра, мы теперь с Вовой ездили ещё и на съёмки. Меня, слава богу, больше не задействовали в творческом процессе. Его же роль была несложная: Вова, поигрывая бицепсами, угрюмо смотрел на бандюганов, важно размахивал своим большим пистолетом, изредка выдавая многозначительные тирады.
Перед каждой сценой я популярно объяснял, что надо делать. Леонид Иванович хватался за голову от моих режиссёрских выкладок, но стоически терпел – Вова слушал только меня…
– Они надо мной смеются, – буркнул он как-то в перерыве.
– Кто? Опять эти умники из новостийной службы?
– Нет. В киногруппе…
– И что на этот раз? Фильмы Такеши Китано?..
– Какой ещё Такеша? Я роль читал. Я же медленно читаю. И губами шевелю… А они: смотри, одну страницу уже час читает!..
– И ты снова закомплексовал… Надо было достойно ответить, как в прошлый раз.
Он только махнул рукой.
– Понимаешь, Вова, ты теперь – публичная личность…
– Александр Владимирович! – заорал Вова. – Не обзывайтесь!
– Да успокойся. Это вполне прилично. Это значит, что ты теперь – узнаваемый человек. Про тебя теперь всегда что-то говорить будут, и не всегда приятное. И пальцами на улице показывать тоже будут… Воспитанием, увы, наши люди похвастать не всегда могут. Так что привыкай… Ну, а что касается чтения… Первое упражнение – когда читаешь, зажимай между губ карандаш. Освоишь – продолжим.
Да, теперь ещё придётся учить Вову основам рационального чтения… Может, мне сменить фамилию на Песталоцци?..
Занятия с Виталиком продолжались. Он уже более-менее членораздельно говорил, стал понемногу вставать. Спрашивал про мать и сестру. Я сказал, чтобы не волновался. Лучше, если пока они не будут видеться. Он понимающе кивал. Только из глаз, как будто сами по себе, текли слёзы…
– Фигня, Виталик, прорвёмся…
Господи, когда же я найду этого ублюдка?.. Ну почему большой и сильный Вова, как маленький мальчик, хватает меня за руку всякий раз, когда мы входим в незнакомое помещение, почему бесшабашный Виталька, который работал в баре и у меня, чтобы содержать мать и сестру, похож на привидение, почему заводная Люська лежит в земле рядом с каким-то пацаном, вся вина которого состояла в том, что он трахался за деньги?.. Почему всякий раз, приходя домой или приезжая на дачу, мы проверяем с Вовой все закоулки?.. Нет, так можно с ума сойти! Выходи, гад, я тебя не боюсь!
– Мне звонили из толстого журнала, – важно сказал Вова. – Хотят сделать интервью и фотосессию. В интерьере квартиры…
– Здорово. И что же мы им покажем?.. Здесь уже сто лет никто уборку не делал, с тех пор как Виталик…
– Да, у нас нельзя, – просто сказал Вова. – Да и Витальку побеспокоят. Отказаться?..
– Ты с ума сошёл? Это же такой промоушен!..
– ?..
– Ладно, потом объясню. Надо что-нибудь придумать… Можно снять тебя в тренажёрном зале. Будет, по-моему, вполне достойно.
– А что я им буду говорить?
– Ну, это я беру на себя. А ты договаривайся с тем юным экзекутором из зала, который заставляет меня тягать железо…
Две девицы из журнала встретились с нами в зале. Та, что была с фотоаппаратом, занялась с Вовой, а я стал другой давать ответы на вопросы. Она была несколько удивлена, но покорно записывала. А вот её подруга… Увидев раздетого Вову, остановила намертво взгляд и напрочь забыла про камеру… Пришлось руководить…
Вова позировал на тренажёрах, в бассейне, раздевалке… Но сцена в душе опять повергла девицу в шок: увидев его тыл, она так и застыла. Пришлось вновь призвать фотокоршу к порядку.
Наконец мы закончили. Фотографша изъявила желание попробовать новый тренажёр. Вова с радостью согласился ей помочь. Судя по раздававшимся звукам, они там занимались совсем другим тренингом…
Девицы отбыли. Одна – умиротворённая, другая – злая. Но, в конце концов, это её проблема.
Приехали документалисты из Парижа. Они сняли дачу, записали интервью со мной, пересмотрели кучу фотографий и даже Иваныча задействовали – чему тот был бесконечно рад.