Последняя Арена 5

Столыпин, когда читал отчёт, лишь ухмылялся. Ну ещё бы: люди пулялись молниями, поднимали пласты земли, испаряли воду (в чужих организмах в том числе), телепортировались, а сам командарм мог летать, так что экстрасенсами никого нельзя было удивить. Да и имелись в Авалоне представители школы ченнелинга, которые выдавали такое, что всяким Вангам, Мессингам и Нострадамусам даже и не снилось. Не просто абстрактные предсказания, подгоняющиеся под те или иные мировые события, а прогнозы с указанием точного места и времени. Иногда аналитикам удавалось установить причинно-следственные связи, но чаще казалось, что адепты этого направления тычут пальцем в небо. И ведь попадают!

Всё началось на сто пятнадцатый день прихода системы. Командарм как обычно сидел в кабинете и разбирал огромную стопку важнейших докладов. Он ставил печати, подписывал, давал разрешения или выражал несогласие. В общем, занимался рутинной административной работой, которую не мог переподчинить другим людям.

Неожиданно возникло странное чувство: непонятное беспокойство, заставляющее сердце биться чаще.

Ощущение неминуемой беды нахлынуло резко, но так же резко и ушло, оставив после себя лишь смутное воспоминание.

Он не стал ни с кем делиться переживаниями. Подумал, что сознание начало сбоить из-за огромной ответственности. И речь не только об Авалоне и ста пятнадцати тысячах проживающих в нем людей. Столыпин уже знал, с чем предстоит столкнуться человечеству, когда таймер завершит отсчет, и понимал, что стоит на кону.

Генерал осознавал, что не будет участвовать в битве, но его миссия была в другом: в подготовке бойцов. Он воспитывал элиту Земли. И, если судить по сведениям разведки, Авалон на этом поприще продвинулся очень далеко. Настолько далеко, что с их городом хотели сотрудничать все.

Китайцы, индийцы, американцы – все спрашивали, в чем их секрет. Творения крафтеров, выставляемые на аукцион, на целые порядки превосходили чужие ремесленные изделия.

Цельная броня, гасящая множество магических воздействий, считалась эталоном. И ведь на торги доспех добавлялся по символической цене. Истинная стоимость была намного выше, но Авалон хотя бы таким образом старался помочь другим поселениям и сильным одиночкам.

Многочисленное оружие обладало не только высокой прочностью, но и имело волшебные свойства. Чего стоит только поглощение жизни, которое залечивало владельца посредством убийства мобов? А дополнительный урон огнём, ядом или кислотой? Да взять хоть ножичек, который имел пассивное умение при использовании: кинжальщик четвертого ранга. К слову, на данный момент в данжах никто ещё не доходил до этажей, где выпадал хотя бы третий ранг! Подготовленный боец с таким ножичком, если никто не будет применять магические способности, в одиночку сможет противостоять пятерым людям с мечами и копьями. И сможет не только защищаться, но и нападать, а в последствии и выиграть в схватке.

Нет, естественно, попадались и самородки. Творения, выходившие из-под рук Цинь-Шиня, не гнушался покупать и сам генерал. Да и некий Мардук радовал поделками. Громоздкими, тяжелыми, но очень прочными. Хотя, стоило признаться, подходила такая броня далеко не для всех.

Столыпин знал, что есть непонятная группа людей, которые мало того, что занимают первые места в рейтинге, так ещё и изготавливают лучшие зелья. Командарм смог связаться с человеком по имени Кару-ор-Рон и договориться об обмене отваров на опыт.

Но больше всего Авалон поднаторел в создании артефактов. Разгадка тайны была простой. Поселение обладало чуть ли не неисчерпаемым источником материалов.

В городе имелся кузнец, способный изготавливать наконечники, указывающие на пространственные бреши. Ведь просто так такие провалы не найти. Казалось бы, появился в воздухе огромный портал, ты собираешь группу и входишь в него. Но нет. Периодически пространства скрывались под толщей земли или зависали в воздухе на большой высоте.

Командарм помнил, как участвовал в одной из раскопок. Экскаваторы углубились на семь метров лишь для того, чтобы освободить участок размером в спичечную головку. Человек, стоящий первым, прикладывал палец к разлому, ему приходило оповещение, что он может взять с собой до сотни других игроков, которые должны, держась за руки, вытянуться в цепь, а после этого происходило перемещение.

В том провале группа обнаружила баулы, снижающие вес на девяносто восемь процентов и обладающие свойством неразрушимости.

Иногда попадались места, где были целые горы из малахитового железа. Гора – это не фигура речи. Её пик, если считать от подножья, возвышался на две с половиной тысячи метров. В портал тогда попал боец, который прокачал силу и крепость тела на пятнадцать единиц. Только он один смог вынести в сумке пятнадцать тонн, а ведь с ним были и другие люди…

Ещё попадался странный материал, крепкий и очень легкий. Один кубический метр этого вещества весил всего два килограмма. В свойствах значилось, что он усиливает действие некоторых обнаруживающих артефактов. В том же проломе попалась схема изготовления цитадели, способной защитить почти от любых вторжений. Защитные умения, делающие тело нематериальным, пасовали перед такой преградой. Существо, которое снаружи наблюдало за территорией, видело лишь черную дымку.

Проблема была в том, что материал можно было поместить в баул только один раз на срок не более часа. В противном случае – распад и превращение в бессмысленную пыль. Потом его надо было некоторое время хранить в абсолютном мраке, чтобы свет звезды не попадал на поверхность. Подходящих помещений не было, а катакомбы ещё не были расширены до нужных пределов, но с этим поспособствовал Стоменов.

Бывший полковник, а ныне заместитель самого могущественного поселения планеты, умел раздвигать пространство. Он и в двухсотлитровую бочку мог влить чуть ли не цистерну бензина, так что справился и с этим веществом. А ещё нужно было где-то хранить целые склады других предметов, и не только системных, но и обычных. Стоменов справлялся.

Столыпин поражался тем людям, которые первоначально жили в деревне. Целительница-Нина в определенный момент смогла генерировать в сутки по десять зерен, которые на максимум заполняли шкалу жизней. Подобные зерна как-то принесли бойцы из раскола, но резерв был небезграничен, а эти артефакты больше не хотели попадаться в человеческие руки. Сто дополнительных возрождений в день – это огромное подспорье. На Арене такой человек будет незаменим.

Её муж был ещё более полезным. Ему можно было рассказать всё. Вообще всё. И он мог поделиться знаниями. Система никак не наказывала его за разглашение тайн. Именно благодаря нему многие авалонцы попадали в ТОПы. Он поведал и про одиннадцатый этаж данжа, и про Арену, и про порталы в другие миры. А ещё он добывал опыт. Сперва ему нужно было самому доставать нити из тварей. Затем он просто преображал отдельные шнурки. Потом же дошло до того, что он мог спрятать в шкатулку одинокую нить, а через час достать опыта на весь объем посвященного. Да, двадцать миллионов в сутки, может, и не так много, но то ли ещё будет… Неизвестно, что станет, когда он дорастет до адепта! Количество будет исчисляться миллиардами!

Ермолай мог слышать пространство. И радиус способности впечатлял! Он мог найти любого человека, опираясь исключительно на слух. Против его умения не помогали ни зелья со свойством преломления лучей, ни класс невидимости, ни артефакты. Уже четырежды услугами Ермолая пользовали московские коллеги. Первый раз требовалось найти раскачавшегося обезумевшего игрока, которого не улавливали визоры. Несмотря на неадекватность, тот человек действовал очень аккуратно. Ни у кого не получалось срисовать его ник, чтобы отправить команду ловцов к его артфиксу. Эта тварь, по слухам, обнулила столько игроков и неинициализированных, что его репутация опустилась до минус десяти тысяч. Ермолай справился за четверть часа. Ещё через тридцать минут безумец был обнулён. В последствии Ермолаю давали не менее трудные поручения, с которыми он прекрасно справлялся.

Елена Викторовна – жена Стоменова – была темной лошадкой. Столыпин видел, что она о чем-то знает, но при этом не хочет рассказывать. Зато она неплохо умела сканировать людей. Видела всё: класс и вложенные знаки силы в древо развития, названия характеристик и уровень развития того или иного параметра, а после – и предметы в инвентаре вместе со способностями. Любой игрок был перед ней как на ладони.

Как-то раз генерал послал к ней группу бойцов, которые были увешаны артефактами защиты разума. Задача – выведать секрет. С ними были и менталисты с телепатами. Гипотетически женщина не должна была понять, что на неё воздействуют, а после копания в мозгах она бы всё забыла.

Не получилось.

Елена Викторовна взяла одновременно всех под контроль. Наличие артефактов она и не заметила. Женщина фурией влетела в штаб-командования, где заседали начальники, и устроила форменный разнос: самым наглым образом заставила всех отжиматься, а после раздеться. Напоследок предупредила:

– Если будет хотя бы ещё одна подобная попытка, то отсутствием одежды вы не ограничитесь. Заставлю выйти весь ваш штаб на улицу, где игроки будут наблюдать за стихийно образовавшейся оргией!

Стоменов, хорошо знавший любимую жену, потом сказал генералу, что она говорила правду и лучше не нарываться. Какая бы ни была тайна, она её расскажет только в тот момент, когда посчитает нужным. Секреты Елена Викторовна хранить умела.

Был ещё один человек – Фрол. Игрок, благодаря которому ушел продовольственный кризис. Необычный класс и грамотный набор характеристик мог бы превратить его в отличного бойца. И ведь за его спиной могли быть ещё какие-то особенности, которые не удалось рассмотреть за первое время.

Внезапно Василий Котов помешался. Он раз за разом твердил, что из-за Фрола Авалон может пасть. Первый представитель школы ченнелинга на Земле обычно не ошибался, потому было принято решение устранить опасность.

Не вышло.

Авалон подготовил целую легенду с убийством детей, но местные, включая армейцев и уголовников, принялись рьяно защищать Фрола. Лишь один раз из-за непонятной силы почти удалось обнулить его. Дальше вмешалась разъяренная Елена Викторовна, которая как-то прознала про покушение:

– Вы дебилы тупоголовые! Вы даже не понимаете, что случится со всеми вами, если с него хоть волосок упадет! Она явится и перебьет каждого из вас! И вы никак не сможете её остановить! У вас нет шансов! Хотите, чтобы Авалон был разрушен? Она тут всё сравняет с землей! Вы так и не поняли? Именно по этой причине Авалон падёт!

Кто такая «она» жена Стоменова так и не пояснила. Елена Викторовна отправилась к тульской аномалии, чтобы поговорить с Фролом. Все ловцы были отозваны. Охота прекратилась. На этот раз навсегда. Тогда и случилась неприятность.

Пятьдесят два человека по непонятным причинам вернулись в Авалон, открепили артфиксы, забрали из хранилищ множество артефактов и отправились в неизвестном направлении. Они избавились от всех следящих устройств и заблокировали почту. И ведь среди них были и очень талантливые игроки. Да взять того же Альберта – огненного элементалиста. До Лики ему, конечно, было далеко, но его знания и жизненные навыки могли бы пригодиться на Арене.

Елена Викторовна была убедительна. Отозвали всю почту, которая при прочтении должна была показать место на карте либо попросту убить игрока (подобный предмет стоил дорого). Про Фрола окончательно забыли.

С Котовым произошла странная ситуация. В один из дней он пробился к Столыпину и сказал, что нужно купить три предмета. Первый – артефакт, снимающий стихийные эманации. Второй – особый металл, который блокирует эти же эманации и обшить им машину. Третий – кандалы, удерживающие силу внутри человека.

– Для чего? – спросил командарм.

– Не знаю. Но они точно пригодятся. Это важно для всех нас. Но они очень дорогие. Придется задействовать скидочные скрижали. Цена каждого экземпляра в инфополе шестьдесят четыре миллиона единиц.

В Авалоне уже присутствовали игроки ранга адепта, а пятнадцатипроцентные скрижали добыл Котов в ченнелинговом разломе (да не одну, а целых семь), так что возможность совершить такую покупку была.

– Уверен? – Столыпин нахмурил брови.

– Да. Это важно, – протараторил боец. – Не только для нашего города, но и для всех миров.

– Ты в своем предсказании точно уверен? – надавил командарм. – Чтобы не было ситуации, как с Фролом. Как там наши умники говорили?..

– Самоисполняющееся пророчество, – пробубнил Котов. – Оно чуть не случилось. Хорошо, что мы успели остановиться. Но да, это важно.

– Сделаем. Ещё что-то?

– Да. Машину нужно поставить около берегини. Там же пусть будет Нина. Это которая…

– Я понял, о ком ты, – перебил Столыпин.

– Хорошо. Кандалы пусть будут в машине. И ещё: она должна падать. Её надо бить. Это обязательно. Она должна падать. Но ни в коем случае нельзя, чтобы она улетела на возрождение.

– Ты о ком? – спросил командарм.

– Не знаю, – потупился Котов. – Но это тоже обязательно.

– Ясно…

Предсказание парня Столыпину показалось странным, но всё же он собирался выполнить все требования.

У Авалона был секрет. То, о чем знали единицы: только высшее командование и сами ремесленники. Хотя догадывались многие.

Крафтеры в сфере создания оружия, брони и артефактов к сто семнадцатому дню опередили всех настолько, что, по заверениям аналитиков, другие поселения смогут сравняться с ними в лучшем случае через год. Пока что не было задач, которые требовали бы использовать образцы. У мобов низкие уровни – они не представляют опасности. Дерзкий набег какой-то залетной группы удалось отразить с нулевыми потерями. С другими поселениями сформировались дружеские отношения. Улучшенная экипировка выдавалась только при входах в пространственные бреши.

В это же время Столыпина снова накрыло чувство беды. Интуиция не просто кричала – она вопила, что приближается опасность. Почти сразу же в кабинет влетел Альтаир, а секретарь сказала, что ей единовременно пришло более сотни сообщений, и с каждой секундой количество увеличивается на десятки.

Это не могло быть совпадением. Был созван штаб. Начался анализ действий и просмотр вариантов. По всему выходило, что опасности нет. Как их может задеть? Кто-то сбросит атомную бомбу? Не вариант. Всё несистемное, что поднималось выше километра, уничтожалось самой Игрой. Да если и будет какой-то вертолёт приближаться к лагерю, его собьют на подлете.

Выдвигалось предположение о землетрясении, но игроки, чувствующие землю, заверяли, что сдвига тектонических плит не будет.

Астероид? Сохранились записи траекторий астероидов. Ничего такого, что могло бы грозить бедой, в ближайшее время не должно было объявиться.

Самое странное, что когда люди отдалялись от лагеря, наваждение спадало.

Было принято решение: возвести цитадель по полученной схеме из легкого вещества. Территорию выбрали на месте госпиталей. Тут уже находились катакомбы с ценностями. Времени для рытья новых тоннелей не было – люди это чувствовали.

Работали всем миром. Забор воздвигли за два дня. Установили и более дальний периметр, который включал в себя ремесленные ангары.

Дальше Столыпин принял сложное решение. Сложное и в то же время для его офицерской души мерзкое: разместить артефакты фиксации в цитадели. Брали не всех людей, а только тех, кто достиг огромных высот в крафтинге, в сражениях, в торговле. Игроки с особыми умениями, администрация, лучшие умы – они тоже установили точки возрождения в построенной крепости. Семьсот семнадцать человек.

Появлялись проблемы – некоторые люди требовали, чтобы и их семьи оказались тут же, но генерал был непреклонен. Пришлось вмешаться менталистам, которые по приказу командарма обрабатывали мозги тех, кто смел спорить. Впрочем, на других полях с точками возрождения на пару порядков усилили охрану.

В цитадели собралось всё ценное. Всё то, на чём держался Авалон.

Были, конечно, запасы продовольствия и в других местах. Имелись склады с зельями около охотничьей вышки. В некоторых ранее заброшенных поселениях размещались схроны с батончиками.

Прошло трое суток. Напряжение всё нарастало. Огромная часть людей захотела обитать подальше от города.

Крепость показала себя с лучшей стороны. Её невозможно было взять физическим оружием. Патрулям выдали экипировку из запасников. Сейчас тут собралась сила, способная смести целые города прошлой Земли.

– Нужно продолжать жить дальше! – решил командарм. – В Ярославле какие-то крупны проблемы. Нужно помочь союзникам. Отправьте Ермолая с группой. Неофиты, послушники и посвященные школы крафтинга пусть продолжают работу в ангарах. Нина пусть остается у берегини. У нас много неинициализированных, которым тоже нужна помощь. Отсылайте команды в разломы. Работайте…

И жизнь снова пошла своим чередом.

К концу сто двадцать шестого дня секретарь оповестила, что около артефакта порядка возникли проблемы.

– Что там? – нахмурился Столыпин. Сегодня ощущение беды было особо сильным.

– Лика появилась около артефакта порядка. От неё исходит странная аура, которая оставила огненный след радиусом двадцать метров. Около десяти игроков отправились на перерождение.

– Неинициализированные?..

– Не пострадали. У Нины перерыв на генерацию зёрен. Она увидела Лику и каким-то образом притянула её в радиус действия Люси. Люся обездвижила её и заглушила ауру. Там уже работает группа. Её заковали в кандалы и усадили в ту странную машину. Везут сюда, – четко отрапортовала секретарь.

Пять часов назад была обнаружена пространственная брешь, в которую мог войти только один человек. Решили отправить самого прокачанного игрока Авалона – адепта огненного элементализма сорокового уровня. Но у Лики явно что-то пошло не по плану. Хорошо, что Котов заранее озаботился этой проблемой.

– Передай конвоирам ещё раз, чтобы её били и чтобы она падала, – приказал командарм. – Это важно. И распорядись, чтобы готовили артефакт, снимающий стихийные эманации.

Взгляд секретаря расфокусировался, но почти сразу же она сказала:

– Сделала. Леонид Маркович, можно вопрос?

– Ну?..

– Почему мы не разместили наши артфиксы в здании Люси?

– Потому что она защищает только от мобов. Нам угрожают не мобы. К тому же там место для тех, кто не может за себя постоять.

Через пятнадцать минут прибыла Лика. Выглядела она, мягко говоря, плохо. Вся изгваздана в грязи и крови. Лицо превратилось в сплошной синяк. Тело обожжено.

Солдат удерживал её с помощью двухметрового штыря, конец которого был приварен к кандалам у самой шеи. Было видно, насколько бойцу мерзко из-за этой ситуации.

Генерал посмотрел в глаза Лики, но так и не увидел ни капли осознанности. Всегда озорная, острая на язык девчонка, которую знала и любила большая часть авалонцев, сейчас превратилась в непонятное существо. Она рычала, скалила зубы и грозно раздувала ноздри.

– Тощ командарм, не приближайтесь к ней! Два шага назад! – нарушая субординацию, рявкнул солдат.

Столыпин отступил и материализовал артефакт. Дальше ничего делать не пришлось. Предмет самостоятельно засиял зеленым светом и впитал странную ауру. Сразу же рассыпались кандалы. В следующую секунду оковы и артефакт исчезли. Лика начала падать, но командарм среагировал, подхватил девушку и самостоятельно понёс её к палате, где отдыхали бойцы после порталов.

– Неплохо она прокачалась, – оценила Елена Викторовна через двадцать минут. – Три уровня в обход ограничителя. Семнадцать очков характеристик. Два знака силы. Шесть способностей. Тридцать две универсальные геммы. И скидочная скрижаль.

– Какая? – спросил Столыпин, шагая из стороны в сторону. Он не находил себе места. Чувство грядущей беды всё усиливалось. Он уже распорядился, чтобы патрули вышли на смены и проверяли всё, что могло бы представлять опасность или хотя бы вызывало подозрение.

– На девяносто девять и восемь десятых процента. Батончиков у неё не осталось. Значит, она провела там больше трёх месяцев.

Лика зашевелилась. Командарм подлетел к стоящей рядом тумбочке, взял бутылку с водой и протянул девушке. Элементалистка припала к горлышку, откашлялась и спросила:

– Я кого-нибудь задела своей аурой?

– Только игроков, – успокоил Столыпин.

– А, тогда ладно. Этих лопухов не жалко. Я добыла… Вот, – она материализовала скрижаль и геммы. – Почему так тревожно?

– Не знаем.

– Дядь Лёнь, отнесите их прямо сейчас в схрон. Знали бы вы, что я пережила. Это как роды не через то отверстие.

Елена Викторовна скривилась, а командарм нервно ухмыльнулся.

Генерал спрятал предметы в инвентарь и направился в главное хранилище артефактов. Лика была права – лучше прямо сейчас их спрятать.

На то, чтобы допустить командарма на нижний уровень катакомб, понадобилась полуторачасовая проверка. Он разместил скрижаль возле эксклюзивного артефакта копирования, который воссоздавал авалонские батончики.

Неожиданно появился туман.

– Какого хрена?

Командарм посмотрел на таймер. Скоро должны были появиться порталы, через которые придут мобы. Скоро, но не сейчас. Сейчас было слишком рано.

Мгла стала непроницаемой. Столыпин, ощутил, как в его теле формируется пласт земли, а в следующий миг увидел странное сообщение:

Вы погибли. Вас перенесет в рандомную точку: 3… 2… 1…

Командарм открыл глаза, сразу же экипировался, подскочил и огляделся. Он не мог поверить глазам. Исчезли ангары, испарились палатки, растворилась цитадель. Не было заборов, куда-то подевались смотровые вышки, улетучились машины. Он находился в открытом поле, на котором периодически проступали заснеженные деревья.

Пространство перезагрузилось в момент, который предшествовал дню до прихода Игры.