Неудержимость IV

Произведён четырнадцатый откат моста

Дойдя до замка через уже не многолюдную рыночную площадь и по пути приметив знакомую длинноногую девушку с золотой косой за спиной, что уходила с площади, неся корзинку с фруктами, я свернул на дорогу к канцелярии Барона. А дойдя до неё и попытавшись войти, обнаружил, что она закрыта. Нахмурившись, подёргал ещё пару раз входную дверь, проверяя, а вот вдруг в этот раз она всё же откроется. Ну а уже после пристально осмотрел окружающие улочки и дома. И обнаружил силуэт мощной фигуры одного из телохранителей Стасин, что скучающе наблюдал за мной, опершись спиной об стену дома в одном из узких проулков. Я двинулся к нему, а подойдя, увидел, как этот амбал злобно лыбится. Ему явно доставило удовольствие моё смятение, когда я обнаружил, что семейная фирма закрыта на сегодня. Он немного ещё позубоскалил и, ни слова не говоря, отлип от стены, размеренно пошагав. Что же, хоть намёков и не было, но я пошёл следом.

Вёл он меня в западную часть города, где я ещё не был. На самом деле в первоначальном своём суждении о городе, называв его большой деревней, я ошибся. Наверное, это из‑за стены, окружающей его, вот была бы она каменной, и я бы мог сразу назвать его полноценным городом. Дело было в том, что его центр и часть кварталов состояли из каменных домов и красивых особняков, и так как город всё время расширялся, ему не требовалась каменная стена. Так вот, амбал меня вывел на улицу элитного квартала. Здесь все дома были трёхэтажными и даже выше, с большими участками, обнесёнными высокими стенами.

Мы сошли с улицы в один из проулков между каменных стен‑заборов и, сделав крюк по задворкам, вошли в заднюю калитку одного из десятков домов. Пройдя через красивый яблоневый сад, вот только плоды были синего цвета, амбал встал перед одной из множества задних дверей особняка, передав меня второму амбалу, который запустил меня уже внутрь. И зайдя внутрь, я оказался на складе продуктов. Дальше амбал повёл меня по коридорам и лестницам, порой останавливаясь и прикрывая меня своим огромным размером от пробегающих слуг. Мы поднялись на самый верхний этаж, и он запустил меня в одну из комнат, оставшись снаружи перед дверью.

Войдя в большую тёмную комнату, освещённую лишь свечами, а окна были плотно занавешены тяжёлыми портьерами, не пропускавшими ни лучика света, я увидел Стасин. Она сидела в одном из глубоких деревянных кресел с чайным столиком по центру и пила вино, крутя пальцем локон распущенных волос.

Я быстро огляделся, отмечая большое количество мебели вокруг, от шкафов и будуаров до кресел и диванчиков, а через проём занавесей располагалась большущая кровать.

Задумчиво разглядывая меня, Стасин, помедлив, встала, а я, быстрым шагом приблизившись к ней, не стал тратить время на слова и, обняв стройную леди, принялся страстно целовать ей шею. Нежность в моих прикосновениях куда‑то исчезла, я был нетерпелив и напорист, начав сразу, водя руками по её телу, нащупывать любые завязки и расстёгивать их. Она же, не отвечая на поцелуи и смотря слепым взглядом в темноту, просто стояла, но позволяла её ласкать. Через несколько минут я всё же смог справиться с её платьем, и оно спало к её ногам, открыв вид полунагого тела в нижнем белье. Вернее, Стасин была только в чёрном кружевном поясе с подвязками к чулкам до бёдер. И я, пожирая её взглядом, стал избавляться уже от своих одеяний.

Её лицо пылало, но глаза внимательно наблюдали за моими движениями рук в полумраке. Тело её оказалось очень интересным: тонкие, но длинные руки и ноги, изящный торс с небольшим рельефом мышц, плоский живот с выпирающими косыми мышцами пресса и рёбрами, с широко расставленными друг от друга маленькими полусферами грудей, но которые не обхватят мои ладони. Бёдра её поставлены широко, отчего сильный промежуток между ногами сходится только аж у самых стоп.

Стасин повернулась в сторону кровати и медленно пошла к ней, показывая мне подтянутую попку. Там перед кроватью она наклонилась, уперев руки в деревянный край, и призывно посмотрела на меня через плечо. Её же попка с бёдрами в изгибе приобрели чумовую форму сердца. И я, лишь приспустив штаны, незамедлительно двинулся к ней.

Желая быть с ней нежным, я старался быть не яростным и контролировать свою импульсивность. Однако вот Стасин, наоборот, оказалось, желала, чтобы я делал всё резче. И вот с последним спазмом тела она просто безумно заорала. И боясь, что весь особняк услышал нас, я всё-таки выпустил её из объятий, уложив на кровать.

Обливаясь потом от духоты, я раздраженно из-за выходки Стасин, конкретно оповестившей всех в доме о утехах хозяйки, дабы её муж точно узнал, посмотрел на её безвольно лежащее на кровати тело. Она специально втянула меня во всё это, чтобы я стал в чём-то ей соучастником.

Я развернулся в сторону столика с вином. И увидел Эстиас, стоящую за шторой, разделяющей комнату на две части. И что это всё значит? Чего она тут делает? Не говорите мне, что и Эль тоже тут… Я пристально посмотрел на её безразличное лицо, но с довольными и хитрыми глазами. И она, скрестив руки на груди, показала пальцем через свой бок в сторону кресел, куда я хотел подойти за вином, и весело сказала:

– Вон там, за тем креслом, что повёрнуто в сторону кровати, сидит твоя магиня. Не знаю, как она перемещается, но мне пришлось прицепиться к её сущности, чтобы не терять её при перемещениях.

Я пошёл к столику, не обращая внимания на кресло, на которое указал призрак. И подойдя, налил себе вина в один из пустых бокалов. Отпивая вино, я пытался понять, что за магию использует Эльнара. Я не чувствовал её присутствия, не видел магических структур, не было фона, даже её запах отсутствовал, если бы это была невидимость. О её нахождении в кресле говорили лишь небольшие вмятины на подушке. И то если бы я чётко не знал о том, что она именно здесь, то с лёгкостью бы и не сопоставил неявную помятость бархата с её пребыванием на нём. Недолго размышлял, как бы поступить. Стоит ли в принципе раскрывать присутствие Эль? Как это сделать? И главное, для чего и что это мне даст? Я решил посмотреть в окно, пройдя мимо неё. Поэтому я с бокалом в руке двинулся между её креслом и столиком. Но ударился мизинцем об ножку столика, отчего рухнул на кресло, где сидела Эль. Но сел я на пустую подушку, потирая ушибленный палец и отмечая, что массивная ножка столика треснула. А когда снова посмотрел в сторону окна, там уже стояла улыбающаяся Эстиас, что показала пальцем на кресло перед собой. Значит, Эль невероятным образом перемещается в пространстве, да ещё и в абсолютном скрытии, которое я не могу понять и почувствовать? Она вообще в этом измерении находится?

Я поставил бокал на столик, желая всё же взглянуть в окно за шторой, но тут тихо подошла Стасин, взяв свой бокал, и, поджав ноги, села ко мне на колени. Обняв меня рукой и попивая вино, она пристально смотрела на меня, а на её губах играла загадочная улыбка. А допив до конца и отставив бокал, она, привстав, поудобней разместилась на моём члене, начав несильно привставать и опускаться. Властно схватив мою голову руками, одной за подбородок, другой за волосы, Стасин тихо зашептала мне на ухо:

– Баронет… Вы ведь любите меня?.. Вы были так напористы… Говорили мне… так много красивых слов… Вы же не были неискренны в них?.. Или всё это была ложь, чтобы заполучить моё тело?..

Ах ты! Я уже почувствовал, к чему эта хитрая бестия клонит. Латентная манипуляторша сейчас потребует, чтобы я выполнил её просьбу. И самое очевидное, что напрашивается, само собой, это убийство её неполноценного мужа. Я посмотрел на Эстиас, что с нескрываемым наслаждением внимательно наблюдала за нами, и взял Стасин за ягодицы. От этого её речь стала прерывистой, к ней добавились порывистые вдохи и тихие постанывания:

– А! Нри…и… Я‑а!.. Не‑ет… Вы…ы… Е! Сли…и… Вы…ы… Сей! Час! Я‑а!.. С! С! Той! Ий!

Она прикусила губы — в попытке сдержать стоны, и положила голову мне на надплечье. Однако мой разум был перегружен событиями и планами, что никак не давали мне расслабиться и сосредоточиться на ощущениях. И даже дракон пребывал в спячке.

Я повалил Стасин на спину. Но вот же чёрт! Это всё из‑за Эстиас с Эль. Ну вот не эксгибиционист я! Вы либо участвуете, либо свалите. А вот так хладнокровно наблюдать? Я им что? Шоу устраиваю? Хотя вспоминаю шайку Кинга, те ведь тоже наблюдали. А в чём их‑то проблема? Да… Загоняюсь. Это всё раздражение от невозможности разрядиться. Да что со мной? Ещё и Стасин эта со своими каверзными планами!

Я отлип от мокрого тела Стасин и бухнулся на соседнее кресло, отчего раздался смешок Эстиас и её комментарий, что мог слышать только я:

– Она в последний момент перенеслась. Видно, засмотрелась. Чуть не сел на неё. Ха‑ха. Сидит рядом с тобой, на спинке кресла. В свободном углу, за спиной у тебя, её ноги.

Стасин всё ещё пребывала в мимолётном беспамятстве от расслабления, продолжая лежать, свисая с края подушки, и я потянулся к графину с вином. Подлив себе ещё вина и взяв бокал, я откинулся назад в кресло, пытаясь сохранить позу, в которой изначально и сел. Отпив вина и не обращая внимания на свою пульсирующую эрекцию, я очень медленно повёл локтем к предполагаемому месту расположения ног Эль. Оставалось только догадываться, в какой одежде сейчас девушка. Надеюсь, что она в сапожках — и моё лёгкое прикосновение она через них не почувствует. Поэтому я отводил руку очень медленно, стараясь тотчас же остановиться, как только я почувствую слабое касание кожей.

Я снова отпил вина. Теперь меня ещё сильней мучил вопрос, что за магия такая у неё, которая абсолютно скрывает её присутствие? Я смог прикоснуться к ней, убедившись, что призрак не издевается надо мной. И вот, сидя в упор к Эль, я ничего не чувствовал. А ведь в будущем мне надо быть готовым к людям с такими же возможностями. Это сейчас мне повезло, что послал Эстиас следить за ней. Много вопросов, на которых почти нет ответов. Но тут наконец шевельнулась Стасин, медленно опуская ноги на ковёр и выпрямляясь в кресле. А удобно сев и взяв бокал, в который я налил вина, она хрипло заговорила, периодически лениво отпивая из него между словами:

– Баронет… Вы зверь… Давайте уже переведём дух… Я понимаю, что вы ещё не… готовы покинуть меня. Но это мой первый… второй раз, и я устала. Мне нужно время.

Она сама вымученно хихикнула над своей шуткой про второй раз, а замолчав, выпила залпом весь бокал. Я наблюдал за ней, отмечая перемены в её характере. Пропала её застенчивость, этот шарм, что придавал ей лёгкости. Передо мной сейчас полулежала собранная, но уставшая женщина, не стесняющаяся своей наготы. Она широко расставила свои ноги с края кресла, отчего я видел её тёмную кисочку, что всё ещё была открытой после моего пребывания в ней, и строила каверзные планы. Я это видел в её полузакрытых глазах, что горели тёмной решимостью, смотря в даль комнаты. Она, встрепенувшись, перевела свой взгляд на меня и, задержавшись на моём члене, с полминуты рассматривала, как он подрагивает в возбуждении, что никак не сходило. И наконец подняв свои глаза и посмотрев в мои, она спокойно заговорила, окончательно сбросив облик воздушной девушки:

– Баронет. Я хочу, чтобы вы убили всех Трён’Уба. И надеюсь, вы не откажете своей леди. Нам обоим это будет выгодно. Я останусь единственной, а вы, в свою очередь, обзаведётесь серьёзной поддержкой. И кто знает? Возможно, вы и станете следующим бароном…

Сказав это, прелестная Стасин расплылась в хитрой усмешке. Я же поводил шеей в стороны и поудобней откинулся в глубину кресла, задумчиво поглядев в сторону спинки другого кресла, где должна была быть Эль. Полуэльфийка снова перенеслась, но всё же оставалась здесь, с нами, так как мне на плечи опустились ладони Эстиас и начали их массировать. Надеюсь, что никто из девушек не заметит, как моя кожа изгибается сама по себе. Я снова взглянул на Стасин, ставшую дерзкой и неожиданно приобрётшую цинизм, и, кивнув, спросил:

– Хорошо, миледи. Я выполню вашу просьбу, чего бы мне это ни стоило. Могу ли я узнать немного побольше о ваших… близких? О распорядке дней и местах пребывания этих людей?

Внимание! Вами получен вариативный квест «Смена барона».

Жена младшего сына барона Трён’Уба просит вас убить остальных членов её семьи, чтобы самой стать баронессой.

Награда: в зависимости от прохождения и принятия стороны, повышение репутации в баронстве Трён’Уба, постоянный союзник из аристократии Вакиса, вариативные награды.

Кажется мне, что слова о принятии стороны недвусмысленно намекают на то, что этот квест можно взять и у других членов её дружной семьи. Причём у каждого. И наверняка сам барон точит зуб на бабку. И не так Стасин, оказывается, прелестна, внутри она очень меркантильна.

А Стасин довольно просияла и со взглядом хищницы принялась рассказывать:

– Моего мужа вы и сами знаете, где можете встретить. Он часто пропадает и порой не объявляется по нескольку дней кряду. Барон же всё время проводит в своём загородном особняке и редко показывается в городе. Тогда как его жена, Далора, наоборот, всё время пребывает в замке и управляет городом вместе со своей матерью. Вы её уже встречали, Розэлия Бринда. Фактически именно она единолично и управляет всем в городе. Даже нелегальными делами, поэтому чаще всего она проводит время в трущобах на севере города. Вот тут я ничего не знаю. Не смогла выяснить ничего конкретного, кроме её косвенной связи с Бабирусса, местной преступной группой. Или гильдией. Старший сын барона, Падор, со своей недожёнушкой, Клеопой, уже как неделю пребывает в Вакисе, представляя семью Трён’Уба в Большом Собрании. Когда вернётся – неизвестно.

Как мало информации, но для меня этого даже более чем достаточно, и я, хмыкнув, уточнил:

– Скажите, пожалуйста, миледи Стасин, а вот как быстро Падор вернётся, узнав о кончине отца?

Стасин задумалась, прикрыв глаза в блаженстве и мечтательно отвечая:

– Пару дней – и он точно будет здесь.

Значит, узнав новость, сразу же отправится. И каков план? Убить барона первым и подождать возвращения старшего, а попутно убить остальных. Не‑ет. Убить младшего, выманив барона в город, и убить всех в замке, устроив несчастный случай, а после уже и старшего. Или… всех подставить? Подставить бабку, мол, это её банда всех убила, и старший сын её самолично укокошит. Надо думать, а для этого требуется больше информации. Нельзя просто за раз убрать всех и каждого в своём месте обитания, это вызовет подозрения. Даже если они все умертвятся одновременно. Надо построить цепочку смертей так, чтобы она сложилась как карточный домик. Если убить бабку и подставить барона, то, возможно, банда полезет в его особняк? А жена, узнав о смерти барона, покончит с собой? Это вряд ли, что хоть кто‑то из них покончит с собой. Только младший может. Но что его выведет из себя? А зачем мне, в общем‑то, это знать, народ сам додумает. Вот было голубое, но несчастное сердце у непонятого отцом талирандора, охочего до безумия больших мясных чупа‑чупсов, да и хрен с ним. И это, может, и вовсе никак и не выманит барона из поместья. Не зря же его староста, в конце концов, тьфу, теперь это неуместно звучит, Падлой прозвал. Значит, буду умерщвлять аккуратно, но сразу всех по очереди.

Я допил бокал красного вина, память эльфа поведала мне, что это было Пенчато Дочеле, сухое красное с виноградников на западе королевства Рэйкон, принадлежащих самому королю Кисану Вэйль’Айнар. Очень ценное вино. Стасин и вправду решила открыть самое лучшее, чтобы отметить, уж я не знаю, свой первый раз с мужчиной или всё же первый шаг к решению всех семейных проблем?..

Я встал и принялся облачаться в свою вычурную броню. Возбуждение так и не сходило, отчего я чувствовал, как начинаю злиться. Клокочущая злоба внутри мне действовала на нервы, а непонимание ситуации с телом всё больше раздражало. Отчего я был готов сорваться в любой момент на всех окружающих. Одевшись и поклонившись Стасин, а она продолжала смотреть на меня пытливым и хищным взглядом, я вышел в коридор, где под прикрытием амбала‑телохранителя был сопровождён тайно на улицу. Надо отдать должное, оба бугая за время сопровождения никак не выдали каких‑то либоэмоций. А очутившись за стеной особняка, я остался один и начал снова обдумывать последовательность своих действий. Самое сложное, на мой поверхностный взгляд, это Розэлия, так как её ещё предстоит и найти. Остальные вроде всегда находятся в указанных местах. У меня есть около четырёх часов до полуночи, что я смогу успеть? Отыскать бабку и зайти к жене барона. Барона оставлю на утро. Вопрос с мужем Стасин? Попрошу Кали сообщить мне, когда он выйдет из Лошадки. И вот ещё: кто же такая Эль и что она вообще делает? Зачем следит за Стасин?

Я огляделся по сторонам, заметив сидящую Эстиас на стене забора. Та, свесив ноги, спокойно и холодно наблюдала за мной. Что же, не буду акцентировать внимание на слежке за собой, и я, убрав титул баронета, направился на север города, куда меня направляла метка охотника, поставленная мной на Розэлию. Городские добротные домики и вправду сменились лачугами, а затем и став мрачными трущобами. Да ещё и время сейчас было, когда свет солнца не попадал в город, отчего эта часть уже пребывала, считай, в сумрачной ночи. Грязные трущобы были заполнены, как и полагается, всяким разномастным и многочисленным отребьем, что шныряли по проулкам, валялись в тёмных углах и ныкались за углами. Босоногая и чумазая детвора носилась с воплями, отчего оказавшиеся рядом бомжи начинали неистово материться. Пьяные и уродливые проститутки блевали и зазывали окружающих, похабно рассказывая о своих талантах. Периодически я наблюдал, как кого‑то нещадно пиздят прямо посреди улицы. И я пытался сообразить, сколько в действительности тут проживает народу. Но, проходя мимо очередного мрачного проёма между дощатыми стенами, обмазанными дерьмом и с тряпками вместо крыш, я разглядел занятного персонажа. Одет он был в кожаный костюм по примеру моего скитальца, только его носил название Легкий мародёр. И сам он был чист, лицо без пятнышка грязи, и улыбка, полная здоровых и белых зубов. Я остановился посередине дороги, прямо напротив проёма, где он лениво наблюдал за мной, и склонил голову так, чтобы он понял, что я смотрю на него. Гнусный тип жутковато улыбнулся, стукнув щелбаном по стене, и с разных сторон улочки вышли добротные бойцы, окружив меня и поигрывая дубинками, цепями и кастетами. Но я продолжал смотреть на главаря, а затем поднял руку, сложив пальцы вместе, и покрутил кистью. Этот жест напоминал итальянский, но тут, среди воров, он обозначал «кушать» и подразумевал, чтобы тебя направили в главное заведение банды. Ведь кушать – значит подзаработать. Главарь, хмыкнув, лениво потянулся и вышел из проулка, оценивающе оглядев меня с ног до головы. А затем, кивнув в сторону проёма, из которого вышел, молча побрёл обратно в глубь проулка.

Парни же, что окружали меня, разошлись по сторонам, снова спрятавшись по углам, и я пошёл следом за главой шайки. Минуты через две петляний по лабиринту узких коридорчиков, а порой и сквозных жилых бараков мы вошли в однотипный проём множества раздолбанных жилищ, но очутились на лестнице, ведущей вниз. Спустившись по узкой лестничной клетке под землю, мы оказались в узкой комнатке с раскиданным тряпьём на полу и одной зажжённой масляной лампой. Это была ловушка: стоит лампе упасть на пропитанное маслом тряпьё – и всё в мгновение ока вспыхнет огнём. Главарь шайки, Бакдо Зыке, по прозвищу Жила, ритмично постучал костяшками пальцев по одной из стен, отчего одна из досок на уровне глаз, что была очень хорошо замаскирована, беззвучно сдвинулась – и из темноты на нас глянули блестящие глаза. А затем так же беззвучно отъехала одна из стен, пропустив нас дальше, и ещё через один коридор мы оказались в просторном зале таверны. Жила же обернулся ко мне, поигрывая внезапно появившимся в его руках кинжалом, и ехидно спросил:

– Ну что, бродяга? Ты спросил, я ответил. Теперь твой черёд. Кто ты такой?

Я молча начал расстёгивать жилет, проявив лишь одну татуировку, а шрамы я никогда не убираю. Сняв жилет и задрав худи, я показал тому знак Гильдии воров Шадо и уже остался только в кофте, не став напяливать жилет обратно. Жила стоял, начав в задумчивости ковырять кинжалом в зубах, а потом, сплюнув на пол, отчего кто‑то крикнул на него из зала, что так нельзя делать, злобно оглянулся на кричащего. Но, прогнав злость, обернулся и хищно громко заговорил, поджав голову к плечам:

– Да… тут легенда! Да? Из самого Шадо… Невероятно. А я вот слышал, что в Шадо умерли все и там сейчас только мертвяки…

Но на его плечо легла рука, заставляя того осечься. А когда Жила злобно оглянулся на того, кто посмел его прервать, тут же виновато опустил голову. Мужчина же за его спиной вышел вперёд, радушно и негромко загудев:

– Да что ты, Жила? Ну мы же все видели… Такую татуху не подделать. Если я хорошо помню, то такое мог нанести только… Как его?..

Чёрные глаза внимательно смотрели на меня, а главное, очень выжидательно. Это была не забывчивость, а ещё одна проверка из тех, что предстоят мне теперь всё время, что я буду находиться здесь. Человек я новый для них, и они только ждут, чтобы подловить меня хоть на чём. И я ответил:

– Мастер Вэйд.

Небритое лицо расплылось в одобряющей улыбке, и Феликс, Второй Клык Гильдии Бабирусса, закивав и похлопав своей мощной рукой меня по плечу, воскликнул:

– Да‑да, точно! Старина Вэйд. Непревзойдённый татуировщик был.

И он, крепко держа меня за плечо одной рукой, протянул мне другую для крепкого рукопожатия, отчего я хищно оскалился, блеснув на него глазами. Сжав в кулак пальцы руки, за которую он меня держал, я поднял кисть на уровень груди, повернув её внешней стороной к нему, и поправил его:

– Кто? Старикан Вэйд? Этот хер был разве что непревзойдённым художником остриём по коже, но никак не по рисункам. Видел хоть раз, что он накалякал Питонам в Гривсе? Там не змеи вышли, а хуи. После чего вся гильдия прослыла позорными Хуёжниками. Но хорошо знать, что хоть кто‑то ещё помнит этого ублюдка.

Феликс расхохотался, ударив меня по поднятой руке своей кистью, повторив жест. На самом деле я не знал, что за хрень я сейчас сказал, у меня этого не было в памяти. Кто эти все люди, о которых я рассказал, я в душе не втыкал. Сработал некий скрипт, что заставил меня говорить и проделать всё автоматически? А это очень плохой знак. Значит, мной могут управлять, как куклой. С одной стороны, это сейчас помогло, но кто знает, как и что ещё может это проявляться. А не стану ли я и вовсе пустым болванчиком, что в будущем будет, словно бездумный киборг, управляться кем‑то иным?

Громила Феликс, по прозвищу Боров и имевший 235-й уровень, отстал от меня, зашагав к одному из столов у стены, за которым сидело множество бандитов. А как Жила испарился, я и не заметил. И вот я остался один посередине зала, казалось, что больше никому нет и дела до меня, но я чётко ощущал хорошо скрываемые пристальные взгляды. Я пошёл к барной стойке и заказал у щуплого трактирщика кружку пива. Не стал брать самое дорогое, просто попросил хорошего. Трактирщик Свин, худощавый и низкого роста мужичок средних лет, но уже с седыми короткими волосами, налил мне кружку и, поставив её передо мной, подпёр голову рукой и спросил:

– Как звать‑то тебя, бедолага?

Я, отпивая пива, поморщился и от вкуса, и от его наезда. Отставив кружку немного в сторону, но продолжая её держать, я схватил того резко за грудки свободной рукой. И, вытянув его прямо на стол к себе, я приподнял так, чтобы его лицо оказалось перед моим, и зашипел:

– Зови меня Шадо, раз я единственный, кто выжил из моей гильдии. И давай‑ка ты уже получше будешь выполнять свою работу. Дай-ка мне нормального пойла, а эту мочу оставь себе или для терпил сверху.

Раздались одобрительный гул и смешки в зале, а я отпустил испуганного Свина, швырнув его обратно на его сторону стойки, отчего тот кулем упал там. Но он, вскочив на ноги, засуетился, наливая мне новую кружку, и, поставив её передо мной, выжидающе замер. Я, отпив пива, в этот раз одобрительно кивнул и спросил:

– Чего же не с первого раза‑то так? А, да забей. Чего на продажу есть? Я по инвентарю. А то сам видишь, что за хлам на мне.

Свин нахмурился, бросив быстрый взгляд в сторону стола Борова, и замялся:

– Ты же вроде должен знать правила, мы не своим не продаём. Для начала тебе бы задания какие выполнить.

На что я махнул рукой, мол, чепуха, но второй незаметно катнул по столу в его сторону золотой, который он тотчас же скрыл под тряпкой, которой начал протирать поверхность стола между нами. А я развязано произнёс, продолжая махать кистью в воздухе:

– Да какой я вам не свой? Я же гильдейский. Одно поле топчем, только с разных сторон.

Свин покивал, соглашаясь с моими доводами, и, снова взглянув на Борова, перебросил тряпку себе через левое плечо. Я стоял, допивая пиво, когда за моей спиной появился Феликс, опустив мне свою тяжёлую ручищу на плечо и сказав: