Без следа

Lisa Gray

Thin Air

© Lisa Gray 2019

© Крякина Н. Л., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Маме, которая всегда в меня верила

Пролог

Я оставляю машину примерно в четырех кварталах от нужного места и прохожу оставшееся расстояние пешком. Ее дом спрятался в самом конце улицы; его наполовину скрывают тени, никто и не подумает заглядывать в окна.

Сейчас уже стемнело и плохо видно, но я знаю, что при дневном свете эти стены приобретают оттенок засохшей грязи. Краску не обновляли уже несколько лет, – по крайней мере, с того момента, как она сюда переехала. Крыльцо, к моему удивлению, хорошенько разобрано и подметено. На нем осталась только металлическая подставка с двумя парами ботинок – одной детской, одной взрослой.

Я прохожу мимо воткнутой в заросшую лужайку таблички. Она предупреждает, что дом находится под охраной «Смит-энд-Вессон». Я тихонько усмехаюсь. Никакой пистолет ее не спасет.

Бесшумно всхожу на крыльцо. Большое окно закрыто занавесками, сквозь крошечную щель между которыми пробивается мерцающий желтоватый свет. Из-за двери слышится негромкая музыка. Уже поздно, но она, как обычно, не спит. Поднимаю руку в темной перчатке и стучу в дверь. Она обтянута мягкой кожей, поэтому звук выходит немного приглушенным.

Она открывает дверь. Невозможно не признать, что она просто великолепна. Ее фигура озарена сиянием свечей. Музыка создает приятный фон, который проступает все лучше. Играет одна из модных унылых групп, кажется, из Сиэттла. Глаза у нее стеклянные; видимо, напилась или обкурилась. Она на секунду замирает.

– А я все думала, – наконец слышу я, – когда же ты появишься. Ну что, заходи.

Прохожу в гостиную. Она спрашивает про мое желание выпить, но я ничего не отвечаю. Она подходит к бару и наливает в бокал красного вина, а затем доливает до краев и себе. Похоже, она выпила уже не одну бутылку.

– Эй, – удивляется она, – а чего это ты в перчатках? Там разве холодно?

Я молчу. Она протягивает мне бокал, но я не двигаюсь с места.

– Не стесняйся, – пожимает она плечами.

После этого она слегка поворачивается, чтобы поставить оба бокала на кофейный столик. В это мгновение я изо всей силы ударяю ее в лицо. Она застывает на месте и роняет свой бокал. Красная жидкость мгновенно заливает светлый ковер. У нее из носа льет кровь; она пошатывается. Я ударяю еще раз. Она наконец падает.

Быстро сажусь ей на грудь. В руке у меня нож. Дыхание, кажется, ускорилось, но руки все еще не дрожат. Разрез получается точным и быстрым. Ее кровь смешивается с алым мерло. Через пару мгновений она истечет кровью; дело сделано.

Вдруг при взгляде на распростертое тело меня охватывает прилив ярости: кровь бешено мчится по венам, в висках яростно стучит. Я высоко заношу нож и как могу глубоко вонзаю его ей в сердце, потом еще и еще. Это продолжается до тех пор, пока я не изматываюсь и не падаю прямо на нее. В этот момент внутри зарождается еще одно неожиданное ощущение. Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что это восторг.

Это мое первое убийство, но я сразу понимаю, что оно будет далеко не последним.

Я поднимаюсь и засовываю нож в задний карман. Затем выхожу в прихожую и прислушиваюсь, не заскрипит ли лестница под чьими-нибудь шагами. Стоит полная тишина. Возвращаюсь в гостиную, где все еще играет музыка. Огоньки свечей бросают на стены причудливые тени. Подхожу к светлому кожаному дивану, оглядываю безжизненное тело на полу и улыбаюсь. После этого устраиваюсь поудобнее и принимаюсь ждать.

1. Джессика

Джессика Шо уставилась на фотографии. Большинство людей на них наверняка были уже мертвы или очень хотели, чтобы их больше никто никогда не нашел. Она прищурилась – в окно било закатное калифорнийское солнце – и придвинулась поближе к своему макбуку, чтобы не упустить ни одной детали.

Вот мать семейства, посреди бела дня пропавшая из собственного дома. Вот мужчина средних лет – вышел на работу, но так и не доехал до офиса. Вот девчонка, не вернувшаяся после школы. Таких историй можно было насчитать сколько угодно. Люди как будто просто без следа растворялись в воздухе. И оказывались мертвыми. Или не хотели, чтобы их нашли.

По мнению Джессики, большинство пропавших взрослых можно было отнести к одной из двух категорий. Все предельно просто, как в казино, где-либо красное, либо черное. Здесь тоже – либо труп, либо как-нибудь объявится. Семи лет в качестве частного детектива (пять в Нью-Йорке и два где придется) вполне хватало, чтобы на глаз определять, что выпадет в этот раз.

Джессика продолжила мысленно помечать фотографии красным и черным, как вдруг у нее над ухом послышался голос официантки. Девушка быстро закрыла ноутбук. Работать в придорожном ресторанчике, ясное дело, было не лучшей идеей. Но ей нравилось думать о подобных местах – торговых центрах, отельных номерах, закусочных на заправке, да где угодно, черт побери, где есть сеть, – как о своем временном кабинете. В такие моменты ей переставало казаться, что она пытается от чего-то убежать.

Сегодняшним кабинетом оказался ресторанчик в Сими-Вэлли, приятном городке на юго-востоке округа Вентура. От Лос-Анджелеса до здешних мест было миль тридцать. Сими-Вэлли славился тем, что в девяносто втором году здесь судили Родни Кинга, а двенадцать лет спустя похоронили Рональда Рейгана.

Наконец (правда, Джессика этого еще не знала) здесь ее судьбе было суждено навеки измениться.

В этой забегаловке она была первый раз, но видела уже миллион практически таких же. У владельца явно не было ни обширного бюджета, ни высоких ожиданий: ряд барных стульев перед липким прилавком, пончики, подсыхающие под заляпанным чьими-то руками стеклом, затянутые в бледно-голубую форму официантки в теннисных туфлях с натянутыми улыбками выдают очередные порции кофе. Как раз одна из таких теперь нависала над Джессикой:

– Что берем?

Она нетерпеливо постукивала по блокноту наращенным пунцовым ногтем, как будто не могла дождаться, когда сможет вернуться в какое-нибудь куда более важное место.

Джессика бросила взгляд на меню, внутри которого пестрели изображения бургеров и кусков пиццы. Заметив пароль от сети, она двинула пальцами по тачпаду, а затем снова принялась изучать список блюд. Раздел закусок покрывало какое-то жирное пятно. Время шло к вечеру; обычно в этот момент она начинала собирать вещи и размышлять, куда двинется дальше. Лос-Анджелес? Сан-Франциско? Сан-Диего?

Она заказала сэндвич с жареным сыром и чашку эспрессо. Было вовсе незачем заставлять официантку ждать, пока она выберет что повкуснее Это же, черт побери, не «Ритц».

– Сэндвич будет готов через пять минут, – объявила официантка, – кофе сейчас принесу.

Джессика снова открыла ноутбук и принялась украдкой следить за ней. Эту свежевыкрашенную в огненно-рыжий женщину лет сорока, как гласил покосившийся на объемном бюсте бейджик, звали Нэнси. Груди у Нэнси, несмотря на близость места ее работы к Тинсельтауну и его именитым пластическим хирургам, были вполне настоящие; впрочем, это не мешало им максимально неприлично подпрыгивать в попытках вырваться из-под тесной униформы.

Джессика вернулась к работе. Заправив за ухо короткую прядь светлых волос, она зашла в почтовый ящик. За все утро там не появилось ни одного нового письма.

Она ожидала чего угодно – заявок от обезумевших родителей или опечаленных супругов, отчаявшихся найти своих близких; запросов на слежку за кем-нибудь подозрительным; да в конце концов, просьб о разоблачении неверных супругов (для такого обычно требовалось пофлиртовать с кем-нибудь в баре, а затем подтвердить жене, что она и вправду выбрала самовлюбленного вруна). Но в почте было хоть шаром покати.

Впрочем, на такое она обычно и не смотрела, пока не становилось совсем уж тяжко. А тяжко не было уже достаточно давно, во всяком случае, с того дня, как закончились страховые деньги и ее дом выставили на аукцион. Сегодня она скорее бы посоветовала жертве измены потратиться на хорошего адвоката для развода, чем обращаться к ее услугам.

Решив, что новостей на сегодня не предвидится, Джессика вернулась к сайту с объявлениями о пропавших людях. Просматривая его, она мигом сжевала прибывший сэндвич и уже начала лениво раздумывать о том, не заказать ли и еще один из залежавшихся пончиков, но тут в углу экрана с приглушенным звоном появилось уведомление. Сформулировано все было кратко и четко. Джессика откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула, абсолютно забыв о десерте.

– Может быть, – окликнула она Нэнси, – вы это снимете?

Официантка выглянула из-за прилавка, за которым она вываливала в кассу скопившуюся мелочь:

– А, милочка, ты что-то сказала?

Джессика кивнула в сторону постера, прикрепленного к стене за спиной Нэнси. Сверху на листке было крупными кроваво-красными буквами напечатано «ПРОПАЖА», снизу помельче черными – «Вы видели этого человека?» Бумага переливалась всеми цветами радуги. Такие же объявления Джессика за последние дни замечала во всех барах и ресторанчиках, на витринах и фонарных столбах. На фотографии была изображена неулыбчивая девушка азиатской наружности с сияющими черными волосами и темными глазами. Выражение лица у нее было такое, как будто фотограф, кем бы им ни был, чертовски ее раздражал.

О пропаже двадцатиоднолетней студентки по имени Эми Онг заявила ее соседка, сообщившая, что девушка не вернулась домой после субботнего свидания. Эми была молода, красива и умна. Это в какой-то мере поспособствовало тому, что вскоре ее фото появилось во всех газетах и на всех лос-анджелесских телеканалах. Другим девушкам везло меньше; обычную девчонку могли лишь мельком упомянуть в каком-нибудь захудалом журнальчике.

– Снимите это, – повторила Джессика.

– Ой, ее нашли, что ли? – Нэнси с надеждой изогнула нарисованные брови, насколько это позволял ботокс. – Надеюсь, она просто развлекалась с каким-нибудь парнем и у нее сел телефон! Такое постоянно случается. Кому, как не мне, знать – у меня детки одного с ней возраста.

– Она мертва.

Лицо женщины сморщилось.

– Личность еще не подтвердили, – добавила Джессика, – но все указывает на то, что это Эми. Судя по новостям, копы считают, что это убийство.

Рука Нэнси взлетела ко рту, а накрашенные глаза судорожно расширились:

– Убийство? Боже милосердный, бедная девочка.

Она горестно покачала головой и отвернулась, начав аккуратно – чтобы не повредить ногти – отдирать державшие листок полоски скотча.

Итак, если человек пропал, значит, он, скорее всего, либо мертв, либо не хочет, чтобы его нашли.

Теперь Эми Онг принадлежала к числу первых. Ее полная надежд и планов жизнь оборвалась в мгновение ока. Джессика задумалась, не обратятся ли к ней с просьбой о расследовании этого случая, но дело было явно тупиковое. Обычно она предпочитала что-нибудь чуть уже подзаброшенное, со следом остывшим, словно бутылка пива прямиком из холодильника. Случай Эми Онг не забудут еще долго.

Пора было двигаться дальше. Можно было подбросить монетку (орел – на север, решка – на юг) или выбрать что-нибудь поинтереснее с сайта о пропажах и поехать прямиком на место преступления.

Джессика помахала Нэнси, чтобы та еще раз наполнила ее чашку, и продолжила прокручивать ряд фотографий, надеясь, что чье-нибудь лицо наконец привлечет ее внимание. Она чувствовала себя как распалившийся холостяк, пролистывающий сайт знакомств в поисках девушки на вечер.

Джанин Соломон, семнадцать, белая, женщина.

Срок давности: 2 месяца. Место пропажи: Олбани, Нью-Йорк.

Ну уж нет, в Нью-Йорк она больше ни ногой. Джессика промотала объявление.

Джон Престон, сорок пять, белый, мужчина.

Срок давности: 6 недель. Место пропажи: Ричмонд, Виргиния.

Слишком далеко ехать, тоже минус.

Шондра Уильямс, тридцать девять, черная, женщина.

Срок давности: 18 месяцев. Место пропажи: Кулидж, Аризона.

А вот это может быть интересно.

Джессика еще раз проверила почту. Во входящих оказалось новое сообщение. В теме письма стояло «Следующее дело?», адресатом значился Джон Доу.

Внутри Джессика ожидала найти запрос от потенциального клиента, но там обнаружилась одна-единственная ссылка. Обычно она не переходила ни на какие сайты, но по адресу было видно, что ссылка ведет на еще один знакомый ей ресурс с объявлениями о пропаже. Она нажала на тачпад.

На экране открылось фото маленькой, два-три года, девочки с волосиками мышиного цвета и большими голубыми глазами. Замызганная пухлая ручонка крепко держала куклу Барби.

Джессика почувствовала, как ее лицо заливает нервный румянец. Она как будто оказалась в раскаленном солярии с новыми лампами.

Быть такого не могло!

Она еще раз взглянула на фото.

Черт побери!

У нее во рту вдруг разлилась горечь. Стук ножей за соседним столиком отдалился и зазвучал словно из густого тумана. От доносившегося с кухни запаха жареного лука ее затошнило. Только что съеденный сэндвич чуть не оказался прямо на вычищенном столике.

Итак, пропавшие люди, скорее всего, либо мертвы, либо не хотели, чтобы их нашли. Но Джессика Шо поняла, что есть и третья категория, о которой она никогда и не подозревала. Некоторые люди могут даже и не знать, что они когда-то становились пропавшими без вести.

2. Эми

Эми Онг мягко провела кончиками пальцев по висевшей в шкафу одежде, решая, какой образ выбрать для вечера. После недолгих раздумий она вытянула из шкафа плечики с красным сатиновым платьем, прижала их к груди и осмотрела свое отражение в большом зеркале, висевшем на внутренней стороне дверной створки.

Это платье ей подарили родители; им очень хотелось, чтобы у дочери был какой-нибудь особенный наряд для вечера, который они устроили в честь ее поступления. Эми приняли на программу по изучению уголовного права в Калифорнийском университете; она выиграла целых две престижные стипендии. Она была старшей из трех дочерей, родившихся у простых китайских рабочих, и первой во всей семье, кто пробился куда-нибудь после школы. Все родственники гордились ею, но удивления эти новости ни у кого не вызвали – Эми всегда была хорошей девочкой, настоящей умницей.

При мысли о семье, оставшейся далеко в Огайо, на Эми накатила волна печали, но она потрясла головой, стараясь избавиться от переживаний. Нужно было вернуться к делу. Платье выглядело достаточно скромным; оно доставало девушке до колена и не имело и намека на какой-либо вырез, но сияющая ткань выгодно подчеркивала ее светлую кожу и длинные темные волосы. Отличный выбор для свидания! Когда идешь куда-нибудь субботним вечером, – например, в приятный голливудский бар, да еще и с красавчиком, – надо постараться выглядеть как следует.

Эми вернула платье на место.

Но неперестараться.

– Вот бы ты никуда не пошла.

Эми подпрыгнула от неожиданности. На одной из кроватей, занимавших большую часть крошечной комнаты, сидела ее соседка, Кейси Тейлор. Она подергивала нитку, торчащую из покрывала; по этому можно было легко догадаться, что она нервничает.

– Черт, – засмеялась Эми. Она приложила руку к груди; ее сердце бешено колотилось. – Я не слышала, как ты вошла, ты меня совсем перепугала!

Кейси не улыбнулась. В ее глазах читалась явная озабоченность.

– Ты ведь еще можешь все отменить.

Кейси, миленькая, но ничем особо не примечательная блондинка, училась на театрально-танцевальном отделении и уже успела получить небольшие роли в паре рекламных роликов, но на этот раз Эми понимала, что подруга совсем не шутит.

Она повернулась обратно к шкафу.

– Ты же понимаешь, что я не могу.

– Да можешь, конечно, – настаивала Кейси, – просто возьми телефон и отправь ему какое-нибудь сообщение. Ну, что-нибудь типа «Как-то не получается сегодня. Или вообще не получится. Не приближайся ко мне больше, неудачник».

– Да у меня даже телефона его нет.

– Тогда скажи ему это в лицо!

– Не могу.

Эми взяла с полки облегающие голубые джинсы и белую маечку и бросила их на свою постель. Выудив с нижней полки пару золотистых босоножек на завязках, она сбросила махровый халат на пол, втиснулась в джинсы и расчесала волосы руками. Сев на кровать, чтобы завязать бантики на сандалиях, она поймала очередной взгляд Кейси.

Наконец та заговорила:

– Слушай, у меня тут через несколько дней еще одна съемка. Там реклама корма для животных. Я бы могла…

– Нет, – отрезала Эми. Но ей немедленно стало стыдно за то, что она так резко ответила подруге. – Дорогая, я все это очень ценю, но мой ответ – нет.

Она поднялась и немного покружилась на месте:

– Как я выгляжу?

– Восхитительно, – угрюмо ответила Кейси.

Эми схватила с прикроватной тумбочки флакончик «Шанель», который они делили на двоих, и побрызгала себе шею и оба запястья. Отсоединив кабель зарядки, она опустила телефон в маленькую сумочку из искусственной кожи (помимо этого, там лежали кошелек, права, расческа, немного косметики, мятные леденцы, ключи от машины и один-единственный презерватив).

– Погоди, – окликнула Кейси. Она открыла нижний ящик тумбочки, пошарила между трусиками и бюстгальтерами и протянула Эми перцовый баллончик. – Возьми хотя бы это.

– Нет места, – Эми показала раздувшуюся сумку и быстро обняла подругу. – Не волнуйся, все будет хорошо. Все всегда хорошо. Не жди меня, ложись.

Она исчезла, не успела Кейси сказать и слова в ответ.

Снаружи было все еще тепло, но у Эми по коже все-таки побежали мурашки. Солнце быстро садилось за горизонт; дневной свет уступал место беззвездным сумеркам.

Гулко стуча каблучками по асфальту, Эми пересекла парковку и нашла свой видавший виды «Мини». Забравшись на водительское сиденье, она повернула ключ зажигания и беззвучно взмолилась, чтобы машина завелась с первого раза. Время поджимало, а заказывать такси до самого Голливуда было бы настоящим безумием.

Мотор затрещал, чихнул и наконец завелся. Девушка испустила вздох облегчения. Ожило радио; из динамиков полилась грустная песня об утерянной любви. Эми стало чуть полегче. Часы на приборной панели замерцали ярко-зеленым; придется опоздать, но он, конечно, ее дождется.

Эми передернуло. Она уже подумывала, не выпить ли пару бокалов вина, чтобы немного успокоиться, но оно явно бы того не стоило.

Салон машины залило янтарным светом ближайшего фонаря, и Эми заметила, что из зеркала на нее смотрят чьи-то очень грустные глаза. Она вздохнула. Пора было с этим заканчивать. Она отпустила педаль тормоза и медленно стала выезжать с парковки.

Эми Онг.

Хорошая девочка. Умница.

Ах, если бы они знали!

3. Джессика

На сайте со списками пропавших без вести жителей Лос-Анджелеса не было никакой особенно полезной информации.

Девочку на фото звали Алисия Лавелль. На момент исчезновения ей было три года. В последний раз ее видели осенью, вместе с матерью, в бакалейной лавке, а затем на почте. Официально в список пропавших она была занесена только на следующий день после некоего события, описанного в заметке как «трагический инцидент» и произошедшего в принадлежавшем ее семье доме.

Это случилось двадцать пять лет назад. С того времени не было получено никаких уточнений по поводу местонахождения Алисии. Джессика перечитала заметку, а затем продолжила изучать снимок, в чем, впрочем, не было особой необходимости. Это личико и так было прекрасно ей знакомо.

Оно принадлежало ей самой.

Джессика видела достаточно собственных старых фото, чтобы представлять, как она выглядела в три года. Но именно на эту карточку она еще никогда не натыкалась.

Она быстро напечатала ответ на пришедшее сообщение: «Кто это? Я вас знаю?»

Через несколько мгновений после отправки пришло следующее письмо – в нем говорилось, что сообщение Джессики не может быть доставлено. Она выключила компьютер.

Положив под кофейную чашку десятидолларовую купюру, девушка сунула ноутбук в большую сумку и вылезла из-за столика. Ноги у нее слегка подкосились: кофе оказался сдобрен щедрой порцией ликера. Стараясь не обращать внимания на странные взгляды со стороны Нэнси, Джессика медленно направилась к выходу.

Температура на улице подбиралась к тридцати градусам; жар от асфальта чувствовался даже через подошвы кроссовок. У Джессики вспотели подмышки – и это даже притом, что она была одета всего лишь в легкую хлопковую футболку. Вытерев мокрые руки о джинсы, она направилась к черному «Сильверадо», припаркованному в тени большого дуба. В закрытом кузове лежали два небольших чемодана и набитая всякими мелочами картонная коробка – все, что у нее было.

Направив машину к выезду со стоянки, Джессика принялась вводить в навигатор нужные буквы и цифры. На этот раз ее путь лежал не в другой штат – со сменяющими друг друга длинными днями и ночами, в течение которых только и видишь, что одни и те же пейзажи, пока что было покончено. Девушка точно знала, куда направляется: на северо-восток, в местечко приблизительно в сорока милях от Сими-Вэлли. Если повезет, на дорогу уйдет не больше часа.

Она свернула на Ист-Лос-Анджелес-авеню и поехала вдоль бесконечных торговых центров и забегаловок, мимо банка и медицинского комплекса. К стволу одного из высаженных на тротуаре деревьев был пластиковыми кабелями примотан очередной портрет Эми Онг. Джессика сделала еще один поворот и повела машину к одному из загородных шоссе.

Вскоре чистенькие домики, подстриженные лужайки и роскошные гаражи Сими-Вэлли остались позади. Впереди показались массивные пики хребта Санта-Сюзанна, усыпанные глинистыми и песчаными пятнами и изобилующие пышной растительностью всех оттенков зеленого. Здешние места разительно отличались от ставших такими привычными Джессике узких серых улочек Нью-Йорка.

Все, что Джессика помнила о своем детстве, сводилось к нескольким тесным квартиркам, в которых они с отцом ютились, пока жили в шумном Куинсе. Это продолжалось до тех пор, пока Тони наконец не наскреб каких-то деньжат, которых хватило на дом в Блиссвилле.

Он умер два года назад. Джессика осталась совсем одна: ни матери (ее она попросту не помнила), ни отца (забыть которого, конечно, было невозможно). Теперь некому было убедить ее в том, что заметка на сайте все еще могла оказаться ошибкой. Она закусила губу – так крепко, что почувствовала вкус крови – и вжала педаль в пол.

Район Игл-Рок располагался в гористой местности прямо посередине между Глендейлом и Пасаденой. Имя ему дала огромная скала, тень от которой в зависимости от положения солнца иногда напоминала орла с распростертыми крыльями.

Джессика вспомнила, что в одной из местных газет Игл-Рок называли настоящим «кипящим котлом». С тех пор, как сюда переехало много молодых специалистов, цены на жилье взлетели практически до небес, а на каждой улочке открыли по несколько модных баров и ресторанчиков.

Последнее место, где видели Алисию Лавелль, располагалось прямо в центре, на Йоркском бульваре. Джессика повернула прямо туда. По обе стороны от дороги запестрели разноцветные дома в ремесленном и неомиссионерском стиле.

На очередном повороте обнаружились сразу несколько кафе, пресвитерианская церковь и заправка. Но пока Джессике не требовалось питание – ни для тела, ни для души, ни для ее машины Она решительно проехала дальше, миновав ночную аптеку и «Старбакс», и прямо за ними, сразу же после въезда во двор, обнаружила небольшой мотель. Это место явно еще не было затронуто попытками облагородить район. Мотель оказался крошечным, всего на десять номеров, одноэтажным зданием унылого песочного цвета. У входа мигала неоновая вывеска с объявлением об открытых вакансиях и низкой стоимости проживания. Под последней подразумевались двадцать пять долларов за ночь; Джессику это нисколько не смущало. Ей отчаянно хотелось залезть в мягкую постель, – ну и, может быть, взять чего-нибудь покрепче в придачу.

Необъятная лакированная стойка администратора пустовала. Сразу у входа обнаружился небольшой столик с видавшей виды кофемашиной, несколькими бумажными стаканчиками и стопкой каких-то журналов. У большого окна примостился круглый стеклянный столик, зажатый между двумя плетеными и неизменно скрипучими диванчиками.

Дверь позади стойки отворилась. До слуха Джессики долетела старая песня «Роллинг Стоунз» – где-то за стеной негромко играло радио. В дверном проеме появился круглый живот, а затем и весь его обладатель – седобородый мужчина с облаком мягких волос. Выглядел он так, будто имел возможность слушать звучащую песню еще школьником. Улыбка его казалась широкой и приветливой, словно он знал, что в холле обнаружится новый гость.