- -
- 100%
- +
Рита сдвинула в сторону высохшие колготки, смыла с ресниц остатки вчерашней краски. Пока она чистила зубы и полоскала рот эликсиром, крохотная ванная наполнилась паром от горячей воды. Надо следить за ртом, ее же могут в любой день поцеловать. Особенно этот великан Гордон с пышной шевелюрой и большим мотоциклом… Он так всегда внимателен к ней…
Ванна наполнилась горячей водой. Рита добавила в воду хорошую порций ароматного шампуня, по запаху совпадавшего с ее духами, достала из-за коробки «тампакса» спрятанный стереоприемник, включила его. Музыку мать не услышит, в квартире хватает шума – радио на кухне, работает телевизор, громко говорит мать. Вода была именно той температуры, когда купающийся становится розовеньким. Рита постепенно погружалась в ванну, опустив одну руку в воду, а другой крутя ручку настройки. Крутить ручку надо быстро, чтобы не слышать речи. Радио должно быть только для музыки. Хорошо бы придумать закон, запрещающий передавать по радио речь. Пусть будет только музыка!
Необходимо заняться ногтями. Сначала нужно снять вчерашний лак, каждый ноготь внимательно осмотреть, при необходимости подпилить. Потом специальное масло для кожи вокруг ногтя, аккуратно наложить лак. Хорошие ногти надо покрывать лаком в три слоя, иногда в четыре. К концу операции с ногтями вода в ванне стала почти холодной.
Грим тоже отнимает время. Без косметики ее лицо выглядит бледным и скучным, как лупа в солнечный день. Нельзя спешить. Надо подрисовать глаза, смешать два цвета для век, накрасить ресницы, пудрой и румянами оттенить скулы, карандашом и влажной помадой довести до совершенства губы. В результате она становилась красивой. И неважно, что говорит мать!
Голая и розовая, Рита повертелась перед зеркалом. Все так хорошо, от горячей воды тело становилось прекрасным. Как будто она нанесла косметику на все тело. Тот счастливец, которому она достанется, увидит Риту именно в таком виде. У него просто захватит дух, будьте уверены. Она отдастся ему именно после ванны, когда вся она будет такая розовенькая, от головы до хвоста, да, до ее симпатичного хвостика.
Рита помяла свои ягодицы. Он просто ошалеет! Жалко, что нет косметики для девичьего зада.
Она собрала и кинула пижаму в корзину для белья, потянулась за халатом. В рукаве что-то мешало. Нитка, что ли? Ее рука застряла в середине рукава, пришлось легонько нажать. Руку, от промежутка между двумя пальцами и до локтя, поразил удар, похожий на то, что она испытала, когда ножницами перерезала электропровод и когда током ее бросило через всю комнату.
То, что она вынула из рукава, было похоже на окровавленный раздвоенный язык огромной змеи.
У Джона Томса был списочек.
Марта Каннингам всегда содрогалась, когда бывала на главной торговой площади города. Лучше было бы делать покупки в других местах, но, к сожалению, автобус доходил только до центра. Марта расправила плечи под своим тонким зеленым пальто. Не надо волноваться, она не станет совершать глупые поступки. Она только посмотрит, никто от этого не пострадает. Посмотрит на улицы, на витрины, может быть, выпьет чашку кофе с маленьким вкусным пирожным в греческой кофейне. Как называются эти пирожные? «Балаклавские»?
Немного беспокоил мостик во рту, хотя молодой врач уверял, что все прекрасно. Она стала щелкать языком, чтобы мостик сел на место. И чего эта женщина вытаращилась? Разве бедная вдова не имеет права щелкать языком и сосать мостик у себя во рту?
В магазине у Монтгомери всегда такие замечательные вещи! Жаль. что у них нет витрины, дверь магазина выходила прямо на площадь, как будто и магазин и площадь были одно целое. Они специально так делают, чтобы заманивать покупателей. Идешь себе по плиткам площади и вдруг видишь, что ты уже стоишь в магазине, на ковре, вдыхаешь пахнущий духами воздух Это нечестно.
Женщина примерно ее возраста, но в шляпе и с косметикой на дряблой коже (ее покойный муж сказал бы:
«Гусыня, притворяющаяся гусенком»), пробовала духи, смачивая себе кисть. Это здесь разрешается, таких покупателей называют «испытателями». Но все равно нечестно, нельзя позволять пользоваться духами, если не имеешь серьезных намерений купить. «Все так делают», – говорит приятельница Ева. И все-таки неправильно, нечестно. Что же это получается? Если ты работаешь где-то недалеко, то можешь приходить каждый день и прыскаться бесплатно духами? Уж она-то никогда не купит духов.
Марта фыркнула, намекая женщине, что за ней следят и не одобряют ее поведения. У них такой хороший отдел украшений. Красивые, непрерывно вращающиеся часы под стеклянными колпаками. Марта постояла, посмотрела. Лучше всего рассматривать вещи, находящиеся под стеклом. Стекло мешало людям впасть в искушение. А вот и столик, похожий на поднос с ножками, надпись «Цены снижены». Марта хотела пройти мимо, но ее внимание привлекла камея. Конечно же, имитация! В наше время нет ничего натурального. Уже много лет нет предметов из слоновой кости. Но эта камея так похожа на настоящую! На камее приятное лицо, Марта хотела бы иметь подобное лицо. Волосы собраны в пучок. Скромно, как у нее, Марты. Покойный Альберт любил вытаскивать из ее прически шпильки, одну за другой…
Она смотрела на камею. Нехорошо, что подумают люди! Но ведь никто не видит, она убедилась в этом, наблюдая краем глаза. Никто не видит.
Слоновая кость такая теплая на ощупь. Интересно, имитация тоже греет руку? Брошку можно потрогать, она не прикрыта стеклом, чтобы люди могли потрогать. А почему бы и не купить? Она ведь не слишком дорогая. Нет, не сегодня, пока нет лишних денег. Но когда этот странный жилец наверху снова появится и внесет квартплату… Сегодня она посмотрит, а купит позже, на этой же неделе. Ого, двадцать семь пятьдесят! Возмутительно! Магазины не должны искушать покупателя и требовать от него двадцать семь пятьдесят! Она ни за что не купит за такую цену.
Камея греет руку. Так, двадцать семь пятьдесят. Ей цена десять долларов, не больше. При цене в десять долларов можно было бы подумать, но двадцать семь пятьдесят! Существуют же вещи по доступным ценам, вы смотрите и решаете – купить или нет. Есть хорошенькие вещицы за стеклом, на них смотришь и тут же забываешь. А есть вещи, которые искушают, которые можно потрогать, но самоуважение и трудно достающиеся доллары не позволяют делать ненужные покупки. Нельзя же тратить двадцать семь пятьдесят на безделушку. Стыдно подумать!
Камея утонула в ее ладони, руки она спрятала в карманы и продолжала размышлять. Никто не смотрит. Раз, и камея из ладони падает в дырку в кармане и остается под подкладкой, у самого подола. Марта знала, что будет именно так. Именно это и происходит с предметами.
При выходе из магазина никто не остановил ее, никто не закричал и не побежал за ней.
Марта съела два «балаклавских». Она ведь сэкономила десять долларов, не купив вещь, которая должна стоить десять долларов.
Придя домой, Марта повесила пальто на крючок за дверью. В кармане что-то стукнуло. Что это? Ах, это же камея, которая случайно провалилась за подкладку. Надо достать ее, пока она не прорвала подкладку.
Вообще-то камея и не такая хорошая, дешевка. На булавке нет даже предохранительной цепочки. Марта положила камею в ящик комода, сделанного Альбертом к двадцать седьмой годовщине их свадьбы. Надо как-нибудь разобрать вещи в ящике. Их так много – брошки, духи, губная помада и еще неизвестно что. Она поставила на плиту чайник с водой для кофе, но потом передумала, лучше съесть что-нибудь холодненькое. Она же пила кофе в греческой кофейне. В морозильнике было три виноградных леденца, один без обертки. Непорядок! Надо начать именно с него. Говорят, что нельзя есть продукты из морозильника, якобы получишь обморожение. Какие глупости!
Она обмыла леденец под стру+й воды, чтобы удалить белый налет. Он такой безвкусный, хоть и похож на сахарную пудру.
Марта Каннингам провела языком по леденцу. Нить была прямо на поверхности. – Странно, почему соленый вкус?
Она лизнула еще раз. Нить резанула еще глубже.
Язык заболел так, как будто она лизнула раскаленную проволоку. Марта выронила леденец, подбежала к раковине. Ее вырвало кровью, кофе и «балаклавскими» пирожными.
Кровь из рассеченного языка продолжала идти и после того, как Марта лишилась сознания.
Глава 22
Лия Браунли проснулась и сразу же встала с постели. Она не колебалась, не пыталась свернуться клубочком, не хотела спрятаться от враждебного, затаившегося в засаде внешнего мира, от которого ее отделяло только одеяло. Нет, она просто соскочила с постели.
Лия прекрасно себя чувствовала! И для отвыкания вовсе не надо целого месяца. Подумать только, она считала себя каким-то наркоманом!
– Надо больше верить в свои силы, Лия Браунли, – сказала она своему отражению в зеркале. – Ты еще крепкая баба, гораздо крепче, чем ты думала, моя девочка! – И не такая уж старая, – подумала она, разглаживая мешки под глазами. – Совсем не старая. Моложавая, стройная и…
Она решила не продолжать собственную мысль. Порядочные дамы после замужества не рассуждают о том, насколько они физически привлекательны для мужчин. Не в этом ли заключается самое главное? Может быть, главное в том, чтобы избавиться от зависимости от мужчин. Она слишком долго была зависимой, не могла жить без таблеток и спиртного, зависела от мужа, который не оправдал ее надежд. А до этого она зависела от отца. Именно его полный упадок перед лицом окончательного финансового краха вынудил Лию поспешно выйти замуж за Бо Браунли.
От одной зависимости она перешла к другой. Но теперь она готова была смотреть миру в лицо. Она стала сильной, уверенной в своих возможностях. Теперь она могла пережить что угодно, даже правду. Больше она не подпадет под власть дурмана. Как это поется в песне? «Мне ясно видно все…»
Лия выпрямилась и внимательно посмотрела в зеркало. Не все из того, что она увидела, ей понравилось. Вообще-то собственное отражение вряд ли кому нравится, если смотрящий хочет быть честным.
На ногах выступили вены. Ну для нее это вполне естественно, у нее же такая нежная кожа. Вены не слишком заметны, под колготками их никто не увидит. Живот? Лия втянула живот, вполне ничего. Груди? Она расправила плечи, подняла подбородок.
Ну хватит! В конце концов, у нее оставалось главное – прекрасные белые плечи. Завернувшись в мягкий, приятно греющий халат, Лия включила кофеварку. Еще одно доказательство того, что она стала сильной. Раньше она поспешила бы приготовить растворимый кофе, но сейчас у нее есть сила воли, она может подождать. Пожалуй, она начнет уменьшать порции сахара.
В кухонном шкафу стояло много банок и горшочков. Так, корица. Для чего она купила корицу? Она сняла с банки крышку, понюхала. Запах корицы дал какой-то бодрящий эффект, он как бы врезал между глаз и встряхнул ее. Лия понюхала еще раз. Интересно, как пахнут другие специи? И все ли они своим запахом взбадривают, как корица? Кофеварка начала шипеть.
Лия налила себе чашку, вышла во двор. Там снова работал механик по ремонту оборудования плавательных бассейнов. Лия решила не обращать внимания на то, что он посмотрел на нее, как на витрину. Все-таки интересно, он смотрел СКВОЗЬ нее или хотел знать, что у нее ВНУТРИ? Какие мысли бродят в его лысой голове? Лия предполагала, что к таким механикам могли приставать одинокие, разочарованные в жизни домохозяйки. То, что она пару раз вышла во двор с чашкой кофе, когда он работал, не давало ему права плохо о ней думать. Он никак не реагировал на ее присутствие, хотя он был такой, ну, мужественный. Выражение его лица, когда она вышла, совершенно не изменилось, он даже не повернулся в ее сторону. В нем было что-то от животного, от дикого зверя. Может быть, это инстинкт? Может быть, он чувствует, что дикий зверек внутри нее жаждет вырваться на свободу? Догадывается ли он, что глубоко внутри она чувствует желание, о котором раньше и не подозревала? Желание, которое муж никогда не пробуждал по-настоящему? Когда-то она испытывала страсть, физическую страсть, даже похоть. Ведь кроме белых плеч у нее было еще кое-что. Когда они поженились… Она ожидала, она надеялась… думала, что внутри семейной крепости она распустится, как цветок. Она надеялась, она мечтала, что после свадьбы они с мужем станут одним целым, что они совпадут друг с другом, как совпадают части головоломки при правильном решении. Ее слабость компенсируется его силой, и наоборот. И всегда вместе, дополняя друг друга. Еще в детстве она узнала, что несовпадающие детали головоломки нельзя подгонять силой. Оказалось, что мужа в детстве этому не научили.
Их первая ночь… Он решил, что она фригидная. Нет, она просто надеялась, что его сила в сочетании с любовью разбудят инстинкт, дремавший глубоко в ней. Однако он оказался слишком энергичным. Да, она старалась, она делала все, что от нее требовалось…
Руки у этого механика такие сильные. Такие руки легко защитят женщину от всех опасностей. Обвитая такими руками, женщина будет чувствовать себя защищенной и такой слабой… Она почувствует себя любимой игрушкой! Да, с таким мужчиной женщина не имеет права быть фригидной!
Он направился к ней. Лия плотнее запахнула халат.
– Доброе утро, мэм! Кофе так хорошо пахнет.
– Доброе… э-э, хотите кофе? Принести вам чашечку?
– Да, это было бы прекрасно! – ответил он, сжимая в руке маленький голубой мяч. Лия встала. Он был так близко, что ей пришлось попятиться.
– Я быстро принесу. Вам с сахаром? Со сливками? – спросила она, уходя в дом через распахнутую дверь. В кухне был муж. Он наливал себе кофе.
– Бо! Что ты здесь делаешь? Я и не слышала, когда ты приехал!
Бо Браунли откусил от сандвича, который он держал в руке.
– Приехал потихоньку. Не хотел тебя беспокоить. Думал, ты еще спишь. – Но ты же говорил, что едешь в Нью-Йорк, в Ванкувер!
– Когда ты в последний раз видела нашего Драчуна?
– Драчуна? – беспомощно переспросила она, стараясь унять дрожь в руках. – Да, Драчуна, твоего сына. Нашего сына. Лия пошарила в карманах халата, нашла темные очки, надела их. Бо смахнул с губ крошки, облизнулся.
– Да, Драчуна, – повторил он.
– Почему… Почему ты спрашиваешь? Я не видела его с… после… – Он потерялся. Наш сын потерялся, возможно, он уже мертв. Возможно, он убит. Наш единственный сын. А ты, его мать, не можешь вспомнить, когда видела его в последний раз.
– Нашего Драчуна?
– Да, Драчуна.
– Но кто мог…
– Ты что, не можешь припомнить, когда в последний раз видела собственного сына? – Ну… не могу… но…
– Тогда от тебя нет никакого проку. Никакого. Ты совершенно бесполезна! И он отвернулся от нее.
– Куда ты идешь?
– Буду искать нашего… моего сына.
Он с грохотом захлопнул входную дверь. Лия побрела наверх, к своим таблеткам. Рональд Смай, работавший во дворе, перестал надеяться, что дождется обещанного кофе. Этим бабам нельзя ни в чем доверять, какими бы привлекательными они ни казались!
Глава 23
Джанис не чувствовала собственных ног! Томс исполнил свое зловещее обещание, она осталась без ног! Она с трудом могла дышать.
В этот момент пошевелился Дункан, его ноги сдвинулись с ее бедер. Кровь снова начала пульсировать в венах, до этого зажатых его ногами. Джанис почувствовала облегчение, она испытывала приятное ощущение, когда после неудобной позы восстанавливается нормальное кровообращение. Она толкнула его в бок.
– М-м? – спросил он. Джанис толкнула его еще раз.
– М-м? – снова спросил он, пытаясь устроиться поудобнее. – Хватит, дорогая. Дай мужику возможность прийти в себя. Ты что, ненасытная?
– Я просто подумала про кофе, – сказала она.
– Кофе? Ах, кофе! Замечательная мысль. Но не донимай меня своими эротическими запросами, ну хотя бы минут десять.
– Все вы, мужики, такие! – Она попыталась шлепнуть его по заду, но помешала простыня. – Это ты сам вчера был ненасытным!
Он спрятал руку под одеяло, кончиками длинных пальцев стал легонько чертить круги на ее животе, чуть пониже пупка.
– Дорогая, когда мне достается что-нибудь хорошее, я стараюсь получить побольше. Но дорогу мне показывала все-таки ты. Ты такая нехорошая! И слава Богу, что ты именно такая.
– Насколько я помню, ты научил меня одному или двум приемам!
– Да? Значит, я испортил тебя, милая? Тогда я исправляюсь. Все, отныне я становлюсь хорошим.
– Тогда вели своим неисправимым пальцам прекратить то, чем они занимаются – ох! – в данный момент.
– Извини! Теперь лучше?
– Нет, хуже! Намного хуже! И не вздумай, дрянь этакая, прекратить! Продолжай, и пусть это будет без конца!
Зазвонил телефон.
– Алло! – ответил Дункан, поглаживая Джанис по бедру. – Да, понятно. О'кей, пока. Он снова лег.
– Звонил Браунли. Спрашивает, пришли ли мы в себя после происшествия. Приглашает нас. Говорит, что нас не пропустили вчера «по недоразумению». Забыли внести в список, только и всего. Сегодня он мил, как девица, пришедшая на первый в своей жизни бал.
– Не доверяй ему, Дункан!
– Да, отношения с ним надо строить по принципу «перчик и маслина». – Это еще что?
– Перчик, который вставляют в маслину, говорит: «Я не пойду глубоко, милая маслинка!»
– Но все равно бедная маслинка становится раздутой.
– Значит, мы будем осторожными маслинами.
– Ладно. Встаем?
– Обязательно. Во-первых, мы получим от него самую свежую информацию, во-вторых, если раньше нас не пускали, то теперь нас приглашают. Надо воспользоваться случаем.
– Выпьем кофе?
– Мне кажется, не стоит так сильно взбадриваться, Мы можем позавтракать по дороге в офис.
Свежая смена белья была подготовлена еще вчера, трости находились под рукой. Всю мебель они придвинули к стенам.
– Живем, как на минном поле, – сказал Дункан. Здание «Пластикорпа» было похоже на район боевых действий, не хватало только мешков с песком. Новые охранники с невыразительными лицами внимательно следили за любыми передвижениями сотрудников. Джанис решила, что в их присутствии руки лучше держать на виду. Кругом были трафаретные указатели, прикрепленные кнопками или липкой лентой, и стрелки – «Медпункт», «Узел связи», «Оперативное отделение».
– Похоже, что началась третья мировая война, – шепнула Джанис.
– Да, война. Мы против Томса, Человечество против Безумия.
Джанис сжала его руку, спросила:
– Дункан, мы должны победить, правда?
– В этом раунде? Конечно. Надо только свести потери к минимуму.
– Почему только этот раунд?
– Потому что в мире полно людей, у которых под оболочкой цивилизованности скрывается дикая злоба. Как ты думаешь, откуда берется охрана для концлагерей? Для этого всегда находится множество добровольцев. В некоторых странах этим монстрам находят применение, поручают им кровавую работу. Слава Богу, что в нашей стране не так. Если злоба начинает переливать через край, появляются маньяки, совершающие немотивированные убийства. Появляются люди со снайперскими винтовками, которые с колокольни стреляют по прохожим. Появляется Джон Томс… Джанис вздрогнула.
– Я не хочу попасть в число потерь, Дункан.
Он погладил ее по руке. Ничего более существенного он пока не мог предложить. В приемной сидела новая секретарша. У нее была внешность и манеры человека, который может отважиться на таран. Она выдала им пропуска и показала дорогу. Повсюду в помещениях, прежде отличавшихся безукоризненной чистотой, валялись раздавленные каблуками окурки сигарет. Джанис и Дункан перешагивали через телефонные провода, разбросанные по коридорам.
Свой штаб Браунли устроил в столовой. Встречая их, он широко расставил ноги и раскинул руки, внимательно посмотрел на трость в руке Джанис, но воздержался от комментариев.
– Входите, оба входите в мой командный пункт. Садитесь, устраивайтесь поудобнее.
Он провел их в середину пространства, ограниченного столами, составленными буквой «п». Его рабочее кресло, окруженное телефонами и чашками с остатками кофе, находилось в центре.
– Садитесь, садитесь, – проговорил он, взмахом руки обращая их внимание на обстановку. – Смотрите, чем я занимался, пока вы предавались отдыху. За дело, надо браться за дело.
Он замолчал, очевидно ожидая похвалы. Но Дункан и Джанис остались стоять. – Дункан, ты был прав, – продолжал Браунли. – Я вынужден признать это. Ты оказался прав, это все Томс. У бедного парня случился, как его… нервный срыв. Гениальность всегда соседствует с безумием, не так ли? Теперь мы должны найти его. Парню нужна наша помощь. Главная задача – найти его.
Он нагнул голову, протер глаза, посмотрел в упор на Дункана и Джанис. – Мне нужна ваша помощь, Дункан и Джанис. Признаюсь в этом, мне нужна ВАША помощь. Нужна мне, «Пластикорпу», городу… Мы должны найти его.
Он покачал головой и медленно произнес:
– Вы оба знаете его лучше других.
– Но… – начала Джанис.
– Ты хочешь сказать, – вмешался Дункан, – что из всех, кто знал его, остались в живых только мы с Джанис?
– Не совсем так… – кашлянул Браунли. – В конце концов, ты первый догадался… – Приманка!
– Что ты имеешь в виду?
– А ты не подумал, что мы можем быть очередной целью для Томса? Может быть, ты решил, что держа нас здесь, у себя под носом, ты используешь нас как приманку, чтобы сцапать Томса?
– Сцапать? Нет, моя задача заключается в другом. Этот парень болен. Не надо считать его обычным преступником. Он нуждается в помощи, в моей и вашей помощи. – Не следует забывать, что он обладает ценным секретом.
– Не отрицаю. Его открытие является ценным, даже бесценным! И не только для «Пластикорпа». Стране нужно его открытие, его моно… мономолеку… короче, нужна его нить. Томс нужен всему миру!
Дункан взял Джанис под руку.
– Мистер Браунли, вы можете рассчитывать на нас! Вы правы, Томсу надо помочь. К тому же, мы лично заинтересованы в успехе. Наша жизнь зависит от того, найдем ли мы Томса раньше, чем он доберется до нас.
– Кхм… Правильно. Получается, что вы заинтересованы в успехе. Дункан, мы славно сработаемся, забудем о наших разногласиях в прошлом. Отбросим в сторону все мелочи, сосредоточим внимание на решении проблемы. Забудем прошлое, говорю я. – Общая опасность порождает самые невероятные союзы, – прошептала Джанис. Браунли сдвинул в сторону лежавшие на столе бумаги.
– Теперь о последних данных. Как вам уже известно… – он хитро ухмыльнулся, – власти готовы оказать нам полную поддержку. Паника никому не нужна. За это «Пластикорп» кланяется публике и вносит свой вклад Травматологическое отделение городской больницы закрыто под предлогом «утечки газа», корпорация организовала специальный медицинский центр для населения. Туда направляются все с травмами. Врачи корпорации, под умелым руководством доктора Андерс, оказывают помощь всем пострадавшим, независимо от того, связаны они с нашей проблемой или нет. Мы дали городу несколько санитарных машин. И это еще не все. Сегодня утром я задумался над нашими планами и решил… Ну вы понимаете специфику возникшей проблемы. Оказалось, что в городе осуществляется достойная всяческих похвал программа реабилитации больных с ампутированными конечностями, с повреждениями спинного мозга. За счет средств «Пластикорпа» расширяется часть программы, связанная с помощью перенесшим ампутацию. Руководит там женщина, вы должны это оценить, мисс Джанис. Очень активная женщина, зовут ее Эми, она специалист по гидротерапии. Она раньше много плавала. Вы знаете, что у пловчих характерная фигура, у них хорошо развиты… ну вы понимаете…
– У нее фигура, как у Нади? – невинно спросила Джанис.
– Совершенно верно! Этим все сказано. А что, Надя плавала?
– Насколько мне известно, не плавала. Браунли прищурился и продолжал: – Все делается не потому, что мы опасаемся новых случаев… Просто, готовы помочь людям. К тому же, береженого Бог бережет. Вы согласны?
В данный момент несколько оперативных групп, получивших инструкции от меня лично, занимаются поисками… ну этого, материала. Группы немедленно направляются к месту несчастного случая, в каждой группе свой медик. Они собирают «образцы» и доставляют их сюда. В запечатанных контейнерах. Как видите, мы делаем все возможное.
– Оперативным группам обещана надбавка за вредность? – спросил Дункан. Браунли небрежно махнул рукой, давая понять, что вопрос не совсем уместен. – Лично я не сомкнул глаз с тех пор, как мы расстались. Мы используем все возможности, буквально все. Я ведь уже сказал. Лично я тружусь наравне со всеми, а то и больше. Вкалываю на двести процентов. Нет, больше! Поэтому и остальные тоже крутятся… На чем я остановился? Ах да, разработки!
– Что вам удалось узнать про эти самые нити? – прервала его Джанис. В глазах Браунли появился жесткий блеск.
– Милая мисс… Джанис, – сказал он, сделав глубокий вдох. чтобы скрыть раздражение, – я подхожу к этому. Отвечая на ваш вопрос, должен сказать, не вдаваясь в подробности, что пока, в настоящий момент…