Пограничный легион (др. перевод)
- -
- 100%
- +
Долгое время ноги Жанны не касались земли. Но несмотря на дерущихся и напиравших людей, она все время чувствовала на себе руку Джима и, в свою очередь, тоже из последних сил уцепилась за него. Внезапно толкотня и пинки прекратились. Поддерживаемая Джимом, она взобралась на откос, и глазам их представилось странное зрелище. Виселица была окутана густым облаком пыли, группа председательствовавших с револьверами в руках, насторожившись, стояла возле нее, не зная, кого ей следует ожидать здесь. В воздухе мерно покачивались мертвецы, а вдали неслась громадная перепуганная толпа. Выстрел Келса создал страшную панику. Ни один из золотоискателей больше не знал, кто принадлежал к судьям, кто к бандитам. Решительно каждый ожидал страшной, кровавой расправы и, не доверяя своему соседу, в паническом ужасе стремился укрыться куда-нибудь.
Прижавшись к Джиму, Жанна долгое время не проронила ни одного слова. Оба они напряженно прислушивались. Некоторые честные золотоискатели вернулись обратно к эшафоту, где стояла тесная группа членов карательной комиссии, и постепенно воздух снова наполнился гулом взволнованных голосов.
– Ну и здорово! – прошептал Джим, все еще не веря происшедшему.
– Он был ужасен, – шепнула в ответ Жанна.
– Про кого ты говоришь?
– Про Келса.
– Да, если хочешь, ужасен, но я бы сказал – грандиозен. Эдакая отвага! Десятки судей и тысячи золотоискателей кругом, и он все-таки бросил им вызов. Но он знал, что произойдет после его выстрела.
– Нет. Он вовсе и не думал об этом, – серьезно заявила Жанна. – Я чувствовала, как он дрожал. Я видела его лицо… О! На первом плане у него была только мысль о гибели собственной власти, и уже на втором – предательство Французика. Мне кажется, что этот выстрел означает скорее отчаяние и слабость Келса… Он больше не может владеть собой, хотя бы в его револьвере была всего-навсего одна пуля.
Джим посмотрел на Жанну, как будто ее слова были настолько же убедительны, как и непонятны.
– Ну что ж! Во всяком случае выстрел был дан вовремя, как для него, так и для нас, – ответил он нерешительно.
– А как ты думаешь, удалось ему уйти или нет? – боязливо спросила Жанна.
– Конечно. Они спаслись все до одного.
– Если бы люди Келса были послушны и верны ему, он никогда бы не погиб.
– Похоже на то, что ты жалеешь об этом.
– О, мне очень стыдно… я не хотела именно так выразить свою мысль. Я не знаю… но мне ужасно жаль Келса. Мне пришлось столько перенести из-за него, выстрадать… Моя судьба была так тесно связана с его, да и не только это! Обе наши с тобой жизни целиком зависели от него.
– Я понял тебя, дорогая, – серьезно сказал Джим.
– Но что нам-то делать теперь? Какое все-таки странное чувство – свобода.
– Да, надо подумать.
Долгое время они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Жанна пробовала придумать что-нибудь, однако ее разум не поддавался. Оба они были словно оглушены.
К заходу солнца волнение золотоискателей улеглось. Исчезли и замаскированные судьи, и только кучка любопытных все еще толпилась возле виселицы с ее черными покачивавшимися жертвами. Жанна заметила, что судьи также повесили в петлю и изменника Француза. Полные презрения, они повесили его уже трупом. Что могло, быть более ужасно, чем эти четыре темные, расхлябанные фигуры? Лежащий на земле мертвец все-таки еще сохраняет достоинство смерти. Здесь же была отнята не только жизнь, но также и величие смерти, и перед глазами предстал обнаженный ужас.
– Жанна, мы должны покинуть Олдер-Крик, – вдруг решительно заявил Клэв. – Неизвестно, что еще вздумают затеять эти головорезы. Гульден, например.
– Пойдем пешком. Если мы купим лошадей или будем ждать почтовую карету, то нам придется вести разговоры с разными людьми, а я страшно боюсь…
– Но, голубок милый, повсюду рассеяны бандиты. Разбойниками кишат все леса, все тропинки, и где бы мы ни были, нас все равно, ожидает опасность.
– Мы будем идти ночью и отдыхать днем.
– Невозможно! Такое расстояние – и ни капли провианта.
– Ну, пройдем хоть часть пути.
– Нет. Мы возьмем два места в Баннек. Если в фуре будет много народу, то ей дадут вооруженный конвой. Но надо узнать, когда она поедет. Пойдем сейчас в лагерь.
Тем временем наступила ночь, и отдельные огни замелькали в темноте. Чем дальше они шли, тем больше встречали людей. Темнота подбадривала всех. Снова засияли шумные игорные дома и кабаки. Беззаботный Олдер-Крик вернулся к своей прежней разгульной жизни. Почтовая контора находилась сразу за «Последним самородком». В палатке хмуро горела желтая лампа. Подойдя к конторке, Джим прямо обратился к сидевшему за ней человеку.
– Скажите, когда отходит почтовая карета в Баннек?
– Когда мы отошлем ее, – грубо ответил человек, поднимая свои острые глаза на Джима.
– Ну, а когда это будет?
– Вас это не касается.
– Но я хочу купить два места.
– А, это другое дело! Подойдите ближе и дайте-ка взглянуть на себя… Го-го-го! Да никак это молодой Клэв. Я совершенно не узнал вас. Мы за эти дни стали немножко придирчивы.
Лицо человека просияло. Сердце Жанны перестало отчаянно колотиться. Она видела, как Джим положил на конторку мешочек с золотым песком и агент отвесил стоимость билетов. Прижав руку Жанны к груди, Джим поспешно вывел ее из палатки.
– Все в порядке, – взволнованно прошептал он. – Карета отходит на рассвете, обычно же она шла в полдень. Они хотят хорошо вооружить ее.
– Неужели ожидается нападение?
– Агент ничего не сказал мне об этом. Но все возможно… Будем надеяться, что ничего не случится.
– А что мы будем делать до рассвета?
И Жанна остановилась посреди улицы.
– В самом деле, что нам делать? Знаешь, пойдем и поедим чего-нибудь.
Он повел ее в маленький техасский кабачок.
Жанна и Джим оказались единственными посетителями. Расторопный мексиканец подал опрятный и сытный ужин.
– Будем надеяться, что все обойдется благополучно, – сказал Джим, гладя ее по руке. Он с робкой нежностью во взгляде нагнулся к ней и прошептал: – Ты не забыла? Ведь мы муж и жена, и это первый ужин в нашем медовом месяце.
– Джим! – прошептала Жанна, и щеки ее ярко запылали.
– Ты моя красавица… Но ты не девушка сейчас, а Денди Дейлс.
– О, не называй меня так.
– Не все ли равно? Ты моя, у меня масса золота, разве все это не похоже на чудный сон?
Жанна улыбалась, и ее строгий тон не удался ей.
– Сперва скрой меня и свои деньги, а потом уже кукарекай, – смеясь, сказала она.
Выйдя на улицу, они принялись совещаться, где бы им переночевать. Наконец Джим решил отвести ее к своему постоянному месту ночлега.
– Здесь я всегда спал, – прошептал он, указывая на узкую нишу в скале. Закутавшись в одеяла, они прислонились к ней, и Жанна положила ему на плечо свою голову.
– Ты не озябнешь? – спросила она. – Ведь ты отдал мне все свои вещи.
Он засмеялся.
– Спи теперь. Ты измучилась, и тебе нужен покой.
– Джим, поцелуй меня.
Он нагнулся к ней и порывисто поцеловал. Это удивило ее. На мгновение его голова заслонила яркое сияние звезд. Она чувствовала, как он дрожит. Затем, стремительно поцеловав ее в щеку, он почти оттолкнул ее от себя. Жанна опять удивилась. Как все было странно! Она видела его лицо, освещенное звездным сиянием, и оно показалось ей мужественным, страстным и прекрасным. Постепенно она согрелась, ее мускулы ослабли, но сон все еще бежал от ее глаз. Где-то теперь Келс? Острая боль внезапно пронизала ей сердце. Ей было жаль его. Где он со своей разбитой надеждой и глубокой горечью? Как жутко было сознаться, что она обладала такой странной властью над ним, могла пробуждать лучшую сторону его души и не сделала этого до конца. Как страшно было подумать, что теперь он опять начнет проливать кровь, тогда как она могла удержать его от этого и спасти стольких бедных золотоискателей, у которых, может быть, имеются где-то матери и любимые женщины… Но все напрасно – она любит Джима. Собою она, может быть, и пожертвовала бы, но его она не отдаст ни за бандитов, ни за тысячу честнейших в мире золотоискателей. В этот момент Жанна поняла, что этот кошмар будет мучить ее всю жизнь и никогда ей не отделаться от острой боли при мысли о Келсе. Никогда она не заснет без того, чтобы не увидеть его то мрачного и угрожающего, то нежного и тоскливо-безнадежного лица.
Глава XVIII
Проснувшись, Жанна подумала, что она едва успела закрыть глаза. Однако рассвет приближался. Джим нежно трепал ее по щеке, стараясь окончательно разбудить.
– Давай трогаться из этого укрытия, – сказал он.
Осторожно пробравшись между обломками глыб, они быстро сбежали вниз под откос. Внезапно из-за угла улицы, вернее, из серого утреннего мрака, вынырнула большая карета, запряженная несколькими парами лошадей.
Джим побежал еще быстрее, и вскоре они настигли карету. Кучер высоко восседал на козлах, держа в руках вожжи и длинный кнут. Возле него сидело двое людей с винтовками. Дверь кареты была закрыта. В глубине виднелись силуэты пассажиров. Из окна была видна голова мужчины, рядом с ним торчал ствол винтовки. Он тихо переговаривался с кучером.
– Хэлло, Клэв! Поздненько же вы! – воскликнул третий мужчина, очевидно вчерашний агент. – Садитесь скорей. Когда вернетесь обратно?
– Еще не знаю, – ответил Джим.
– Ну, счастливого пути. – И он запер дверь за Джимом и Жанной.
– Трогай, Билл!
Карета тронулась. «Что за жуткий скрип и стоны издает этот ящик!» – подумала Жанна. Джим радостно сжал ее руку. Наконец-то они в дороге.
Обоим молодоженам досталась совершенно отдельная скамейка. Напротив них сидело трое мужчин, по виду конвоиры, ибо они беспрестанно высовывались из окна и оглядывали местность. Немного дальше сидели сонный, равнодушный, бородатый золотоискатель и молодой человек, своим свежим видом совершенно не походивший на тип обычного золотоискателя. Ни один из них не обратил на Джима и Жанну особого внимания. Улица круто подымалась в гору, и кучер Билл подстегивал свою шестерку. Расхлябанная карета, казалось, от одного только скрипа и треска вот-вот развалится на куски. Временами она так сильно подпрыгивала, что Жанне приходилось крепко держаться, чтобы не свалиться со скамейки. А когда карета скатилась в речку и запрыгала по громадным валунам, то Жанна твердо решила, что все кости ее тела уже трижды переломаны. Этим переездом через реку заканчивалось ущелье, и на другом берегу шла совершенно ровная и гладкая дорога.
Наступил день, и вышедшее солнце наполнило долину мягким красноватым светом. В карете вдруг стало светло, но, кроме молодого человека, на Жанну никто больше не взглянул. Но и этот юноша тотчас же погрузился в какие-то грустные мысли. Он выглядел озабоченным и бедным.
Время быстро летело. Езда сделалась утомительной и монотонной. Вместе с солнечным светом появились мухи и пыль, раздражавшие Жанну. Ее обычное ровное самочувствие нарушилось, и с каждой новой милей возрастала нервозность. Прислонившись к стенке, она устало закрыла глаза. Карета со скрипом катилась все дальше.
Вдруг раздались отчаянные ружейные выстрелы. С громким треском отскакивали щепки от стен кареты. Хриплые крики смешались с громким предсмертным ржанием раненой лошади. Внезапно карета с грохотом остановилась. По крыше барабанили тяжелые винтовки.
Джим громко закричал и повалил Жанну на пол. Один из убитых конвоиров свалился ей на колени. Ужас почти лишил ее сознания.
Неравномерный залп со стороны заставил умолкнуть треск винтовок на крыше кареты.
– Джесси Смит! Стой! – звенящим голосом крикнул Джим.
– Стоп, Биди! – ответил хриплый бас. – Черт меня побери, если это не голос Джима Клэва.
– Го-го-го! Гуль! – завопил еще кто-то, и Жанна узнала Бликки.
Джим приподнял голову Жанны. От ужаса он был бел как полотно.
– Любимая… ты… ты… ранена?
– Нет. Я только страшно испугалась.
Выглянув из окна, Жанна увидела толпу бандитов, собравшихся вокруг кареты. Некоторые из них были на лошадях, другие просто стояли около. У каждого из них было в руках ружье. Открыв дверь, Джим помог Жанне сойти на землю. Ей пришлось переступить через труп конвоира. Бородач-золотоискатель и печальный юноша забились в угол кареты.
– Никак Джим Клэв и девочка Келса, или Денди Дейлс! – вскричал Джесси Смит. – Ну, ребята, это что-нибудь да значит… Послушай, мальчуган, надеюсь, ни ты, ни твоя спутница не ранены?
– Нет, но для чего вам понадобилось набивать этот ящик оловом?
– Черт знает что такое! – сказал Смит. – Келс посылает тебя в той карете, которую велит нам разграбить. Он и не пикнул нам о том, что ты будешь торчать в ней… Где и когда ты расстался с ним?
– Вчера вечером в лагере, поблизости от нашего блокгауза, – быстро ответил Джим. – Келс поручил мне Денди Дейлса и сказал, чтобы мы сели сегодня утром в карету. Я думал, что он тоже будет среди пассажиров или же выедет к нам навстречу.
– Ты не получал он него никаких приказаний?
– Ничего больше, кроме того, чтобы я стерег девушку до его прихода. Но он дал мне понять, что он имеет многое сообщить нам.
Ничего не понимая, Джесси Смит перевел взгляд с Клэва на Бликки и затем на Гульдена, медленно приближавшегося к ним. Волосы этого колосса были растрепаны, в руке он держал громадный револьвер. Жанна проследила за взглядом его громадных свирепых глаз и увидела мертвого кучера, свесившегося с козел, и позади него – оба трупа конвоиров. Одна из лошадей, запутавшись в постромках, лежала неподвижно, остальные пугливо обнюхивали мертвое животное.
– Есть там кто еще? – рявкнул Гульден и просунул револьвер в окно кареты. – Вылезайте! Живо!
Печальный молодой человек, в ужасе схватившись за голову, показался в дверях кареты. Он был смертельно бледен и едва держался на ногах. Гульден резко толкнул бородача-золотоискателя.
– Вылезай, слыхал или нет?
Несчастный продолжал сидеть, низко согнувшись и хрипя.
– А-а! Что, получил, голубчик? – сказал Джесси Смит. – Но он все еще спит. Слышишь, Гуль?.. Сопит, как больная кобыла.
Вытянув свою громадную жилистую руку, Гульден одним взмахом выволок золотоискателя наружу. Громко застонав, несчастный упал на землю. Его шея и руки были в крови. Гульден принялся срывать с него одежду и наконец торжествующе замахал над своей головой большим черным поясом, туго набитым золотом.
– Га!.. – взревел он и протянул пояс стоявшему рядом и алчно ухмылявшемуся Баду. Затем повернулся к бледному юноше.
– Золото есть?
– Нет, я не искал его… – хрипло ответил тот.
Гульден быстро обшарил и похлопал по его карманам.
– Повернись! – приказал он.
– Ах, Гуль, отпусти его! – недовольно вскричал Джесси Смит.
Бликки положил свою руку на широкую спину Гульдена.
– Повернись! – повторил верзила, не обращая внимания на своих товарищей.
Зеленоватая бледность покрыла лицо юноши.
– Ради бога… не убивайте меня! – прошептал он хрипло. – У меня ничего нет – ни золота… ни револьвера…
Гульден так сильно дернул его, что тот несколько раз перевернулся. Толкая его перед собой, он отошел на несколько шагов; вдруг юноша повернулся и упал на колени.
– Не… не убивайте меня… – взмолился он.
Внезапно Жанна заметила, как мускулы Джима напряглись и рука его быстро скользнула к револьверу. В эту страшную минуту она думала только о его безопасности и что было силы схватила его за руку. Они должны терпеть…
Остальные бандиты недовольно ворчали, однако ни один из них не шевельнулся.
Гульден поднял свой громадный револьвер. Волосы на его голове встали дыбом, глаза светились безумием, и вся гигантская фигура дрожала…
– Дайте мне… помолиться… – пробормотал оледеневший от страха несчастный мальчик.
Жанна не упала в обморок, но страшная слабость охватила ее.
– Гуль! Черт тебя подери! – вдруг с яростью заорал Бликки. – Я не могу допустить, чтобы ты убил этого мальчугана. Это совершенно бессмысленно. Беги, мальчик, беги! – И Бликки с силой уцепился за руку громадного Гульдена. Бледный юноша со всех ног пустился бежать вдоль дороги. Радости Жанны не было границ. Прислонившись к Джиму, она старалась овладеть собой. Внезапно ее взгляд упал на хрипевшего золотоискателя. Быстро нагнувшись, она приподняла его голову и приказала Джиму подать флягу с водой. Однако несчастный бородач уже не мог сделать ни глотка и тут же скончался.
С помутневшим взглядом поднялась Жанна и, поддерживаемая Джимом, еле-еле добрела до первого поворота. Бандиты же лихорадочно заработали. Бликки и Смит перерезали всю упряжь и вывели лошадей; Биди Джонс, словно вампир, обшаривал трупы. Трое бандитов, которых Жанна знала только по виду, собирали оружие; Бад с выжидательной усмешкой стоял возле кареты и смотрел, как Гульден с ловкостью истинной гориллы карабкался на крышу. Внезапно из-под кучерских козел он вытащил довольно объемистый кожаный мешок и бросил его вниз. Бад хотел поймать его, но чуть не свалился с ног, получив сильный удар. Прижав его к груди, он завыл, как индеец. Все бандиты бросились к нему, громко вопя от радости. Вдруг Гульден вытащил второй такой же мешок и потряс им над своей головой. Дюжина жадных рук протянулась к нему. Едва мешок полетел вниз, как произошла дикая свалка, но это была только забава, только дикий восторг и дружеская возня. Бликки удалось отвоевать мешок, и, громко захохотав, он поднял его над головой. Достав еще десятка два маленьких мешочков, Гульден красноречиво поставил их перед собой. Стоявшие внизу бандиты подняли протестующий вопль. Наконец, колоссальная фигура Гульдена перегнулась через козлы и шарившая рука наткнулась на какой-то большой предмет. Лицо его вдруг побагровело, и, задержавшись на мгновение, он медленно оглядел своих товарищей. В его громадных, глубоко запавших глазах отразилась внезапная настороженность и нерешительность. Казалось, он готов был отдать все в мире, лишь бы только быть одному и не видеть этой нетерпеливо ожидавшей банды. Но, пробормотав какое-то проклятье, свирепо напрягся и вытащил громадных размеров крепко увязанный кожаный мешок, сплошь увешанный печатями, шнурками и квитанциями.
– Сто фунтов!.. – заревел он.
Жанне показалось, будто целая свора воющих дьяволов внезапно бросилась карабкаться на карету, где стоял их главный – громадный, страшный дьявол и яростно отпихивал их ногами.
– Всем поровну! – грозно гремел он. – Будете ли вы, дурачье, наконец, вести себя спокойно и ждать, пока мы будем в безопасности?
– Ну, конечно, Гуль! – воскликнул Бад.
– Вот так добыча! – крикнул Бликки. – Хозяин правильно сказал. Странно только, почему он не показывается.
– Куда мы отправимся, ребята? – спросил Гульден.
Некоторые из бандитов высказались за Кэбин-Галч. Гульдену не особенно понравился выбор, однако он согласился.
– Хорошо! Кэбин-Галч так Кэбин-Галч. Но никто, кроме нас и Келса, ничего не получит от этой добычи.
Вскоре все было готово к отъезду. Гульден настоял на том, чтобы все золото было сложено только на его лошадь. Он точно осатанел и ни разу не взглянул на Жанну. Джесси Смит следил за работой других и отдавал приказания. Одну из лошадей предоставили Джиму. С рыцарской вежливостью Бликки уступил свою лошадь Жанне и галантно укоротил стремена, когда они оказались слишком большими для ее ног.
Гульден страшно торопил всех и дважды чуть было не ускакал вперед, если бы его нетерпеливо не окликнули. Джесси Смит оглядывал всех с видом генерала.
– Ну и стошнит же их там, когда они узнают о нашей проделке! – заметил он.
– А что думает Келс? – резко спросил Бликки.
– Ничего для Келса! Он не присутствовал при захвате кареты, – заявил Бад.
Бликки мрачно посмотрел на него, но не проронил ни одного слова.
– Знаешь, Бликки, и у меня никак не укладывается в голове вся эта история, – заметил Смит.
– Спроси-ка Джима. Может быть, он теперь сообщит нам что-нибудь более подробное.
– Охотно, – ответил Джим с готовностью, – но я не могу вам ничего сказать больше того, что сказал раньше. Догадываюсь же о многом. Без сомнения, только Келс мог проследить за этим колоссальным скопищем золота, но почему-то послал меня в этой же карете. Он обещал дать мне потом более подробные указания, что я должен делать, однако больше я его не видел. По-видимому, он решил, что может положиться на вас. Это так же верно, как и то, что он хотел вовремя попасть сюда. Вероятно, он скоро будет здесь.
Выдумка Джима показалась Жанне нелогичной и весьма неубедительной, однако бандиты охотно поверили в нее.
– Вперед! – заорал Гульден. – Вы приросли здесь, что ли?
Ни разу не взглянув на страшные остатки разрушенной ими кареты, бандиты выстроились в линию и двинулись следом за Джесси Смитом. Свернув с дороги, кавалькада поехала по обмелевшему дну ручья. За Смитом ехал Гульден, а позади него – Биди Джонс. Жанна и Джим ехали почти вплотную друг к другу. Улучив минуту, Джим нагнулся к ее уху и прошептал:
– Жанна, как только представится возможность, мы вырвемся…
– Нет… Гульден! – и прежде чем произнести имя чудовища, Жанна провела языком по пересохшим губам.
– Ах, он и не вспомнит о тебе, пока у него столько золота.
Но болезненный ужас перед Гульденом оказался сильнее разума Жанны.
– Келс моя единственная надежда… Если он скоро не примкнет к нам, то тогда попробуем бежать… И если не удастся спастись от… от… – она с содроганием указала вперед, – то убей меня прежде… прежде, чем…
– Будь спокойна, – ответил Джим, стиснув зубы.
И они ехали все дальше и дальше, склонив свои мрачные лица над мутной и грязной водой, где скрывались предательские камни.
Ни лошадей, ни людей Джесси Смит не щадил. Выехав из ручья, они стали взбираться на гладкую, скользкую гору. Смит умел превосходно выбирать место, где можно было ехать скорее и где не оставалось никаких следов. Ни на секунду не замедлился ход его лошади.
Сначала эта езда была для Жанны сплошным напряжением, а затем превратилась в сущую пытку. Бандиты же, не отдыхая, ехали вперед. Неутомимый Смит только подгонял их. Солнце село, затем спустились сумерки, и, наконец, настала ночь, а кавалькада все еще ехала и ехала. Но в ту минуту, когда Жанна была уже готова упасть в обморок, Джесси Смит громко приказал всем остановиться. Джим бережно снял ее с лошади и уложил на траву.
– Пить! – прошептала Жанна и жадно припала к фляжке с водой. В ушах стоял тяжелый, глухой шум, и голова была будто стянута твердым обручем. Словно сквозь сон слышала она треск громадного костра и громкие голоса шнырявших взад и вперед бандитов. Постепенно все звуки уплыли куда-то вдаль, и измученная девушка уснула.
К утру ее голова прояснилась, и если бы не ноющее тело, то Жанна прекрасно бы себя чувствовала. Наскоро закусив, бандиты принялись собираться в дорогу. Гульден пылал жаждой движения. Жадным скрягой сторожил он тюк с золотом, и его товарищи проявляли почти такое же нетерпение. Все они жаждали только одного – дележа.
С восходом солнца кавалькада двинулась дальше. Выехав из лабиринта скал, ущелий и обрывов, Смит повернул к зеленым долинам. Сидевшему без седла на своей хромой кобыле Джиму было далеко не легко поспевать за ними, однако он всю дорогу ехал возле Жанны. Изредка перекидывались они парой слов, да и только о том, как бы ловчее поспеть им за этим сумасшедшим бандитом Смитом. Жанна чувствовала себя гораздо крепче. Только теперь узнала она, как многое могла вынести и как окрепла ее стройная фигура. Милю за милей длилась эта бесконечная езда, и, казалось, никогда не будет ей конца. Но неожиданно неутомимый Смит остановил свою лошадь, и еще до наступления темноты бандиты расположились на отдых.
Еды было немного, но разбойники не унывали и весело обсуждали долгожданное «завтра». Некоторые, чтобы сократить время, отказались от своих трубок и улеглись спать. И только один Гульден, не смыкая глаз, сторожил золото.
Красным светом залило солнце долину Кэбин-Галча. Пасущиеся бараны и овцы испуганно глазели на проезжавшую мимо кавалькаду. Роса дрожала в чашечках цветов, и птицы, весело порхая, пролетали над быстрыми, кристально чистыми ручьями. Смеющееся утро встало над Кэбин-Галчем. Жанна вспоминала, как она разъезжала по этим полянкам. С какой сладостной дрожью приветствовала она лесок, где впервые заговорила с Джимом. Как много здесь происходило, и что-то еще ждет их впереди!
Внезапно ее сердце сильно забилось. Громкий, ясный призыв пронесся по поляне. На верхушке холма, подняв руку, весь в черном, стройный и властный, стоял Келс, атаман Пограничного легиона.
Глава XIX
Усталая и запыленная кавалькада остановилась перед террасой. Гульден громко приветствовал Келса, и все бандиты единодушно присоединились к нему. Окрыленные своей удачей, они все еще видели в Келсе своего атамана. Однако Келс не льстил себе напрасно. Он равнодушно прошел мимо тяжело нагруженной золотом лошади. Его глаза видели только Жанну.