Русский царь Иосиф Сталин, или Да здравствует Грузия!

Вступление

Мужчина, над которым однажды засветился перст величия, может оказаться перед дилеммой: кто он, зачем нужен он Создателю, женщине, обществу, близким людям… Если говорить о величии, то сразу в нашем сознании возникает ассоциация с титулом «ваше величество», т. е. правитель, сюзерен, монарх, – словом, первое лицо огромного количества лиц очень большой территории. К таковым странам относится и великое государство, именовавшееся прежде Российская империя, а после – Советский Союз.

Конечно, какие бы нравственные цели ни преследовал первый человек, он будет один. А уж коснулась ли его небесная длань, почувствовал ли он перст величия – на то избирательная воля Божья. Однако не будет нареканий, если сказать, что величайшей личностью XX столетия был сын грузинского народа Иосиф; горец, а вот ведь какую оставил молву о себе! – такую славу, от которой русский народ стал еще более величествен в своем трагизме существования.

Думал ли вождь «всех времен и народов» о своей миссии на земле?

Думал ли он о будущем страны, которой управлял?

Думал ли о том, кто продолжит дело его?

На все эти вопросы пытались и пытаются ответить многие. Но для того, чтобы приблизиться к истинному ответу хотя бы на один из них, следует задаться иными вопросами.

Любил ли вождь историю, знал ли ее, использовал ли опыт предыдущих поколений? Может, для кого-то это будет открытием, но Сталин внимательно читал сохранившиеся манускрипты, документы, легенды и поэтические сказания об исторических событиях и их персонажах… Не только читал, но и анализировал ощущения и восприятие Истории (ведь он уже был сопричастен Истории).

Многое взял из старины далекой, от разных народов и разных эпох.

И… перечеркнул все, что знал.

Потому как пришел к выводу четкому и ясному: потомки должны о нем, великом, знать все, что угодно> только не то> кем он был на самом деле.

Вот сидит перед нами человек, исполненный знаний. Он думает, вспоминает и говорит. При том, что он знает больше, чем говорит…

История 1 Как юмор превращается в Золотую Звезду Героя

В бытность моей учебы в военно-учебном заведении много довелось услышать историй от бывалых офицеров. Некоторые их этих историй постепенно становятся известными, некоторые обрастают небывалыми подробностями, становясь похожими на легенды, а некоторые легенды, сотворенные во времена СССР, лопаются как мыльные пузыри, густо сбрызгивая участников событий зловонной жижицей. В чем правда и где тут ложь? Занятие, поверьте мне, совершенно бессмысленное. Потому как истинно одно: у каждого своя правда. А еще в народе говорят: хотите верьте, хотите– нет… Есть и другая модная фраза: истина где-то рядом. Но все это всего лишь интерпретация библейского глагольствования: имеющий уши да услышит.

В 1968 году мемуарная литература пополнилась очередным шедевром истории военного искусства «Генеральный штаб в годы войны». Автор– оператор Генштаба Красной армии в годы Второй мировой войны Сергей Матвеевич Штеменко. Он интересовал меня не только как военачальник и знаток штабной работы, но и как человек, закончивший в 1930 году Севастопольскую школу зенитной артиллерии. Само название Севастополь для меня священно, ведь это мои родные места.

Штеменко Сергей Матвеевич /7(20).2.1907, станица Урюпинская, ныне г. Урюпинск Волгоградской обл., – 23.4.1976, Москва/, советский военачальник, ген. армии (1968) (здесь умышленная ошибка; Штеменко генералом армии стал с назначением на должность начальника Генштаба Вооруженных Сил СССР в 1948 г., затем был понижен в звании, а в 1968 г. восстановлен в звании генерала армии. Далее также есть неточности и умалчивание.). Чл. КПСС с 1930. Род. в крест, семье. В Красной Армии с 1926. (Сведения, выделенные курсивом здесь и далее (если не указаны иные источники), взяты из «Большой Советской энциклопедии», М., Изд-во «Советская энциклопедия», 70-е годы).

В канун Второй мировой войны, в 1937-м, Сергей Матвеевич закончил Военную академию механизации и моторизации РККА. А в 1940-м после окончания Академии Генштаба был он определен на службу в этот высший рабочий орган Наркомата обороны (НКО). В августе 1941 был назначен на должность заместителя начальника направления, затем он же его возглавил и руководил до апреля 1943 года. За это время последовательно был удостоен воинских званий генерал-майор и генерал-лейтенант. Затем стал первым замом, а через месяц начальником оперативного управления Генштаба. В том же году был удостоен воинского звания генерал-полковник.

Штеменко пользовался особым уважением и авторитетом как высокопрофессиональный оператор военного искусства у Верховного Главнокомандующего и как правило, с его согласия, прежде чем приступить к разработке той или иной стратегической операции, отправлялся на фронт для изучения обстановки на месте.

Так, в 1943 г. он был направлен в Отдельную Приморскую армию в группе Маршала Советского Союза Климента Ефремовича Ворошилова. После проведенного Военного совета, в котором участвовали представители Северо-Кавказского направления, Черноморского флота, командования Отдельной армии и других войск, был составлен проект решения. Председательствующий на Военном совете член Политбюро ЦК ВКП(б) Ворошилов внес предложение, что столь ответственный документ должны подписать командующие, члены Военного совета и начальники штабов. В итоге получилось десять подписей.

На что Сергей Матвеевич заметил: «Климент Ефремович, столь ответственный документ не следует подписывать таким большим количеством людей».

Реплика вызвала неудовольствие маршала: «Вы не уважаете участников совещания, молодой человек!»

Генерал-полковник сделал последнюю попытку исправить ситуацию: «Товарищ маршал, документ должен быть подписан вами и мной как представителями Ставки и Генштаба. В противном случае… это крайне не понравится товарищу Сталину».

Но, несмотря на прозвучавшее имя, довод Ворошилову показался неубедительным и документ с десятью подписями оказался на столе у Верховного Главнокомандующего.

По истечении времени, когда замысел операции был воплощен в жизнь, и войска 4-го Украинского фронта, Приморской Отдельной армии Черноморского флота освободили Крым и Севастополь от гитлеровских захватчиков, 9 мая 1944 года Верховный Главнокомандующий отметил участников боев и разработчиков операции соответствующими знаками внимания. Многие получили весьма высокие полководческие награды; при этом первый заместитель начальника Генштаба Алексей Иннокентьевич Антонов представил и своего подчиненного генерала Штеменко к ордену Суворова 1-й степени.

Когда Антонов вошел в кабинет вождя и доложил ситуацию на фронтах, он заметил выражение удовлетворения на лице Сталина. Закурив, тот сказал: «А теперь давайте красную папку». Следует при этом заметить, что руководитель страны никогда не подписывал никаких документов внимательно не изучив их. То же произошло и на этот раз. Он взял «наградную» папку, раскрыл ее и глазами пробежал по списку фамилий; понятное дело, вождь просматривал их и ранее. Вот синий карандаш в руках Сталина остановился напротив фамилии Штеменко, зачеркнул надпись «1-й степени» и сбоку написал: «2-й степени». А вслух Сталин добавил: «Будэт знать, как па-адписывать документы». Так наряду с другими наградами, которых был удостоен Сергей Матвеевич за время своей службы в Вооруженных Силах СССР, рядом с двумя орденами Суворова 1-й степени (платиновыми) стал красоваться Суворов 2-й степени (золотой).

Пройдет чуть более года после этих событий и генерал станет первым замом начальника Генштаба, возглавит Главное разведывательное управление (ГРУ). В ноябре 1948 он будет удостоен звания генерал армии и назначен на соответствующую воинскому званию Маршал Советского Союза должность начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР, где продержится по июнь 1952 г.

Одновременно он будет и первым заместителем министра обороны СССР. Но в связи с реорганизацией в Вооруженных Силах страны, будет освобожден от занимаемой должности и вновь назначен начальником ГРУ.

После кончины вождя пришедший к власти Никита Сергеевич Хрущев не без помощи лизоблюдов из военного ведомства, мгновенно сориентировавшихся в складывающейся обстановке и проведших массу интриг, освободил генерала армии Штеменко от занимаемой должности, понизил в воинском звании до полковника и отправил служить в Закавказский военный округ, где на должности начальника штаба войск округа уже находился генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов. Он был возвращен сюда еще в 1946 году. Следует заметить, что Антонов, невзирая на свой исключительный профессионализм и такт, был чем-то неприятен вождю. Известно лишь, что начальник Главного оперативного управления генерал Василевский в 1942 году, и то с третьей попытки, убедил Сталина в целесообразности перевода из Закавказского военного округа начальника штаба генерала Антонова в Москву. Но, как оказалось, ненадолго…

Теперь Антонов, встретив в штабе войск округа своего недавнего подчиненного, сразу же предложил ему должность своего заместителя и начальника оперативного отдела штаба округа. Алексей Иннокентьевич питал добрые чувства к Штеменко не только как к профессионалу, но и как к надежному человеку, с которым хватил не один фунт штабного лиха. Не следует исключать и того, что генерал армии Антонов рассчитывал, что благодаря своему такту, дару убеждения и прозорливости он все-таки сумеет в кратчайшие сроки подвести базу к тому, чтобы столь незаслуженно наказанный коллега по военной службе был восстановлен в своем высоком воинском звании.

Но не тут-то было.

В Москве внимательно следили за новыми опальными военачальниками, контролируя каждый их шаг.

За десять следующих лет Сергею Матвеевичу пришлось вновь последовательно пройти все ступеньки соответствующих воинских званий и должностей и в июле 1962 года в силу сложившихся обстоятельств (очевидно, сработали все-таки прозорливость и усилия Антонова, работавшего в это время в должности начальника штаба Объединенных Вооруженных Сил государств– участников Варшавского Договора) Штеменко – уже генерал-полковник– был назначен первым заместителем Главнокомандующего Сухопутными войсками. На должности, соответствующей тогда воинскому званию генерал армии. Но до возвращения ему этого воинского звания было еще более шести лет!

В апреле 1964 года Штеменко назначается заместителем начальника Генштаба ВС СССР, а в августе 1968-го, когда у власти находился Леонид Ильич Брежнев, он был восстановлен в воинском звании генерал армии и назначен начальником штаба Объединенных Вооруженных Сил государств – участников Варшавского Договора.

Объединенные Вооруженные Силы государств – участников Варшавского Договора с 1967 года возглавлял первый заместитель министра обороны СССР Маршал Советского Союза (в том же году ему было присвоено это звание) Иван Игнатьевич Якубовский. Который всячески препятствовал назначению Штеменко на эту должность. Ибо начальник штаба одновременно являлся и первым заместителем главнокомандующего, т. е. его самого.

Это противостояние неудивительно, его истоки следует искать в пороховые-сороковые…

В годы минувшей войны Якубовский последовательно командовал танковым полком, бригадой, был заместителем командира танкового корпуса, части и соединения которого принимали участие во многих решающих сражениях на советско-германском фронте.

Якубовский Иван Игнатьевич /25.12.1911 (7.1.1912), дер. Зайцево, ныне Горецкого р-на Могилевской обл., – 30.11. 1976 (жаль, что в энциклопедиях не указывается от чего умирает человек. Наверняка бы здесь было написано: умер от непомерного обжорства и пьянства; вес полководца в последние годы жизни был не менее 150 – 160 кг, а вес его жены – наверняка все 180 кг)/, советский военачальник, маршал Сов. Союза (1967), дважды Герой Сов. Союза (10.1.1944 и 23.9.1944), Герой ЧССР (1970). Чл. КПСС с 1937. род. в семье белорус, крестьянина. В Сов. Армии с 1932. Окончил Объединенную Белорус. Воен. школу (1934), Ленингр. Бронетанк. курсы усовершенствования комсостава (1935), Воен. академию Генштаба (1948). Участвовал в сов. – финл. войне 1939—40. И т. д. Деп. Верх. Совета СССР 6—9-го созыва. Чл. ЦК КПСС с 1961. награжден 4 орденами Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й степени, орденами Отечеств, войны 1-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине и Вооруж. Силах СССР» 3-й степени, Почетным оружием, медалями, а также орденами и медалями иностр. гос-e. Похоронен на Красной площади у Кремлевской стены.

Конечно, Штеменко в годы войны не являлся непосредственным начальником Якубовского, но будучи чрезвычайно принципиальным и дотошным, как и его начальник генерал Антонов, он в буквальном смысле слова щепетильно и скрупулезно исследовал сражения, проведенные советскими командирами, которые представлялись к высшим правительственным наградам и к званию Героя Советского Союза. В обоих случаях присвоения Якубовскому Золотой Звезды Штеменко обнаружил подлоги и подтасовки в представленных фактах о проведении военных операций. Естественно, Сергей Матвеевич доложил об этом Антонову. Алексей Иннокентьевич обещал подумать, а через какое-то время вновь вызвал Штеменко. И порекомендовал… не делать из этого шума.

Тогда же Штеменко понял, что какие-то неведомые ему силы оказались выше его принципиальности и справедливости, выше принципиальности и справедливости Антонова.

По окончанию войны Якубовский, уже будучи генералом, на одной из пьянок, проходивших на дачах Министерства обороны под Москвой, услышал в разговоре о том, что якобы Штеменко препятствовал и был категорически против награждения его двумя Золотыми Звездами. Будучи в сильном опьянении, огромный генерал, проявляя дремучую безграмотность, материл Штеменко на чем свет стоит. Невзирая на то, что большинство собравшихся были подшофе, многим запомнились воинственно-хвастливые слова: «Да я– Якубовский, я– сталинский сокол и именно такие, как я, победили фашистскую гидру!» Присутствующие на пьянке два авиационных генерала, Герои Советского Союза, вслух высказали недоумение, мол, с каких это пор танкисты стали сталинскими соколами. Ведь всем известно, что народ, писатели и журналисты так окрестили летчиков. Другие, посмеиваясь, подметили: «А что такое фашистская гидра?»

Когда началась подготовка к XX съезду КПСС, в числе лизоблюдов и генералов Великой Отечественной войны, побежавших к кормушке Хрущева, был и генерал-лейтенант Якубовский. Этот деревенский мужик, который ни одного дня не работал на земле, каким-то идиотским чувством ощутил что надо бежать к кормушке, и неудивительно: управлял-то кормушкой такой же мужик, не любивший землю и никогда не хотевший на ней работать, а лишь призывавший отдать все силы труду. И вот тут-то блестяще проявился «воинский» талант и искусство ссучившегося человека в системе; но не все оказались таковыми. Среди тех, кто не хотел пресмыкаться, были Штеменко, Кузнецов, Галлер и другие военачальники. Это конечно, крайне не понравилось хозяину кормушки, ибо, будучи не по локоть, а весь в крови своих жертв (то, что Хрущев палач, не менее страшный, чем Берия, Ежов и им подобные, до сих пор усердно замалчивается…), он требовал от еще вчера кричавших: «За Сталина!» осудить умершего вождя и «Аллилуйя!» петь ему, новому вождю и кормильцу.

Вот тут-то Ивану Игнатьевичу и простор для подлых действий, уж он-то хорошо, даже будучи в сильном опьянении, запомнил слова какого-то пьяного генерала, сказавшего кто пытался помешать ему получить заветные Звезды Героя.

Что только он не наговорил в своем рапорте на Штеменко!

Если прочитать рапорт, то окажется, что во всех бедах, которые принесла нам война, виновен один генерал Штеменко. Что эта бездарность загубила цвет советского офицерства, генералитет, что этот человек разрушил военную разведку, пытался деморализовать работу Генштаба и что отсталость Вооруженных Сил нашей страны целиком и полностью на совести этого штабного работника… Красноречиво и категорично…

Неужели доносительство– истинное занятие советских генералов в мирное время?

И вот наступил 1968 год. Повеяли новые ветры. Хрущев был уже на пенсии, а у власти новый человек. Которому тоже у кормушки нужны были свои преданные люди, свои герои. А где их искать? Да все там же, среди прежних…

Еще почти четыре года назад Иван Игнатьевич легко уловил своей широкой физиономией, откуда и куда веет ветер. И уже будучи на должности 1-го заместителя Главнокомандующего Группы советских войск в Германии (кстати, эту должность он получил за свое лизоблюдство перед Хрущевым сразу после XX съезда КПСС, в 1957 г.), вновь в Кремль отправляет «чистосердечное» письмо-рапорт члена КПСС с 1937 года Ивана Игнатьевича Якубовского о верности ленинскому Центральному Комитету партии, возглавляемому новым верным ленинцем дорогим Леонидом Ильичом Брежневым.

Подобное обращение к новому генсеку, ставшее впоследствии вполне официальным, еще не было принято в таком вот виде. И не считать ли автором сего обращения товарища Якубовского?

После поступившего «чистосердечного» письма Ивана Игнатьевича вызвали в ЦК партии и заслушали на Главном военном совете. Ему задали вопрос: «Каким вы видите дальнейшее совершенствование Советской армии?» Не задумываясь, генерал ответил: «Совершенствование Советской армии всегда находилось в прямой взаимосвязи с решениями Центрального Комитета родной Коммунистической партии». Мощный голос генерала вызвал бурные аплодисменты у членов ГВС.

И тут же последовало назначение на один из самых мощных военных округов– на должность командующего войсками Киевского военного округа.

До недавнего времени там руководил хрущевский лизоблюд Маршал Советского Союза Петр Кошевой. Кстати, в телефонном разговоре с отдыхавшим на даче в 5–6 км от Адлера в октябре 1964 года Никитой Сергеевичем он обещал «в случае чего…» силами войск округа поддержать друга Никиту… Но Пленум в Москве состоялся без присутствия Первого секретаря ЦК Хрущева, где Никиту Сергеевича сняли, а Кошевой словно бы забыл об обещании «в случае чего…» и наряду с другими фальшполководцами быстренько побежал на поклон к новому хозяину Кремля. Но места у кормушки ему не досталось…

Должность в Киеве главного военного руководителя соответствует званию Маршала Советского Союза. Мог ли ею довольствоваться Якубовский? Да, мог, но что-то подтачивало его сознание, что-то давало жгучую надежду, что и это – не предел.

И оказался прав. Леонид Ильич не забудет верность мятущегося дворового пса. Во главе войск братских стран Варшавского Договора ему нужен был не такой человек, как Антонов, несколько лет назад скоропостижно скончавшийся, не его последователи. Над этими войсками нужен был унтер с лампасами, который в случае чего, не раздумывая и не задавая вопросов, мог бы плетью гнать войска на подавление инакомыслия в странах войск Варшавского Договора. В общем, такой, как Якубовский.

Интриги и игры продолжаются. Иногда побеждают умные, но чаще – дураки…

И вот к этому Якубовскому начальником штаба назначают Штеменко. Ивану Игнатьевичу, скорее из-за скудости мышления, невдомек: почему Штеменко к нему первым замом? Как так? Кто позволил? Зачем?

Иван Игнатьевич поднял трубку связи ВЧ и гаркнул: «Соедините меня с министром обороны!»; и тут же до его слуха донесся знакомый голос, который он в запале не смог узнать: «Я вас слушаю, Иван Игнатьевич…».

Не знал, ох, не знал Иван Игнатьевич, что мужчины, обладающие, как и он, басом, приходят в шок от голоса мужчин, имеющих баритон, но которых они не видят, и, согласно законам физиологии, он впал в шоковое оцепенение. Он даже не сообразил, что когда бросил повелительно в трубку: «Соедините меня с…», то сработала синхронно высокочастотная связь, и на другом конце провода трубку поднял министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Опешивший Якубовский поперхнулся, а из трубки снова повторили: «Я вас слушаю, Иван Игнатьевич». Но, очевидно не надеясь услышать что-либо вразумительное, министр добавил: «Иван Игнатьевич, приезжайте, я вас жду».

Якубовского охватила лихорадочная дрожь.

Знавшие его люди утверждали, что в минуты страха он истекал потом и был вонючий как кнур.

Этот животный страх появился после того как он с должности командира дивизии был выдвинут на должность командующего объединением. Нет, он боялся не подчиненных, закаленных в боях полковников и генералов.

Страх появился перед вышестоящими начальниками, ибо этими начальниками были те люди, которые в годы войны командовали армиями и фронтами, и немало из них было в фаворе у товарища Сталина еще в то время, когда он только поднялся на ступеньку старшего офицера. И оказавшись в силу обстоятельств в ранге командующего объединением, он не знал что делать, с чего начать…

Не помогало и академическое образование. Да и какое там образование, когда вместо того, чтобы осваивать тактику и стратегию, – что трудно давалось, Якубовскому достаточно было вовремя закричать преподавателю: «Я – дважды Герой Советского Союза, полковник! Я животом исползал всю войну».

Знавшие себе цену преподаватели академии просто не считали нужным перечить дважды Герою-хвастуну, бахвалившемуся, как он, пузом (и это-то сидя в танке, а чаще в «виллисе»!) пропахал полстраны. Так пролетели годы учебы в академии; знаний не прибавилось, ибо то, что говорилось на лекциях, не воспринималось, зато регулярно получаемая зарплата всегда пропивалась в попойках с такими же собутыльниками, как и Якубовский.

А в одночасье появившийся страх больше никогда его не оставлял. И когда он стал первым заместителем главкома ГСВГ, и когда командовал войсками Киевского военного округа, и вот теперь, когда возглавил войска Варшавского Договора.

Нареканий со стороны ЦК партии в его адрес не было, но то была заслуга не его, а офицеров штабов, командиров соединений и командующих объединениями. Которые не заглядывали в рот Маршалу Советского Союза, а в силу своих знаний и умения управляли тысячами и тысячами людей, причем чаще не за страх, а за совесть в деле служения Родине.

Пришедшему к руководству Вооруженными Силами СССР после смерти Маршала Советского Союза Родиона Яковлевича Малиновского весной 1967 года его первому заместителю Маршалу Советского Союза А. А. Гречко, в соответствии с задачами и требованиями сегодняшнего дня, ЦК партии поставил задачу: более активно и напористо, чем его предшественник, взяться за оснащение новейшими вооружениями вверенных ему Вооруженных Сил. Должность обязывала его встретиться и с важным силовиком– председателем КГБ СССР; на встрече прозвучало мнение, во многом совпадавшее с позицией самого маршала. Руководитель КГБ Андропов прежде всего ориентировался на смену кадрового состава руководства Министерства обороны, Генерального штаба и командования видов, округов и флотов. Были названы имена советских военачальников, использование которых комитет не считал целесообразным. Прозвучало и имя Якубовского, но председатель комитета, снизив голос до полушепота и наклонившись к Гречко, произнес: «Но, Андрей Антонович, вы же понимаете, что Ивана Игнатьевича уважает Леонид Ильич. Я надеюсь что вы деликатно решите этот вопрос. Но а если…»

Никаких «если» быть не могло; Андрею Антоновичу Гречко тоже надо было формировать свою команду, тут они сошлись. По лицу маршала пробежала светлая тень и его уверенный баритон заполнил пространство большого кабинета: «Это вполне решаемый вопрос, Юрий Владимирович». «Ну и прекрасно, Андрей Антонович». На том и расстались.

Вернувшись в свое министерство, маршал вызвал начальника Главного управления кадров и высказал ему уже принятое решение: «Подготовьте проект постановления Совета Министров о назначении на должность начальника штаба войск Варшавского Договора– 1-го заместителя Верховного Главнокомандующего войсками… генерала армии Штеменко Сергея Матвеевича». И добавил: «Согласовывать ни с кем не надо, министры обороны братских стран хорошо знают генерала. Я думаю, что Леонид Ильич позитивно отнесется к его кандидатуре, потому что в недавнем разговоре он лично спросил меня, почему Малиновский не представил Штеменко к званию Героя Советского Союза на юбилейную дату окончания войны. И еще… вместе с назначением подготовьте материалы на восстановление его в воинском звании генерала армии».

Назначение и восстановление состоялось через несколько дней в Кремле. Возвращая Бриллиантовую Звезду генералу армии, Брежнев сказал: «Товарищ Штеменко, я думаю, мы вскоре прикрепим сюда алмазы Маршала Советского Союза». Леонид Ильич, плохо выговаривающий «р», не сказал: мол, еще бриллианты прикрепим, когда очередное звание дадим, а сказал: «алмазы». Присутствующий при этом маршал Гречко понял, что попал в яблочко.